2. Причины терроризма : Криминология.Избранные лекции Антонян Ю.М. : Книги по праву, правоведение

2. Причины терроризма

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 
РЕКЛАМА
<

Причины терроризма следует различать в зависимости от того, к какому виду относятся преступные действия. В целом же причины таковы:

1. Нерешенность социальных, в том числе национальных и религиозных, проблем, но не любых, а только тех, которые имеют для данной социальной, национальной или иной группы бытийное значение, связаны с ее самооценкой и самоприятием, представлениями о себе, с ее духовностью, фундаментальными ценностями, традициями и обычаями. Иногда подобную группу отличают нарциссизм, склонность к декларациям своей исключительности и избранности. Разумеется, проблемы такого рода практически неразрешимы, поскольку могут пострадать другие группы, чьи интересы неизбежно будут ущемлены, например, при межнациональном или религиозном конфликте.

Речь идет о неразрешенности именно витальных проблем, а не о простом разделении общества, об остром взаимном неприятии, вражде, ненависти, исключающих компромисс. Должна произойти утеря общей духовности, первопричинных, исконных психологических, ценностных начал, дотоле цементировавших людей.

Детерминантами современного терроризма были и остаются социально-экономические причины, выраженные в величайшей социальной несправедливости, на которую потом наслаиваются многие другие обстоятельства. Эти причины окрашиваются в тот или иной политический, идеологический, национальный, религиозный или в психологический «цвет», что еще более упрочает террористическую направленность различных групп и слоев населения и его отдельных представителей.

Поэтому сегодня терроризм в его широком понимании (особенно международный) – это не только столкновение религий, наций, цивилизаций, но и антагонизм между бедностью нередко потенциально богатых регионов и богатством развитых стран. Но и здесь движущей силой выступает не столько сама бедность, сколько ощущение ее как величайшей социальной несправедливости в мире. При этом завидующие богатству других не задумываются над тем, что богатство пришло к ним в результате упорного труда и более разумной организации жизни.

2. Война и военные конфликты, в рамках которых террористические акты становятся частью военных действий, как, например, набеги на российские города чеченских боевиков за пределами Чечни во время войны в 1995–1996 гг. Партизанские движения, как уже отмечалось, достаточно часто прибегают к терроризму, то же обычно делают оккупационные армии для устрашения населения завоеванных земель.

3. Наличие стран или социальных (чаще больших) групп, отличающихся от своих ближних и дальних соседей высоким уровнем материального благосостояния и культуры, а также, что еще важнее, в силу своей политической, экономической и военной мощи либо иных возможностей диктующих свою волю другим странам и социальным группам. Первые вызывают зависть и ненависть, они наделяются всеми чертами опаснейшего и вероломного врага, которому, если нельзя победить его в открытом столкновении, можно скрытно нанести отдельные болезненные удары. Нравственные соображения здесь не принимаются во внимание, поскольку этот враг просто недостоин иного к себе отношения.

Обычно такая ненависть и вражда питаются культурными, в том числе религиозными, различиями, спецификой обычаев и традиций и характерны для традиционных обществ в их отношении к развитым.

4. Существование тайных или полутайных обществ и организаций, в частности религиозных и сектантских, которые наделяют себя магическими и мессианскими способностями, вырабатывают единственно верное учение (или используют уже кем-то сформулированное) спасения человечества или коренного улучшения его жизни, или создания строя всеобщего добра, справедливости и достатка, или вечного спасения души и т. д. Поскольку такие формирования, а также их учения государственной властью и обществом не принимаются, соответствующей цели пытаются достичь с помощью кровавого насилия. В ряде случаев подобные организации не имеют развитых учений и продуманных долгосрочных программ, как, например, российские террористы-революционеры второй половины XIX—начала XX в., но требуют немедленного принятия фундаментальных решений, столкнувшись же с отказом, переходят к террору. Иногда создается впечатление, что подобные объединения и не заинтересованы в реализации своих требований, им, наоборот, требуется именно отказ, чтобы получить повод для самой жесткой агрессии.

Для многих, если не для большинства, членов этих тайных и полутайных обществ характерна фанатичная вера в истинность и непогрешимость догматов их учения, а иногда и готовность умереть за них. Однако мотивы вступления в общество и закрепления в нем носят личностный характер, т. е., совершая названные действия, субъект решает свои внутренние проблемы. Общества могут преследовать не только политические, но и идеологические, религиозные, мистические, магические цели.

5. Давние традиции использования в России терроризма для решения в первую очередь политических задач. В нашей стране терроризм свирепствовал с 60-х годов XIX в., он перешел в большевистский революционный и послереволюционный террор и без перерыва – в беспрецедентные сталинские репрессии. В последующем, при сохранении тоталитарной системы, террористических проявлений стало намного меньше, они приобрели более мягкие формы, ведь, как известно, терроризм – это не обязательно убийство неугодного лица. Государственная власть при тоталитаризме имеет достаточно возможностей для устрашения людей. Нынешний российский терроризм – логическое развитие прежних тенденций, не изменившее своей сущности, но выразившееся в других формах. В этом заметную роль сыграло то, что никто из тех, кто прямо или косвенно, даже весьма условно, лишь в аспекте общей коммунистической идеологии и преемственности власти, виновен в терроре, не покаялся. Катарсиса не произошло, а поэтому общество и народ, не очистившись, не смогли извлечь никаких уроков из своего опыта, особенно в части не имеющей аналогов ценности человеческой жизни. Это повлекло самые роковые последствия для нравственности страны, в которой покаяние почти никогда не следовало за преступлением. Психология терроризма прочно въелась в сознание людей, вполне допускающих возможность применения крайних мер для достижения националистических, экономических и иных целей.

В связи с рассматриваемой причиной важно указать на обычай широкого использования в культуре данного социального (особенно национального) сообщества насилия, что нередко бывает связано с культом оружия, героизацией разбоя и разбойников, которые, находят выражение в мифологии и символике.

Естественно, что в такой общности не почитают закон, в нем просто не чувствуют нужды, и жизнь регулируется обычаями, неписаными нормами, интерпретация которых имеет широкий диапазон и зависит от личности интерпретатора, его групповой и типологической принадлежности, местной специфики и т. д. Прямым следствием этого является недоразвитость правосознания.

Неуважение к закону крайне опасно не только потому, что говорит о низком правосознании или об отсутствии потребности в праве вообще, но и потому, что по большей части оно свидетельствует и о неуважении к личности, пренебрежении к ней. Во многих случаях никакой регулирующей роли совести просто не существует, и всем правит разбой. Следует подчеркнуть, что даже высокое правосознание, уважение к закону и личности, что никогда не было свойственно России, совсем не гарантируют от терроризма, к которому могут прибегать недовольные или охваченные фанатической идеей люди данной страны или «мстители» из других государств.

6. Нерешенность важных экономических, финансовых и организационных вопросов, в том числе на законодательном уровне; конфликт при разделе и переделе собственности; слабая защищенность коммерсантов, финансистов и других деловых людей со стороны правоохранительных органов. В связи с этим стали повседневностью террористические акты в отношении названных лиц для их устрашения, при этом иногда одновременно устраняются конкуренты. Терророгенным фактором можно считать разгул в России организованной преступности, представители которой нередко прибегают к экономическому терроризму; их услугами пользуются криминализированные коммерческие структуры.

Наряду с названными причинами, действию террористов могут способствовать некоторые условия, среди которых можно выделить такие:

1. Слабость государственной власти, ее учреждений и институтов, неспособность правоохранительных органов своевременно выявлять и обезвреживать террористов и тех, кто готовит террористические акты, устанавливать и задерживать преступников, безнаказанность которых позволяет им совершать новые убийства, создает ореол неуязвимости и необычности, притягивая новых людей. Такой период переживает сейчас наша страна, где некоторые люди и отдельные группы ведут себя как взбунтовавшиеся, потерявшие голову и совесть дети, отец которых, ранее крепко державший в руках всю семью, неожиданно скончался. Само собой разумеется, что сильная централизованная власть не дала бы чеченскому синдрому прогрессировать, сепаратистские тенденции были бы пресечены в корне. Плохо и то, что виновники многих террористических актов остаются безнаказанными. Практически не раскрываются террористические акты криминально-корыстной направленности, жертвами которых становятся коммерческие конкуренты.

Наличие названного условия не всегда обязательно. В США, например, очень сильная государственная власть, централизованная и в отдельных штатах, эффективно функционируют правоохранительные органы, однако и эта страна серьезно страдает от терроризма. Высоко оценить государственную власть можно и в Великобритании, Франции, Испании, в которых терроризм тем не менее относится к числу застарелых болезней.

2. Одобрительное, поддерживающее отношение к террористам их социального окружения, населения, отдельных групп. Без этого националистический и религиозный терроризм попросту немыслим. При международном терроризме тоже бывает нужна помощь населения, но она вообще может отсутствовать в силу законспирированности террористической группы, для которой очень важна не только материальная, но и психологическая поддержка государства, в частности в лице его специальных служб. Однако в целом надо иметь в виду не столько открытое одобрение, не народные ликования по поводу удачно прошедшего бандитского налета, сколько внутреннюю и чрезвычайно значимую, скрытую социально-психологическую связь. Эта связь существует главным образом на бессознательном уровне и заключается в общности мироощущения и мировосприятия, в предощущении общности проблем и путей их решения.

Поддержку среды или ее отсутствие необходимо особо учитывать при националистическом, религиозном или партизанском терроризме. Если террористическая группа автономна и поддержка среды отсутствует, суровые репрессивные меры в тактическом плане оправданны. Если же такая поддержка есть, жесткие меры, в частности наказание преступников смертной казнью или предельно строгими условиями лишения свободы, могут вызвать еще большее противодействие, организацию новых экстремистских групп и пополнение уже имеющихся. При таких условиях гораздо более эффективным будет изменение политики, принятие нестандартных политических решений, налаживание переговорного процесса и поиска компромиссов, стимулирование отхода от терроризма наряду с его развенчиванием и снижением привлекательности, в ряде случаев дискредитацией лидеров и их лозунгов, но, разумеется, в глазах не цивилизованного мира, а той самой среды, которая питает эту преступность.

3. Наличие значительной группы людей, профессионально настроенных на военную работу, однако вытесненных с военной или близкой к ней службы и не нашедших себе применения. Естественно, они не могут смириться со своим униженным и материально не обеспеченным положением, а потому активно протестуют, что иногда находит выражение в террористической агрессии. С этим столкнулась Германия после Первой мировой войны, чем не преминули воспользоваться нацисты.

В развитие представленных идей о причинах терроризма и способствующих ему условиях целесообразно рассмотреть следующие положения.

Регионы, «зараженные» терроризмом, по-своему переживали социально-экономические, культурные и политические процессы. Особенности этих переживаний прежде всего связаны с архаическими формами социальной организации. В одних регионах можно наблюдать апелляцию борющихся сторон к событиям многовековой давности и религиозному фундаментализму (Северная Ирландия, Палестина, Страна Басков, Чечня). В других регионах движущей силой терроризма становится борьба между бедными и богатыми за «справедливость». Эта борьба часто носит сугубо криминальный характер, направлена на передел собственности и сфер влияния и приобретает политическую окраску в тех случаях, когда объектом терроризма становятся представители власти.

Все эти обстоятельства свидетельствуют о явном отчуждении, особой природе «зараженных» регионов и вызывают в целях профилактики терроризма необходимость поиска исторических корней происходящего, исследования специфических общественных структур, предопределяющих возникновение терроризма. Взгляд на механизм запуска актов террора как на борьбу по преимуществу националистическую (этнорелигиозную), преследующую этнические цели, себя не всегда и не во всем оправдывает. Этнические движения могут преследовать не только националистические, но и сугубо инструментальные цели – бегство от власти центра, повышение уровня жизни и т. п.

Политическое противоборство, мобилизуя этническое и религиозное сознание, часто ставит перед собой задачи, весьма далекие от декларируемых. На определенном историческом этапе развитие общественных отношений создает предпосылки к расконсервации скрытых сил, вызывающих к жизни террористические организации. Можно наблюдать возникновение этих сил как результат противодействия политическим последствиям идей модернизации, реконструкции традиционалистических сообществ, организованных по коммунальному (архаическому) типу общественных отношений. В этот период социальные условия способствуют появлению лиц, готовых к совершению террористических актов, а их действия, цели и задачи находят молчаливое одобрение и даже поддержку среди экстремистски настроенной части общества. В этих случаях причиной терроризма выступает мощное стремление данной национальной или этнической группы к сохранению своей самоидентичности, что теснейшим образом связано с ее самооценкой и самоприятием, а следовательно, имеет для нее бытийное значение. Защита самоидентичности выступает в качестве мотива действий отдельных террористов, угроза групповой самоидентичности может переживаться ими в качестве личной катастрофы.

События в некоторых регионах России, Северной Ирландии и в других традиционалистических обществах Европы, Ближнего Востока, Латинской Америки наглядно демонстрируют непродуктивность идей о том, что втягивание их в современную урбанистическую цивилизацию, в мировую систему хозяйства, революционные по сути преобразования сами по себе чуть ли не автоматически повсюду вызовут становление общепринятых на Западе институтов и ценностей. Эти надежды на повсеместное утверждение универсального типа развития не оправдываются не только в Африке и Латинской Америке, но и в таких регионах Западной Европы, как Северная Ирландия, Корсика, а также на Северном Кавказе, в Чечне. То же самое наблюдается в других странах с сильным традиционалистическим компонентом культуры, образа жизни, экономики, социальной организации и т. п.

Разумеется, использование терроризма для сохранения своей самобытности достойно безоговорочного осуждения, но само стремление к ее сохранению должно всячески приветствоваться, поскольку человечество ни в коем случае не должно быть одинаковым и одномерным.

Терроризм иногда используется и как средство борьбы против глобализации, в ходе которой могут пострадать традиционные ценности и символы. Объективная тенденция глобализации мира, интенсивно «проталкиваемая» в своих интересах транснациональными концернами и правительствами развитых стран, явно доминирует в современном мире. Она существенно усугубляет развитие мирового терроризма и в целом организованную транснациональную террористическую преступность.

Назовем лишь некоторые криминогенные и терророгенные обстоятельства, связанные с глобализацией:

– резкое снижение уровня занятости (концепция 20:80–20 % населения необходимо, а 80 % – излишне), особенно в развивающихся и слабо развитых странах;

– снижение суверенитета стран перед транснациональными образованиями и другими сильными мира сего;

– дезинтеграция и распад стран, в текущем столетии ожидается образование до 500 стран;

– доминирование рынков финансовых спекуляций, которые могут поставить те или иные страны на грань финансового краха.

К числу наиболее типичных элементов традиционалистического сообщества, характеризующих коммунальный (архаический) тип социальной организации, относится законсервированный или постоянно действующий принцип насилия как средства достижения цели в политической или этнорелигиозной борьбе, при котором физическое уничтожение десятков или даже тысяч людей может быть «оправдано», исходя из высших интересов народа или всего человечества. Эти «высшие» интересы существуют в виде чрезвычайно ценных общих идей, отличающих данный народ или данную группу и составляющих основу их самоприятия. Поэтому для их защиты приемлемы все способы. В ходе исторического развития феномен насилия, особенно в виде террористических актов, наиболее ярко проявляет себя в том случае, когда религиозно-политическое и социальное разделение проросло сквозь все общественные структуры и вызвало к жизни специфическое оформление государственной власти. Создан четко отлаженный механизм господства одной социальной общности над другой по религиозно-национальному или идеологическому признаку. Любым новшествам противостоят многовековые традиции поведения, нравственного опыта, эмоций, цементирующие противоборствующие социально-психологические общности в рамках сложившегося социума.

Особую прочность и инерцию национально-культурным традициям придает религия или заменяющая ее идеология, хотя к терроризму толкает не сама религия, а ее толкование, часто субъективное. Она превращает стандарты поведения в жестокие и обязательные стереотипы. Многообразие социальных отношений подчиняется требованию, ограниченному рамками «свой-чужой», так как основное свойство традиционалистических структур заключается в стремлении отторгать элементы проникающей в них модернизирующей цивилизации. Данный подход к изучаемой проблеме позволяет глубже понять многовековую историю противоборства России и Чечни в рамках сложившегося социума – единого государства.

Отдельные люди, группы, слои, а иногда и целые народы, сочувствующие декларируемым целям лидеров терроризма, а чаще всего обманутые ими, мотивационно озабочены реальными противоречиями и несправедливостями их жизни и деятельности. Они составляют для террористов ту самую социальную базу, на которую последние опираются и поддержкой которой спекулируют. Без этой социальной базы террористы не могли бы иметь той силы, которой обладают террористические организации и группы. А поскольку в процессе развития общества политические, социальные, экономические, национальные, территориальные и иные противоречия только нарастают, то и социальная база для терроризма не сокращается, что и отражается в виде неблагоприятных тенденций терроризма и других преступлений террористической направленности в различных странах и в мире в целом. Именно эти тенденции определяют ныне усиление борьбы с преступностью террористической направленности, расширение взаимодействия стран и создание различных национальных и наднациональных образований, основной задачей которых является удержание контроля над расширяющейся террористической деятельностью.

Следующим условием распространения терроризма и других преступлений террористической направленности является рост экстремизма и радикальных устремлений в связи с растущими противоречиями и конфликтами, а также уменьшающими надеждами на их нормальное разрешение. И все это происходит на фоне растущего насилия и других терророгенных факторов, используемых для решения различных личностных проблем.

Особым терророгенным условием является низкая плодотворность борьбы с терроризмом. Общеизвестно, что преступная деятельность эффективна, если минимум усилий дает максимум выгоды. Терроризм веками использовался в качестве особо действенного оружия в борьбе с политическими и иными противниками и конкурентами. При ограниченных силах и средствах он позволяет достигнуть значимых политических, идеологических или экономических преимуществ, возможность же ответственности за его совершения почти нулевая. Более того, для террористов-смертников никакое наказание не страшно, а организаторы террора практически недосягаемы для правосудия. Раскрываемость терроризма является крайне низкой, она находится в пределах 5–10–20 % зарегистрированных терактов, тогда как 80–90 % реальных террористических действий достигает своей цели. Таким образом, эффективность террористической деятельности в 6–8 раз выше антитеррористической.

И еще один факт. Общеизвестно, что терроризм и в России, и в мире ныне стал главным образом организованным. И это повышает его результативность. А доказывать организованный терроризм еще труднее. В 2001 г. в России расследовалось 402 случая терроризма, завершено расследованием 44 случая, или 10,9 %. Из них установлено всего лишь 11 случаев (около 3 %), которые были совершены организованными преступными формированиями. Хотя реально долю организованного терроризма можно оценить в 70–80 %, 9 из 10 террористических действий остались нераскрытыми, а потому и их организованный характер является недоказанным. И это является одним из серьезных терророгенных условий. Как показал анализ тенденций преступлений террористической направленности, чем меньше возможность раскрытия того или иного вида террористических деяний, тем выше его уровень и интенсивность его прироста.

Поскольку носителями непосредственных причин преступного поведения являются конкретные люди, рассмотрим психологические особенности личности террориста:

– паранойяльность, предполагающая наличие таких черт, как подозрительность, злопамятность, застреваемость на отрицательных переживаниях;

– склонность к поиску вовне источников личных проблем и в то же время сосредоточение на защите «Я», сверхпоглощенность собой при отсутствии критики;

– нарциссизм, любование собой, высокая значимость своей принадлежности группе, организации, партии, нации;

– жажда самоутверждения, признания в среде;

– постоянная оборонительная готовность;

– низкий порог терпимости, импульсивность, раздражительность, нетерпимость;

– высокая тревожность и влечение к смерти (что особенно заметно у террористов-самоубийц);

– мессианство, т. е. восприятие себя в качестве человека, наделенного высокой миссией на земле;

– отчужденность от позитивных общественных ценностей.

Разумеется, перечисленные психологические особенности личности присущи не всем террористам, они характерны для большинства из них. Исследованиями отечественных и зарубежных ученых установлено, что среди террористов не распространена какая-либо одна психическая патология, характерная именно для них, хотя среди них и немало лиц с расстройствами психической деятельности.