§ 4. Функции хозяйственно-хозяйственно-правовой ответственности : Хозяйственное право - под ред. Мамутова В.К. : Книги по праву, правоведение

§ 4. Функции хозяйственно-хозяйственно-правовой ответственности

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 
РЕКЛАМА
<

Для более полного понимания сущности правовой ответственности  ее основания                 ТИ> механизма ее Действия не менее важно

уяснить и функции ответственности. Их не следует отождествлять с целями ответ­ственности. Последние — это субъектив­но желаемый (осознаваемый) результат, а

функции определяются как объективно достигаемые последствия действия право­вых норм [40]. Сравнивая фактически результаты их действия с тем эталоном, в качестве которого выступают цели, можно судить об эффективности тех или иных норм об ответственности, то есть совпадении или несовпадении результатов дей­ствия этих норм с их целями.

Хотя вопрос о функциях ответственности исследован в литературе достаточно полно, тем не менее еще нередко можно встретить различный подход к их града­ции. Так, например, А. Г. Быков считает, что применяемые в хозяйственных от­ношениях меры ответственности выполняют стимулирующую, компенсационную и воспитательную функции [41]. М. И. Брагинский утверждает, что санкции вы­полняют стимулирующую роль лишь до момента нарушения договора. После того как договор оказался нарушенным, они призваны быть уже источником возмеще­ния ущерба для потерпевшего хозоргана и одновременно сигналом о неудовлетво­рительной работе нарушителя договора [42]. В. В. Овсиенко полагает, что сти­мулирующая функция является родовой (общей) для всех хозяйственно-правовых санкций. Однако каждая из них (или группа их), по его мнению, выполняет по отношению к должнику либо кредитору, хотя бы частично, несколько видовых функций, но при этом одна из них всегда является главной: либо штрафной, либо правоохранительной, либо компенсационной, либо учетно-информационной [43]. По мнению С. П. Братуся меры имущественной ответственности имеют «сво­ей целью прежде всего восстановление имущественного положения потерпев­шего...» [1].

Предлагаемые в литературе классификации можно было бы продолжить, но их анализ показывает, во-первых, что обычно выделяется стимулирующая (штрафная, предупредительная), компенсационная (восстановительная), учетно-информационная (сигнализационная, контрольная) функции, и, во-вторых, что спор ведется в основном вокруг двух функций — стимулирующей и компенсаци­онной, точнее вокруг того, какая из них является главной, ведущей.

Стимулирующая функция. Сущность этой функции состоит в том, что пра­вонарушитель (субъект хозяйствования) через ущемление посредством санкций экономического (материального) интереса побуждается к сознательному измене­нию своего противоправного поведения. В этом плане применение к нему мер от­ветственности выполняет роль негативного стимулирования. Здесь сам правонару­шитель под его влиянием должен принять меры к прекращению правонарушения и надлежащему выполнению лежащих на нем обязанностей.

Компенсационная функция проявляется в возмещении правонарушителем имущественных потерь потерпевшей стороне, в восстановлении ее имущественной базы путем взыскания в ее пользу компенсационных имущественных санкций. Ее существование обусловлено наличием у субъектов хозяйствования своих обособ­ленных (коллективных, частных) интересов. Возмещение убытков для них — это средство обеспечения их нормальной хозяйственной деятельности.

Информационная (сигнализационная) функция. Применение мер ответ­ственности накапливает и пополняет информацию, поступающую по каналам об­ратной связи, о существующих недостатках в хозяйственной деятельности хозяй­ствующего субъекта, о конкретных «точках неблагополучия».

Сигнализируя об этом, она соответственно дает необходимый импульс для реагирования со стороны органов управления, выработки ими обоснованных реше­ний по устранению недостатков и наведению должного порядка на том или ином участке работы.

Представляется, что вышеуказанные функции в той или иной степени свойст­венны всем формам хозяйственно-правовой ответственности. Объясняется это тем, что экономические санкции могут рассматриваться и как меры ответственно­сти для правонарушителя, и как меры защиты для потерпевшей стороны. Многое зависит от того, как на них посмотреть. По отношению к правонарушителю все формы ответственности призваны обеспечивать прежде всего стимулирование, по­буждение его к прекращению правонарушения и надлежащему выполнению лежа­щих на нем обязанностей. Если же смотреть на них с позиций потерпевшего субъ­екта хозяйствования, то все они (одни больше, другие меньше) призваны выполнять компенсационную (восстановительную) функцию. Это касается как от­ветственности в форме возмещения убытков, так и всех остальных. К примеру, даже ответственность, наступающая в результате применения оценочных санкций, носит для одной стороны стимулирующий характер (она лишается части или пол­ностью поощрительных фондов), а для другой — компенсационный характер (она восстанавливает потери своего имущества). К примеру, вышестоящий хозяйствен­ный орган или субъект хозяйствования, применив оценочные санкции к подчинен­ному предприятию (подразделению), тем самым не просто лишает его поощрения в заранее оговоренном размере, а как бы возмещает назад (сохраняет, компенси­рует) государству определенную часть этих фондов. Равным образом все формы ответственности и для правонарушителя, и для потерпевшего выполняют учетно-информационную (сигнализационную) функцию. Для одного это выражается определенной суммой понесенных экономических потерь, для другого — опреде­ленной суммой компенсированных, предотвращенных потерь в своей имуществен­ной базе и т. п.

Таким образом, в настоящее время вряд ли имеет смысл выделять для каждой из форм ответственности главную, доминирующую функцию. Это нецелесообраз­но делать еще по одной причине. Если идти по этому пути, то тогда пришлось бы выделить главную функцию для каждой санкции внутри каждой формы ответ­ственности, так как в одних из них превалирует стимулирующее, а в других — компенсационное начало. Ведь внутри каждой формы ответственности (за исклю­чением, пожалуй, банкротства) имеются различные по своей мощности воздей­ствия санкции.

Совсем другое дело, когда речь идет о перспективе, о поиске путей построе­ния системы ответственности на будущее. Здесь, безусловно, стоит определиться, какая из функций ответственности — стимулирующая или компенсационная должна быть доминирующей, какой из них отдать предпочтение.

Нам представляется, ата задача может быть решена, если меры ответствен­ности рассматривать сквозь призму таких последствий, как возмещение убытков субъектов хозяйствования и возмещение действительных потерь общества.

Отправным здесь может служить тезис о том, что с помощью мер ответствен­ности общественные потери ни при централизованно-управляемой экономике, ни в современной экономике никоим образом не могут быть возмещены, так как «теряется не стоимость, выраженная в деньгах, теряется рабочее время, потери которого невозместимы, поскольку необратим процесс движения времени» [44]. Поэтому при социализме в силу единства государственной социалистической собственности не имело экономического смысла отдавать приоритет компенсаци­онной функции. Компенсация убытков одним государственным предприятием за счет другого государственного предприятия не покрывала ущерба, нанесенного на­родному хозяйству в целом. Об этом можно было бы говорить лишь, если бы с помощью мер ответственности имело место восстановление имущественной базы собственника (государства) за счет имущества других собственников. Поэтому уменьшение единого фонда государственной собственности в одном звене народ­ного хозяйства не могло восполняться изъятием имущества или денежных средств в другом. Вот почему государство тогда было заинтересовано не столько в полном возмещении ущерба, причиненного тому или иному предприятию (с точки зрения интересов государства никаких компенсаций в этих случаях не происходило), .сколько в предупреждении ущерба. Следовательно, с экономической точки зрения при социализме значительно больший экономический эффект и для предприятия, и для государства (общества) достигался при использовании мер ответственности для стимулирования недопущения правонарушений, чем для «заглаживания» вредных последствий у конкретного предприятия.

В настоящее время в связи с переходом к смешанной экономике ситуация из­менилась. Вместо единого «государственного кармана» появились «карманы раз­ных собственников». Хотя действительные потери «общественного капитала» все равно невозместимы, зато теперь созданы предпосылки (условия) для реального возмещения потерь каждого субъекта хозяйствования. В отличие от прежней эко­номики, возмещение убытков коллективного, частного или государственного пред­приятия за счет имущества другого собственника можно уже рассматривать как конечный результат и даже цель ответственности. «При переходе к рыночному хозяйству, — как правильно подметил в одной из своих последних работ В. С. Мартемьянов, — отпали многие факторы, влиявшие на механизм ответ­ственности. Она стала институтом, обеспечивающим прежде всего компенсационную функцию...» [13]. При этом, наряду с частным, коллективным, государствен­ным, защищается и общественный, публичный интерес. Реальное и надлежащее исполнение субъектом хозяйствования своих обязательств и строгое соблюдение им условий хозяйствования под влиянием такой меры воздействия, как возмеще­ние убытков, означает нормальное функционирование экономики, удовлетворение общественных потребностей в продукции, работах, услугах, а также нормальное наполнение бюджета. Сказанное, таким образом, подводит к мысли, что в создав­шихся условиях предпочтение на будущее должно быть отдано компенсационной функции ответственности. Именно по такому пути пошло правовое регулирование ответственности в проекте Хозяйственного кодекса Украины. Что же касается та­ких традиционных экономических санкций, как неустойка, штраф, пеня и некото­рых других, то настало время сокращения их неоправданного множества, а также их унификации. Новая экономическая система должна иметь новые экономиче­ские санкции и не просто новые, а максимально унифицированные, учитывающие изменившиеся условия хозяйствования.

Все это вместе взятое делает весьма актуальной проблему оснований ответ­ственности. Как известно, основания ответственности — это проблема, зани­мающая одно из ведущих мест в теории юридической (правовой) ответственности. Ее значение определяется прежде всего непосредственной связью ответственности как центрального правового института с государственным осуждением и принуж­дением. Строгое соблюдение указанных в законе оснований ответственности яв­ляется показателем законности и гарантией прав и законных интересов субъектов права. Поэтому исключение положения, при котором лицо терпит ответственность при отсутствии закрепленного в законодательстве основания ответственности — это одно из проявлений принципа равенства всех перед законом. Если для разных субъектов права в законе закрепляются разные или неодинаковые основания от­ветственности либо при одном и том же основании одни субъекты освобождаются от ответственности в то время как другие к ней привлекаются, то налицо отсут­ствие демократии и нарушение равноправия участников общественных отношений.

К сожалению, в юридической литературе не поставлена точка в спорах о том, что следует подразумевать под основанием юридической ответственности: то ли причины, вследствие которых государство устанавливает юридическую ответ­ственность, то ли цели ответственности, то ли основание права государства на применение принудительных мер к субъекту права и т. д. Даже в последнем слу­чае это понятие употребляется в различных значениях. Одни авторы говорят о су­губо правовом основании юридической ответственности, а именно: на основании чего субъект права может нести ответственность? И отвечают, что таким основа­нием может быть закон, договор, норма права. Другие упор делают на том, за что лицо может нести юридическую ответственность. Иными словами, имеется в виду уже не правовое, а фактическое основание юридической ответственности.

Если под таким углом зрения рассматривать основания хозяйственно-право­вой ответственности, то можно утверждать, что ее правовым основанием являет­ся закон, договор, локальные правовые акты субъектов хозяйствования и вышестоящих хозяйственных органов (например, при установлении и применении ими оценочных санкций к подчиненным государственным предприятиям). Что же ка­сается фактического (юридико-фактического) основания, то им является совер­шенное субъектом права правонарушение, то есть противоправное (запрещен­ное) действие или бездействие субъекта хозяйствования или иного участника хозяйственных отношении, который ущемляет права и законные интересы другого лица — потерпевшего или препятствуют их реализации. Это значит, что хозяй­ственно-правовая, как и любая другая юридическая ответственность, невозможна, недопустима за что-либо иное, кроме правонарушения, либо, в исключительных случаях, когда это допускается законом, за объективно противоправное деяние (например, за вред причиненный воздушным перевозчиком под влиянием непре­одолимой силы). Именно правонарушение является единым и единственным осно­ванием хозяйственно-правовой ответственности. Данное положение является се­годня общепризнанным.

Однако в юридической (особенно гражданско-правовой) литературе можно встретить утверждения одних ученых о том, что основаниями или условиями такой ответственности является: наличие вреда, противоправность действия (бездей­ствия), причинная связь между наступившим вредом и противоправным действи­ем, вина правонарушителя (причинителя вреда) [45]. Данные основания или условия именуются «полным составом правонарушения». Другие, напротив, нали­чие имущественного ущерба признают основанием для постановки вопроса о его возмещении, а условиями для возложения фактической ответственности на право­нарушителя считают только противоправность поведения, причинную связь между противоправным поведением и возникшим вредом и вину [46], то есть при нали­чии «ограниченного состава» условий (оснований) ответственности.

Нельзя не заметить, что во всех этих случаях не отрицается и не подвергается сомнению положение о том, что основанием хозяйственно-правовой ответствен­ности является все же совершенное субъектом права правонарушение. Ведь и про­тивоправное действие (бездействие), и предусмотренный правом вред, и причин­ная связь между ними, как заметили И. С. Самощенко и М. X. Фарукшин, образуют необходимые элементы объективной стороны всякого правонарушения, а вина составляет необходимый элемент субъективной стороны всякого правона­рушения [9]. «Таким образом, — заключают они, — выделение указанных выше четырех оснований юридической ответственности есть не что иное, как детализа­ция единого и в принципе единственного ее основания, каким является правона­рушение (гражданское, дисциплинарное и т. п.)» [9].

Если расшифровка, детализация объективной стороны правонарушения ничего принципиально нового не добавила к учению об основаниях ответственности, то выделение субъективной стороны (вины) дало повод многим утверждать, что от­ветственность должна устанавливаться только за вину [10]. В результате вина в форме умысла или неосторожности стала рассматриваться ее обязательным усло­вием. Эту точку зрения восприняли даже некоторые ученые-хозяйственники [14].

Попытка поставить вину во главу угла основания любого вида ответственно­сти представляется не совсем корректной в силу целого ряда причин.

Во-первых, даже сами цивилисты признают, что «ответственность может на­ступить и при наличии «ограниченного состава», то есть не всех, а лишь несколь­ких признаков (и даже одного из них), в частности и при отсутствии вины» [1].

Во-вторых, такая точка зрения совершенно не учитывает субъектного состава участников хозяйственных отношений. Как правильно заметила Г. Д. Отнюкова, «возможно она и верна применительно к физическому лицу — только физическое лицо может быть вменяемым или невменяемым, иметь определенное психическое отношение к правонарушению и его последствиям. Что же касается вины юриди­ческого лица, то его ответственность должна наступать в силу его статуса, неза­висимо от вины» [15]. Чтобы как-то затушевать это явное несоответствие, циви­листы попытались определять «вину» предприятия через вину его органов, через вину коллектива и даже через неправильный подбор кадров. Но это еще больше затушевало ту очевидную истину, что вина не может быть основанием хозяйствен­но-правовой ответственности, так как основными фигурами ее являются юридиче­ские лица, у которых не бывает психического отношения к содеянному.

В-третьих, она не учитывает и особенностей хозяйственной деятельности. Ведь субъекты хозяйствования порой находятся за тысячи километров друг от друга, разделены государственными границами. Более того, порой одно предпри­ятие проектирует объект, другое его строит, третье осуществляет наладку и пуск оборудования, а четвертое выпускает не совсем кондиционную продукцию. Разоб­раться в такой ситуации, чья имеется вина в производстве некондиционной про­дукции довольно трудно, так как она неочевидна. Даже при прямых причинных связях нередко трудно определить, насколько те или иные сбои в производствен­ном процессе вызваны неполадками в работе смежников, а в какой мере это обус­ловлено собственной деятельностью. А если это крупное предприятие, имеющее сотни контрагентов, то вычленить долю вины причинителя бывает достаточно сложно. Короче говоря, в хозяйственных отношениях исследование причинных (а следовательно, виновных) зависимостей бывает довольно сложным делом. Следо­вательно, если здесь признавать основанием ответственности вину, то потерпев­шей стороне, чтобы возместить свои убытки или взыскать неустойку, могут пона­добиться годы либо виновный вообще не будет найден.

В-четвертых, нельзя не учитывать и того обстоятельства, что данная точка зрения давно не согласуется с хозяйственной практикой. Уже многие годы дела об ответственности субъектов хозяйствования возбуждаются только по факту допу­щенного другой стороной правонарушения. Никто специально не выясняет, есть ли в этом вина, например, его смежника или нет? Если вины смежника действи­тельно нет, то он как ответчик вправе привлечь в качестве соответчика истинного виновника либо в порядке регресса переложить на него неблагоприятные по­следствия.

В-пятых, в последнее время рассматриваемая точка зрения противоречит уже и законодательству. К примеру, в законодательстве РФ прямо предусмотрено, что ответственность субъекта хозяйствования наступает независимо от вины (п. 3 ст. 401 ГК РФ). Ответственность как индивидуального предпринимателя, так и юридического лица исключают только обстоятельства, которые относятся к непре­одолимой силе. Кстати, это правило закреплено и в проекте Хозяйственного ко­декса Украины и не вызвало возражений у депутатов при его первом чтении.

Таким образом, можно утверждать, что и хозяйственная практика, и законо­дательство не восприняли формулу цивилистов, согласно которой ответственность в хозяйственных отношениях должна конструироваться только по принципу вины. Стало быть, единым и единственным ее основанием, как уже отмечалось выше, является совершенное субъектом хозяйствования правонарушение. Согласно дей­ствующему законодательству даже ответственность в форме возмещения убытков наступает независимо от вины. Для взыскания убытков требуется лишь наличие у потерпевшего (кредитора) убытков и причинной связи между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства (обязанности) и возникшими убытка­ми. Конечно, это не отрицает того, что в порядке исключения законом или дого­вором здесь может быть установлена ответственность и за вину.


<