24 Соперничество с Риббентропом

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 

     Гкрр Лютер - Проект соглашения о полномочиях политической

разведки - личная сеть Риббентропа - Способ  ее  дискредитиро-

вать -  Враждебное отношение Риббентропа в СД - Его влияние на

Гитлера.

 

     Вспоминая свои обычные обязанности,  которых  становилось

все больше, я взялся и за важную работу по организации взаимо-

действия с различными ведомствами.  Самым важным из  них  было

министерство иностранных дел. Когда я возглавлял контрразведку

у меня наладились хорошие отношения  с  заместителем  министра

герром Лютером. Он стоял ао главе герамнского департамента(от-

дела) и был доверенным лицом Риббентропа, который всегда инте-

ресовался его  мнением,  прежде,  чем решить какой-либо важный

личный или служебный вопрос.  Причины такого тесного  контакта

были неизвестны.

     Гейдрих велел мне поддерживать тесную  связь  с  Лютером,

считая ее лучшим путем к Риббентропу. По мнению Гейдриха Лютер

был холодным,  сдержанным, скорее остроумным, чем интеллигент-

ным человеком,  которого  интересовала  только власть.  Однако

Риббентроп абсолютно  ему   доверял.   Возможно,   Лютер   был

единственным, кто  пользовался его доверием.  Он был городским

советником Целлендорфа,  пригороде Берлина и оказался причаст-

ным к  делу  о  растрате,  но  благодаря влиянию Риббентропа и

Гиммлера его имя осталось незапятнаным. Лютер был очень сильно

настроен против СС,  Гейдрих и Гиммлер знали, что он все время

возбуждает подозрительность шефа в отношении этой организации.

Как они полагали, дело было в страхе перед тем, что СС слишком

много о нем знает.  Лютеру Риббентроп поручил полную реоргани-

зацию внешнеполитического ведомства.

     Гейдрих предостерег меня:"Вам трудно придется с  Лютером.

Будьте осторожны, он может использовать ваши слова против вас.

Постоянно поддерживайте со мной связь, чтобы я мог вам помочь.

В любом  случае он,  по-видимому,  попытается использовать вас

против меня. Вы же себя знаете. Вы стремитесь быть независимым

в работе и мне бы не хотелось,  чтобы вы попали в один из кап-

канов Лютера."

     Я установил  связь  с Лютером,  занимаясь некоторыми воп-

росами контрразведки,  такими как деятельность полицейских ат-

таше и тому ппдобными. Совместная работа вызвала чувство дове-

рия ко мне, которое я заботливо поддерживал, помогая разрешить

конфликты, возникавшие  в  его отношениях с СС за границей.  Я

детально записывал все беседы с  Лютером;  эти  записи  шли  к

Гейдриху и от него к Гиммлеру.

     Лютер совершенно не подходил  к  государственной  службе.

Когда лучше он чувствовал бы себя в коммерции.  Он был энерги-

чен, все схватывал на лету,  обладал  определенными  организа-

торскими способностями.  У  него  была  красивая голова и чуть

полноватое лицо.  Лютер носил очки в массивной роговой оправе,

прикрывавшие опухшие из-за воспаления носовых пазух глаза. Го-

ворил он с легким берлинским акцентом. Требовалось немалое са-

мообладание, чтобы не возмутиться его агрессивностью.  Направ-

ление его мыслей быстро менялось, и он мог сказать или сделать

все что  угодно.  Он  руководствовался  исключительно деловыми

расчетами и,  принимая это во вниамние, с ним можно было иметь

дело, хотя и не без трудностей.

     Каково же было постоянным служащим работать с  таким  ше-

фом? Он видел в их внимании к другим,  осторожной аргументации

и сомнениях проявление  слабости  и  называл  их  окаменевшими

ископаемыми. Он во многом превосходил всех своих коллег,  чаще

всего предпочитал ставить их перед свершившимся фактом. Он и в

самом деле был "серым кардиналом" того времени, подобно барону

Хольштейну в МИДе при Кайзере,  однако едва, ли был ровней ему

как профессиональный  дипломат.  Зато он был холоднее и безжа-

лостнее; такого опасного человека могла породить лишь  тотали-

тарная система.

     Мое сильное место состояло в том,  что для Лютера  я  был

мостиком, по  которому  он мог добраться до своих противников,

Гиммлера и Гейдриха. Я некоторым образом обеспечивал ему защи-

ту от  их  страшной организации,  к которой,  на самом деле он

испытывал слабость.  В минуту откровенности он признался,  что

хотел бы  быть членом СС.  Однажды мне удалось отстоять его от

нападок Гейдриха и Гиммлера.  Я недвусмысленно  обьяснил  ему,

что наши  отношения  должны быть свододны от каких-либо личных

моментов и надо отдать ему должное,  он поддерживал многие мои

служебные запросы  и честно и искусно отставивал их перед Риб-

бентропом. Поэтому благодаря ему мне  удалось  добиться  того,

чего я никогда бы не смог добиться через других чиновников ве-

домства Риббентропа.

     Через несколько  недель,  я  набросал проект соглашения с

министерством иностранных дел, который по настоянию Лютера был

в конце концов подписан Риббентропом.  Он обеспечил за полити-

ческой разведкой серьезные права.

     Когда я вспоминаю об этих переговорах,  я все еще удивля-

юсь почти фривольному отношению к подготовке Германии к  вели-

чайшей в ее истории войне.  По словам Лютера,  не существовало

никаких определенных   договоренностей   между   министерством

иностранных дел и военной разведкой.

     Эти переговоры и заключенное в результате них  письменное

соглашение стали  основой  моего  стабильного сотрудничества с

МИДом.

     Ценность такого  сотрудничества  определить  было сложно.

Временами оно  было  образцовым,  временами  оно   не   только

расстраивалось, но  и  возникали серьезные конфликты.  В боль-

шинстве случаев это было результатом личных ошибок  Риббентро-

па. Его взгляды и распоряжения были для меня неприемлемыми,  а

его личное отношение непереносимо. В конце концов, я решил вы-

яснить отношения с ним исходя не из личной вражды,  а из того,

что он превратил в своих врагов всех.

     Чтобы продемонстрировать  Риббентропу,  насколько непра-

вильны его представления о разведке, я сначала показал Лютеру,

Гейдриху и  Гиммлеру сведения - 70 процентов из них специально

сфабрикованных - о польском эмигрантском правительстве в  лон-

доне, которые были подготовлены мною. Я передал их заграничных

агентов. Две недели спустя Риббентроп  представил  эти  данные

Гитлеру в качестве ценной информации. После этого Гитлер более

часа откровенно беседовал с Риббентропом.  Министр иностранных

дел ничего не сообщил о результатах этой беседы, но двумя дня-

ми позже он,  обедая с Гиммлером,  рассказывал об общих  труд-

ностях руководства разведкой.

     Наконец настал день, когда мне приказали лично доложиться

Риббентропу. Я  подошел  точно в назначенное время и был сразу

же принят. Тогда его кабинет помещался в одном из крыльев быв-

шего президентского дворца,  а само министерство располагалось

на Вильгельмштрассе. Кабинет был выдержан точь-в-точь в том же

стиле что и новая рейхсканцелярия.  Комната с большим столом и

большими окнами была заполнена пышными коврами, дорогими гобе-

ленами, богато  украшенными стульями с шелковой обивкой.  Риб-

бентроп, как обычно, стоял позади стола со скрещенными руками.

Он принял меня на редкость официально; было видно, что он ста-

рался произвести впечатление. Он говорил медленно и веско, как

будто принимал  меня  впервые.  После нескольких слов он вышел

из-за стола, торжественно протянул мне руку и предложил сесть.

Затем он сам уселся напротив меня и сказал: "Пожалуйста, начи-

найте без предисловий.  Я уже знаю,  о чем вы пришли побеседо-

вать."

     В течение первого получаса его лицо оставалось  неподвиж-

ным. Он внимательно слушал меня. Но стоило мне перейти к орга-

низации различных групп связи  с  другими  министерствами,  он

резко оборвал  меня:"Вы не собираетесь сами создавать разведы-

вательные подразделения в других ведомствах?" Вопрос явно сви-

детельствовал о том, что он просто не понял о чем я говорил. Я

начал снова и осторожно,  не торопясь обьяснил ему, что группы

связи(liason offices)  необходимы и что,  если он поразмышляет

над проблемой,  то поймет,  как выиграют от них и министерство

иностранных дел, и он лично. Абстрагируясь от вопросов контро-

ля и распоряжения ими,  контакты между этими группами,  мною и

другими ведомствами могут использоваться для решения вопросов,

представляющих для МИДа огромный интерес.  Этими делами  можно

было бы   заниматься   на  нейтральной  почве,  как  тем,  что

представляет интерес только для разведки, а не для конфликтую-

щих ведомств.  Если  разведка сможет работать в тесном взаимо-

действии с МИДом,  в выигрыше будут обе организации.  За такой

договоренностью будет  стоять  рейсфюрер СС и для меня отпадет

необходимость по каждому поводу консультироваться с Риббентро-

пом. дабы  устранить подразделения Риббентропа в том,  что мой

план маневром по проникновениюСС  в  министерство  иностранных

дел, я предложил, чтобы глава разведки, кто-бы он ни был, вхо-

дил в штат МИДа.

     Риббентроп смотрел  на  меня в совершенной растерянности.

Он все еще не понимал чего я хочу,  и чем больше  я  обьяснял,

тем меньше он понимал мои слова.  Я дошел до того, что расска-

зал ему как мы умышленно подкинули ему ложные сведения.  Я на-

помнил Риббентропу о беседе с фюрером,  и, наконец, прямо зая-

вил, что позиции разведки сейчас достаточно сильны,  и  он  не

сможет впредь нападать на нее.  Если вы не за нас, то я должен

сделать вывод, что вы против нас.

     Здесь он заволновался и рассердился.  Он не потерпит лич-

ных оскорблений,  заявил Риббентроп. Он всегда стремился к ра-

зумному рабочему  сотрудничеству,  но сейчас вынужден считать,

что мы отказываемся видеть в министерстве иностранных дел  не-

зависимое учреждение. Я извинился и заявил, что, по-моему мне-

нию, мы не вполне понимаем друг друга и, если он придает этому

какое-либо значение, я готов изложить ему, мой план на бумаге.

С презрительной гримасой он ответил:"Спасибо, я обойдусь и без

этого."

     Тогда я попытался разговорить его,  сказав,  что было бы,

несомненно, очень интересно,  познакомиться с его собственными

представлениями об организации и методах работы  разведки.  Он

сразу же  успокоился и откинулся на спинку стула с дружелюбным

жестом. Я понял, что неправильно повел беседу. Мне не следова-

ло начинать с лекции, для начала попросить его поделиться сво-

ими взглядами. Без всякого умысла я задел его тщеславие.

     Взгляды Риббентропа были совершенно иными. По его мнению,

было достаточно располагать десятком-двумя отборных агентов за

границей. Они должны были бы распоряжаться большими средствами

и собирали бы информацию, главным образом, по собственному ра-

зумению. Регулярно получаемой от этих 10-20 человек информации

было бы вполне достаточно.  детали не играли  большой  роли  в

глобальных вопросах внешней политики;  решающее значение имели

определенные крупные вопросы, возникновение которых можно было

бы предвидеть.

     Он сказал, что очень доверяет мне лично- от этого заявле-

ния я  чуть не упал со стула- и он готов сделать все необходи-

мое и обезопасить меня.  В любое время он готов взять  меня  в

свою разведывательную службу.  здесь,  наряду с изучением гло-

бальных проблем, я мог взяться за организацию разведывательной

службы, о которой шла речь.  Я еще раз обьяснил ему: дело не в

личностях, и его предложение меня не интересует но,  я не могу

согласиться с  его мнением.  Я полагал,  что решающее значение

для разведки имеют именно детали,  и только с помощью  методи-

ческого научного анализа данных, поступающих от разведыватель-

ной сети,  можно заложить реальную базу для  политиков.  Этого

невозможно добиться  с помощью случайной информации или усилий

10 или 20 человек, как бы они ни были талантливы.

     Внезапно у Риббентропа появился усталый вид, и наш разго-

вор закончился.  Я обратил внимание,что его лицо перекосилось.

Несколько дней  спустя я рассказал об этом доктору де Кринишу,

которого прежде не раз приглашали к Риббентропу для консульта-

ций. По его мнению, у того было серьезное функциональное пору-

чение, скорее всего связанное с заболеванием почек. Одна почка

уже была удалена и, по всей вероятности, пострадала гормональ-

ная система.  Мы коротко и официально попрощались.  Я  лишился

всех иллюзий.  Я понял, что не смогу согласиться с таким чело-

веком ни по одному вопросу.  Он никогда не  проявит  признаков

понимания нужд, да и самой необходимости существования развед-

ки.

     Для меня было непонятно, что же Гитлер нашел в Риббентро-

пе. Видимо,  как и все его окружение,  Риббентроп с бюрократи-

ческой педантичностью  воспринимал директивы и четко их выпол-

нял. Поэтому проводимый им внешнеполитический курс превратился

в довесок борьбы за власть.  Казалось, его поведение определя-

ется внутренним чувством собственной неполноценности - хотя  в

какой степени  это  была  изначальная  черта  его психического

склада, а в какой степени она в нем развилась и почему,  я так

и не  узнал.  Это  обстоятельство может многое обьяснить в его

представлениях и поступках.  К примеру,  как еще обьяснить его

ненависть к Великобритании? Как еще обьяснить его властность и

болтливость?

     Его тщеславие  и узость кругозора просто шокировали меня.

Они ясно показали причины ограниченности нашей внешней полити-

ки и глупость ее принципов.  И он, и Гитлер, сами по себе, бы-

ли, очевидно готовы на все, вплоть до того, чтобы в случае не-

обходимости безжалостно принести в жертву германский народ. Во

время своей первой беседы с Риббентропом я не вполне отчетливо

это понимал, хотя основа для внешней политики такого типа, ве-

роятно, уже была заложена.  Но я инстинктивно чувствовал нечто

подобное, и мы оба - и он,  и я - понимали,  что принадлежим к

разным мирам.

     С другой  стороны,  он не забыл обо мне.  Как я слышал от

людей из его окружения, он вновь и вновь интересовался деталя-

ми моей  карьеры и иногда что-нибудь рассказывал с целью подт-

вердить, что "фюрер прав,  - Шелленберг - декадент-законник, и

однажды нам придется им заняться." Он даже дал Лютеру указание

подобно сообщать о нашем сотрудничестве и особое внимание  об-

ратить не допускаю ли я каких-либо критических замечаний и от-

носительно него самого или внешнеполитического  курса.  Нельзя

понять,???? в  1939  г.  Гитлер счел возможным сказать,  будто

Риббентроп был величайшим руководителем внешней политики  Гер-

мании со времен Бисмарка