§  67. Метод прояснения.  Наделяющее сознание. „Близость" и „дальность" данностей

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 

Более интересны для нас методические соображения, относящиеся не к выражению, а к сущностям и взаимосвязям сущностей, которые должны быть выражены, но еще прежде постигнуты. Если исследующий взгляд направлен на переживания, то таковые представятся, как это обычно и бывает, с такой пустотой и неопределенной дальностью, что не будут годны ни для единичных, ни для эйдетических констатации. Все будет, однако, совершенно иначе, если мы вместо того, чтобы интересоваться самим переживанием, пожелаем исследовать саму сущность пустоты и неопределенности, — ведь эти-то последние выступают, как данности, отнюдь не неопределенно, но в полнейшей ясности. Однако, если необходимо, чтобы само неопределенно сознаваемое, например неясно мелькающее в воспоминании или в фантазии, выдавало нам свою сущность, то она будет лишь весьма неполной; это означает, что если лежащие в основе сущностного постижения единичные интуиции отличаются более низкой ступенью ясности, то таким же будет и постижение сущности, постигнутое будет коррелятивно „неясным" по своему смыслу, ему присуща своя размытость, ему присущи всякого рода внешние и внутренние неразличенности. Тогда будет невозможно решить — или же будет возможно решать лишь в самых „грубых" чертах, — постигается ли нами одно и то же (например, одна и та же сущность) или же различное; нельзя будет установить, какие действительные компоненты заключены в постигаемом или же, например, что это за компоненты, коль скоро они неясно отделяются друг от друга и предстают в колеблющемся свете.

Итак, задача, стало быть, заключается в том, чтобы всё, растекающееся в неясности, пребывающее на большем или меньшем удалении для созерцания, было доставлено на нормально близкое расстояние, чтобы оно представало в совершенной ясности, — только тогда можно будет практиковать созерцание сущности, только тогда интуиции будут соответственно полноценными, и интендируемые сущности и сущностные отношения будут достигать совершенной данности.

По этой причине самому постижению сущности присущи различные ступени ясности точно так же, как и самой единичности, что предстает нашему взору. Однако можно сказать, что для всякой сущности, равно как для всякого отвечающего ей момента в индивидуальном, может существовать, так сказать, абсолютная близость, — при такой близости сущность дана, если исходить из существования ступеней ясности, абсолютно, то есть это чистая данность такой сущности, ее чистая самоданность. Предметное в таком случае осознается не просто как вообще „само" стоящее перед взором и как „данность", но оно осознается как „само оно", данное во всей его чистоте целиком и полностью, каково оно вообще само по себе, в самом себе. Пока остается еще хотя бы след неясности, он продолжает затенять в „самости" данного моменты, которые тем самым не попадают в светлый круг чистой данности. В случае же полной неясности — полюс, обратный полной ясности, — вообще не достигает данности, сознание „темно", то есть оно ничего уже не созерцает, оно уже не дающее и не наделяющее в собственном смысле слова. Потому, в соответствии с изложенным, нам надлежит сказать следующее:

Сознание дающее в точном смысле слова, и сознание наглядно созерцающее — в противоположность не представляющему наглядно, — и сознание ясное — в противоположность темному, — все это совпадает. Далее: существуют ступени данности, наглядности, ясности. „Нуль" — темнота, „единица" — полная ясность, наглядность, данность.

При этом данность не следует понимать как подлинную данность, тем самым и как данность по мере восприятия. Мы не отождествляем „самоданное" с „подлинно", с „живо и телесно" данным, В том смысле, какой мы отметили выше как вполне определенный, „данность" и „самоданность" — это одно и то же, а пользование плеонастическим, чрезмерно полным выражением должно послужить нам лишь для того, чтобы исключить более широкий смысл данности, а именно тот, в каком, в конце концов, обо всем, что представляется, можно говорить, что оно дано в представлении (пусть хотя бы и дано „пустым образом").

Далее, определения наши, что видно и без пояснений, значимы для любых созерцаний, в том числе и для пустых представлений, то есть они значимы без ограничения характера предметностей, стало быть, со включением сюда и категориального самосозерцания, хотя нас сейчас интересуют лишь способы данности переживаний и их феноменологические (реальные и интенциональные) составы.

Однако, имея в виду будущие наши анализы, нам не следует забывать о том, что наиболее существенное в положении дел сохраняется независимо от того, проницает ли взор чистого „я" соответствующее переживание сознания или, говоря яснее, „обращается" ли чистое „я" к некой „данности" и „постигает" ли оно ее или нет. Поэтому, „быть данным по мере восприятия" может, к примеру, означать не то же самое, что „быть воспринимаемым" в собственном и нормальном смысле постижения бытия такой данности, но и просто — „быть готовым к восприятию"; а „быть данным по мере фантазии" вовсе не непременно означает „быть постигнутым в фантазии", и так во всем, включая также и ступени ясности — темноты. Заранее обращаем внимание на это понятие „готовности", которым нам еще предстоит заняться, однако заметим также, что под словом „данность" мы разумеем также и постигнутость, если только не сказано ничего иного и если это иное не разумеется само собою в контексте речи, а под словами „сущностная данность", „данность сущности" — также и подлинную постигнутость. (это проблематика темпоральности, поскольку данность всегда одна, а мышление думает во времени)