§ 5. Значение объективной стороны преступления

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 

/Y     1- Объективная   сторона   и  основания уголовной от-ветственности^казанное выше уже во многом опреде-

1 В. И. Шанин правильно пишет, что в «советской юридической практике при толковании правой нормы выясняется то содержание.

48

 

>>>49>>>

ляет значение объективной стороны .ЩЇее соотношении с друпими элементами преступлениЖрез объективной стороны деяния не может быть-хш>сягательства на объект преступления, нет и субъективной стороны как определенного отражения объективных признаков деяния в сознании субъекта, и, наконец, отсутствует субъект преступления. Совместно с другими элементами преступления объективная сторона определяет степень общественной опасности совершенного деяния, степень вины преступника и влияет на характер назначаемой ему меры наказания^-г

Однако политическое и юридическое значение объективной стороны преступления этим не исчерпывается. Само признание объективной стороны элементом преступления имеет важное значение с точки зрения оснований уголовной ответственности.

Проблема оснований уголовной ответственности имеет три стороны, тесно связанные между собой: а) социально-политическое обоснование репрессии в классовом обществе; б) основания для признания тех или иных деяний уголовно наказуемыми и в) основания для привлечения к уголовной ответственности данного че-лоївека.

За что именно в данном классовом обществе устанавливается и применяется уголовное наказание? Этот вопрос, имеющий важное политическое значение, не может быть решен одинаково в социалистическом и в эксплуататорском обществах.

Отношение Советского государства к вопросу об основаниях уголовной ответственности является вполне определенным. Советское законодательство признает преступлением только конкретное общественно опасное действие или бездействие и не допускает ответственности за убеждения, взгляды, образ мыслей. При этом советское право исходит из известного положения К. Маркса: «Никто не может быть заключен в тюрьму, либо же лишен своей собственности или другого юридического права на основании своего морального харак-

которое было вложено законодателем» (В. И. Шанин, Роль социалистического правосознания в укреплении советской законности, «Труды ВПА им. В. И. Ленина», вып. 24, М., 1958, стр. 181). См. также А. С. Шляпочников, Толкование уголовного закона.

4. в   H   Кудрявцев                                                                                 49

 

>>>50>>>

тера, на основании своих политических и религиозных убеждений»1.

Этого принципа Советское социалистическое государство придерживалось с первых дней своего существования.

Молодая Советская республика была вынуждена применять меры принуждения к представителям ранее господствовавших классов. «История показала,— говорил В. И. Ленин,— что без революционного насилия.., направленного на прямых врагов рабочих и крестьян, невозможно сломить сопротивление этих эксплуататоров»2. Однако из принципов пролетарского мировоззрения никогда не вытекала необходимость преследования за политические взгляды и убеждения.

Об этом свидетельствует ряд декретов Советской власти, предусматривавших освобождение лиц, которым не предъявлено обвинение в совершении конкретных преступлений. Так, постановлением VI Всероссийского съезда Советов 6 ноября 1918 г. были освобождены от заключения все те лица, задержанные органами борьбы с контрреволюцией, «которым в течение двух недель со дня ареста не предъявлено или не будет предъявлено обвинения в непосредственном участии в заговоре против Советской власти, или подготовке его, или в организации белогвардейских сил, или в содействии тем партиям и группам, которые явно поставили себе целью вооруженную борьбу против Советской власти»3.

Характеризуя деятельность ВЧК по ликвидации в Москве банды анархистов, Ф. Э. Дзержинский указывал: «Мы ни в коем случае не имели в виду и не желали вести борьбу с идейными анархистами, 'и в настоящее время всех идейных анархистов, задержанных в ночь на 12 апреля, мы освобождаем, и если, может, -некоторые из них будут привлечены к ответственности, то только за прикрытие преступлений, совершенных уголовными элементами...»4.

1  К  Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 1, стр. 182.

2  В. И. Л е н и н, Речь на 4-й конференции губернских чрезвычайных  комиссий, в ст.   «Из истории   ВЧК   (1917—1921  гг.)»,   М, 1958, стр. 368.

3  СУ РСФСР 1918 г. № 100, ст. 1033.   См. также   «Из истории ВЧК», стр. 89, 206, 442 и др.

4  «Из истории ВЧК», стр.  108; см.  также стр.  110-111. В сообщении ВЧК о деле Восторгова говорилось: «Чрезвычайная комиссия

50

 

>>>51>>>

Привлечение к ответственности за политические убеждения противоречит природе социалистического общества. Жизнь показала ошибочность формулы о том, что будто бы по мере продвижения Советского Союза к социализму классовая борьба будет все более и более обостряться. Эта формула, верная для определенных этапов переходного периода, когда решался вопрос «кто кого», Ікопда шла упорная классовая борьба за построение основ социализма, перестала отражать действительность, как только были ликвидированы эксплуататорские классы и тем самым уничтожена классовая база внутри страны для совершения особо опасных государственных преступлений1. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 12 июля 1946 г. было указано, что «по общему смыслу советского уголовного законодательства наказание может быть назначено судом лишь в случае признания подсудимого виновным в совершении определенного преступления»2.

Последовательным развитием линии Коммунистической партии на дальнейшее укрепление социалистической законности явилось принятие 25 декабря 1958 г. Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик. Статья 3 Основ провозглашает, что основанием уголовной ответственности является только совершение преступления, т. е. предусмотренного законом общественно опасного действия или бездействия. Таким образом, советское уголовное законодательство не допускает 'никаких форм репрессии «за опасное состояние» или политические взгляды.

Установление уголовной ответственности исключительно за выраженное вовне общественно опасное поведение лица полностью соответствует демократическому характеру советского строя, основанного на передовой коммунистической идеологии. Советское государство не

далека от мысли преследовать людей за их религиозные убеждения... Ни один священник, епископ и т. д. не был и никогда не будет арестован только за то, что он духовное лицо» (та м же, стр. 129).

1  См. постановление ЦК КПСС «О преодолении  культа личности и его последствий», Госполитиздат, 1956, стр. 15—16.

2  Постановление Пленума  Верховного   Суда СССР от 12 июля 1946 г. «О возможности  применения судами наказания лишь к лицам, совершившим определенное преступление», «Сборник действующих постановлений    Пленума    Верховного    Суда    СССР    (1924— 1951 гг.)», М., 1952, стр. 74.

4*                                                                                                          51

 

>>>52>>>

нуждается в установлении репрессии за политические взгляды и убеждения. В условиях социалистического общестіва политические взгляды, противоречащие коммунистическому мировоззрению, есть взгляды отсталые, выражающие интересы старого общества, не имеющие ни классовой базы, ни исторической перспективы. В борьбе с коммунистическим мировоззрением эти взгляды обречены на вымирание.

Это, конечно, не должно означать ослабления борьбы с буржуазной идеологией. «Мы не можем игнорировать возможность буржуазного влияния,— указывал тов. Н. С. Хрущев,— и обязаны вести борьбу против него, против проникновения в среду советских людей и особенно в среду молодежи чуждых взглядов и нравов»1. Но эту борьбу можно вести в условиях социалистического общества главным образом путем воспитательных мер. Как указывалось на XXI съезде партии, «не только методы наказания и принуждения, а прежде всего — методы убеждения — вот что должно быть главным. Этому нас учил великий Ленин, который требовал всячески помогать молодым людям, как можно терпеливее относиться к их ошибкам, стараясь исправлять их постепенно и преимущественно путем убеждения, а Іе борьбы»2.

Наглядной иллюстрацией этих положений являются факты профилактической, предупредительной работы, проводимой в современных условиях органами государственной безопасности с лицами, которые в силу недостаточной сознательности и политической зрелости высказывают отдельные политически ошибочные взгляды3. Доверие к людям, опора на коллектив, на советскую общественность— вот основа профилактической работы, направленной на предупреждение преступлений лиц, вставших на неправильный путь. Эта линия в корне противоположна той реакционной внутренней политике, которая проводится в капиталистических государствах.

1  Н. С. Хрущев, О контрольных цифрах развития народного хозяйства СССР на 1959—1965 годы, стр. 63—64.

2  Речь тов. А. Н. Шелепина  на XXI съезде Коммунистической партии   Советского Союза,  «Правда» 3  февраля  1959  г.

3  Некоторые из этих фактов были приведены в статье Л.  Шейнина «Сила и вера»   («Известия» 6 сентября  1959 г.).

52

 

>>>53>>>

В нашей^литературе высказывалось мнение, что общим основанием уголовной ответственности в любом государстве является запрещенное законом деяние1. Это представление неполно и потому неверно. История государства и права эксплуататорских формаций дает яркую картину произвола в области оснований ответственности. Как в рабовладельческом, в феодальном, так и в буржуазном обществе наряду с ответственностью за деяния, опасные для господствующих классов, широко применялось, а в империалистических государствах применяется и теперь преследование за «опасные мысли» и политические взгляды, преследование за «опасное состояние», репрессия в отношении лиц, не совершивших никаких запрещенных законом действий.

В этих случаях ответственность наступает при отсутствии какой бы то ни было объективной стороны преступления, так как нет самого деяния, нет преступления; вполне понятно, что при этом разрушается само понятие уголовной ответственности.

Теоретическое «обоснование» репрессии при отсутствии выраженного вовне противоправного действия или бездействия было дано главным образом представителями так называемой социологической школы буржуазного уголовного права, проповедовавшей необходимость применения мер социальной защиты независимо от факта совершения преступления.

Так, еще Принс, один из основателей этой школы, писал: «Преобразование в уголовном праве заставляет нас признать опасное состояние даже там, где нет еще преступления, и право вмешательства государства даже туда, где нет ни преступления, ни проступка»2. Эту же идею в современных условиях проводят многие буржуазные криминалисты, придерживающиеся позиций социологической школы. Например, итальянский крими-

1   В  макете учебника    «Советское    социалистическое  уголовное право»   (ВИЮН)   говорилось:    «Уголовная  ответственность по   буржуазному уголовному праву — это,  прежде всего, ответственность за   действия, которые признаются    преступными    господствующими в буржуазном государстве классами,— действия, опасные для этих классов»  (М.,  1950, стр. 58).

2  Ад. Принс,  Защита общества и преобразование уголовного права, М.,   1912, стр. 72.

53

 

>>>54>>>

налпст Ф. Граматика утверждает, что конкретизированное в уголовном праве право государства наказывать является пройденным этапом и проявило себя как «неэффективное»1.

В соответствии с подобными взглядами уголовное законодательство ряда капиталистических государств допускает репрессию за так называемое опасное состояние. Например, ст. 36 (2) уголовного кодекса Канады предусматривает возможность ареста без ордера любого лица, которое будет обнаружено «лежащим или бродящим без дела на какой-либо проезжей дороге, во дворе или в другом месте в ночное время», если представитель власти «имеет достаточные основания подозревать его в совершении или намерении совершить какое-либо преступление»2.

Известно, что даже в тех случаях, когда уголовная ответственность наступает в результате совершения преступления, нередко противоправное действие рассматривается буржуазным уголовным правом не как основание ответственности, а только как симптом «социальной опасности» лица, что и служит подлинным основанием репрессии. Так, действующий уголовный кодекс Швейцарии долускает применение «мер безопасности» к лицу, совершившему преступление, в тех случаях, когда, по мнению суда, оно «недостаточно восприимчиво» к обычному уголовному наказанию, а «состояние его заставляет опасаться совершения и в дальнейшем подобных преступлений»3.

Подобное перенесение центра тяжести с деяния на деятеля, с действия как 'основания уголовной ответственности на «преступное состояние», для которого преступное действие служит лишь симптомом, подрывает основы законности и правосудия и ведет к ликвидации гарантий свободы личности. В империалистических государствах применение репрессии к лицам, не совершив-

1  См.  М. Д. Ш a p г о p о д с к и и,   Современные теории буржуазного уголовного права, Л., 1958, стр. 21.

2  Snow's   Criminal   Code   of  Canada,   Toronto,   1939, s.  36  (2). См. также «Современное зарубежное   уголовное   право»,   т.  I, M., 1957; т. II, М., 1958.

3  Г. Ф. П ф е н н и н г е р,  Швейцарское уголовное п(заво, «Современное зарубежное уголовное право»,   т.  II, М., 1958,    стр. 397. К  этим  мерам относятся:  интернирование   «привычных преступников», направление в воспитательно-трудовой дом» и др.

54

 

>>>55>>>

шим никаких конкретных запрещенных законом действий, стало характерной чертой внутренней политики.

Почему же «меры безопасности», отказ от объективных оснований ответственности и наказание за «опасные мысли» приобретают в современных буржуазных государствах такое широкое-распространение?

Основная причина этого, бесспорно, является политической.

Применение наказания за «опасное состояние» в эксплуататорском государстве исторически обусловлено. Оно характеризует упадок эксплуататорского способа производства и направлено своим главным острием против революционной идеологии, против молодых, прогрессивных сил общества, подымающихся на смену старого строя. Известно, что «опасными мыслями» в условиях современных империалистических государств признаются прогрессивные, демократические взгляды, выражающие интересы трудящихся масс, которым принадлежит будущее. Борясь против прогрессивных сил общества, против коммунистических и рабочих партий, империалистическая буржуазия преследует и идеологию пролетариата, ее носителей и распространителей, всячески стремясь задержать общественное развитие, затормозить неизбежный крах капиталистической системы. Коммунистическая идеология уже в силу самого факта своего существования и все более широкого распространения ореіди народных масс -представляет опасность для эксплуататорских классов, и потому судебная и внесудебная репрессии в империалистических государствах направляются не только против конкретных действий, запрещенных законами, но и против политических взглядов, против прогрессивных организаций и отдельных представителей трудящихся.

Общеизвестен откровенный произвол американской юстиции, проявившийся в процессе над одиннадцатью лидерами американской компартии в 1948 году, привлеченными к ответственности по так называемому закону Смита. «Руководителей коммунистической партии,— писал Д. Марион,— не обвиняют ни в каких действиях... Их даже не обвиняют в Іпраповадіи и отстаивании какого-либо преступного или непреступного действия... Их обвиняют только в проповеди определенных идей, которые коммунисты называют принципами марксизма-ле-

55

 

>>>56>>>

нинизма. На эти-то идеи, на эту философскую систему в целом и нападает правительство»1.

В обстановке разжигания военного психоза, ведения «холодной войны» реакционными кругами империалистических государств в течение ряда послевоенных лет были приняты законы, направленные на преследование граждан за политические взгляды, за принадлежность к коммунистическим и другим прогрессивным организациям. Таковы американские антирабочие законы Тафта— Хартли, Кейза, Маккарэна — Вуда, закон о контроле над коммунистами 1954 года и др. Подобные законы были приняты по американскому образцу и в других странах, находящихся в зависимости от англо-американского империализма. Таков, например, закон о подавлении коммунизма, принятый в Южно-Африканском Союзе в 1950 году. По этому закону министр юстиции вправе подвергнуть репрессии любое лицо, признанное им коммунистом. При этом коммунистом считается всякий, кто «является сторонником, защищает, пропагандирует или одобряет... достижение какой-либо из целей коммунизма...»2.

Подобные положения, узаконивающие ответственность за политические взгляды, имеются и в греческом законе «О мерах национального перевоспитания». По этому закону в застенки Макронисоса могут быть натравлены не только лица виновные в каких-либо противозаконных деяниях, но и лица, «опасные для национального режима», лица, «превентивно арестованные Министерством общественного порядка или военными властями», «все военнослужащие, кроме кадровых офицеров, которых военные власти сочтут необходимым передать для перевоспитания», и т. д.

Разоблачая реакционную сущность этого закона, прогрессивные представители греческой общественности указывали, что на его основании может быть репрессирован, по сути дела, каждый, ибо под категории «подозрительного» и «опасного» легко подвести любого гражданина3.

1 Джордж Марион, Судилище на Фоли-Сквер, М., 1950, стр. 81.

г Цит. по работе С. Л. 3 и в с, Кризис буржуазной законности в современных империалистических государствах, М., 1958, стр. 191.

3 См. «Правда» 25 октября 1949 г. «Закон,— писал Генеральный секретарь социалистической партии Циримокос,— не распрост-

56

 

>>>57>>>

На основании этого и других подобных законов реакционная буржуазия расправляется с подлинными патриотами, передовыми представителями трудящихся масс.

Справедливое возмущение всей прогрессивной мировой общественности вызвал процесс над национальным героем Греции, внесшим славную лепту в борьбу за свободу и независимость своей родины,— Манолисом Гле-зосом. Этот видный общественный деятель был осужден по фашистскому закону № 375 по сути дела за свои политические взгляды, так как ни одного факта совершения Глезосом противозаконных действий не было установлено. «Нет, это не суд над преступниками,— заявил английский юрист Г. Мур.— Здесь судят идеи. На эти идеи хотят наложить оковы»1.

Это обстоятельство не отрицалось самими афинскими судьями. Председатель трибунала Полихронопулос заявил во время процесса, что по закону № 375 обвиняемых можно судить не только за действия, но и за мышление2. Так официальный представитель подтвердил то, о чем писала в эти дни вся мировая прогрессивная пресса: в греческом трибунале судят идеи, которые не устраивают тех, кто хотел бы и дальше безнаказанно вести наступление на жизненные права народа и завершить превращение Греции в атомно-ракетную базу США.

Подобная картина характерна и для Западной Германии. «В капиталистических странах,— говорил тов. Н. С. Хрущев в докладе на XXI съезде КПСС,— появляются зловещие признаки натиска реакции и фашизма. Именно на этот реакционный путь встала Западная Германия, где запрещена коммунистическая партия, подвергаются гонениям демократические с ІльІ и предоставляется полная свобода фашистским и реваншистским организациям»3.

раняется лишь на три категории граждан, не нуждающихся, по мнению законодателей, в национальном перевоспитании,— на жуликов, бандитов из праього лагеря и предателем, находившихся на службе у гитлеровских оккупантов» (там же).

1  «Правда»   12  июля   1959  г.

2  См.   «Правда»  13 июля   1959 г.

3  Н. С. Хрущев,   О контрольных   цифрах   развития    народного хозяйства СССР на  1959—1965 годы, стр. 98.

57

 

>>>58>>>

Теоретическим «основанием» для применения западногерманскими судами наказания к лицам, не совершившим никаких противозаконных действий, служит уже упоминавшаяся нами «финальная теория» Вельцеля, усматривающая основание наказуемости преступления не в совокупности внешних (объективных) и внутренних (субъективных) элементов, а в «направленности воли» лица1. Эта теория широко используется западногерманскими судами для осуществления репрессии за политические убеждения. В 1954 году 6-й уголовный сенат федеральной судебной палаты ФРГ в Карлсруэ осудил за принадлежность к коммунистической партии трех немецких патриотов — Райхеля, Бейера и Неймана. Обвиняемые, разоблачая политическую подоплеку этого процесса, указали, что «сенат руководствовался фашистскими уполовноправовыми теориями и особенно финальной теорией... Сенат игнорировал конституционный принцип, согласно которому только конкретное деяние может явиться объектом расследования и возможного осуждения. Он заменил состав преступления конструкцией, которая соответствует политическим целям федерального правительства, и осудил таким путем обвиняемых за их образ мыслей. Как показывает практика гитлеровских времен, это является типичным признаком особой политической юрисдикции»2.

На основании реакционных законов в ФРГ с 1951 по 1958 год запрещено свыше 200 демократических организаций. Каждому инакомыслящему или пожелавшему выразить овои чувства и стремления к миру грозит тюрьма. Боннский министр Штраус заявил, что тот, кто в Западной Германии выступает против гонки атомного вооружения, рассматривается как «потенциальный военный преступник». Газета «Франкфуртер рундшау»

1  ^Опасность воли... имеет решающее значение, а не... опасность внешнего события»,— пишет  Вельцель    (Welzel,   Naturalismus   und Weltphilosophie im Strafrecht, Manhein, Berlin—Leipzig, 1935,8. 83).

2  См. E. Квидам, Красные мантии из Карлсруэ, M., стр. 139— 140. В  1955 году депутат СДПГ д-р Г.  Кох заявил    в   ландтаге: «Собственно говоря, мы имеем уже уголовное право, преследующее за  образ мыслей,  несовместимое с принципами правового государства. Теперь наказуются не уголовные   деяния,   а   образ   мыслей» (там   же, стр.  104).

58

 

>>>59>>>

сообщила, что в министерстве Штрауса уже составлена картотека на сорок тысяч «неблагонадежных»1.

Преследования коммунистических и рабочих партий в капиталистических странах служат показателем слабости империалистической буржуазии. «Ничто не в силах задушить коммунистическое движение,— умазывал тов. Н. С. Хрущев в докладе на XXI съезде КПСС,— ибо оно вызвано классовой борьбой пролетариата, всех трудящихся и выражает их интересы»2. Коммунистической идеологии, правильно отражающей процессы общественного развития, принадлежит будущее, и никакие репрессивные меры империалистической буржуазии не в состоянии приостановить ее распространение и дальнейшее развитие.

2. Значение точного описания объективной стороны в законе. Для последовательного соблюдения социалистической законности при отправлении правосудия имеет большое значение правильное и точное описание в законе отдельных признаков состава преступления, в том числе и его объективной стороны. Расплывчатое, неточное описание этих признаков может повести к ненужному и вредному расширению пределов уголовной ответственности или к их неоправданному сужению, а следовательно, к ослаблению меткости судебной репрессии в борьбе с преступностью.

Неполное указание в законе признаков объективной стороны усложняет толкование текста закона, причем этот процесс может быть длительным и результаты его не во всех случаях будут единообразными. Достаточно указать, например, на то, что толкование понятия хищения, не раскрытого в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества», производилось как различными судебными органам«, так и научными работниками на протяжении более чем десяти лет, причем единого содержания этого понятия так и не было выработано3.

1  См. В. Михайлов, За что судят рабочих Рура, «Правда» 19 апреля  1959 г.

2  Н. С. Хрущев, О контрольных цифрах развития народного хозяйства СССР  на  1959—1965  гоаы,  стр. 96.

3  Только в литературе последних лет объективная сторона хищения определяется как «завладение»   имуществом   (Т.   Л.   Сер-

59

 

>>>60>>>

Иногда описание признаков объективной стороны преступления в более общем виїде является неизбежным (например, описание хулиганства) или общепринятым (например, описание убийства); если же уголовнопра-вовая норма вводит впервые наказуемость да'нного деяния или существенно изменяет его характеристику, подробное описание его признаков необходимо. Особенно важно это в связи с тем, что Основами уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик отменено применение аналогии.

Новое советское уголовное законодательство идет по линии »се более точного описания в законе признаков преступления, в том числе его объективной стороны. Это хорошо видно, например, на статьях Закона об уголовной 'Ответственности за государственные преступления (1958 г.). Вместо прежней редакции статьи об измене родине (ст. 581а УК РСФСР 1926 года), в которой давался лишь примерный перечень объективных форм совершения этого преступления, в новом Законе дан исчерпывающий перечень (ст. 1). В статье о террористическом акте (ст. 3) подробно характеризуется объективная сторона деяния, в то время как прежняя редакция (ст. 588 УК 1926 года) содержала лишь наименование этого ^преступления. Такие же изменения, 'имеющие существенное значение для правильного применения закона, внесены и в другие статьи (шпионаж, утрата документов, содержащих государственную тайну, контрабанда, массовые беспорядки и др.).

Этот процесс уточнения признаков преступлений, характерный для социалистического уголовного права, прямо противоположен стремлению буржуазных законодателей всемерно расширить произвол и усмотрение буржуазного суда путем создания расплывчатых, каучуковых формулировок, 'изложить закон в «неопределен-

ге е в а, Уголовноправовая охрана социалистической собственности в СССР, М., 1954, стр. 13), «распоряжение» имуществом как своим собственным и «противоправное обращение его в свою пользу или в пользу других лиц» (П. Т. Некипелов, Советское уголовное законодательство в борьбе с хищениями социалистической собственности, М., 1954, стр. 77), «преступное приобретение» имущества (Б. А. К у p и н о в, Уголовная ответственность за хищение юсударственного и общественного имущества, М., 1954, стр. 31) и т. д.

60

 

>>>61>>>

ной редакции, которая оставляет судье и присяжным такой широкий простор»1.

Примером подобных расплывчатых диспозиций буржуазного законодательства может служить ст. 106 Единого кодекса военной юстиции США 1951 года, которая предусматривает ответственность за военный шпионаж. Она гласит: «Любое лицо, которое в военное время ведет себя ил« действует как шпион в любом месте территории, на судне или на самолете, находящихся под контролем или юрисдикцией вооруженных сил Соединенных Штатов, или действует подобным образом на верфи, промышленном предприятии или другой организации или учреждении, работающем »а нужды войны, или в каком-либо ином месте.., наказывается смертной казнью». Из признаков объективной стороны здесь указаны только время и место действия, да и то не исчерпывающим образом, а раскрытие самого содержания преступных действий остается на усмотрении военного суда. Подобная формулировка очень удобна для того, чтобы по ложным, сфальсифицированным обвинениям в шпионаже можно было привлекать к уголовной ответственности лиц, в действительности не совершивших никаких преступлений. Характерно, что греческий закон № 375, по которому судили Мано-лиса Глезоса, имеет такую же расплывчатую диспозицию2.

Точное описание в законе признаков объективной стороны связывает руки буржуазной юстиции в тех случаях, когда по политическим соображениям правящей верхушке необходимо репрессировать честных граждан. Вот почему в уголовном законодательстве империалистических стран имеются также статьи, дающие право суду применять уголовное наказание за действия, которые он сочтет опасными для существующего правопорядка, хотя бы эти действия и не были прямо предусмотрены уголовным кодексом. Так, ст. 134 Единого кодекса военной юстиции США гласит: «Любое учиїне-ние беспорядка или нарушение дисциплины в вооруженных силах, хотя бы специально и не предусмотренное

1  К- Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 639.

2  Этот закон   предусматривает смертную казнь за «посягательство на  внешнюю  безопасность государства    в   целях шпионажа», причем ни одно из этих понятии не расшифровывается.

61

 

>>>62>>>

в настоящем кодексе.., наказывается по усмотрению военного суда». Это .положение есть не что иное, как скрытый .институт аналогии, причем без тех гарантий (квалификация по сходной статье закона), которая предполагается демократическим законодательством при применении этого института.

3. Значение установления признаков объективной стороны в судебно-прокурорской практике. При расследовании ,и судебном рассмотрении уголовных дел важное значение имеет правильное установление всех признаков объективной стороны преступления в действиях обвиняемото.

Вкратце это значение выражается в следующем:

а)   Без анализа объективной стороны деяния невозможно прийти   к   выводу о наличии  или   отсутствии в действиях обвиняемого состава преступления.

Объективная сторона — один из элементов состава. Если никаких признаков объективной стороны не установлено или эти признаки не удовлетворяют требованиям закона, состав преступления отсутствует. Осуждение лица за преступление, которого он в действительности не совершал, является грубым нарушением социалистической законности1.

Правильное установление признаков объективной стороны весьма важно для разграничения преступления от проступка или иного правонарушения, в том числе такого, которое подпадает под компетенцию товарищеского суда.

Например, мелкое браконьерство отличается от уголовно наказуемой незаконной охоты в первую очередь по объективным признакам (характер и размеры причиненного ущерба).

б)   Анализ объективной стороны преступления необходим для правильной квалификации содеянного.

1 Так, по делу Л. Верховный Суд СССР отметил: «Из приговора и материалов дела не видно, в чем конкретно выразилось преступление Л., в чем выразился брак выпускаемой кузнечным цехом продукции, в каких размерах выразился этот брак, также неизвестно. Суд, обвиняя Л. в халатном отношении к наблюдению за состоянием оборудования цеха, не привел при этом ни одного конкретного факта халатности и ее последствий», «Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда Союза ССР, 1938 г. и 1 полугодие 1939 г», М., 1940, стр. 132 (дело Л.).

62

 

>>>63>>>

Многие преступления различаются Между собой главным образом по объективной стороне. Это относится в первую очередь к т&м преступлениям, которые посягают на один и тот же непосредственный объект (например, преступления против личной собственности граждан). Многочисленные постановления и определения судебных органов подчеркивают недопустимость квалификации действий обвиняемого по статье, которая предусматривает иную объективную сторону, иной состав преступления1.

Неправильная квалификация существенно сказывается на судьбе обвиняемою, искажает представления о состоянии преступности, грубо нарушает требования закона. Результатом ошибки в квалификации, как правило, является нааначание меры наказания, не соответствующей тяжести содеянного2.

в) Существенным образом характер объективной стороны преступления влияет на оценку степени общественной опасности содеянного, а следовательно, и на решение вопроса о характере и степени ответственности виновного.

В зависимости от степени общественной опасности деяния, тяжести наступивших последствий, времени, места, обстановки совершения преступления при прочих равных условиях лицо может быть либо передано на перевоспитание коллективу, либо дело направлено на рассмотрение товарищеского суда, либо виновный привлечен к уголовной ответственности. В последнем случае наказание также существенным образом будет зависеть от признаков объективной стороны.

1  См.,  например, «Бюллетень Верховного Суда   СССР   1958 г. № 3, стр.  1, стр. 4; «Бюллетень Верховного   Суда   СССР»   1957 г. № 6,   стр. 38 и др.   В   постановлении   Пленума    Верховного   Суда СССР о г 29 апреля 1939 г. указывалось:   «не   допускать  необоснованной   квалификации   как хулиганство   таких   действий,   которые представляют     собой     преступления,     предусмотренные     другими статьями УК»    («Сборник   действующих   постановлений    Пленума Верховного Суда 1924—1951 гг.», М., 1952, стр. 54). Подобные указания содержатся и в других постановлениях Пленума.

2  Так, например,  Президиум   Верховного суда Литовской ССР постановлением от 27 сентября 1957 г. снизил наказание   3.   и С., действия которых были   неправильно   квалифицированы   народным судом как разбой, в то  время как в действительности имела  место кража  («Бюллетень Верховного Суда СССР» 1957 г. № 6, стр. 38).

63

 

>>>64>>>

г) Установление признаков объективной стороны помогает правильно раскрыть и другие элементы состава.

Объективная сторона — это тот элемент, который наиболее непосредственно обнаруживается при совершении преступления и легче поддается исследованию. «По каким признакам судить нам о реальных «помыслах и чувствах» реальных личностей? — писал В. И. Ленин.— Понятно, что такой признак может быть лишь один: действия этих личностей,— а так как речь идет только об общественных «помыслах и чувствах», то следует добавить еще: общественные действия личностей, то есть социальные факты»1.

По характеру совершенного лицом действия можно наметить обоснованные версии об объекте, субъективной стороне, а подчас и о субъекте преступления. Например, факт нанесения двух ножевых ударов в область сердца позволяет предположить, что имело место умышленное посягательство на жизнь человека, т. е. покушение на убийство.

Однако следует оговориться, что судить по признакам объективной стороны о других элементах состава можно только в общих чертах2. Дело в том, что связь между элементами состава преступления не является однозначной; она допускает и другие варианты. Те же удары ножом могут означать и террористический акт, и необходимую оборону, и действия невменяемого, и неосторожное телесное повреждение3. Поэтомжщелать окончательные выводы о характере и степени (ЯгатГности преступления на основании признаков одной только

1   В. И. Ленин, Соч., т. 1, стр. 385.

2  В постановлениях и определениях Верховного Суда СССР это неоднократно   отмечалось.    См.,    например,    «Судебная    практика Верховного Суда СССР,  1947», вып. IV (XXXVIII), М,  1947, стр. 20 (дело  В.);  «Судебная  практика   Верховного   Суда   СССР»   1952 г. Ns 7, стр. 7 (дело Ф.) и др.

3  Неправильным, например, было мнение, что при антисоветской агитации  преступный  умысел   субъекта   вытекает  из   самого  объективного содержания совершенных действий  (постановление Пленума Верховного Суда   СССР по делу Щ„ «Судебная  практика  Верховного Суда СССР, 1943», вып. V, М,  1944, стр. 3—4). Это постановление   не вошло в  перечень действующих постановлений и определений Верховного Суда СССР  («Бюллетень Верховного Суда СССР» 1958 г. № 3, стр. 42).

64

 

>>>65>>>

объективной стороны было бы неправильно. Только совокупность всех элементов состава преступления в целом является основанием уголовной ответственности, только все признаки содеянного в их сочетании позволяют правильно решить вопрос о степени вины лица и необходимой мере уголовного наказания."//'

Б. В. Н. Кудрявцеь