§ 1. Формы  использования  специальных познаний в области психологии в практике борьбы с преступностью

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 

С учетом современного состояния психологическо| науки и потребностей практики борьбы с преступности можно выделить следующие формы использования спе| циальных познаний- а) познания справочного характера! б) консультации специалиста; в) участие специалист^ в следственных действиях; г) предварительные исследс вания; д) назначение и проведение экспертизы. Назван-1 ные формы использования специальных познаний не яв! ляются исчерпывающими В следственной практике возі можно возникновение и иных, которые будут тоже от\ вечать задачам уголовного судопроизводства

Участие   специалиста-психолога   во   внепроцессуаль^ ной деятельности. Статья 118 УПК РСФСР возложил* на органы дознания принятие необходимых оперативно-j розыскных и иных мер в целях обнаружения преступ-] лений и лиц, их совершивших. Из смысла данной статьи можно сделать вывод что в интересах успешной борьб* с преступностью необходимо использовать специальные познания и во внепроцессуальной сфере деятельности.

В юридической литературе в основном описываются приемы и формы использования во внепроцессуально? деятельности специальных познаний специалистов-криминалистов. Однако в современный период практика испытывает острую потребность в использовании познаний специалистов в области психологии при проведении оперативно-розыскных действий по установлению обстоятельств криминальных фактов и виновных лиц.

Консультации   специалиста,   обладающего   знаниями в  области  новейших достижений    науки  психологии  и имеющего познания в криминалистике, в теории и практике   оперативно-розыскной   деятельности    Представля-J ется, что сама постановка вопроса о выделении подоб-j

56

 

ной формы использования специальных познаний в раскрытии преступлений проблематична, так как подготовки специалистов в таком сочетании отраслевых направлений пока не существует. И тем не менее необходимость в таком сочетании имеется. Она возникает при решении частных задач раскрытия опасных преступлений, особегго одчого и того же вида, повторяемых периодически Иногда такие преступления называют серийными. Они совершаются как преступниками-одиночками, та\ и преступными гр-> ппами.

При повторяемости одного и того же вида неочевид-чых преет} плений (кражи вещей только из частных домовладений, кражи из квартир только зарубежной радио-, теле-, видео-, фототехники; разбойные нападения с целью завладения автомобилем с убийством владельца, разбойные нападения на кооператоров; изнасилования женщин, сопряженные с убийством; и т. д.), не представляет сложности обобщение места, времени, спо-оба совершения преступлений, географии их распространенности, выдвижения версий о мотиве преступно-к) посягательства, количества "участников.

Сложнее предвидеть вероятность повторного преступного деяния по времени и месту (району) его совершения, а если говорить об имущественчых преступлениях — определить с большой достоверностью способ реа-чпации похищенного. Во главу угла встает вопрос изу-існия психологических механизмов преступного пове->ения лица на основе инфоомации, полученной как процессуальным путем, так и оперативно-розыскными мерами, в особенности последними, ибо ориентирующая информация всегда обширнее.

К примеру, практика показывает, что в случаях со-чоршения серийных краж, однотипных по предмету преступного посягательства, преступники длительное время остаются не изобличенными по той причине, что в хсталях предусматривают реализацию похищенного еіцо п0 совершения кражи. При каждой последующей раже способ совершения преступления и предмет пре-(т\ иного посягательства становится очевидным для ор-'анов следствия и дознания. Однако способ реализации похищенного неизвестен И он будет неизвестен до то-Гг> времени, пока лица, совершающие кражи, не попа-3}т в поле зрения оперативного аппарата уголовного Розыска.                                                                            ,,

/57

 

Обратная картина, когда детализируется способ совершения кражи, но не предусматривается сбыт. В таком случае преступник психологически настроен на ограждение себя от правоохранительных органов путем выбора более изощренного, изобретательного способа завладения ценностями, а реализацию полагает делом второстепенным, если преступный замысел осуществится.

Такие стереотипы в мышлении преступника мої \ т возникнуть в связи с тем, что он не попадал в поле зрения милиции, ничем не отличается от окружающих, избираемые им средства и способ совершения преступления оригинальны и не имеют аналогов, так как в данной местности они применяются им впервые. Здесь оперативно-розыскные действия по раскрытию преступления должны направляться, в основном, не на установление круга лиц, причастных к его совершению по признакам судимости за аналогичные преступления (исполнитель может быть и не судимым) или способу совершения преступления (в картотеке его может и не быть), а на перекрытие возможных каналов сбыта похищенного с учетом родовой принадлежности похищенного, традиционных и нетрадиционных способов реализации краденого, а также предполагаемого поведения преступника.

Преступник совершает кражу с целью получения выгоды, материализованной в денежном выражении, поэтому вольно или невольно вынужден искать сбыт. С момента завладения ценной вещью (предметом) преступник психологически перестраивается, потому как над ним давлеют два новых фактора: чем дольше эта вешь находится при нем, тем большая вероятность его изобличения; физические и психические затраты, понесенные им от сознательного риска при исполнении преступного деяния, должны быть компенсированы (пс его моральным и нравственным понятиям) в ближайшем настоящем, а не в отдаленном будущем.

В зависимости от преступного опыта реализация noj хищенного предмета будет более или менее длительной; а способ реализации продуманным или примитивным. Ї подтверждение сказанному можно привести следующий пример из следственной практики. В республиканское центре был обворован ювелирный магазин. Преступник проник на чердак здания, где размещен магазин, по по

58

 

жарной лестнице, последняя ступень которой отстояла от земли на 3 метра. На чердаке разобрал устройство подъемника, по веревке с узлами спустился в шахту грузового лифта на уровень окна-приемника, выходящего в помещение бухгалтерии магазина, через которое проник вовнутрь. Похитив изделия из драгоценных металлов, этим же путем вышел обратно. При этом убрал веревку, собрал подъемник и установил его на прежнее место в шахте лифта.

Учитывая оригинальный способ совершения преступления, а также отсутствие подобных преступлений в республике, в соседних областях и из ориентировок по стране, была выдвинута розыскная версия о личности преступника. Преступник — одиночка, вероятно ранее не судим, технически грамотен, имеет опыт работы по металлу (предположительно изготовил какое-то устройство, с использованием которого мог подняться на пожарную лестницу), владеет техникой изготовления чертежа (плана, схемы), используя минимум данных из осмотра помещения магазина в качестве покупателя. Исходя из этого возникло предположение о дальнейшем поведении преступника — не судимый, не имея преступного опыта, он не предусмотрит сбыт похищенного, полагая, что главное, завладеть ценностями, следовательно, вероятна реализация похищенных изделий поштучно в местах общего пользования. Через несколько дней преступник был задержан в продовольственном магазине при попытке продажи гражданам золотых колец по цене, указанной на этикетках. Он оказался ранее не судимым, токарем-универсалом, подготавливал преступление в течение 2-х лет.

Еще большая необходимость использования на предварительном этапе расследования специальных познаний в области психологии возникает, когда есть основания полагать, что действует группа лиц и оперативно-розыскным путем получена информация о конкретной группировке на преступной основе, подозреваемой в совершении данного преступления или серии преступлений.

Для выбора метода воздействия на участников группы, документирования преступной деятельности и изобличения их в содеянном далеко не достаточно оперативных данных о составе группы и совершенных (совершаемых)   ею  преступлений.  Необходима    углублен-

59

 

1

пая информация о психологических механизмах образования данной группы с антисоциальной направленностью, ее структурном построении, единстве, роли и позиции членов группы, способа вовлечения в преступную деятельность'.

Без уяснения психологической характеристики  каждого участника группы и глубокого понятия психологи " преступного формирования невозможно тактически пра вильно и в сжатые сроки решить вопросы разложени группы тем или иным методом   (изоляция, смена лидера,   переориентация   отдельных    участников     или   всей группы и т. д ) и ликвидации причин и условий ее появления.

Так, 3. К. Шейнина и М. М. Коченов (1973) приводят в своей статье пример, копа при расследовании преступлений, совершенных группой подростков, возглавляемых рецидивистом К-, бригада следователей пришла к выводу, что без выяснения ряда вопросов о психологических особенностях отношений внутри группы и о взаимном влиянии ее членов друг на друга дело нельзя признать достаточно полно и всесторонне расследованным.

Для помощи в решении указанных вопросов был привлечен специалист-психолог. Его консультация дала возможность следователям глубже проникнуть в скрытые психологические механизмы поведения подростков — участников группы с учетом их личностных особенностей и помогла выработать правильный подход к анализу и оценке обстоятельства дела. Группа изучалась не просто как сумма составляющих ее лиц, а как стойкое единство с определенными целями и планами, оказывающими постояннее влияние на отдельных членов группы.

Необходимость в консультациях может возникнуть и при проведении оперативно-розыскных мероприятий, связанных с поеследованием и обезвреживанием опасного преступника, в целях прогнозирования его поведения в различных ситуациях. Для иллюстрации возможностей использования в этом направлении консультаций психолога приведем пример, взятый нами из книги В. И. Лебедева «Профессия века»2.

В августе 1973 г. в один из банков Стокгольма ворвался грабитель, вооруженный автоматом. Подоспевшая вовремя полиция не позволила ему совершить ограбле-

60

 

ниє. Преступник, захватав с собой несколько сотрудников банка в качестве заложников, засел в подвале. Осаждающим полицейским налетчик предъявил следу-ю'цне требования: 1) освободить из тюрьмы осужденного за опасные преступления и доставить к нему в подвал банка его приятеля Олофсона, которому оставалось сидеть в тюрьме еще шесть лет;

2) выдать им 3 млн крон и два пистолета, после него позволить беспрепятственно покинуть банк вместе с заложниками.

Перед правительством страны возникла альтернатива — выполнить требования бандита или взять подвал приступом. Полученные сведения о преступнике говорили, что он чрезвычайно опасен. Несколько дней раньше он смертельно ранил одного полицейского, а в банке, не задумываясь ни на секунду, выстрелил в упор в другого. Полиция обратилась за помощью к опытному психологу-криминалисту профессору Н. Бэйеруту.

Н. Бэйерут посоветовал полицейским ни в коем случае не выпускать грабителя вместе с заложниками из банка. Последнее он аргументировал следующими соображениями. В ходе преследования заложники будут подвергаться большой опасности. Погоня будет проходить в нервозной обстановке, которая может привести преступника к аффективному состоянию, что затруднит прогнозировать его поведение.

Составляя прогноз, Н. Бэйерут указал на следующие различия в поведении между профессиональными налетчиками и политическими террористами. Последние ставят перед собой цели, которые являются общими для всей группы единомышленников. Если один из террористов приведет в исполнение угрозу и при этом погибнет сам, плодами этих действий тем не менее могут воспользоваться его сообщники.

Для уголовного же преступника не существует ка->\их-либо целей за пределами его личных интересов и собственной жизни. На основании этих рассуждений Н. Бэйерут пришел к следующему выводу. Хотя преступник, не задумываясь, стреляет в полицейских, представляющих для него прямую угрозу, убивать заложников он не будет, так как это не в его интересах. Полиция последовала совету Н. Бэйерута. Во время штурма подвала преступник капитулировал. Заложники остались живы.            , ^                            Vft ,

61

 

Консультации  специалиста-Психолога  необходимы  в ряде случаев при составлении постановления о назначе нии судебно психологической экспертизы  (особенно при формулировании вопросов) и подборе, подготовке материалов, необходимых для исследования эксперту.

Участие специалиста-психолога в следственных и судебных действиях в порядке, предусмотренном ст. 1331 и 2531 УПК РСФСР. Специалист-психолог — это лицо, сведущее в области психологии, приглашенное для участия в проведении следственных и судебных действий в качестве консультанта или технического помощника. Уголовно процессуальный кодекс ограничивает участие специалиста в деятельности органов следствия и суда «случаями, предусмотренными настоящим кодексом». Однако ни в одной из статей, в которых предусмотрено участие специалиста, прямо не говорится, в каких случаях необходимо привлекать психолога. Мы полагаем, что эта форма использования специальных познаний из психологии наиболее перспективна при производстве осмотра (ст. 179 УПК РСФСР), следственного эксперимента (ст. 183 УПК РСФСР) по делам о дорожно-транспортных происшествиях и при допросе несовершеннолетних свидетелей и обвиняемых.

В соответствии со ст. 159 и 397 УПК РСФСР при допросе несовершеннолетних свидетелей и обвиняемых обязательно участие специалиста-педагога. Представляется, что в таких случаях предпочтительней участие педагога, прошедшего специальную психологическую подготовку. Дело в том, что основной смысл участия специалиста при допросе малолетних или несовершеннолетних состоит в оказании помощи при установлении психологического контакта. Это может быть до стигнуто, если специалист будет учитывать не только общие психологические особенности указанных лиц, но и индивидуальные различия допрашиваемого. В условиях кратковременного допроса более или менее точно дифференцировать индивидуально-психологические особенности допрашиваемого сможет только специалист, обладающий специальными познаниями в области психологии Причем в зависимости от личности допрашиваемого должен быть приглашен специалист соответствующего профиля.

Так,  при  допросе психически  здоровых  несовершеннолетних это может быть специалист в области педаго-

62

 

Гйческой или возрастной психологии. Если же допрашиваемый обнаруживает признаки дебилышсти или страдает сенсорными недостатками (слуха, зрения) в качестве специалиста следует приглашать психолога-педагога, сурдопсихолога или тифлопсихолога.

Что касается участия специалиста психолога в осмотре и следственном эксперименте, то в этом может воз-низкнуть необходимость при расследовании сложных дорожно-транспортных происшествий

Так, при осмотре места происшествия специалист в области инженерной психологии может содействовать органам следствия и дознания полнее выявить и зафиксировать в протоколе осмотра элементы дорожной обстановки, имеющие значение для обеспечения психофизиологической безопасности движения. Прежде всего специалист-психолог должен обратить внимание следователя на элементы трассы, их взаимное сочетание, которые влияют на

сохранение в процессе проезда по дороге оптимальной психической напряженности,

продуктивности зрительного процесса при восприятии дорожной обстановки,

время реакции.

По делам этой и др>гих категорий в целях проверки показаний обвиняемого, свидетеля и потерпевшего может возникнуть необходимость в проведении следственного эксперимента. Поскольку на формирование показаний даже добросовестных лиц неизбежно оказывают влияние не только состояние оріанов чувств, индивидуальные особенности восприятия допрашиваемого, но и объективные условия, эти условия должны быть воспроизведены при моделировании обстановки проверяемого события Участие специалиста в области инженерной психологии или психофизики позволит точнее учесть и воссоздать обстановку и условия, максимально приближенные к тем, в которых происходило или могло произойти проверяемое событие Следует учитывать, что советы и пояснения специалиста-психолога не имеют доказательственного значения

Предварительное исследование лица специалистом-психологом в ситуациях, когда возникает сомнение в Достоверности демонстрируемого состояния с целью получения новых данных, необходимых для проверки розыскных версий. Показать это можно на примере ограб-

63

 

ления кассы передвижного зоопарка, имевшего место в одном из крупных городов страны. Преступники взло-мали металлический ящик, где хранилась выручка, и похитили 7 тысяч рублей. Сторож показал, что ночью задремал, не слышал, как скрыто подошли преступни-ки (преступник), получил сильный удар твердым пред-метом по голове и потерял сознание. Часа через 2— 3 пришел в себя, добрался до телефона и сообщил в милицию о нападении.

По раскрытию преступления отрабатывалось несколько версий, которые все отпали. Сотрудник уголовного розыска, осуществлявший оперативно-розыскные мероприятия по раскрытию разбойного нападения, наблюдая за поведением сторожа, обратил внимание на несоответствие показаний потерпевшего его физическому состоянию. Удар по голове с потерей сознания приводит к сотрясению головного мозга, что в свою очередь сопровождается типичными симптоматическими состояниями, которые в данном случае отсутствовали. Если предположение верно, то болезненное состояние, которое демонстрирует сторож, зто симуляция, и, следовательно, показания сторожа ложные.

С целью проверки правильности данного предположения пригласили специалиста-психолога, которого познакомили с данными о событии преступления и показаниями сторожа. Под предлогом освидетельствования специалисту была представлена возможность провести психологический опрос сторожа для уточнения обстоятельств нападений. На основании полученных данных было высказано мнение, что сторож не подвергался нападению, во всяком случае он не получал травмы головы. Розыскная версия получила подтверждение, что укрепило позицию оперативного работника и позволило избрать правильное тактическое направление по раскрытию преступления. Сторож оказался соучастником преступления, преступная группа изобличена и похищенное изъято.

Поскольку речь идет о необходимости использования познаний специалиста-психолога во внепроцессуалыгай деятельности по раскрышю преступлений, правомерно возникает вопрос о допустимых пределах ознакомления его с информацией о событии преступления и лицах, представляющих оперативный интерес. Ориентирующая информация,  служащая  обеспечению  доказывания,  со-

64

 

бпрается, в основном, в процессе оперативно-розыскной деятельности, средства и методы которой являются совершенно секретными. К такой информации специалист-психолог может иметь доступ лишь при условии, что он будет находиться на службе в оперативных аппаратах органов внутренних дел.

Переложение же такой информации в доступную форму от второго лица может исказить ее подлинное содержание, кроме того, немаловажное значение имеет осведомленность специалиста как о последовательности получения информации, так и ее источниках. Поэтому возникает вопрос о комплексном сочетании в одном лице специалиста, обладающего познаниями в области психологии, криминалистики и оперативно-розыскной деятельности. В научной литературе высказывался прогноз, что в связи с ростом выпуска психологов высшей квалификации они войдут в штат криминалистических лабораторий и получат необходимую подготовку3. Однако данный прогноз пока не осуществился.

По нашему мнению, предпочтительнее иметь таких специалистов из числа лиц, окончивших специальные \чебные заведения системы МВД СССР, в частности Омскую высшую школу милиции, и проработавших в аппаратах уголовного розыска не менее 5 лет, прошедших затем подготовку по психологии и психиатрии на специальных курсах Полагаем, что подобные специалисты должны быть в штатах аппаратов уголовного ро-шска МВД, УВД и городских отделов внутренних дел.

Одной из форм практического применения достижений психологической науки в деятельности органов расследования и суда является назначение и проведение судебно-психологической экспертизы. Принципиальная допустимость такой экспертизы была признана постановлением Пленума Верховного суда СССР от 21 марта 1968 г «О внесении дополнений в постановление Пленума Верховного суда СССР от 3 июля 1963 г. «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних».

В порядке толкования ст. 392 УПК РСФСР Пленум разъяснил, что в числе следственных действий, проводимых с целью выяснения вопроса о способности несовершеннолетнего обвиняемого, умственная отсталость которого не связана с душевным заболеванием, полностью сознавать значение своих действий и руководить

5 Зак   10732                                          65

 

ими, может быть назначена судебно-психологическая экспертиза

Производство судебно-психологическои экспертизы —. это основанное на специальных познаниях эксперта-психолога исследование )же собранных по делу материалов для установления фактов, не являющихся очевидными С ее помощью к уже собранным по делу материалам добавляются новые доказательства, для выявления которых требовалось применение специальных познаний в области психологии.

Эксперт-психолог активно участвует в процессе доказывания, и его права и обязанности четко определены процессуальным законом В соответствии со ст. 82 УПК РСФСР он вправе-

знакомиться с материалами дела, относящимися к предмету экспертизы,

заявлять ходатайство о предоставлении ему дополнительных материалов, необходимых для дачи заключения,

с разрешения лица, производящего дознание, следователя, прокурора или суда присутствовать при производстве допросов и других следственных и судебных действий и задавать допрашиваемым вопросы, относящиеся к предмету экспертизы.

Эксперт-психолог обязан явиться по вызову лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда и дать объективное заключение по поставленным перед ним вопросам. Если поставленный вопрос выходит за пределы специальных знаний эксперта или предоставленные ему материалы недостаточны для дачи заключения, эксперт в письменной форме сообщает органу, назначившему экспертизу, о невозможности дать заключение.

В случае отказа или уклонения эксперта-психолога от выполнения своих обязанностей без уважительных причин «ли дачи им заключения заведомо ложного, он несет ответственность соответственно по статье 182 или 181 УПК РСФСР, а при неявке эксперта без уважительных причин указанные органы вправе подвергнуть его приводу.

В соответствии со ст. 78 УПК РСФСР судебно-психологическая экспертиза назначается в случаях, когда необходимы специальные (научные) познания в психологии. Исходя только из содержания    этой статьи, где

66

 

пред>смотрены обязательные случаи назначения экспертизы, невозможно определить, когда назначается именно судебно-психологическая.

Вместе с тем для обоснования необходимости назначения и производства данного вида экспертизы в определенных ситуациях недостаточно и описание конкретных фактов ее применения на практике Дело в том, что «в фактах, как таковых, если и есть истина, то очень бедная, абстрактная. Истина — теоретическая система знаний, построенная на фактах, а не сами факты. Поэтому цель конкретных исследований не просто собрать факты, а создать на основе их теорию, объясняющую факты и направляющую практическую деятельность человека»4.

Реальные факты, отраженные на эмпирическом уровне, прежде чем стать эмпирической основой теории, должны быть подвергнуты логической обработке на уровне научно-технического мышления и освещены на-5 чными данными, полученными ранее в науке5. Такой подход согласуется и с внутренней структурой современного научного знания, которое ориентировано «а познание « все более фундаментальных оснований и детерминаций бытия . . всеобщей взаимосвязи, взаимодействия и взаимообусловленности процессов и явлений объективного мира»6.

Представляется, что при обосновании ситуаций, в которых возникает основание назначения рассматриваемой экспертизы, можно абстрагироваться от того, что па практике по делам об }бийствах и половых преступлениях она назначается чаще, чем по другим категориям дел Здесь уместна аналогия. Ф. Энгельс писал: «Паровая машина явилась убедительнейшим доказательством того, что из теплоты можно пол)чить механическое движение. 100 000 паровых машин доказали это не более убедительно, чем одна машина, они только все более и более заставляли физиков заниматься объяснением этого»7.

Данное положение, хотя относится к предметам весьма далеким от судебно-психологической экспертизы, тем не менее имеет принципиальное значение, так как в нем содержится общий методологический подход, ориентирующий на то, что для доказательства необходимости назначения рассматриваемой экспертизы в опреде-■ енной ситуации достаточно и одного эмпирического на-

з*                                                                  67

 

блюдения, если будет дано правильное теоретическое объяснение.

Определяя направления такого обоснования, мы исходили из следующих соображений. Назначение судеб-но-психологической экспертизы как процессуальное решение направлено на получение фактических данных о личности, имеющих правовое значение. Как правильно отмечает И Сабо, « на практике процесс применения права начинается с возникновения ситуации, но, возникнув, она оказывается в рамках правовой нормы и оценивается с точки зрения этой правовой нормы»8. В конечном итоге изучение личности в уголовном процессе направлено на реализацию задач уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик.

С учетом сказанного можно сделать вывод, что назначение и производство судебно-психологической экспертизы обосновано в тех случаях, когда устанавливаемые с помощью заключения эксперта-психолога факты о личности имеют значение для реализации задач уголовного судопроизводства и для их установления недостаточно обычных «традиционных» доказательств.