8. Расследуя взрыв в пивном погребке

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 

 

     Дальнейшая информация  была  переправлена мне из Берлина

авиапочтой, и я внимательно изучил ее.  Я должен  был  хорошо

выучить свою легенду, запомнить каждую деталь мнимого загово-

ра, котрый мы якобы планировали,  а также имена и взаимоотно-

шения разных  людей,  равно  как и всю имеющуюся информацию о

британских агентах,  с которыми мне предстоялдо втретиться. Я

получил подробное донесение о капитане Шеммеле - его прошлом,

его образе жизни,  его поведении и внешности -  например,  он

всегда носил монокль, так что мне пришлось научиться м этому,

что, вообще-то было нетрудно,  поскольку я близорук на правый

глаз. Чем  большей  секретной информацией о группе я обладал,

тем больше шансов у меня было войти в доверие  к  англичанам,

так как малейшая ошибка неминуемо возбудила бы у них подозре-

ния.

     Наконец, 20  октября в шесть часов вечера пришло сообще-

ние: "Встреча назначена на 21 октября в Зютфене, Голландия".

     Меня должен  был сопровождать один из наших агентов.  Он

хорошо знал подоплеку дела,  поскольку агент F479 неонократно

работал у него в подчинении. Мы в последний раз проверили на-

ши паспорта и документы на нашу машину(германская  таможня  и

пограничная полиция получили инструкцию не задавать нам ненуж-

ных вопросов).  У нас было совсем немного багажа,  и я специ-

ально проверил всю нашу одеждду и белье на предмет каких-либо

признаков, которые могли бы выдать нашу  истинную  принадлеж-

ность. Небрежность в отношении мелких деталей такого рода мо-

жет привести к провалу самой тщательно спланированной опера-

ции секретной службы.

     Вечером, к моему большому удивлению,  позвонил  Гейдрих.

Он сообщил, что получил для меня разрешение вести "переговоры"

так, как я считаю это нужным.  Мне была предоставлена  полная

свобода действий.  В конце нашего разговора он сказал: "Я хо-

чу, чтобы вы были очень осторожны.  Было б ы  слишком  глупо,

если б с вами что-нибудь случилось. Но если вдруг чтот-то бу-

дет не так, то знайте, что я предупредил все посты вдоль гра-

ницы. Я хочу, чтобы по возвращении  вы мне позвонили".

     Я был несколько удивлен таким проявлением заботы. Однако

я понимал, что в основе ее лежат не столко человеческие чувс-

тва, сколько чисто практические соображения.

     Ранним утром  21 октября мы уже ехали в направлении гол-

ландской границы. День был хмуры и дождливый. Мой коллега си-

дел за рулем,  в то время, как я, расположившись позади него,

сразу же погрузился в размышления.  Я никак не мог подавить в

себе чувства беспокойства,  главным образом из-за того, что у

меня не было возможности поговорить с F479,  и  по мере того,

как мы все ближе подъезжали к границе,  это чувтсво неуверен-

ности возрастало.

     С формальностями  на  германской  границе мы разделались

легко и быстро. Голландцы, однако, оказались более назойливы-

ми, они настаивали на тщательном досмотре.  Но в конце концов

нас пропустили без особых проблем.

     Когда мы  прибыли в Зютфен,  в назначенном месте встречи

нас уже ждал большой  "Бюик".  Человек,  сидевший  за  рулем,

представился, как капитан Бест,  сотрудник британской развед-

ки. После короткого обмена любезностями, я сел в машину поза-

ди него,  и  мы поехали.  Мой коллега следовал за нами в моей

машине.

     Капитан Бест, который, между прочим, тоже носил монокль,

великолепно говорил по-немецки,  и очень скоро между нами ус-

тановились дружеские отношения.  Наш общий интерес к музыке -

капитан,  по-видимому ,  был очень хорошим  скрипачом,  помог

растопить лед. Разговор с ним был настолько приятным, что че-

рез некоторое время я почувствовал - что еще немного, я и за-

буду о цели своего путешествия.  Но если внешне я,  может,  и

выглядел совершенно  спокойным,  то  внутренне  я  напряженно

ждал, когда капитан Бест начнет разговор о деле, ради которо-

го мы,  собственно,  и встретились.  Но,  видимо, он не хотел

этого делать,  пока  мы не приедем в Арнем,  где к нам должны

были присоединиться его коллеги - майор Стивенс  и  лейтенант

Коппенс. Когда мы прибыли туда,  они сели в машину, и мы дви-

нулись дальше. Разговор шел в то время, как "Бюик" мчался пот

голландской сельской местности.

     По-видимому, они безоговорочно признали во мне  предста-

вителя сильной оппозиционной группы из высших кругов германс-

кой армии.  Я сообщил им, что возглавляет эту группу немецкий

генерал, но  но что я не уполномочен анзывать его имя на этой

стадии переговоров.Наша цель - насильтственное смещение  Гит-

лера и установление нового режима. Моя задача на этих перего-

ворах - прозондировать отношение британского  правительства к

новому правительству, контролируемому германской армией и уз-

нать, есть ли у них желание заключить секретное  соглашение с

нашей группой,  итогом  которого  станет мирный договор сразу

же после нашего прихода к власти.

     Британские офицеры заверили меня,  что правительство Его

Величества определенно заинтересовано в нашем  предприятии, и

что их правительство придает огромное значение предотвращению

дальнейшего распространения войны и дотижению мира. Они будут

приветствовать устранение Гитлера и его режима. Они преложили

нам всю помощь и поддержку,  которая в пределах их возможнос-

тей. Что  же касается политических обязательств и соглашений,

то в этот момент они не были уполномочены на такие шаги.  Од-

нако, если  будет  возможным  присутствие  на нашей следующей

встрече руководителя нашей группы или любого другого германс-

кого генерала,  то  они уверены в том,  что смогут предложить

нам более предметное заявление со стороны  правительства  Его

Величества. Они заверили меня,  что в любой момент могут свя-

заться с Форны Оффис и с Дацнинг Стрит.

     Было совершенно ясно,  что я определенно вошел в доверие

к британским офицерам.  Мы договорились  вернуться  к  нашему

разговору 30 октября в центральном бюро британской разведки в

Гааге. Я пообещал,  что на этот раз приеду туда первым, чтобы

встретить их, и после совместной трапезы, мы расстались в са-

мых дружеских отношениях.  Дорога назад и пересечение границы

прошли без особых приключений.

     Как только я прибыл в Дюссельдорф, я сразу же позвонил в

Берлин, чтобы должить о своем возвращении.  Мне велели немед-

ленно явиться самому для личного отчета и обсуждения дальней-

ших шагов.

     Я прибыл в Берлин уже вечером и после обсуждения , кото-

рое продолжалось до поздней ночи,  было решено полностью воз-

ложить  на  меня   разработку   плана   дальнейшего   ведения

переговоров. Мне  была также предоставлена свобода действий в

выборе подходящих сотрудников.

     В течение  нескольких  последующих  дней  я разрабатывал

свои планы. Я привык проводить большую часть своего свободно-

го  времени в атмосфере мира и спокойствия,  которая царила в

доме моего лучшего друга - Макса де Криниса,  профессора Бер-

линского университета и заведующегопсихиатрическим отделением

знаменитой клинике Шарите.  Это был удивительно милый и куль-

турный хозяин дома, и многие годы меня принимали там, как сы-

на.  У меня была там своя собственная комната, и я мог прихо-

дить и уходить, когда мне удобно.

     В тот день,  когда я разрабатывал свои планы, в мою ком-

нату вошел  де  Кринис и настоял на том,  чтобыя отправился с

ним на прогулку верхом - свежий воздух прояснит  мою  голову.

Мы бодро скакали легким галопом,  когда мне в голову внезапно

пришла идея.  Я рассказал де кринису об операции в Голландиии

спросил, не сможет ли он поехать со мной в Гаагу.  Де Кринис,

который был полковником медицинской службы  германской армии,

родился в  Граце,  в  Австрии  и был значительно старше меня.

Элегантный, величественный, выссоко культурный и интеллегент-

ный человек,  он идеально подходил для роли, которую я приду-

мал для него,  а его легкий австрийскй акцент сделал  бы  эту

роль еще более убедительной.  Я решил, что н аследующей нашей

встрече с англичанами представлю его, как "правую руку" руко-

водителя нашей оппозиционной группы.  Де Кринис с готовностью

согласился поехать со мной,  и в соответствии с  существующим

порядком мой план был одобрен центральным ведомством.

     29 октября де Кринис,  я и агент, сопровождавший меня на

первую встречу, выехали из Берлина В Дюссельдорф, где мы про-

вели ночь в последних приготовлениях. Я решил, что оставшуюся

часть путешествия мы не будем говрить о нашей миссии, так что

это был наш последний инструктаж.

     Мы договорились  с  де Кринисом о системе знаков,  с по-

мощью которых я мог бы общаться с ним во  время  разговора  с

британцами: если я вынимаю свой монокль левой рукой,  это оз-

начает, что он должен немедленно замолчать и предоставить мне

вести дальнейший  разговор;  если я вынимаю его правой рукой,

это означает, что мне нужна его поддержка. Знаком немедленно-

го прекращения разговора должны стать мои слова о том,  что у

меня болит голова.

     Перед отъездом  я внимательно просмотрел багаж де Крини-

са. На этот раз у нас не было никаких проблем при пересечении

границы.

     Приехав в Арнем,  мы направились к перекрестку, на кото-

ром в  полдень  должны  были встретиться с нашими английскими

друзьями. Когда мы прибыли на место без  двух  минут  двенад-

цать, их еще не было. Прошло полчаса без всяких происшествий,

пока мы медленно ездили вверх и вниз по улице,  полчаса прев-

ратились в  три  четверти  часа.Наша  нервозность нарастала с

каждой минутой, но по-прежнему ничего не происходило. Де Кри-

нис, не привыкший к такого рода ситуациям, конечно же нервни-

чал больше остальных, и я старался успокоить его.

     Вдруг мы  увидели,  что  к нашей машине приближаются два

голландских полицейских.  Один из них спросил  по-голландски,

что мы здесь делаем. Сопровождавший нас агент ответил, что мы

ждем друзей. Полицейский покачал головой, сел в нашу машину и

велел ехать к полицейскому участку.  Налицо были все признаки

того, что мы угодили в ловушку. Главное теперь было сохранять

спокойствие и контроль над собой.

     В полицейском участке с нами обращались  очень  вежливо,

но несмотря  на  все наши протесты,  они обыскали нас самих и

наш багаж.  Они делали это очень тщательно,  например, каждый

предмет из нессесера де Криниса был осмотрен с огромным внима-

нием. В то время,  как этим занимались они,  я сам осматривал

наш багаж  с  еще  большей  придирчивостью,  так как внезапно

вспомнил, что так был занят в Дюссельдорфе с де Кринисом, что

не проверял  багаж  сопровождающего нас агента.  Его несессер

лежал раскрытым на столе рядом со мной,  и я, к своему ужасу,

обнаружил, что  в  нем  лежит  пачка  аспирина  в официальной

обертке германской армии,  на этикетке которой было напечата-

но: "Главное медицинское управление СС".

     Я пододвинул свой собственный багаж,  который к тому мо-

менту уже  был осмотрен,  вплотную к несессеру и в тот же мо-

мент оглянулся,  чтобы проверить,  не наблюдают ли  за  мной.

Затем я  быстро  схватил пачку аспирина и одновременно уронил

под стол свою щетку для волос.  Нагнувшись, чтобы поднять ее,

я сунул таблетки в рот.  Они действительно были очень горьки-

ми, кроме того бумажная упаковка, в которую они были заверну-

ты, застряла у меня в горле,  поэтому мне пришлось снова уро-

нить щетку для волос и сделать вид,  что я занят ее  поисками

под столом, в то время, как я старался с трудам все это прог-

лотить. К счастью никто ничего не заметил.

     Затем начался  допрос: Откуда мы приехали?  Куда мы нап-

равлялись? Кто те друзья,  скоторыми мыдолжны были встретить-

ся? Какого рода дела собирались мы обсуждать?  Я ответил, что

отказываюся отвечать до тех пор, пока нам не предоставят воз-

можность посоветоваться  с  адвокатом.  Я также вполне убеди-

тельно пожаловался на то,  как с нами обращаются.  Они  зашли

слишком далеко, этому нет никакого оправдания, Они видят, что

наши документы и наш багаж в полном порядке,  и у них нет ни-

какого права  задерживать  нас.  Я  намеренно стал вести себя

грубо и заносчиво, и, по-видимому, это подействовало. В пове-

дении нескольких  полицейских  появилась  заметная  неуверен-

ность, но остальные были настроены продолжать допрос.  Так мы

пререкались около  полутора  часов,  когда внезапно открылась

дверь и вошел лейтенант Коппенс. Он показал полицейским какие

-то бумаги- я пытался взглянуть на них, но мне это не удалось

- и отношение полиции к нам сразу же изменилось.

     Когда мы  вышли из полицейского участка,  то увидели си-

девших в "Бюике" капитанаБеста и майора Стивенса.  Они объяс-

нили, что все происшедшее - ужасная ошибка.  Они ждали нас на

другом перекрестке,  а потом долго разыскивалм нас. Они снова

и снова мзвинялись,  говоря, что все это неприятное, досадное

недоразумение.

     Разумеется, для меня было ясно, что все случившееся было

подстроено ими.  Они сипользовали арест,  обыск и допрос, как

прекрасный способ проверить нас,  чтобы убедиться,  что мы на

самом деле те,  за кого себя выдаем. Я понял, что нам следует

быть готовым и к другим проверкам.

     До Гааги мы доехали очень быстро.  Добравшись до  места,

мы вошли в большую комнату в ведомстве майора Стивенса. Здесь

и начались наши переговоры.  С британской стороны их основным

участником был  капитан Бест.  После тщательного и подробного

обсуждения мы пришли в итоге к следующему соглашению:

     За политическим  свержением  Гитлера и его ближайших по-

мощников должно было последовать немедленное  заключение мира

с Западными державами. Следовало выработать условия возвраще-

ния прежнего статуса Австрии, Чехословакии и Польши; отказ от

германской экономической политики и возвращение ее к золотому

стандарту. Одним из наиболее важных предметов нашего обсужде-

ния была возможность возвращения Германии колоний, которые ей

принадлежали до Первой  мировой  войны.  Этот  вопрос  всегда

очень интересовал меня, и возвращался к нему несколько раз. Я

подчеркнул, насколько важно для всех,  чтобы у  Германии  был

предохранительный клапан для избыточного населения, в против-

ном же случае германское давление на ее восточные  и западные

границы будет  по-прежнему  создавать  очаг  напряженности  в

Центральной Европе.

     Наши партнеры по перговорам признали важность этой проб-

лемы и согласились,  что должно быть найдено решение, которое

бы удовлетворяло Германию.  Они считали, чтот может быть най-

дена формула,  которая бы обеспечила Германии необходиые эко-

номические права и преимущества и которая была бы политически

согласована с существующей системой мандатов.

     В заключение  мы  оформили результаты переговоров в виде

меморандума. Затем майор стивенс  вышел,  чтобы  по  телефону

проинформировать Лондон  о достигнутых результатах.  Примерно

через полчаса он вернулся и заявил,  что Лондон  отреагировал

положетельно, но  соглашение  еще  должно  быть согласовано с

лордом Голифаксом, министром иностранных дел. Это должно было

быть сделано  немедленно,  и  мы могли рассчитывть на опреде-

леннное решение в течение вечера7 В то время с  нашей стороны

было необходимо заявление онамерениях, которое бы представля-

ло собой конкретоное и окончательное решение германской оппо-

зиции и включало бы в себя точные временные рамки.

     Перговоры продолжались коло тех  с  половиной  часов.  К

концу их у меня разыгралась неводдельная головная боль, глав-

ным образом из-за того,  что я выкурил слишком много  крепких

английских сигарет,  к которым не привык.  Пока майор Стивенс

разговаривал с Лондоном, я пошел освежиться в умывальную ком-

нату, где подставил запястья рук под струю холодной воды. так

я стоял, погрузившись в размышления, когда незаметно вошедший

капитан Бест  внезапно  сказал своим мягким голосом:"Скажите,

вы всегда носите монокль?"

     К счастью,  он не мог видеть моего лица, я почувствовал,

что краснею.  Однако через секунду я взял себя в руки и  спо-

койно ответил:"Вы знете,  я собирался задать вам тот же самый

вопрос."

     Когда все закончилось, мы поехали на виллу одого из гол-

ландских коллег Беста, где для нас были приготовлены три ком-

фортабельные комнаты.  Мы немного отдохнули,  а затем пероде-

лись, так ака были приглашены на обед в доме Беста.

     Жена Беста,  дочь голландского генерала Ван Рееса,  быдо

известным художником-портретистом,  и беседа за  обедом  была

приятной и оживленной.  Познее пришел стивенс,  объяснив, что

его задержали дела.  Он отозвал меня в сторону и сказал,  что

им получен утвердительный ответ из Лондона;  это был огромный

успех.

     На обед также был приглашен наш агент F479, и я смог по-

говорить с ним без помех в течение нескольких минут. Он очень

нервничал и вряд ли мог работать и дальше в таком напряжении.

Я постарался подбодрить его и сказадл,  что если он  найдетп-

редлог вернуться  в  Германию,  то  я использую свое влияние,

чтобы все уладить с его начальством в Берлине.

     Обед был великолепен. Я никогда не пробовал таких ищуми-

тельных устриц. После обеда Бест произнес короткую и забавную

речь, на которую де Кринис ответил со всем своим венским шар-

мом. Общий разговор после обеда оказался весьма интересным, и

с его  помощью я лучше понял отношение англичан к войне.  Они

относились к ней отнюдь не легкомысленно и  собирались стоять

насмерть. Если  бы  Германия  совершила  успешное вторжение в

Британию, они бы стали вести войну из Канады.  Мы также гово-

рили о музыке и живописи,  и было уже довольно поздно,  когда

мы вернулись на виллу.

     К несчастью,  моя головная боль не прошла, поэтому перед

тем, как лечь спать, я попросил своего хозяина дать мне аспи-

рин. Через  несколько  минут  ко мне в комнату вошла очарова-

тельная молодая женщина,  которая принесла мне несколько таб-

леток аспирина и стакан лимонада. Она начала разговаривать со

мной и задала кучу вопросов. Я вздохнул с облегчением, когда,

наконец, мне удалось выпроводить ее из комнаты,  причем сде-

лав это так, чтоб не показаться невежливым. После всех усилий

и напряжения прошедшего дня,  я был не в состоянии удовлетво-

рить ее любопытство, не подвергая себя опасности.

     Утром я  столкнулся  в  ванной с де Кринисом.  Он сиял и

сказал мне на своем венском диалекте:"Ну-ну,  эти парни  и  в

самом деле могут делать дела, не так ли?"

     Нам подали сытный голландский завтрак,  чтобы мы подкре-

пились перед обратной дорогой.  В девять часов за нами пришла

машина, чтобы отвезти нас на краткую  заключительную встречу,

котрая состоялась  в  конторе голландской фирмы(на самом деле

это была "крыша" британской секретной службы)  "Н.В. Хандельс

Динст Веер  Хет  Континент"(Континентальная служба торговли),

находившейся на Ниуве Уитлег,  N 15.  Нам передали енглийский

радиопередатчик и специальный код, с помощью которого мы мог-

ли установить связь с  радилстанцией  англий  ской  секретной

службы в  Гааге.  Наш  позывной был O-N-4.  Лейтенант Колпенс

вручил нам документ,  в котором голландским властям предлага-

лось помощь  подателем  сего  позвонмть в Гаагу по секретному

телефонному номеру - по-моему,  556-331 - чтобюы защитить нас

от повторения неприятных инцидентов,  подобных тому, что имел

место наканыне. После того, как мы решили договориться о вре-

мени и месте следующей встречи по радио,  капитан Бест прово-

дил нас до границы,  которую мы вновь  пересекли  без  всяких

затруднений.

     На этот раз мы не останавливались в Дюссельдорфе, а пое-

хали прямо в Берлин. На следующий день я сделал отчет и пред-

ложил попытаться продолжить переговоры, стобы в итоге поехать

в Лондон.

     В течение  следующей  недели  англичане  трижды  просили

уточнить нас дату следующей встречи. Мы ежедневно связывались

с ними по коду O-N-4 с помощью радиопередатчика,  который ра-

ботал прекрасно.  Но  к 6 ноября все еще не было получено ди-

рективы из Берлина, и я начал опасаться, что мы потеряем кон-

такт с  англичанами.  Поэтому  я  решил  проявить собственную

инициативу. Я согласился встретиться с ними  7  ноября,  и  в

конце концов  мы  договорились о рандеву в кафе неподалеку от

границы в два часа дня.

     Во время  этой встречи я объяснил Бесту и Стивенсу,  что

мой визит в Берлин затянулся, чем я предполагал, и, к сожале-

нию, германская  оппозиция еще не смогла прийти к окончатель-

ному решению.  После этого я высказал предположение,  что мо-

жет, было  бы  лучше,  если  бы  я  приехал в Лондон вместе с

генералом(несуществующим руководителем группы),  где бы окон-

чательное решение  могло  быть принятым на высшем уровне сов-

местно с британским правительством.  Британские агенты ничего

против этого  не имели и и сказали,  что они бы могли к завт-

рашнему дню подготовть специальный самолет в голландском  аэ-

ропорту Шифал,  котрый бы доставил нас в Лондон.  В итоге, мы

договорились, что на следующий день я попытаюсь привезти  ру-

ководителя германской оппозиции в то же место и в то же время.

     Я вернулся в Дюссельдорф,  но директивы из  Берлина  все

еще не было.  Тогда я послал в Берлин срочный запрос, в кото-

ром предупредал,  что в случае непринятия  решительных  шагов

любого рода мое положение окажется несостоятельным. Я получил

ответ, что Гитлер еще не  принял  решения,  но  склоняется  к

прекращению переговоров.  Он считал,  что они и так уже зашли

слишком далеко.  По-видимому,  любое обсуждение его смещения,

даже фиктивное,  заставляло  его  чувствовать себя не в своей

тарелке.

     Итак, я сидел в Дюссельдорфе, чувствую себя расстроенным

и беспомощным,  но игра настолько захватила меня, что я решил

продолжать ее. Я связался по радио с Гаагой и подтвердил свое

участие в завтрашней встрече.  Должен признаться,  что в  тот

момент у меня не было ни малейшего представления, что я скажу

своим английским друзьям. Я понимал, что ставлю себя в весьма

рискованное положение. Если олько у них появяться хотя бы ма-

лейшие подозрения на мой счет, они легко смогут вновь аресто-

вать меня;  все это могло закончиться крайне плачевно.  Я был

зол на Берлин,  хотя и понимал,  что у них могут быть  весьма

веские причины для колебаний: на 14 ноября Гитлер наметил на-

чало наступления на Запад.  Возможно, главной причиной отказа

от этого  плана стала испортившаяся как раз в это время пого-

да, но позднее Гитлер не отрицал, что этому могли способство-

вать и мои переговоры с британскими агентами.

     Я провел бессонную ночь. В моей голове беспорядочно вер-

телись самые разные планы.

     За завтраком я  просмотрел  утренние  газеты.  Заголовки

гласили, что КорольБельгийцев и Королева Нидерландов выступи-

ли с совместным предложением о начале перговоров между  воюю-

щими сторонами.  Я вздохнул с облегчением - это было решением

моей проблемы.  На сегодняшней встрече я просто скажу британ-

сим агентам, что германская оппозиция решила подождать и пос-

мотреть, как  отреагируетГитлер   на   голландско-бельгийское

предложение. Я доьавлю, что болезнь помешала руководителю оп-

позиции принять участие в сегодняшней встрече, но что он обя-

зательно будет там завтра, и, вероятно, захочет отправиться в

Лондон. Таков был мой план сегодняшних перговоров.

     Утром же у меня состоялся разговор с человеком, которого

я выбрал на роль генрала,  руководителя  нашей  оппозиционной

группы. Он был промышленником,  но в то же время имел высокое

почетное звание в армии и был руководителем СС -  одним  сло-

вом, он превосходно подходил для этой роли.

     Днем я снова персек границу.  На этот раз  мне  пришлось

прождать  в  кафе три четверти часа.  Я заметил,  что за мной

пристально наблюдает несколько человек, внешне выглядящих как

безобидные обыватели;  стало ясно, что англичане снова что-то

заподозрили.

     Наконец они прибыли.  На это раз встреча была весьма ко-

роткой, и я легко объяснил им сложившуюся ситуацию, как ипла-

нировал сделать это утром. После моих объяснений произошедшей

задержки их подозрения полностью рассеялись, и когда мы гово-

рили друг  другу  "до  свидания",  в наши отношения вернулась

теплая сердечность предыдущих встреч.

     Вечером в  Дюссельдорфе мне позвонил руководитель СС. По

распоряжению Берлина,  он был поставлен во главе специального

подразделения,  которому  было поручено обеспечить мой перход

границы. Он сообщил, что в Берлине были очень обеспокоены мо-

ей  безопасностью.  Он  получил приказ перекрыть весь участок

границы и блокировать всю голландскую пограничную  полицию  в

этом  районе.  Если  бы голландцы попытались арестовать меня,

ситуация бы значительно осложнилась,  поскольку ему было при-

казано ни  в  коем случае не допускать,  чтобы я попал в руки

противника, и результатом этого мог бы стать серьезный  инци-

дент.

     Когда я услышал  это,  меня  охватило  довльно  странное

чувство, особенно когда я подумал о своих планах на следующий

день, и о том, что могло бы случиться, если бы мне не удалось

своевременно поговорить  с  этим  руководителем СС.  Я сказал

ему, что завтра,  возможно, уеду вместе с британскими агента-

ми, поскольку моей задачей было попасть в Лондон. Если я пое-

ду с ними добровольно,  я сделаю ему знак.  Мы также обсудили

меры, которые ему следовало принять в том случае, если бы мой

отъезд с англичанами не был добровольным.  Он заверил меня  в

том, что  отобрал из состава своего подразделениясамых подхо-

дящих людей.  Затем,  я встретился с промышленником,  который

должен был  ехать со мной в качестве руководителя оппозицион-

ной группы.  Мы обсудили все детали самым тщательным образом,

и когда я, наконец, лег спать, было уже далеко за полночь.

     Я принял снотворное,  чтобы избавить себя от новой  бес-

сонной  ночи и погрузился в глубокий сон.  Разбудил меня нас-

тойчивый звонок телефона.  Это  была  прямая  линия  связи  с

Берлином. Еше не проснувшись окончательно, я нащупал трубку и

нехотя проворчал в нее:"Алло." На другом конце я услышал глу-

бокий, довольно взолнованный голос:"Что вы сказали?" "Еще ни-

чего, - ответил я. - С кем я говорю?" В ответ прозвучало рез-

ко:"Это Рейсхфюрер СС Генрих Гимлер.  Вы,  наконец,  пришли в

себя?" Остатки сна во мне боролись с  испугом,  и  я  ответил

привычным:"Да, шеф." "Слушайте внимательно, - продолжал Гимм-

лер. - Вам известно, что произошло?" "Нет, шеф, - сказал я, -

мне ничего не известно." "Итак,  этим вечером, сразу же после

выступления фюрера в пивном погребке<$FЕжегодно 8  ноября,  в

годовщину гитлеровского мюнхенсого путча 1923 г., он произно-

сил речь в пивном погребке,  где начинался путч.> была предп-

ринята попытка его убийства.  Была взорвана бомба. К счастью,

он покинул погребок несколькими минутами раньше. Погибло нес-

колько старых   товарищей  по  партии,  нанесен  значительный

ущерб. Вне всякого сомнения,  за этим стоит броитанская  сек-

ретная служба.  Фюрер  и я узнали о случившемся уже в поезде,

по дороге в Берлин.  Сейчас он говорит - и это приказ - когда

вы встретитесь с британскими агентами на вашем завтрашнем со-

вещании, вы должны их немедленно арестовать и привезти в Гер-

манию. Это  означает нарушение голландской границы,  но фюрер

говорит, что это не имеет  никакого  значения.  Подразделение

СС, которое должно охранять вас - чего вы, между почим совер-

шенно не заслуживаете после вашего капризного  и своевольного

поведения - это подразделение поможет вам выполнить вашу мис-

сию. Вы все поняли?" "Да,  Рейхсфюрер.  Но -" "Никаких но", -

резко сказал  Гиммлер.  -  Для  вас теперь существует таолько

приказ фюрера, который вы выполните. Теперь вы поняли?" Я мог

лишь ответить:"Да, шеф." Я понял, что спорить в этой ситуации

бессмысленно.

     Таким образом, я столкнулся с совершенно новой ситуацией

и теперь должен был забыть о своих великих  планах продолжить

переговоры в Лондоне.

     Я немедленно разбудил командира специального подразделе-

ния СС  и  довел до него приказ фюрера.  Он и его заместитель

выразили большие сомнения по поводу плана и сказали,  что вы-

полнить его   будет  далеко  не  просто.  Местность  была  не

очень-то подходящей для проведения такой операции,  к тому же

в течение  вот  уже нескольких дней весь участок границы близ

Венло был так тщательно  блокирован  голландской  пограничной

охраной и  тайной полицией,  что вряд ли было возможно произ-

вести захват без стрельбы;  а начать стрельбу гораздо  легче,

чем закончить.  Наше  главное преимущество заключалось в эле-

менте внезапности. Оба эсэсовских командира считали, что если

мы будем дожидаться, пока британские агенты происоединятся ко

мне в кафе, и мы сядем, чтобы начать переговоры, то это будет

уже слишком  поздно.  Действовать  следовало вмомент прибытия

"Бюика" Беста.  Они хорошо рассмотрели машину накануне и были

уверены, что сразу узнают ее. В момент прибытия англичан наши

машины СС были на большой  скорости  прорваться  через  линию

границы, арестовать  англичан  и перетащить их из их машины в

нашу. Водитель эсэсовского автомобиля хорошо умел водить  ма-

шину задним ходом,  ему даже не требовалось разворачивать ее,

а это должно было дать эсэсовцам большее пространство для ве-

ления огня. Одновременно несколько человек должны были выдви-

нуться справа и слева,  чтобы блокировать фланги во время от-

хода.

     Эсэсовские командиры предложили, чтобы я не принимал ни-

какого участия  в  операции,  а  ожидал англичан в кафе.  При

приближении их машины я должен был выйти на улицу,  будто  бы

собираясь поздороваться  с  ними.  Затем я должен был сесть в

свою собственную машин и сразу же уехать.

     Этот план мне понравился, и я согласился. Однако, я поп-

росил представить меня двенадцати членам специального подраз-

деления: я хотел,  чтобы все они меня хорошенько рассмотрели.

Капитан Бест, хотя и был немного выше меня, был примерно того

же телосложения,  носил похожее пальто и тоже пользовался мо-

ноклем, поэтому мне хотелось быть уверенным,  что не произой-

дет никакой ошибки.