§ 40

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 

Право есть прежде всего непосредственное наличное бытие, которое дает себе свободу непосредственным обра­зом:

a) владение, которое есть собственность; свобода здесь — свобода абстрактной воли вообще, или именно поэтому некоего единичного, соотносящегося лишь с со­бой лица.

b) Лицо, отличая себя от себя, относится к другому лицу, и оба обладают друг для друга наличным бытием только как собственники. Их в себе сущее тождество получает существование посредством перехода собствен­ности одного в собственность другого при наличии общей воли и сохранения их права — в договоре.

c) Воля как (а) в своем соотношении с собой, раз­личенная не от другого лица (Ь), а в себе самой, есть как особенная воля, отличная от себя и противоположная себе как в себе и для себя сущей,— направо (Unrecht) и преступление.

Примечание. Деление права на лично-вещное право и право на иски, как и многие другие подобные деления, имеет своей целью прежде всего привести во внешний порядок массу предлежащего неорганического материала. В этом делении путаница заключается главным образом

[99]

в том, что беспорядочно смешиваются права, имеющие своей предпосылкой такие субстанциальные отношения, как семья и государство, и права, относящиеся только к абстрактной личности. Этой же путаницей страдает кантовское и вообще излюбленное деление на вещные, личные и вещно-личные права. Нас завело бы слишком далеко подробное рассмотрение нелепости и бессмыслен­ности лежащего в основе римского права деления на лич­ное и вещное право (право на иски касается судопроиз­водства и сюда не относится). Достаточно ясно, что толь­ко личность имеет право на вещи, и поэтому личное пра­во есть по существу вещное право, если понимать вещь в ее общем смысле как внешнее по отношению к свободе, то внешнее, к которому относятся также мое тело, моя жизнь. Это вещное право есть право личности как тако­вой. Что же касается так называемого личного права в римском праве, то человек может быть лицом, лишь обла­дая известным статусом (Heineccii Elem. Jur. Civ., § LXXV); тем самым в римском праве даже сама лич­ность, противопоставленная рабству, есть лишь сословие, состояние. В содержание римского так называемого лич­ного права помимо права на владение рабами, к которым принадлежат и дети, входят и состояние бесправия (capitis diminutio), и семейные отношения. У Канта, наконец, семейные отношения — носящие вещный характер лич­ные права. Римское личное22 право есть поэтому во вся­ком случае не право лица как такового, а лишь право особенного лица; ниже будет показано, что семейные от­ношения имеют своей субстанциальной основой скорее отказ от личности. Рассмотрение права лица, определен­ного как особенное, до рассмотрения общих прав лич­ности не может не представляться превратным. У Канта личные права — это права, возникающие из договора, по которому я обязуюсь что-либо предоставить, выполнить — jus ad rem римского права, возникающего из obligatio. Правда, выполнить что-либо по договору обязано только лицо, так же как только лицо приобретает право на вы­полнение такого обязательства, но называть на этом осно­вании подобное право личным нельзя; всякий вид права принадлежит лишь лицу, и объективно право, основан­ное на договоре, есть право не на лицо, а лишь на нечто ему внешнее или право на нечто отчуждаемое от него — всегда право на вещь.

[100]