§ 43

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 

Лицо как непосредственное понятие и тем самым су­щественно единичное обладает природным существова­нием частично в себе самом, частично как такое, к чему оно относится как к внешнему миру. Здесь, где лицо само еще относится в стадии своей первой непосредственности, речь пойдет только о вещах, как они непосредственно суть, а не об определениях, которыми они способны стать через опосредование воли.

Примечание. Духовные способности, науки, искусст­ва, собственно религиозное (проповеди, обедни, молитвы, благословения освященными предметами), изобретения и т. д. становятся предметами договора, приравниваются к признанным вещам по способу покупки, продажи и т. д. Можно задать вопрос: находится ли художник, уче­ный и т. п. в юридическом владении своим искусством, своей наукой, своей способностью читать проповедь, обед­ню, т. е. представляют ли подобные предметы вещи? За­труднительно назвать подобное умение, знание, способ­ности и т. д. вещами, так как, с одной стороны, о такого рода владении ведутся переговоры и заключаются дого­воры как о вещах, с другой — это владение есть нечто внутреннее, духовное, рассудок может оказаться в сомне­нии по поводу их юридической квалификации, ибо он исходит из противоположности: либо вещь, либо не вещь (так же как либо бесконечно, либо конечно). Знания, науки, таланты и т. д., правда, свойственны свободному духу и представляют собой его внутренние качества, а не нечто внешнее; однако он может также посредством овнешнения придать им внешнее существование и отчуж­дать их (см. ниже), вследствие чего они подводятся под определение вещей. Следовательно, они не с самого на­чала нечто непосредственное, а становятся таковыми лишь через опосредствование духа, низводящего свою внутрен­нюю сущность до непосредственности и внешнего. Соглас­но неправовому и безнравственному определению рим­ского права, дети были для отца вещами, и тем самым он находился в юридическом владении своими детьми, хотя вместе с тем был связан и нравственным отношением любви к ним (которое, впрочем, несомненно должно было быть очень ослаблено этим неправовым определением). Здесь, таким образом, имело место соединение, но совер­шенно неправовое, соединение обоих определений — вещи и не-вещи. В абстрактном праве, которое имеет своим предметом только лицо как таковое, тем самым особенное,

[102]

что принадлежит к наличному бытию и сфере его свобо­ды лишь постольку, поскольку оно есть нечто отделимое и непосредственно отличное от лица независимо от того, составляет ли это его существенное определение, или он может обрести его лишь посредством субъективной во­ли,— в этом абстрактном праве умения, науки и т. п. принимаются во внимание лишь в зависимости от юри­дического владения ими; владение телом и духом, кото­рое достигается образованием, занятиями, привычками и т. д. и представляет собой внутреннюю собственность духа, здесь рассматриваться не будет. О переходе же та­кой духовной собственности во-вне, где она подпадает под определение юридически-правовой собственности, речь пойдет лишь при рассмотрении отчуждения.