§ 106. Утверждение и отрицание, их ноэматические корреляты

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 

Отклонение, а также аналогичное таковому согласие — вот и еще одна новая модификация с обратной сопряженностью, причем при известных обстоятельствах относящееся к высшей ступени благодаря своей сущностной интенциональной обратной сопряженности с любыми модальностями верования. Более специально это отрицание и утверждение. Любое отрицание есть отрицание чего-то, а это что-то отсылает нас к какой-либо модальности верования. Итак, ноэтически отрицание есть „модификация" какой-либо „позиции"; что означает — не негация аффирмации, а негация какого-либо „полагания" в расширенном смысле: какой-либо модальности верования.

Новое ноэматическое свершение этой модификации — это „перечеркивание" соответствующей позициональной характеристики, специфический ее коррелят — это характеристика перечеркивания, характеристика „нет". Черта негации зачеркивает нечто позициональное, конкретнее же некое „положение", причем в силу перечеркивания его специфического характера положения, т. е. ее бытийной модальности. Вместе с этим и именно поэтому сама характеристика и само положение пребывают здесь в качестве „модификации" чего-то иного. То же самое иначе: благодаря преобразованию простого сознания бытия в соответствующее сознание негации в ноэме из простой характеристики „сущее" делается „несущее".

Аналогично из „возможного", „вероятного", „стоящего под вопросом" делается „невозможное", „невероятное", „не стоящее пол вопросом". А вместе с этим модифицируется вся ноэма, все „положение", взятое в конкретной ноэматической полноте.

И точно так, как негация — говоря образно — перечеркивает, так аффирмация „подчеркивает", она „подтверждает" — „соглашаясь" такую-то позицию, вместо того чтобы „снимать" ее подобно негации. Это тоже дает ряд ноэматических модификаций — в параллель модификациям перечеркивания, что не приходится сейчас далее прослеживать.

Мы отвлекались до сих пор от своеобразия „выбора позиции" чистым Я — таковое при отклонении, в особенности же при отклонении отрицающем, „обращается" против отклоняемого, против подлежащего перечеркиванию бытия, — подобно тому как при утверждении она склоняется к утверждаемому, направляется на него. Эта дескриптивная сторона положения дел не может не замечаться, и она нуждается в особых анализах.

Равным образом следует учитывать и то обстоятельство, что, по мере вложенности интенциональностей друг в друга, возможны соответственно различные направления взгляда. Мы можем жить в негирующем сознании, — другими словами, „совершать" негацию; тогда взгляд Я направлен на то, что претерпевает перечеркивание. Однако мы можем направить свой взгляд как взгляд схватывающий и на перечеркиваемое как таковое — на снабженное чертой, — тогда это последнее начинает пребывать здесь в качестве нового „объекта", причем пребывать в простом доксическом прамодусе „сущее". Новая установка не порождает новый бытийный объект, и в „совершении" отклонения тоже сознается отклоняемое в характеристике его перечеркнутости; однако лишь с новой установкой такая характеристика становится предицируемым определением ноэматического смыслового ядра. То же самое относится, естественно, и к аффирмации.

Итак, задачи феноменологического анализа сущности лежат и в этом направлении.