10.5. Фактор внезапности, его учет и использование в доказывании<span style='font-weight: normal'>*(588) : Теория доказывания в уголовном судопроизводстве – А.Р. Белкин : Книги по праву, правоведение

10.5. Фактор внезапности, его учет и использование в доказывании*(588)

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 
РЕКЛАМА
<

 

Порфирий Петрович даже отшатнулся на спинку стула, точно уж так неожиданно и он был изумлен вопросом.

- Как кто убил?.. - переговорил он, точно не веря ушам своим, - да вы и убили, Родион Романович! Вы и убили-с... - прибавил он шепотом, совершенно убежденным голосом... (Федор Достоевский. Преступление и наказание).

"Фактор внезапности", "внезапность" - термины, весьма распространенные в криминалистической и процессуальной литературе. Они обычно употребляются при указании на то или иное следственное действие для характеристики момента его проведения или момента реализации какого-либо элемента действия. Например: "Обыск надо проводить внезапно для такого-то лица", "допрашиваемому внезапно задается неожиданный для него вопрос" и т.п. Именно в этом смысле чаще всего используются названные термины, только такую функциональную нагрузку в большинстве случаев они и несут.

Фактически во всех публикациях по вопросам тактики задержания, обыска, допроса отмечается положительное значение внезапности тех или иных действий следователя. Подобно лингвистам, криминалисты рассматривают понятия "внезапность" и "неожиданность" в качестве синонимов, а каждое из них в соединении со словом "фактор" - как существенное обстоятельство, подлежащее учету и использованию в следственной деятельности.

Однако до последнего времени из работ, специально посвященных этому аспекту следственной практики, можно было назвать лишь статью И.Е. Быховского*(589)  и брошюру В.П. Бахина, В.С. Кузьмичева и Е.Д. Лукьянчикова*(590); и лишь совсем недавно появилась монография, детально рассматривающая эту проблематику*(591).

В статье И.Е. Быховского о внезапности говорится лишь применительно к выбору момента обыска и постановке вопросов допрашиваемому. Авторы же указанной брошюры рассматривают данное понятие более многопланово, трактуя внезапность как организацию следственной работы, обеспечивающую невозможность предсказания содержания и характера действий следователя противодействующей стороной (подследственными лицами, их криминальными связями, родственниками и т.п.). В.П. Бахин и его коллеги полагают, что понятие внезапности может иметь троякий смысл, то есть выражать:

- принцип следственной деятельности, характеризующий и отражающий ее наступательность и действенность при преодолении противодействия, оказываемого расследованию заинтересованными лицами;

- тактическую задачу по собиранию фактических данных применительно к конкретным обстоятельствам расследования;

- реализацию фактора неожиданности.

В то же время В.П. Бахин и его соавторы возражают против отождествления внезапности с неожиданностью. По их мнению, внезапность есть способ действий с целью достижения результата в расчете на неожиданность, неожиданность же - это следствие внезапности действий. Они различают неожиданность полную, когда соответствующее лицо не знает и не предполагает о факте и характере планируемых по отношению к нему мер, и частичную, когда противодействующие следствию лица прогнозируют возможные меры следователя, но не знают точного характера и направленности его действий, времени и места их проведения.

Кроме того, в отличие от других авторов, В.П. Бахин и его коллеги хотя и кратко, но отмечают, что элемент неожиданности может проявиться по отношению к следователю и оперативному работнику. Тем самым подчеркивается, что фактор внезапности может использоваться в расследовании обеими противостоящими сторонами. Понимание этого обстоятельства представляется весьма важным.

Определение, которое дается понятию "внезапность" авторами упомянутой брошюры, в принципе, верно раскрывает его сущность. Внезапность характеризует именно способ и форму деятельности и отдельных действий субъекта. Однако их утверждение, что о внезапности можно говорить только в том случае, если ее следствием является неожиданность для противодействующей стороны, справедливо, на наш взгляд, лишь отчасти. Не случайно они вводят понятие "частичная неожиданность". Здесь возникает вопрос: существует ли и некая "частичная внезапность"? Для того чтобы уяснить это, надо рассмотреть формы, в которых может проявиться фактор неожиданности в процессе расследования.

Прежде всего заметим, что данный фактор может быть использован обеими противодействующими в процессе расследования сторонами, т.е. как следователем в отношении подследственного и его связей, так и ими в отношении следователя и других участников процесса доказывания. Кроме того, для следователя внезапными могут быть не только действия (или поведение) противодействующей стороны, но и возникновение иных обстоятельств, с ее усилиями непосредственно не связанных, но в той или иной степени отражающихся на следственной ситуации.

Для противодействующей следователю стороны неожиданными могут быть следующие моменты:

- сам факт проведения того или иного следственного действия либо его осуществление в неожиданное время, в непредугаданном месте;

- применение следователем в ходе расследования какого-либо экстраординарного, нетрадиционного тактического приема;

- получение от следователя информации о вовлечении в доказывание лиц, возможность участия которых в данном процессе исключалась противодействующей стороной либо не исключалась, но предполагалась на более позднем этапе;

- то же самое и в отношении материальных объектов: следов преступления и преступника, иных вещественных доказательств, результатов их экспертного исследования и т.п. (неожиданными здесь могут быть и содержание передаваемой следователем информации о таких объектах, и сам факт их использования при производстве следственного действия).

Для следователя, как отмечалось, неожиданными могут быть действия или поведение противоборствующей стороны и появившиеся новые обстоятельства, требующие реагирования. К числу таковых, например, относятся: поступление новой доказательственной или ориентирующей информации; исчезновение тех или иных проходящих по делу лиц; изменение ранее данных ими показаний. Неожиданны для следователя иногда и изменения в уголовном либо уголовно-процессуальном законодательстве. Все это влияет на следственную ситуацию и отражается на программе действий следователя.

Рассматривая их содержание в условиях тактического риска, Ю.Ю. Осипов называет три типа ситуаций, в которых может проявиться для следователя фактор внезапности:

"1. Ожидаемые события известны, программа деятельности отрабатывается, неизвестно время наступления события.

2. Событие известно в общих чертах, поэтому нет точной программы, время наступления события неизвестно.

3. Время и характер события известны"*(592).

Последняя ситуация, по нашему мнению, не представляет собой формы проявления фактора внезапности. В ней лишь находят свое выражение такие качества следователя, как постоянная готовность к изменениям следственной ситуации и способность оперативно на них реагировать.

Внезапность - и неожиданность как ее следствие - имеет еще одну форму проявления, существенно влияющую на содержание и ход расследования. Это - внезапность самого события, подлежащего затем расследованию, неожиданность случившегося для всех или отдельных участников события, для окружающих. Подобное типично для многих дорожно-транспортных происшествий, для потерпевших при грабежах, разбоях и некоторых других преступлениях. Наконец, неожиданность события может выступать как необходимое условие достоверности результатов следственного действия (например, следственного эксперимента).

Указанные формы использования фактора внезапности и неожиданности как его следствия рассчитаны на срабатывание в сознании людей определенного психологического механизма. Суть его заключается в следующем.

Внезапность как способ действий сторон в процессе расследования представляет собой воздействие одного человека на другого с целью добиться, внушить что-нибудь. Оно может быть оказано не только действием, но и бездействием. Однако для рассматриваемой нами проблемы интерес представляет воздействие именно путем внезапного действия.

Известно, что воздействие может быть физическим и психическим. В рассматриваемом нами аспекте правомерным будет внезапное физическое воздействие при задержании правонарушителя, но, конечно, в пределах, диктуемых ситуацией. Психологическое воздействие осуществляется путем передачи или воздержания от передачи значимой для адресата информации. Внезапность предполагает передачу информации различными способами.

Мы уже писали, что, по мнению Н.П. Хайдукова, "воздействие одного человека на другого - это осуществляемый в личных или общественных интересах процесс передачи информации путем использования различных методов и средств с целью вызвать необходимую реакцию со стороны лица, на которое оказывается воздействие, и тем самым обусловить желательную позицию и поведение этого лица в нужном направлении". Далее он же отмечает, что оказываемое следователем воздействие надлежит осуществлять "в допустимо правомерной форме, когда оно не согласуется с волей и потребностями объекта воздействия, но не ограничивает его прав, свободы выбора поведения и не противоречит законности и нравственным принципам общества"*(593).

На противостоящую сторону следователю надо воздействовать с учетом ее психического состояния в данный конкретный момент. Если такой стороной является подозреваемый или обвиняемый, то следует иметь в виду, что он находится в состоянии постоянного внутреннего напряжения, вызываемого страхом перед угрозой полного изобличения, желанием получить информацию об имеющихся у следователя доказательствах, о поведении сообщников и т.п. Отсутствие у данного лица подобных сведений приводит его к самым различным предположениям об осведомленности следователя. Это в конечном счете делает обвиняемого или подозреваемого особенно сильно восприимчивым ко всей информации, исходящей от следователя.

Изобличения во лжи боятся и свидетель, дающий необъективные показания, и потерпевший, скрывающий по тем или иным мотивам правду от следователя. Их психическое состояние характеризуется напряженностью, обостренной реакцией на передаваемую следователем информацию, если она относится к существу их показаний.

Воздействие, оказываемое внезапными действиями следователя на общем фоне постоянной напряженности подобного субъекта, обычно вызывает резкое изменение его эмоционального состояния - повышенное возбуждение либо торможение психических процессов. В таком состоянии он нередко утрачивает контроль за своими словами или поступками, "причем неожиданность может привести к значительному превышению роли и места данного факта в общей системе доказательств со стороны лица, которому сообщается эта информация"*(594).

Испытываемая субъектом напряженность может достигать порога фрустрации, т.е. психического состояния, которое характеризуется гнетущим чувством тревожности, отчаяния. Такое состояние при неожиданности и значимости действий следователя может вызвать защитную реакцию психики субъекта в виде заторможенности его психических процессов, являющейся средством "ухода" от трудной ситуации. Субъект не реагирует на действия следователя; он растерян, но не пытается как-то выйти из сложившегося положения, молчит, глух к логическим доводам следователя, пытающегося убедить его в значении переданной информации.

Внезапные действия следователя иногда влекут за собой реакцию субъекта, неожиданную для него самого. Она может проявиться: в изобличающем его ответе на поставленный вопрос или в играющих ту же роль его импульсивных действиях, в переосмыслении своей позиции с ее изменением в благоприятную для следствия сторону.

Фактор внезапности, как отмечалось, нередко негативно воздействует и на следователя. Уже сам конфликтный характер большинства следственных ситуаций, обусловленный противодействием следователю обвиняемого и иных лиц, способен сформировать у следователя состояние тревожности, беспокойства. И.Д. Левитов определяет тревожность как такое "психическое состояние, которое вызывается возможными или вероятными неприятностями, неожиданностью, изменениями в привычной обстановке и деятельности, задержкой приятного, желательного и выражается в специфических переживаниях (опасения, волнения, нарушения покоя и др.) и реакциях"*(595).

Кроме того, на отдельных этапах расследования создается высокая напряженность в работе. Это обусловливает острое реагирование следователя на неожиданно возникающие помехи, вызванные внезапными действиями или поведением противостоящих ему лиц. Разумеется, профессиограмма следователя включает в себя такие его качества, как спокойствие, выдержка, умение принимать правильные решения в экстремальных условиях, при неожиданном неблагоприятном изменении следственной ситуации. Однако в то же время ему могут быть присущи и обычные характерологические черты.

Внезапность поведенческих актов обвиняемого или иных лиц может привести следователя в состояние растерянности и обусловить неправильную оценку ситуации и, как следствие, принятие ошибочных решений. Как справедливо отмечает А.В. Дулов, "ожидаемое противодействие должно побуждать следователя к предварительной выработке в себе осторожности, предельной внимательности к действиям, поведению определенного участника. Никакие действия последнего не должны застать врасплох следователя, хорошо подготовившегося к любой возможной конфликтной ситуации"*(596).

Однако даже высокий профессионализм, уравновешенность психики следователя не могут полностью исключить возможность его негативных реакций на внезапные действия противостоящей стороны. Как бы ни был осторожен и предусмотрителен следователь, он не в состоянии предвидеть все вероятные события. Его профессиональный и жизненный опыт ограничивается, как правило, лишь типичными изменениями ситуаций и типичными для них программами действий. Неожиданность же происшедших изменений по тем или иным причинам может оказать на следователя дестабилизирующее воздействие. Этому способствует состояние "постоянной эмоциональной экстремальности следственной деятельности, а иногда и ее повышение до "аварийных" пределов"*(597).

Итак, фактор внезапности может воздействовать и на следователя, и на противодействующую ему сторону. Следователь, в силу своих профессиональных качеств, должен находиться в состоянии постоянной готовности к воздействию данного фактора (должен, но отнюдь не всегда пребывает в этом состоянии). Противодействующая же ему сторона чаще всего такой готовностью не обладает, всех действий следователя предусмотреть не может по причине информационной неопределенности своего положения, складывающейся следственной ситуации.

Ранее уже отмечалось, что неожиданность как следствие внезапности имеет еще одну форму проявления, не связанную с противоборством сторон в процессе расследования. Это - внезапность самого события, подлежащего расследованию, или неожиданность события как необходимое условие оценки достоверности результатов следственного действия. Психологические механизмы воздействия фактора внезапности в подобных ситуациях отличаются от механизмов ситуаций противостояния. Они зависят от характера события, от роли в нем его участников и проявляются в процессах восприятия, запечатления и воспроизведения в памяти информации о событии, в их особенностях, связанных именно с ролью и состоянием субъекта.

В этом нетрудно убедиться, сравнив состояние и показания, например, водителя и потерпевшего при дорожно-транспортном происшествии или нападавшего и жертвы при разбойном нападении, изнасиловании и иных подобных преступлениях. Здесь речь идет уже не об использовании фактора внезапности в расследовании, а о его проявлении и учете в процессе собирания и оценки доказательств.

Тактика действий следователя с использованием фактора внезапности. Рассмотрению данного вопроса должно предшествовать выяснение правомерности использования следователем фактора внезапности, поскольку отдельные исследователи не только сомневаются, но и прямо отрицают законность подобной тактики. Особенно резкие возражения вызывает, например, такой прием в следственной практике, как внезапная постановка вопросов, неожиданных для допрашиваемого. Так, М.С. Строгович полагал, что этот и схожие приемы заслуживают самого решительного осуждения*(598). Позицию М.С. Строговича решительно поддерживал и И.Ф. Пантелеев*(599).

"Приемы, основанные на внезапности, - пишет С.Г. Любичев, - некоторыми авторами рекомендуются как при производстве допроса, в результате чего у допрашиваемого возникает стрессовое состояние, лишающее его возможности быстро сориентироваться, и в котором он может сообщить сведения, которые в другой ситуации он попытался бы скрыть, так и при производстве других следственных действий, например обыска...

Недопустимо, - продолжает С.Г. Любичев, - использование внезапности при воздействии на интеллектуальную сферу человека, когда результаты следственного действия зависят от состояния психики индивида, его способности оценивать обстоятельства и давать правильные ответы на поставленные вопросы. Использование в этих случаях внезапности может привести к дезорганизации психических процессов. Внезапная постановка вопроса вне всякой связи с предыдущими действиями следователя оказывает определенное воздействие на допрашиваемого, нередко приводит к недостоверности его показаний"*(600).

А.Н. Васильев назвал замаскированным обманом одну из форм указанного выше тактического приема, "когда допрашиваемому внезапно, после того как он даст по какому-то вопросу категорический отрицательный ответ, вновь, спустя некоторое время, неожиданно задается тот же вопрос". Далее А.Н. Васильев пишет: "В результате иногда получают желательный для следователя ответ. Но при этом забывают, что подобная проговорка может и не иметь никакого доказательственного значения... допрашиваемый может заявить, что его не так поняли, или он не понял вопроса, или он сознательно поддался "на удочку", чтобы разоблачить следователя, ведущего с ним "нечестную игру", и т.п."*(601).

Таким образом, аргументы противников использования при расследовании фактора внезапности основываются преимущественно на нравственных позициях. С них же толкуется и воздействие на психику допрашиваемых таких тактических приемов следователя. Здесь возникает вопрос: допустим ли подобный прием, если он не противоречит общепризнанным принципам законности, закону?

Действительно, проговорка, допущенная допрашиваемым под влиянием внезапного вопроса, может не иметь доказательственного значения, из чего отнюдь не следует вывод о противоправности или безнравственности примененного приема. Это лишь свидетельство либо неправильного выбора следователем в данной ситуации самого приема, либо неумения тактически грамотно реализовать полученный с его помощью результат. Рассуждения же о "дезорганизации психических процессов" подследственного, недопустимости "вторжения" в его интеллектуальную сферу, нарушении "морального суверенитета личности" представляются бесплодным и бессодержательным морализированием.

Итак, с позиции нравственности, допустимость использования фактора внезапности в расследовании - вопрос факта. Что же касается законности осуществления такого приема, то достаточно упомянуть: по действующему процессуальному законодательству он не подпадает ни под один из установленных запретов типа "насилие, угрозы и иные незаконные методы". Кроме того, эта формулировка закона неточна хотя бы потому, что угроза, как уже отмечалось, есть форма насилия, которое может быть и вполне правомерным*(602).

Законными и "вполне этичными являются такие приемы, как использование внезапности, неподготовленности заинтересованных лиц ко лжи"*(603). По этому поводу В.Е. Коновалова совершенно резонно замечает: "На каком основании внезапность постановки вопроса как нарушение продуманной логики изложения, в том числе "логики лжи", можно считать безнравственной?.. Это не хитрость, не уловка, а проявление избранной позиции, системы правомерных действий для достижения цели, продуманная логика поведения в конкретной ситуации"*(604).

Внезапность действий следователя представляет собой одно из средств преодоления противодействия расследованию. Как показали результаты исследования, факты такого противодействия отмечены по 88% изученных уголовных дел; о его оказании расследованию заявили 90,7% осужденных*(605). Уже только это свидетельствует о необходимости разработки и активного применения тактических приемов преодоления должного противодействия. Учитывая типичность его проявлений, А.М. Ларин замечает, что "теория уголовного процесса и тактика расследования позволяют выделить следующие условия, предотвращающие действия указанных факторов (противодействия расследования. - Авт.) при розыске и обнаружении доказательств:

а) быстрота расследования и внезапность производства следственных действий;

б) осведомленность следователя о действиях и намерениях обвиняемого как при совершении преступления, так и во время его расследования;

в) следственная тайна"*(606).

К этому можно добавить, что внезапность - действенное средство реализации такого требования закона, как своевременное проведение следственных действий, а своевременность - залог быстроты расследования. Именно в целях сохранения эффективности внезапных действий законодатель в необходимых случаях дозволяет производство таких действий, как осмотр и обыск в жилище до получения судебной санкции на их осуществление (ч. 5 ст. 165 УПК РФ).

Совершенно прав И.Е. Быховский, когда пишет, что "своевременно произведенный допрос предотвращает возможность сговора между обвиняемыми. Неожиданное проведение обыска пресекает действия, направленные на уничтожение доказательств, сокрытие имущества. Вовремя произведенная выемка гарантирует сохранность документов. Внезапность при производстве расследования достигается отнюдь не скороспелыми решениями, непродуманными действиями. Напротив, необходим хладнокровный учет всех плюсов и минусов определенного момента производства следственных действий"*(607). Следственная практика свидетельствует, что иногда следует поступать таким образом, чтобы исключить неожиданность проведения следственного действия для того или иного лица. И в этом как раз и может заключаться замысел тактической комбинации. Такое промедление может быть умышленно допущено даже в отношении, например, обыска, с тем чтобы подозреваемый перепрятал искомое имущество из своей квартиры, обыска которой он ожидает, к своему соучастнику, где оно и будет затем обнаружено как поличное.

Использование фактора внезапности может служить средством сохранения следственной тайны или предупреждения отрицательных последствий ее разглашения. Так, внезапный допрос подозреваемого до того, как ему станет известно об отрицательных результатах обыска у его соучастника, позволит предупредить укрепление его негативной позиции этим обстоятельством.

Целью внезапности действий следователя является достижение эффекта их неожиданности для противодействующей следствию стороны. Неожиданными могут быть: время, место, содержание действия, участники следственного действия. Иногда эти компоненты могут сочетаться, например, при неожиданном для подозреваемого - по времени и месту - задержании с поличным. Рассмотрим подробнее варианты использования фактора внезапности.

Неожиданность времени действия. Тактической целью следователя в этом случае служит достижение неожиданности действия путем выбора такого момента, когда противодействующая сторона либо вообще не ожидает каких-либо действий следователя, либо полагает, что они будут осуществлены позднее, либо считает, что не будет проведено именно данное действие.

В рассматриваемой ситуации действия следователя нередко носят упреждающий характер. Как отмечают В.П. Бахин и его коллеги, "наиболее благоприятная ситуация для использования данного приема обычно складывается на первоначальном этапе расследования, когда внезапность (действий во времени. - Авт.), как правило, связана с быстротой и неотложностью следственных действий, а также одновременным их осуществлением (обыск, допрос и т.п.) в отношении нескольких лиц. Так, 78,4% проинтервьюированных следователей отметили зависимость реализации внезапности от этапов расследования. По данным анализа уголовных дел, проведение обысков в день возбуждения уголовного дела было результативным в 82% случаев, а затем результативность данного следственного действия резко сокращалась: в течение трех дней - до 25%, в течение 10 дней - до 15%"*(608).

Надо отметить, что неожиданным по времени может быть не только следственное действие, под которым обычно понимают не все процессуальные акты, а лишь те, которые служат средством собирания, исследования и проверки доказательств. Таким процессуальным актом может быть любое процессуальное действие, реализующее принятое процессуальное решение: возбуждение уголовного дела, привлечение в качестве обвиняемого, избрание меры пресечения и др.

Так, по факту недостачи материальных ценностей на значительную сумму для дачи объяснений к следователю был вызван бухгалтер Б., уверенный в том, что уже в процессе ревизии ему удалось достаточно убедительно обосновать свою непричастность к недостаче. По прошлому опыту Б. полагал, что проверка материалов ревизии будет продолжаться долго, а привлечение к уголовной ответственности ему во всяком случае никак не угрожает. Следователь, извинившись перед Б., на несколько минут вышел из кабинета, оставив на своем столе постановление о возбуждении уголовного дела по факту недостачи. В тексте постановления Б. увидел и свою фамилию. Это, как и сам факт возбуждения уголовного дела, явилось для него настолько неожиданным, что он в волнении на первый же вопрос следователя дал уличающие себя показания.

Аналогичное воздействие оказало на Г. постановление о привлечении его в качестве обвиняемого по делу о дорожно-транспортном происшествии, когда он своими действиями создал аварийную ситуацию, приведшую к наезду на пешехода. Ранее посредством ложных показаний Г. пытался избежать ответственности и полагал, что это ему удалось, но тут, не ожидая для себя такого поворота событий, правдиво рассказал о случившемся.

Подобное же воздействие может оказать неожиданное избрание такой меры пресечения, как заключение под стражу, когда подследственный рассчитывает, самое большее, на подписку о невыезде, либо даже неожиданная замена меры пресечения на более легкую.

Например, обвиняемый В., упорно бравший на себя вину своего соучастника, был неожиданно для себя вызван к следователю, который объявил ему о замене меры пресечения (с заключения под стражу на подписку о невыезде). Следователь разъяснил В., что такое решение он принял, поскольку сумел установить факты, свидетельствующие о второстепенности его участия в совершении преступления и подлинной роли в происшедшем другого лица, которую В. напрасно скрывал. Это так подействовало на обвиняемого, что он выразил желание дать правдивые показания о действиях соучастника.

Неожиданность действий следователя по времени их осуществления весьма типична для ряда тактических комбинаций, особенно в тех случаях, когда реализуются оперативные материалы. Как правило, это характерно для ситуаций, связанных с задержанием с поличным преступников, в том числе и взяткополучателей.

По делу Р. имелась оперативная информация о получении им взяток за выдачу сотрудникам смежных производств свидетельств о повышении квалификации. Сначала втайне от Р. были допрошены все лица, от которых он требовал деньги. Одновременно две оперативные группы с санкционированными прокурором постановлениями на обыск выехали к местам работы и жительства Р. Оперативную группу, прибывшую на рабочее место, Р. принял за очередных лиц, желающих получить свидетельства, и тут же сообщил о своих условиях. Предъявление ему постановления о производстве обыска произвело на Р. ошеломляющее впечатление. Он был совершенно подавлен.

В ходе обысков на рабочем месте и дома у Р. были собраны многочисленные доказательства его преступной деятельности. Сразу же по окончании обысков он был подробно допрошен и во всем признался. Более того, обнаруженные при обысках документы позволили изобличить Р. не только во взяточничестве, но и в крупном хищении денежных средств по подложным ведомостям.

Иногда неожиданное для преступника его задержание с поличным представляет собой заключительный этап оперативно-тактической комбинации. Подобная ситуация складывается при получении органами внутренних дел сообщений о вымогательстве или готовящейся передаче взятки. В данном случае от объекта вымогательства получают подробную информацию о характере и процедуре передачи взятки, предмет взятки маркируют; организуется наблюдение за ходом передачи взятки. Затем осуществляются задержание с поличным, немедленный обыск места передачи взятки, ее осмотр и допрос взяткополучателя. Все эти действия по времени неожиданны для преступника, что оказывает на него сильное психологическое воздействие.

Действие может быть неожиданным даже в тех случаях, когда субъект, против которого оно направлено, в принципе ожидает чего-либо подобного, но не знает, когда это произойдет. В указанной ситуации успех обеспечивается действиями, которые создают у такого субъекта ложное представление о неизбежной отсрочке или вообще об отказе следователя от проведения данного действия.

Например, при расследовании крупного хищения чая из транспортируемого контейнера у одного из подозреваемых был произведен обыск, окончившийся безрезультатно. Его соучастники, которые в тот момент еще не были известны следователю, решили перенести в уже обысканное место свои доли украденного, рассчитывая, что "в одну и ту же воронку снаряды дважды не падают". Однако все украденное они там разместить не смогли и часть похищенного возвратили к себе домой. Между тем, в процессе расследования были выявлены все связи задержанного подозреваемого. Следователь, обеспечив с помощью оперативных работников внезапность своих действий, произвел одновременные неожиданные обыски у всех причастных к краже лиц, в том числе и повторный обыск дома арестованного подозреваемого. Обыски увенчались успехом, а последовавшее за ними задержание остальных соучастников позволило в короткий срок завершить расследование: неожиданность и результативность обысков сыграли в этом решающую роль.

Неожиданность места действия. В приведенном выше примере неожиданным для преступников было место производства повторного обыска (да и сам обыск). Наиболее сильное воздействие на преступника оказывает неожиданность места действия органа расследования при задержании с поличным. Внезапность самого задержания, причем в таком месте, которое представлялось преступнику безопасным в силу тех или иных специально осуществленных им мер, способно парализовать его сопротивление и не дать возможности выстроить систему оправдательных аргументов.

Подобная ситуация часто возникает при задержании вымогателей (рэкетиров), когда принятые ими меры безопасности получения установленной суммы или предмета вымогательства неожиданно для них оказываются безрезультатными, а сами они - задержанными на месте преступления. Психологический шок вызывает у них не только сам факт задержания, но и то, что их расчет на безопасность места завершения акта вымогательства почему-то не оправдался. Задержанный при этом испытывает чувство растерянности и острую потребность в получении информации, объясняющей его ошибку при планировании финальной стадии вымогательства. Задача следователя заключается в том, чтобы умело использовать такое состояние задержанного, быстро и тактически правильно произвести его допрос.

В практике борьбы с преступностью прием, связанный с неожиданностью и места, и времени производства, осуществляется достаточно часто. Типично сочетание воздействий указанных факторов, когда, допустим, в момент допроса задержанного в кабинете следователя одновременно производится обыск жилища допрашиваемого, о чем он ставится в известность. А.П. Дербенев приводит пример тактически правильного использования подобного сочетания при расследовании дела о нарушении правил валютных операций.

У задержанного за незаконную скупку иностранной валюты Б. при личном обыске изъяли 120 немецких марок. Он заявил, что приобрел их для покупки нужных ему вещей в валютном магазине. Между тем, у оперативных работников имелись данные о том, что Б. систематически занимается валютными спекуляциями.

При допросе Б. следователь неожиданно сообщил ему, что в это время на его квартире производится обыск. Такая информация явно взволновала допрашиваемого, хотя он поспешил заверить следователя, что дома у него искать нечего. При каждом телефонном звонке Б. вздрагивал и, когда после очередного такого звонка следователь сообщил, что на дому у Б. найдена валюта (не говоря, какая именно), поспешил заявить о спрятанных в подоконнике на кухне 200 американских долларах. На самом же деле оперативные работники обнаружили в письменном столе тайник с 450 финскими марками. Поскольку Б. был более уверен в надежности тайника, то он и решил, что именно доллары обнаружены при обыске*(609).

Внезапность задержания, допроса и обыска в сочетании друг с другом и правильной тактикой их проведения способствовали быстрому изобличению правонарушителя.

В.П. Бахин и его соавторы приводят еще один вариант неожиданности места производства следственного действия - необычность места допроса. "По общему правилу, - пишут они, - допрос производится в кабинете следователя, что ограничивает возможности применить внезапность, поскольку вызов повесткой или нарочным предоставляет субъекту возможность обдумать причину вызова и определить линию своего поведения. Поэтому следователь, руководствуясь тактическими соображениями, проведение допроса может предусмотреть не в служебном кабинете, а в ином месте (на работе, в жилище и т.п.). Сам факт следственного действия и необычность места его проведения воздействуют на допрашиваемого, лишают его возможности оказать продуманное противодействие"*(610).

Указанные исследователи, видимо, несколько переоценивают в данном случае степень воздействия самого места допроса. Основное значение здесь приобретает неожиданность момента допроса. Выбор же места его проведения есть условие, способствующее реализации эффекта неожиданности следственного действия. В общей форме создание такого условия организуется так: решение о проведении следственного действия (допроса) должно быть реализовано немедленно после сообщения о нем лицу, которое будет допрошено, с выбором момента, когда оно этого не ожидает.

Оценивая способы вызова на допрос, В.Л. Васильев пишет: "При выборе способа нужно иметь в виду индивидуальные особенности личности допрашиваемого. Внезапная доставка в следственный орган без предварительного предупреждения, чтобы сохранить следственную тайну и быстро получить правдивые показания, не всегда приводит к успеху. В таких случаях нужно учитывать индивидуальные особенности человека, который вызывается на допрос. Лица со слабой нервной системой, наделенные повышенной чувствительностью к раздражителям, в описанной выше острой и сложной для них ситуации "уходят в себя"; с ними невозможно наладить контакт не только на первом, но и на последующих допросах. Такое внезапное "приглашение" надолго травмирует их психику и вызывает стойкие отрицательные эмоции в отношении следователя"*(611).

Неожиданность самого действия. Вариантами подобной тактики при расследовании преступлений могут быть:

- неожиданное для подозреваемого (обвиняемого) лица проведение следственного действия вообще или какого-либо конкретного вида в частности;

- неожиданное для него применение тактического приема как такового или как элемента тактической комбинации;

- неожиданное предъявление данному лицу объектов, приобретающих доказательственное значение.

Выбор неожиданного момента проведения конкретного следственного действия приобретает в определенной ситуации очень важное значение.

Так, по одному из эпизодов группового дела по фактам мошенничества путем производства самочинных обысков один из тех, у кого был произведен такой "обыск", упорно отрицал сам факт его совершения. В ином случае он вынужден был бы назвать источник получения значительной суммы денег, изъятой у него мошенниками. Между тем, преступники по этому эпизоду дали полные и правдивые показания. Возникла сложная ситуация: для подтверждения и уточнения показаний уголовных элементов нужны были показания потерпевшего, а он вообще отрицал событие преступления.

Естественно, в данных обстоятельствах потерпевший не допускал и мысли, что ему могут предъявить для опознания кого-либо из участников преступления. Однако следователь, рассчитывая на психологическое воздействие этого следственного акта, в процессе которого он допускал и возможность "встречного" опознания преступником потерпевшего, решил его провести. При очередном вызове потерпевшего на допрос следователь неожиданно для него объявил о проведении предъявления лиц для опознания. Несмотря на настойчивые возражения потерпевшего, убеждавшего следователя в вымышленности расследуемого эпизода, ему было предложено принять участие в проведении этого следственного действия. Как и можно было ожидать, он заявил, что никого не опознает, хотя от внимания присутствующих не ускользнуло, что опознающий избегает встречаться взглядом с находящимся среди предъявляемых одним из преступников. Последний, услышав отрицательный ответ опознающего, неожиданно для него воскликнул, смеясь: "Хватит дурочку-то валять, не узнаешь, - как же! Глянь-ка еще раз на того, кого водой поил, когда тебя шмонали!" Окончательно растерявшийся потерпевший через силу выдавил: "Это ложь, я вас не знаю", - чем вызвал новый взрыв хохота уже многих присутствующих.

Немедленно после опознания следователь (опять-таки неожиданно для потерпевшего) провел очную ставку его с участником преступления. Тот в своих показаниях привел настолько убедительные доказательства присутствия потерпевшего при самочинном обыске, что последнему ничего не оставалось, как признать факт случившегося. В дальнейшем это стало одним из оснований доказательства причастности его самого к совершению преступления - хищению денежных средств в крупных размерах.

Значительное психологическое воздействие может оказать неожиданный допрос. Имеется в виду воздействие самого факта допроса, которого допрашиваемый вообще не ожидал, полагая, что ему удалось не оказаться в сфере внимания органа расследования. Это, в первую очередь, разумеется, относится к участникам преступления, но может касаться и свидетелей, и даже потерпевших, по каким-то причинам не желающих огласки их причастности к преступлению в данном качестве.

С последним обстоятельством следователю иногда приходится сталкиваться по делам об изнасиловании. Стремиться всячески избежать огласки может как сама потерпевшая под влиянием боязни народной молвы о происшедшем с нею, так и ее родственники - по той же причине или из-за опасения, что следственные процедуры еще больше травмируют пострадавшую. При неожиданном для таких лиц допросе необходимо учитывать и, по возможности, максимально устранять травмирующие воздействия подобной тактики допроса на психику потерпевших и вероятные негативные последствия их внезапного вызова на допрос.

Внезапность применения тактического приема, неожиданного для лица, противостоящего расследованию, обеспечивается наличием условий, способствующих его эффективности. Наиболее популярной в следственной практике разновидностью такого приема является внезапно задаваемый в процессе допроса вопрос, неожиданный в данной ситуации для допрашиваемого. Действенность такого приема достигается созданием соответствующей атмосферы допроса путем применения других тактических приемов. В сочетании с внезапным вопросом они образуют тактическую комбинацию, в которую может, например, входить такой упоминавшийся ранее прием, как "допущение легенды". Допрашиваемому предоставляется возможность излагать беспрепятственно ложные объяснения по предмету допроса, создавая впечатление, что они убеждают следователя. Этому способствуют и задаваемые следователем вопросы, характер которых должен укрепить допрашиваемого во мнении, что его показания произвели требуемое впечатление.

В данной обстановке у допрашиваемого, удовлетворенного достигнутым эффектом, наступает эмоциональное расслабление, снимается напряженность. Именно в этот момент ему внезапно задается вопрос, который свидетельствует, что он обманулся в своих ожиданиях и следователь вовсе не введен в заблуждение его ложными показаниями. Естественно, неожиданность такого вопроса, разрушающего все надежды допрашиваемого, может решающим образом изменить его позицию и побудить к даче правдивых показаний.

Другим тактическим приемом, преследующим те же цели отвлечения внимания допрашиваемого, служит уже упоминавшийся косвенный допрос. Суть его заключается в том, что следователь задает ряд вопросов, "неопасных" с позиции допрашиваемого. Когда его внимание отвлечено, следует внезапно задаваемый неожиданный вопрос, относящийся к главному моменту допроса. Этот прием иногда сочетают с другим, который именуют форсированием темпа допроса. Вопросы, по-прежнему "неопасные", не требующие от допрашиваемого обдумывания, задаются ему во все ускоряющемся темпе. Выбрав нужный момент, следователь задает внезапно неожиданный для допрашиваемого вопрос.

Вместо внезапной постановки неожиданного вопроса может быть использован (тоже неожиданно) другой тактический прием. Он состоит в том, что после выслушивания ложных показаний допрашиваемого следователь описывает реальную картину события, демонстрируя тем самым свою полную осведомленность о происшедшем и тщетность попыток ввести его в заблуждение. Этот прием особенно эффективен, если предшествующим ходом допроса у допрашиваемого формируется убеждение в неосведомленности следователя.

Рассказ следователя может представлять собой описание события без приведения подтверждающих фактических данных или с указанием на них.

Так, по делу В., обвиняемого и нескольких убийствах и изнасилованиях, следователь подробно описал его действия при совершении преступления. Сделал он это внезапно, перебив излагавшего свою легенду допрашиваемого. В ходе рассказа следователь сообщил В., что при обыске его квартиры были обнаружены вещи и ценности потерпевших, опознанные их родственниками. И хотя других доказательств, подтверждающих рассказ следователя, на момент допроса не имелось, ему удалось создать у допрашиваемого впечатление, что все уже подтверждено собранными доказательствами его вины.

Допрашиваемый был явно удручен, он замкнулся и перестал отвечать на вопросы. Тогда следователь прервал допрос и внезапно для В. предъявил его для опознания оставшимся в живых потерпевшим. Он был уверенно опознан ими всеми. Это произвело на В. сильнейшее впечатление, он попросил прекратить проведение других следственных действий и признался не только в совершении расследуемых преступлений, но и рассказал о тех, которые следствию не были известны*(612).

Не меньшее, а иногда и более сильное воздействие на допрашиваемого оказывает, как правило, внезапное предъявление ему предметов или материалов, имеющих доказательственное значение. Неожиданность их предъявления для допрашиваемого может быть следствием его убеждения в том, что эти "вещдоки" были уничтожены им либо кем-то по его просьбе, или они вообще не существуют, или что с их помощью ничего нельзя доказать.

Пример неожиданного предъявления вещественных доказательств во время допроса приведен следователем В.В. Крыловым по делу о гибели получателя почтовой посылки, в которую было вмонтировано самодельное взрывное устройство. После многочисленных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, производства квалифицированной взрывотехнической экспертизы следствие вышло на некоего К., племянника жены погибшего. При планировании его допроса использовали осведомленность следствия об обстоятельствах изготовления взрывного устройства и его конструктивных особенностях, почерпнутую из заключения взрывотехнической экспертизы. Учитывая честолюбивый характер К., предполагалось, ссылаясь на техническую оригинальность устройства, "разговорить" его в нужном направлении.

В начале допроса К. вообще отказался отвечать на вопросы, касающиеся дела, настаивал на своем алиби. Тогда разговор перевели на обнаруженные при обысках сделанные им электро- и радиоизделия, формулируя вопросы с подчеркнутым уважением к техническим знаниям и умениям К. Тот разговорился и рассказал, что изготовил для отца обогреватель из металлической болванки с ребрами. Неожиданно его внимание обратили на лежащие на столе и накрытые бумагой осколки оболочки взрывного устройства, скрепленные пластилином в единое целое, и сказали: "А вот и вторая болванка". Посмотрев на вещественное доказательство и получив разрешение взять его в руки, К. заявил: "Я рассчитывал, что ее именно так и разорвет..." - и стал внимательно рассматривать осколки. В этот момент ему задали вопрос: "А чем, интересно, были сделаны поперечные нарезы на болванке?" Он ответил: "Ножовкой". Тут К. спохватился и стал снова отрицать свою причастность к преступлению, но вскоре дал правдивые показания*(613).

А.В. Дулов назвал такой тактический прием, оказывающий сильное психическое воздействие на обвиняемого, эмоциональным экспериментом. Он пишет: "Это действие является экспериментом по той причине, что следователь специально создает условия, при которых резко изменяется эмоциональное состояние допрашиваемого, часто влекущее за собой и определенные физиологические реакции. Эмоциональным же эксперимент именуется в связи с тем, что цель его - выявление изменений в эмоциональном состоянии, последующий анализ и использование в допросе этого выявленного изменения... Чем больше событие преступления переживается, сохраняется в памяти обвиняемого (в силу раскаяния или в силу страха перед разоблачением), тем большее эмоциональное воздействие на него будет оказывать информация, напоминающая об этом событии, особенно в том случае, если он не знает о наличии ее в распоряжении следователя, если считает, что эта информация начисто разрушает его линию защиты от предъявляемого обвинения"*(614).

Как уже говорилось, внезапность в форме постановки неожиданных для допрашиваемого вопросов была оценена особенно отрицательно М.С. Строговичем*(615). "Эмоциональный эксперимент" вызвал столь же резкие оценки со стороны И.Ф. Пантелеева, чему в немалой степени, как нам кажется, способствовал сам предложенный А.В. Дуловым термин, который едва ли можно признать удачным.

Очень трудно назвать работу по тактике допроса, в которой бы не рекомендовалось внезапное предъявление при допросе доказательств*(616). Мы же определенно присоединяемся к мнению Л.Е. Ароцкера, что "многолетний опыт применения этих тактических приемов на предварительном следствии и в судебном разбирательстве является достаточной гарантией проверки правомерности их применения как с процессуальной, так и с этической точек зрения"*(617).

О.Я. Баев описал группу неожиданных для допрашиваемого тактических приемов, использование которых позволяет добиться должного результата. Он назвал их приемами "демонстрации возможностей расследования" для:

а) получения доказательств, изобличающих допрашиваемого, путем производства определенных следственных действий (допросов, очных ставок и т.п.);

б) применения научных методов расследования и производства различных видов экспертиз*(618).

Для иллюстрации О.Я. Баев приводит пример из практики прокурора-криминалиста Э.Б. Межиковского о раскрытии двух убийств. Не имея к моменту допроса подозреваемого в них А. заключений назначенных экспертиз, следователь решил провести предварительное исследование вещественных доказательств, а подозреваемого сделать его "участником". Об этом неожиданно для последнего было ему сообщено, что вызвало у него заметное волнение.

Изъятый при осмотре квартиры А. плащ участники расследования стали тщательно осматривать в присутствии его владельца. Обратили внимание на меловое пятно около правого рукава, причем рассуждали о механизме его образования. Включившись в разговор, А. заявил, что испачкал плащ мелом у себя в коридоре, когда пьяный возвращался домой. Было принято решение о немедленном изъятии соскобов мела в коридоре и комнате его квартиры. На вопрос А., зачем все это делается, ему разъяснили, что судебно-химическая экспертиза сможет определить происхождение мела на плаще - из его квартиры или с места происшествия. Затем лист растения, изъятый из кармана плаща А., сопоставили с образцами листьев акации с того же места убийства и сообщили А. о достижениях в области биологической экспертизы. Такая "демонстрация" возможностей криминалистики сыграла свою роль: А. изменил первоначальную позицию и последующими показаниями способствовал установлению истины.

По соотношению проявлений первой и второй сигнальных систем И.П. Павлов различал три типа людей. Лиц, у которых более активизируется первая сигнальная система, он относил к "художественному" типу. Людей с преобладанием второй сигнальной системы - к "мыслительному", а остальных - к "среднему" типу*(619).

"Люди "художественного" типа, - пишет Н.П. Хайдуков, - характеризуются повышенной эмоциональностью, яркостью восприятия, наглядно-образной памятью, богатством воображения, которое преобладает над абстрактным мышлением. Реальные доказательства, факты, чувственно отражаемые "художником", могут быть использованы как действенные средства, позволяющие изменить поведение и деятельность такого типа в нужном направлении"*(620).

Так, по делу об убийстве у знакомых одного из обвиняемых Д., характеризовавшегося повышенной эмоциональной восприимчивостью, был изъят саквояж с вещами жертвы, в котором среди прочих предметов была колода гадальных карт. Поскольку Д. был уверен, что эти вещи надежно им спрятаны и следователем обнаружены быть не могут, его допрос построили следующим образом. Из колоды карт отобрали ту, на которой был изображен крест с надписью: "Видеть во сне крест - значит скоро умереть". Карту положили на стол с тем расчетом, чтобы Д., войдя в кабинет следователя, обязательно ее увидел. И действительно, как только в кабинет ввели Д., его взгляд сразу же упал на карту. Он словно оцепенел, даже не смог назвать следователю свою фамилию и все смотрел, как завороженный, на карту. Когда его спросили, откуда эта колода, он, не отвечая на вопрос, попросил бумагу, чтобы самому изложить, как было совершено преступление.

В отличие от "художников", "мыслители" более подвержены влиянию абстрактных понятий, теоретических положений, логических рассуждений и выводов. Именно в отношении их эффективно может быть использована упомянутая "демонстрация возможностей расследования".

"При воздействии на таких участников расследования, - отмечает и Н.П. Хайдуков, - научное обоснование заключения эксперта, мнение специалиста, рассуждения следователя о причинах и последствиях преступных деяний могут оказаться более продуктивными, чем обращение к конкретным образам"*(621). На них может произвести нужное воздействие внезапное сообщение значимой информации, наличия которой у следователя они никак не ожидали. Особенно сильное впечатление на таких лиц производит детальное описание следователем механизма события, если оно опирается на достоверно установленные факты и создает у подследственного представление о всесторонней осведомленности следователя.

Среди приемов, основывающихся на использовании фактора внезапности, надо упомянуть и такой, который заключается в сообщении подследственному в тактически правильно выбранный момент о существовании лица или объекта, о которых, по его представлению, никто другой не мог знать или которые должны были находиться вне пределов досягаемости следователя. Таким приемом является, например, сообщение о задержании соучастника, о присутствии которого на месте события, по мнению подследственного, постороннее лицо не должно было даже подозревать, или о появлении очевидцев, которые могут опознать обвиняемого, или об оставшемся в живых потерпевшем.

Подобный пример приводит А.Б. Соловьев. Некий К. совершил покушение на убийство Е., нанеся ему несколько ножевых ранений, на территории ИТК, где оба они отбывали наказание. Затем К. доставил Е. в санчасть, заявив, что подобрал его раненым. При этом К. был уверен, что от полученных ранений Е. умрет. Свою причастность к преступлению он категорически отрицал, держась уверенно и вызывающе.

Между тем, выдвинутые в ходе расследования версии о совершении данного деяния другими лицами не подтвердились, но и серьезных доказательств вины К. также не было. Действия подозреваемого исключали возможность использования в качестве доказательств имевшихся на нем следов крови. Пальцевых отпечатков на рукоятке ножа не было, но в любом случае К. мог сослаться на то, что дотрагивался до него при обнаружении потерпевшего.

В результате оказанной медицинской помощи и последующего лечения Е. остался жив, однако потерял дар речи и возможность писать. Такое его состояние, как предполагали врачи, могло продлиться несколько месяцев.

О том, что потерпевший жив, К. не сообщалось. У него сложилось впечатление, что Е. скончался и теперь уже нечего бояться разоблачения.

Следователь, чтобы побудить К. дать правдивые показания, решил попытаться сформировать у него мнение, будто Е. не только жив, но и дает уличающие К. показания. С этой целью во время очередного допроса К. на столе среди бумаг было положено несколько фотографий потерпевшего, на которых он был запечатлен вместе со следователем. К. сразу же увидел снимки, и все его внимание сконцентрировалось на них. Следователь же спокойно вел допрос. К. не выдержал и спросил, что это лежит среди бумаг. Следователь с безразличным видом что-то ответил и продолжал допрашивать подозреваемого.

Далее К. уже не мог сдержать себя и попросил показать снимки. После его неоднократных и настойчивых просьб следователь, наконец, разрешил посмотреть их. Было заметно, что допрашиваемый потрясен, но ничего не сказал следователю, который тоже ничего не говорил ни о фотографиях, ни о Е., а просто закончил допрос и отпустил К. На следующем допросе К. дал правдивые показания и признался в покушении на убийство Е.*(622).

Безусловно, варианты использования подобного тактического приема, основанного на факторе внезапности, различны. Особенно эффективным может быть неожиданное участие живого потерпевшего, задержанного соучастника, неизвестного подозреваемому очевидца в следственных действиях, проводимых в присутствии подозреваемого. Такими следственными действиями могут быть: очная ставка; предъявление для опознания; проверка и уточнение показаний на месте преступления; следственный эксперимент и т.д.

Выбор тактически верного момента для использования фактора внезапности, обеспечивающего неожиданность воздействия на лицо, противодействующее следствию, может быть результатом превосходства следователя над преступником в способности мысленно воссоздавать реальную картину развития того или иного события. Именно такая ситуация возникает в процессе розыска скрывшегося обвиняемого или подозреваемого. Следователь как бы моделирует ход мыслей данного лица, представляя, как бы он сам, вероятнее всего, поступил в этом случае.

При использовании следователем фактора внезапности надо учитывать степень тактического риска, заключающегося в предвидении и допущении возможности негативных последствий осуществляемых действий. Тактический риск может выразиться, например, в том, что неожиданное для подозреваемого предъявление его для опознания свидетелю-очевидцу окажется безрезультатным либо соучастник на неожиданно проведенной очной ставке изменит свои правдивые показания на ложные и т.п.

Если при действиях в ситуации риска негативные последствия предотвратить или хотя бы свести до приемлемых пределов не удалось, следует признать, что данный вариант использования фактора внезапности не достиг цели. Естественно, повторная попытка его реализации в аналогичной ситуации или с аналогичными средствами предприниматься не должна. Возможен лишь иной вариант действий с учетом всех допущенных ошибок и коренным образом отличающийся от предшествующего.

Это отнюдь не означает, что следователь, осознавая рискованность предстоящих действий, должен обязательно отказаться от них. Использование фактора внезапности всегда связано с риском, но возможный "выигрыш" следствия, как правило, его оправдывает.

Учет воздействия фактора внезапности на деятельность следователя. Ранее уже указывалось, что в процессе расследования необходимо учитывать возможность воздействия фактора внезапности и на самого следователя. Это может проявиться как в неожиданных для него действиях противостоящей стороны, так и в неожиданном возникновении новых обстоятельств, изменяющих следственную ситуацию (получение свежей информации, изменение показаний проходящими по делу лицами и т.п.). Отмечалось также, что следователь должен находиться в состоянии постоянной готовности к подобным неожиданностям. Но ясно, что следователь, как и любой человек, под влиянием ситуации может не сразу найти правильное решение, наконец, просто растеряться, упустить время для эффективных ответных действий.

Конечно, дать следователю исчерпывающие рекомендации о том, как надо поступать в каждом подобном случае, нереально. Речь может идти лишь о рекомендациях более или менее общего характера, рассчитанных на относительно типичные ситуации. Суть их заключается в раскрытии возможности предвидения неожиданного. Существенный интерес здесь представляют вопросы, связанные с природой этого феномена, его значимостью в следственной практике.

Особенно важно предвидение следователем поведения проходящих по делу лиц, особенно находящихся на позициях противостоящей ему стороны. По этому поводу А.В. Дулов пишет: "Обязательным является предварительное построение следователем мысленной модели поведения участника во время предстоящего следственного действия. При построении ее принимаются во внимание: результаты изучения личности; объем информации, которой, вероятно, располагает данный участник; предполагаемое воздействие на него условий и общений; информация, которую будет получать лицо в процессе следственного действия; психическое состояние, которое может наступить у участника в результате всех этих воздействий; возможность выполнения функции при сложившихся условиях и наступившем психическом состоянии. Прогнозирование поведения участников следственного действия - обязательный этап психологической подготовки"*(623).

Феномен рассматриваемого предвидения, как правило, основывается на коллективном или личном опыте следователя. Именно опыт коллективной следственной практики обычно побуждает его принять меры против возможной попытки подследственного уничтожить те или иные предъявляемые ему доказательства (такие случаи нередки) либо неожиданно напасть на следователя и т.п.

Предвидение может быть результатом рефлексии следователя. В условиях конфликтной ситуации противоборствующие субъекты стараются предвосхитить поведение противостоящей стороны и принять соответствующие меры противодействия. Так, "лицо, совершившее преступление, исходит из учета возможных способов и приемов, применяемых следователем, старается их затруднить и сделать безрезультатными. В свою очередь, следователь исходит из учета возможных способов совершения и сокрытия преступления, стараясь установить скрываемые факты, парализовать сопротивление заинтересованных лиц, обеспечить наказание виновного"*(624). Иногда предвидение следователя носит интуитивный характер.

Обладание способностью предвидения позволяет следователю составить представление о рискованности предпринимаемых им действий и заблаговременно принять меры к минимизации тактического риска, если его нельзя избежать совсем. В подобной ситуации ничего неожиданного для следователя не будет. Например, он не может не предвидеть, что на очной ставке определенный субъект, ранее давший правдивые показания, может их изменить. В расчете на такую "неожиданность" следователь должен строить тактику очной ставки. При выходе с обвиняемым на место происшествия он обязан предвидеть возможную его попытку совершить побег. Внезапность действий противостоящей стороны перестает, таким образом, быть неожиданностью для следователя, и он уже готов к нейтрализующему их реагированию.

Внезапным может быть и изменение следственной ситуации, не связанное с действиями противостоящей следователю стороны. Как отмечалось, ситуация может внезапно измениться при неожиданном получении следователем какой-то важной, значимой информации. Ее источниками могут быть: любое лицо, проходящее по делу или до того неизвестное следователю; оперативный работник; результаты следственного действия. Эта информация может потребовать от следователя:

а) выдвижения новой версии, дающей иное направление расследованию и неожиданно изменяющей правовое положение проходящих по делу лиц со всеми вытекающими отсюда последствиями (например, потребовалось немедленно освободить задержанного или, наоборот, задержать лицо, считавшееся ранее свидетелем);

б) немедленного производства тех или иных следственных действий, осуществление которых потребует неожиданного для следователя изменения планируемой работы, оперативного и безотлагательного решения возникших новых задач;

в) осуществления фактически без надлежащей подготовки сложной оперативно-тактической комбинации с немедленным привлечением оперативных работников, специалистов и других лиц, нередко ранее со следователем не взаимодействовавших.

Готовность к подобным "крутым поворотам" в ходе расследования формируется не только в процессе профессиональной подготовки следователя, но и на практике путем приобретения им опыта действий в аналогичных ситуациях. В итоге такая готовность становится одним из качеств, характеризующих хорошего следователя, подлинного профессионала.

Одна из форм проявления фактора внезапности, которая может отразиться на ходе расследования, есть внезапный для следователя срыв каких-то планируемых действий или мероприятий. Это чаще всего происходит по техническим или организационным причинам: из-за неявки вызванных свидетелей, непредоставления транспорта для выезда с обвиняемым на место происшествия и т.п. Конечно, возможность самих фактов и вероятные последствия подобных срывов вполне поддаются предвидению и не должны заставать опытного следователя врасплох, однако для молодого следователя, еще не достигшего достаточного уровня профессионализма, такой срыв может быть полной неожиданностью.

Влияние фактора внезапности на полноту и достоверность доказательственной информации. В процессе расследования преступлений фактор внезапности воздействует не только на поведение, решения и действия следователя и противодействующей ему стороны. Его влияние необходимо также учитывать при оценке полноты и достоверности доказательственной информации, полученной в результате производства следственных действий. Речь идет прежде всего о той информации, которую содержат показания участника или очевидца расследуемого события.

Известно, что процесс формирования показаний имеет несколько стадий. Первую из них называют восприятием. Эта стадия "представляет собой создание определенных представлений, образов на основании совокупности ощущений, синтезированных в мыслительных процессах. Говоря о стадии восприятия, надо иметь в виду, что в своих показаниях участники процесса свидетельствуют не только о наблюдении объектов. Восприятия могут касаться и динамики события, действий того или иного лица. Наконец, очень часто объектом восприятия являются собственные действия лица, которое дает показания"*(625). На полноту и адекватность восприятия характеру события влияют многочисленные факторы. Среди них одно из важнейших мест занимает фактор внезапности самого события, обусловливающий неожиданность последнего для тех или иных субъектов.

Событие может оказаться неожиданным:

1. Для всех его участников и очевидцев. Эта ситуация характерна для многих транспортных происшествий. Особенно часто - для дорожно-транспортных столкновений, наездов и т.п. Событие при этом, как правило, характеризуется не только внезапностью, но и быстротечностью, кратковременностью.

Внезапность и, как следствие, неожиданность события есть тот объективный фактор, который существенно влияет на его восприятие участниками и очевидцами. Особенности такого процесса определяются тем, что восприятие происходит в результате непроизвольного внимания, привлеченного действием определенного раздражителя - самого события или связанных с ним обстоятельств.

Как отмечает Н.И. Гаврилова, "особенностью непроизвольной формы внимания является то, что оно возникает без предварительного сознательного намерения. Чем вызывается непроизвольное внимание и что обычно привлекает к себе людей? Это необычность предмета, события, странная форма, цвет, общий вид и компоновка, несоответствие предмета обстановке, непривычное положение, несоответствие размера, интенсивность раздражителя. Вызывает непроизвольное внимание также и то, что контрастирует или согласуется с психическим состоянием человека"*(626).

При непроизвольном внимании его объекты специально не выбираются и у субъекта нет заранее поставленной цели. Поэтому результаты непроизвольного внимания в целом значительно беднее, чем внимания произвольного, и могут таить в себе значительно больше ошибок и искажений. Это, конечно, не означает, что восприятие при непроизвольном внимании вообще не может содержать отражения существенных для дела обстоятельств. В силу особенностей обстановки, роли в событии, психического состояния его участника и иных причин, восприятие и при непроизвольном внимании может оказаться достаточно полным, конкретным и адекватным воспринятому.

Следует также учитывать, что неожиданно начавшееся событие не всегда скоротечно и кратковременно. Оно может длиться какой-то период, в течение которого (во всяком случае для его очевидцев, а иногда и участников) непроизвольное внимание заменяется произвольным. "Если в ходе восприятия происходит осознание свидетелем смысла и значения происходящего, то непроизвольное внимание, вызванное необычностью события или интенсивностью раздражителя, может перейти в произвольное, целенаправленное внимание, повышая качество восприятия в целом"*(627).

Конечно, неожиданные, быстротечные и кратковременные события воспринимаются неполно и менее детально. Экспериментально установлено, что при этом лучше запоминаются признаки, приметы и особенности более яркие, заметные, необычные, а также те, которые обращают на себя внимание субъекта в силу его профессиональных качеств и знаний.

2. Для потерпевших, некоторых участников и очевидцев. Здесь речь идет о таких ситуациях, обычных на практике, когда преступное событие происходит неожиданно лишь для потерпевших и некоторых связанных с происшествием лиц. Другие же субъекты становятся участниками события уже в его ходе, позднее.

Например, в городском парке трое подвыпивших парней, сидевших на скамейке, нарочито громко в нецензурных выражениях "комментировали" внешний вид и облик проходивших мимо них посетителей парка. Неподалеку от них сидел молодой человек с девушкой. Когда мимо парней проходил пожилой человек, один из них внезапно подбежал к нему и в наглой форме потребовал сигарету. Тот ответил, что не курит. Тогда хулиган ударил его по лицу, повалил на землю. Его товарищ также подскочил к лежавшему и нанес ему удар ногой. В этот момент сидевший с девушкой юноша вмешался в происходящее. Несколькими приемами самбо он свалил на землю обоих нападавших и удерживал зачинщика до прихода милиционера.

Можно сделать вывод: в данной ситуации все происшедшее было неожиданностью только для потерпевшего. Очевидцы же событий (в том числе и юноша, который активно вмешался в происходившее) в той или иной степени, судя по поведению хулиганов, были подготовлены к их подобным действиям.

Типичным примером того, как событие, неожиданное для других, не является таковым для одного из очевидцев, служит практика действий оперативных сотрудников, ведущих поиск и задержание карманных воров. Наблюдая за действиями подозрительного субъекта, оперативный работник прослеживает их, начиная от подготовки к совершению кражи и до момента покушения на нее или ее совершения, а затем задерживает преступника с поличным. Для потерпевшего и других граждан, присутствующих в месте кражи, событие, развернувшееся внезапно, оказывается совершенно неожиданным.

3. Для потерпевших (при отсутствии очевидцев события). Эта ситуация характерна для многих разбойных нападений, изнасилований, убийств. Восприятие события преступления оставшимися в живых потерпевшими зависит от психологических черт их личности и эмоционального состояния в момент нападения. "Особенно отрицательно, - отмечает А.А. Закатов, - сказывается на восприятии событий чувство страха. Оно не только притупляет память, но и угнетающе действует на всю психику человека, на его интеллектуальную деятельность, снижает волю, нравственный самоконтроль и критическое отношение к окружающему, препятствует правильной оценке обстановки происшествия"*(628). Все это необходимо учитывать при допросе таких потерпевших. Тактические приемы корректировки их показаний, оживления в их памяти воспринятого детально изложены в специальной литературе.

Влияние фактора внезапности на достоверность доказательственной информации имеет еще одно проявление, которое необходимо учитывать при производстве отдельных следственных действий. Речь идет об учете этого влияния, прежде всего, при следственном эксперименте, достоверность результатов которого зависит от возможности воспроизведения неожиданности исследуемого события для его участников.

Типичными примерами подобных экспериментов служат опыты, направленные на определение возможности вовремя остановить транспортное средство при внезапном возникновении на проезжей части препятствия, например пешехода. "Камнем преткновения" здесь является невозможность практически воспроизвести неожиданность возникновения препятствия. Как известно, участникам эксперимента необходимо сообщить его цель, проинструктировать о действиях, которые им предстоит совершить, а согласно закону экспериментальные действия не должны создавать угрозу для жизни и здоровья данных лиц.

В результате следователь не в состоянии выполнить важнейшее тактическое условие эксперимента - добиться максимального сходства подлинной и воспроизводимой обстановки события. Довольствуясь производством опытов с макетом препятствия, он может получить только вероятные выводы. Лишь в том случае, когда результаты эксперимента не зависят от необходимости информировать участника опыта о его содержании, они могут приобрести доказательственное значение (например, при проверке возможности восприятия того или иного факта, явления).

Ранее уже упоминалась такая форма использования фактора внезапности, как неожиданное для лиц, противостоящих следователю, производство следственного действия. Теперь же необходимо ответить на вопрос: надо ли обеспечивать неожиданность следственного действия для других его участников, например для опознающего или того участника очной ставки, который дает правдивые показания? Однозначного ответа на этот вопрос дать не удастся.

Можно допустить, что внезапным может быть лишь момент проведения следственного действия, но не сама неожиданность его производства. Так, правдивому участнику очной ставки совсем не обязательно знать, в какой момент расследования она будет проведена. Вряд ли следует и скрывать от него, что такое действие будет предпринято. В ряде случаев, наоборот, следует заранее психологически готовить его к очной ставке, укреплять решимость в отстаивании своей позиции. То же может потребоваться и в отношении опознающего. Таким образом, эти действия для оказанных субъектов неожиданными в принципе не становятся.

При производстве же иных следственных действий (допроса или проверки показаний на месте, осмотра и т.п.) на психологические процессы добросовестных их участников, стремящихся содействовать установлению истины, фактор внезапности дезорганизующего влияния, как правило, не оказывает. Но и особой необходимости в его использовании не возникает. Если же по тактическим соображениям он в данной ситуации используется против лиц, оказывающих противодействие следователю, и может оказать негативное влияние на добросовестных участников расследования, то возникает задача нейтрализовать это негативное влияние, приняв необходимые меры, то есть минимизировать допускаемый тактический риск.

 

──────────────────────────────

*(1) См., напр.: Галкин В.М. Средства доказывания в уголовном процессе. Ч. 1. М., 1967; Курылев С.В. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969; Мухин Н.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. Л., 1971; Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. М., 1972; Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1973; Хмыров А.А. Косвенные доказательства. М., 1979; Банин В.А. Предмет доказывания в советском уголовном процессе. Саратов, 1981; Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. Волгоград, 1988; Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания. Краснодар, 1996; Кузнецов Н.П. Доказывание и его особенности на стадиях уголовного процесса России: Дис. д-ра юрид. наук. Воронеж, 1998; Соркин В.С. Особенности процессуального доказывания в уголовном судопроизводстве. Гродно, 2002.

*(2) См.: Уильз У. Опыт теории косвенных улик, объясненной примерами. М., 1864.

*(3) См.: Жиряев А. Теория улик. Дерпт, 1855.

*(4) См.: Шаламов М.П. Теория улик. М., 1960.

*(5) См.: Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. СПб., 1910.

*(6) Подобное положение вещей, увы, сохраняется и во многих современных учебниках. Вот как определяет предмет теории доказательств учебник под ред. К.Ф. Гуценко: "К теории доказательств относится изучение норм доказательственного права, практической деятельности по применению этих норм субъектами уголовного судопроизводства и выработка рекомендаций, способствующих правильному использованию доказательств" (Уголовный процесс/Под ред. К.Ф. Гуценко. М., 2000. С. 145). Как несложно убедиться, собственно доказывание, т.е. оперирование доказательствами, здесь смешивается с самими доказательствами и доказательственным правом. Впрочем, есть и противоположные примеры: так, в учебнике Р.Х. Якупова отчетливо разъясняется, что теория доказывания "включает не только вопросы доказательств, являющихся средствами доказывания, но и сам процесс доказывания" (Якупов Р.Х. Уголовный процесс/Науч. ред. В.Н. Галузо. М., 2004. С. 199).

*(7) Арсеньев В.Д. О соотношении криминалистики и теории судебных доказательств//Вопросы криминалистической методологии, тактики и методики расследования. Материалы Минской научной конференции. М., 1973. С. 21-22.

*(8) Арсеньев В.Д. Теория судебной экспертизы и теория судебных доказательств//Тезисы сообщения на VII теоретическом семинаре ВНИИСЭ. М., 1975. С. 12.

*(9) Винберг А.И. Теория судебных доказательств в науке советской криминалистики//Сов. государство и право. 1977. N 12. С. 75.

*(10) Баев О.Я. Предмет криминалистики и теория судебных доказательств//Правоведение. 1983. N 3. С. 100. Под подсистемами автор имеет в виду науки - уголовно-процессуальную и криминалистическую.

*(11) Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы криминалистики. М., 1970. С. 42.

*(12) Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. М., 1966. С. 112; Предмет советской криминалистики//Криминалистика. М., 1968. С. 8.

*(13) С самого начала определяя свою позицию по этому важному вопросу, нам хотелось бы решительно поддержать точку зрения Л.Д. Кокорева и Д.П. Котова, утверждавших, что "целью доказывания является установление истины, возможность и необходимость достижения которой по каждому уголовному делу - не только правовое, но и нравственное требование к должностным лицам, осуществляющим судопроизводство", и считавших стремление познать истину и не отклоняться от нее профессиональным и моральным долгом следователя, прокурора, судьи (Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Этика уголовного процесса. Воронеж, 1993. С. 65).

*(14) Ратинов А.Р. Вопросы познания в судебном доказывании//Сов. государство и право. 1964. N 8. С. 107.

*(15) Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. Т. 1. С. 295.

*(16) Государственный обвинитель в советском суде/Под ред. В.А. Болдырева. М., 1954. С. 12.

*(17) Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств (краткий очерк). М., 1960. С. 8.

*(18) Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел/Под ред. Б.Т. Безлепкина. М., 1988. С. 54.

*(19) Доля Е.А. Доказательства и доказывание//Уголовный процесс/Под ред. В.П. Божьева. М., 2004. С. 149.

*(20) См.: Якупов Р.Х. Указ. соч. С. 200-202.

*(21) Под судебным исследованием здесь и далее мы будем понимать всю деятельность органов дознания, следствия, суда, экспертных учреждений по установлению истины по делу. Этот условный термин обозначает комплекс действий всех правомочных субъектов, объединенных единой целью.

*(22) Ларин А.М. Работа следователя с доказательствами. М., 1966. С. 45-46.

*(23) См.: Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства. М., 1955. С. 228; Гродзинский М.М. Улики в советском уголовном процессе//Ученые труды ВИЮН. Вып. VII. М., 1945. С. 3.

*(24) Лившиц В.Я. Принцип непосредственности в советском уголовном процессе. М.; Л., 1949. С. 55.

*(25) Там же. С. 55-56.

*(26) См.: Дорохов В.Я., Николаев В.С. Обоснованность приговора. М., 1959. С. 37.

*(27) Курылев С.В. Указ. соч. С. 23.

*(28) Е.А. Доля справедливо подразделяет чувственное познание в уголовно-процессуальном доказывании на непосредственное (например, при производстве осмотра) и опосредствованное (например, при производстве допроса или истребовании документов), причем подчеркивает, что чувственное познание может иметь место не только при собирании доказательств, но и при их проверке (и оценке. - А.Б.), когда качество уже полученных доказательств устанавливается путем собирания новых доказательств, связанных с проверяемыми через отображаемые факты (Доля Е.А. Указ. соч. С. 150-151).

*(29) Как отмечает В.А. Лазарева, "установление истины в принципе невозможно рассматривать как обязанность какого-либо участника уголовного судопроизводства. Истина - тот результат, который достигается в итоге состязательного судебного разбирательства с равными возможностями по отстаиванию своих позиций всеми его участниками при абсолютной беспристрастности суда" (Лазарева В.А. Судебная власть и ее реализация в уголовном процессе. Самара, 1999. С. 120).

*(30) Владимиров Л.Е. Указ. соч. С. 1-2.

*(31) См.: Духовской М.В. Русский уголовный процесс. М., 1910. С. 200.

*(32) Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1910. Т. 2. С. 174.

*(33) Хмыров А.А. Косвенные доказательства. С. 136.

*(34) Хмыров А.А. Косвенные доказательства. С. 147.

*(35) Там же. С. 148, 149.

*(36) См.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации/Отв. ред. П.А. Лупинская. М., 2000. С. 162.

*(37) Макаркин А.И. Состязательность на предварительном следствии: Дис. канд. юрид. наук. СПб., 2001. Гл. 1. § 4.

*(38) См.: Балакшин В. Истина в уголовном процессе//Российская юстиция. 1998. N 2. С. 19.

*(39) См.: Паршин А.И. Судебная оценка материалов предварительного расследования: Автореф. дис. канд. юрид. наук. Волгоград, 2000. С. 8-14.

*(40) См.: Никитаев В.В. Проблемные ситуации уголовного процесса и юридическое мышление//Состязательное правосудие: Тр. науч.-практ. лаб. М., 1996. С. 16-19.

*(41) Мохов А.А. Проблемы истины в условиях состязательности//Современное право. 2002. N 12. С. 32-35.

*(42) Аналогия с футбольным арбитром, просто фиксирующим забитые сторонами голы и по окончании матча объявляющим победителя, явно напрашивается; впрочем, мы не претендуем на авторство этой метафоры, ибо она приводилась уже не раз.

*(43) Ларин А. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК//Российская юстиция. 1997. N 9. С. 9.

*(44) См.: Макаркин А.И. Указ. соч.; Акимчев А.А. Проблема истины в суде присяжных в российском уголовном процессе: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2000. С. 2; Петрова О.В. Объективная истина и гарантии ее установления в уголовном процессе: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2000. С. 8-10.

*(45) Спасович В.Д. О теории судебно-уголовных доказательств в связи с судоустройством и судопроизводством. СПб., 1961. С. 7-8.

*(46) См.: Копнин П.В. Формы мышления и их роль в познании: Дис. ... д-ра филос. наук. М., 1955. С. 38.

*(47) См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. С. 290.

*(48) См.: Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 101.

*(49) Здесь и далее прямые цитаты из УПК РФ и других нормативных источников мы будем выделять курсивом.

*(50) См., например: Асмус В.Ф. Учение логики о доказательстве и опровержении. М., 1954.

*(51) Дорохов В.А. Понятие источника доказательств//Актуальные проблемы доказывания в советском уголовном процессе. М., 1981. С. 8.

*(52) Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1964. С. 83.

*(53) Впоследствии выяснилось, что малограмотный К. под сокращением "кор" подразумевал "картечь".

*(54) Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. С. 25.

*(55) См., например: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. М.: Норма, 2001. С. 207-208.

*(56) В данном случае законодатель прислушался к "голосу теории и практики" - и в новом УПК РФ следственное действие "проверка показаний на месте" наконец обрело "законную прописку" в ст. 194.

*(57) См.: Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 100; Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1962. С. 148.

*(58) Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. Тольятти, 1998. С. 37.

*(59) Там же. С. 37-38.

*(60) См.: Уемов А.И. Вещи, свойства и отношения. М., 1963. С. 39.

*(61) Вахтомин Н.К. О роли категорий сущность и явление в познании. М., 1963. С. 47.

*(62) Курылев С. В. Указ. соч. С. 156.

*(63) См.: Белкин А.Р. Криминалистические классификации. М., 2000. С. 87-88.

*(64) Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. М., 1973. Гл. IV.

*(65) Там же.

*(66) Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. С. 28.

*(67) Здесь мы делаем неявное предположение о том, что свойство Б может быть изучено в отрыве от других свойств вещей А и В. Если это предположение в каком-либо конкретном случае неправомерно, вся выстроенная логическая цепочка не имеет должной силы.

*(68) Прекрасный, хотя и парадоксальный пример моделирования приписывается Норберту Винеру: "Зададимся целью промоделировать кусок сыра. Возьмем камень равного веса. Важнейшее свойство сыра - его вес - успешно промоделировано!"

При всей парадоксальности этого примера, имеет смысл обратить внимание и на его скрытую логичность. Да, вес - действительно важное свойство куска сыра, и можно придумать ситуацию, в которой моделируется именно это свойство, а все остальные не так важны, - в таком случае моделирование при помощи камня вполне правомерно (например, в приватной беседе с сотрудниками голландской полиции автор в свое время выяснил, что в их практике был случай, когда тяжелым кругом плотного сыра был придавлен сверху труп в большой бочке). Суть дела, очевидно, в том, чтобы моделированию подвергались именно те свойства вещи, которые важны в конкретном случае.

*(69) Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. Гл. IV.

*(70) См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. Гл. IV.

*(71) Владимиров Л.Е. Указ. соч. С. 144.

*(72) Кузнецов Н.П. Доказательства и доказывание//Уголовный процесс России/Под ред. З.Ф. Ковриги, Н.П. Кузнецова. Воронеж, 2003. С. 114.

*(73) Отметим еще, что и стадия исполнения приговора также может включать в себя судебное разбирательство (например, по вопросу об условно-досрочном освобождении), при этом предмет доказывания будет совершенно иным. Впрочем, доказывание на стадии исполнения приговора Н.П. Кузнецов вообще не рассматривает, полагая, что "в стадии исполнения приговора уголовного дела уже нет, поскольку оно заканчивается вступлением приговора в законную силу" (Кузнецов Н.П. Доказательства и доказывание. С. 114). Справедливость этого категорического утверждения вызывает большие сомнения.

*(74) См.: Доля Е.А. Указ. соч. С. 153.

*(75) Демографические сведения: фамилия, имя, отчество, возраст, место рождения, место постоянного жительства, гражданство, родной язык и т.п.; сведения, характеризующие общественный облик обвиняемого: образование, отношение к воинской обязанности, профессия, род занятий, место работы, должность, трудовой стаж, отношение к работе, участие в общественной жизни, наличие специальных и почетных званий и наград и т.п.; сведения об условиях жизни обвиняемого: семейное положение, материальные и жилищные условия и т.п.; сведения о состоянии здоровья: наличие у обвиняемого хронических заболеваний, инвалидности, ранений, контузий и т.п.; сведения, характеризующие образ жизни, круг знакомств и поведение обвиняемого: занятия и свободное время; основные интересы и увлечения, употребление алкоголя и наркотиков; отношение к окружающим на работе и в быту; совершение в прошлом аморальных поступков, административных правонарушений и преступлений; меры общественного воздействия, административного взыскания или уголовного наказания, применявшиеся к нему; поведение после применения этих мер и т.п.; сведения о моральных и интеллектуальных качествах и чертах характера обвиняемого: смелость, доброта, жестокость, жадность и т.п.

*(76) Кузнецов Н.П. Доказательства и доказывание. С. 117-118.

*(77) Отметим, что перечень смягчающих обстоятельств, приводимый в ст. 61 УК РФ, в отличие от перечня отягчающих обстоятельств (ст. 63 УК РФ), исчерпывающим не является.

*(78) См.: Кузнецов Н.П. Доказательства и доказывание. С. 119-120.

*(79) См.: Банин В.А. Указ. соч. С. 116.

*(80) Курс советского уголовного процесса. Общая часть. М., 1989. С. 545.

*(81) Курс советского уголовного процесса. Общая часть. С. 547.

*(82) В теории автоматического управления ошибка такого рода носит название "пропуск цели".

*(83) Ошибка такого рода в теории автоматического управления обычно именуется ложной тревогой. Она не так катастрофична, как пропуск цели, но ухудшает эффективность функционирования системы в связи с тем, что ресурсы расходуются малоэффективно. Концентрация на ложных, малозначащих целях, кстати, может привести и к пропуску цели более важной.

*(84) Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. С. 21.

*(85) Напомним, что в логике A необходимо для B, если имеет место B Ю A (при этом B является достаточным для A). Наконец, A необходимо и достаточно для B (и наоборот), если A Ы B. В свете этого система доказательств (А), исчерпавшая пределы доказывания, не только достаточна, но и необходима для доказательства всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания (В), если все ее элементы использованы и ни один из них не являлся излишним.

*(86) Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания. С. 99.

*(87) Там же. С. 102-103.

*(88) См.: Петуховский А.А., Шурухнов Н.Г. Доказывание в уголовном судопроизводстве, виды и порядок производства следственных действий. М.; Тула, 2002. С. 12-13.

*(89) Следует отметить, что с точки зрения математиков и логиков - специалистов в области теории вероятностей, теории нечетких множеств, размытой или вероятностной логики, четкую границу между понятиями "достоверно" ("точно известно") и "чрезвычайно вероятно" ("с очень высокой степенью уверенности"), строго говоря, провести просто невозможно. Кстати, и категорическое заключение эксперта обычно представляет собой, по сути, заключение вероятностное, просто вероятность сделанных им выводов (и его уверенность в них) при этом достаточно высока, чтобы пренебречь разницей между "весьма вероятно" и "достоверно".

*(90) Особо следует оговорить здесь мирового судью. Действительно, в соответствии с ч. 2 ст. 319 УПК РФ, по ходатайству сторон мировой судья вправе оказать им содействие в собирании таких доказательств, которые не могут быть получены сторонами самостоятельно. Но это, строго говоря, лишь организационная помощь, вовсе не означающая, что судья участвует в процессе доказывания на чьей-то стороне.

*(91) Кузнецов Н.П. Доказывание и его особенности на стадиях уголовного процесса России: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Воронеж, 1998. С. 15.

*(92) Там же.

*(93) Часть 3 ст. 88 УПК РФ (об аналогичном праве суда говорит ч. 4 той же статьи).

*(94) См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1; Ларин А.М. Работа следователя с доказательствами; Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел. М., 1988.

*(95) Курс советского уголовного процесса. Общая часть. С. 629.

*(96) В этой связи хотелось бы отметить справедливость позиции Л.Д. Кокорева и Н.П. Кузнецова, подчеркивающих, что "в состязательном уголовном процессе суд должен сохранить свою ведущую роль в исследовании доказательств, иначе он превратится в орган, формально оценивающий усилия сторон; побеждать в суде будет не справедливость, а тот, кто оказался изворотливее, хитрее в использовании материалов уголовного дела, а состязательность из гарантии установления истины может превратиться в формальное препятствие успешному доказыванию в судебном разбирательстве" (Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995. С. 244).

*(97) Понятие "опрос" в УПК РФ никак не определяется и не регламентируется.

*(98) См.: Горя Н. Принцип состязательности и функции защиты в уголовном процессе//Советская юстиция. 1990. N 7. С. 22.

*(99) Уместно вспомнить, что однажды Р.С. Белкин (в частной беседе с автором этих строк) отметил, что подлинная состязательность могла бы иметь место, если бы законодатель счел возможным расследование дела двумя равноправными следователями: со стороны обвинения и со стороны защиты.

*(100) Корнфорт М. Диалектический материализм. М., 1956. С. 315.

*(101) См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. М., 1997. Т. 1. Гл. 2.

*(102) Корюкин В.И. Вероятность и информация//Вопросы философии. 1965. N 8. С. 42-43.

*(103) См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 1. Гл. 2.

*(104) Пилипенко Н.В. Необходимость и случайность. М., 1965. С. 44.

*(105) Там же.

*(106) Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания. С. 105.

*(107) В предыдущей работе (Белкин А.Р. Теория доказывания. С. 29-47) мы тоже использовали этот термин; однако теперь приходим к выводу, что он недостаточно точен.

*(108) См.: Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. М., 1966.

*(109) См.: Белкин Р.С. Предмет, задачи и система советской криминалистики//Криминалистика. М., 1967. С. 5.

*(110) См.: Селиванов Н.А. Криминалистика: система понятий. М., 1982. С. 8.

*(111) См.: Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 1961. С. 3; Ларин А.М. Работа следователя с доказательствами. С. 43.

*(112) Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. С. 372.

*(113) Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. С. 5.

*(114) Павлов Т. Теория на отражението. София, 1949. С. 432.

*(115) См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 7-8.

*(116) См.: Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы; Белкин Р.С., Винберг А.И. Криминалистика и доказывание. М., 1969 и др. работы.

*(117) Зотов А.Ф., Лехнер Е.А. Особенности развития методов естествознания//Вопросы философии. 1966. N 4. С. 55.

*(118) См., например: Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы; Он же. Курс советской криминалистики. Т. 1; Он же. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987; Он же. Курс криминалистики. Т. 1.

*(119) См.: Потапов С.М. Введение в криминалистику. М., 1946. Концепция С.М. Потапова была позже подвергнута обоснованной критике А.И. Винбергом, Н.В. Терзиевым, С.П. Митричевым и другими авторами.

*(120) Здесь мы не учитываем идентификацию конкретного лица при производстве опознания. Анализ соответствующих ментальных характеристик мог бы завести нас слишком далеко.

*(121) Громов В.И. Дознание и предварительное следствие (теория и техника расследования преступлений). М., 1925. С. 53.

*(122) Громов В.И. Методика расследования преступлений. М., 1929. С. 79.

*(123) Шавер Б.М., Винберг А.И. Криминалистика. М., 1940. С. 76.

*(124) См.: Белкин Р.С. Версии в доказывании//Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. М., 1966. С. 313-330.

*(125) См.: Белкин А.Р. Криминалистические классификации. С. 69-70.

*(126) См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. С. 370.

*(127) Никитин Е.П. Объяснение - функция науки. М., 1970. С. 117.

*(128) См., например: Бродский Н.Н. Отрицательные высказывания и "отрицательные факты"//Вопросы гносеологии, логики и методологии научного исследования. Вып. 2. Л., 1970. С. 76-77.

*(129) Познышев С.В. Элементарный учебник русского уголовного процесса. М., 1913. С. 183-184.

*(130) Владимиров Л.Е. Указ. соч. С. 165.

*(131) Фельдштейн Г.С. Лекции по уголовному судопроизводству. М., 1915. С. 269.

*(132) Там же.

*(133) Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1910. Т. 2. С. 244.

*(134) См.: Кондаков Н.И. Логический словарь. М., 1971. С. 404-406.

*(135) Такое обобщение может быть индуктивным - если свойство одного предмета переносится на все предметы данного класса, либо традуктивным - при переносе свойств предмета на другой сходный предмет (того же класса). См., например: Огородников В.П. Логика. Законы и принципы правильного мышления. М., 2004.

*(136) См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М., 1967; Дулов А.В. Судебная психология. Минск, 1970, 1975; Дулов А.В. Основы психологического анализа на предварительном следствии. М., 1973; Котов Д.П., Шиханцев Г.Г. Психология следователя. Воронеж, 1976; Баев О.Я. Конфликты в деятельности следователя. Воронеж, 1981; Хайдуков Н.П. Тактико-психологические основы воздействия следователя на участвующих в деле лиц. Саратов, 1984; Ратинов А.Р., Ефремова Г.Х. Правовая психология и преступное поведение. М., 1988 и многие др. работы.

*(137) Об оценочной деятельности в процессе доказывания подробнее будет сказано далее.

*(138) Глазырин Ф.В. Психология следственных действий. Волгоград, 1983. С. 14.

*(139) Сам термин "тактический риск" был введен Р.С. Белкиным для обозначения ситуации, грозящей провалом замысла следователя при проведении следственного действия, в частности очной ставки (см.: Белкин Р.С. Криминалистика. М., 1974. С. 366). Позднее он понимал этот термин шире, говоря о "принятии решения в условиях тактического риска, когда возможность отрицательных последствий допускается при принятии решения и отсутствие более "выигрышной" альтернативы побуждает нас принимать решение, несмотря на имеющийся риск" (Курс криминалистики. Т. 3. § 7.5.2). Мы будем в основном следовать именно такой трактовке (см. также: Белкин А.Р., Гинзбург А.Я. Криминалистическая тактика. Алма-Ата, 1998. С. 34-35).

*(140) Зорин Г.А. Криминалистическая эвристика. Гродно, 1994. Т. 2. С. 64.

*(141) Там же. С. 62.

*(142) Краткий психологический словарь. М., 1985. С. 308-309.

*(143) Там же.

*(144) Ратинов А.Р. О следственной интуиции//Соц. законность. 1968. N 4. С. 26.

*(145) Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С. 135-137.

*(146) Дулов А.В. Основы психологического анализа на предварительном следствии. С. 136.

*(147) Хайдуков Н.П. Указ. соч. С. 26.

*(148) Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С. 163, 164.

*(149) Подробнее см.: Белкин Р.С. Очерки криминалистической тактики. Волгоград, 1993.

*(150) Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1910. Т. 2. С. 192-193.

*(151) Там же. С. 193.

*(152) Там же. С. 195.

*(153) Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. С. 337.

*(154) Левитов Н.Д. О психических состояниях человека. М., 1964. С. 92 (цит. по: Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 479).

*(155) См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. С. 479, 480.

*(156) Винер Н. Кибернетика и общество. М., 1958. С. 31.

*(157) Там же. С. 44.

*(158) См.: Новик И. Кибернетика. Философские и социологические проблемы. М., 1963. С. 60.

*(159) Иванов С.Г. Некоторые философские вопросы кибернетики. М., 1960. С. 31.

*(160) Ровенский В., Уемов А., Уемова Е. Машина и мысль. М., 1960. С. 69.

*(161) Корюкин В.И. Вероятность и информация.

*(162) См.: Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. С. 41, 42, 49, 84.

*(163) См.: Толковый словарь русского языка/Под ред. Д.Н. Ушакова. М., 1935-1940. Т. 1. С. 651; Т. 4. С. 1051.

*(164) Криминалистика. Кн. 1: Техника и тактика расследования преступлений. М., 1935. С. 6.

*(165) Криминалистика. Ч. 1. М., 1950. С. 14.

*(166) Криминалистика. М., 1959. С. 328-329.

*(167) Винберг А.И. Криминалистика. Вып. 1. Введение в криминалистику. М., 1950. С. 17.

*(168) Советская криминалистика. М., 1958. С. 10.

*(169) Советская криминалистика. М., 1962. С. 11.

*(170) Терзиев Н.В. Лекции по криминалистике. М., 1951. С. 17.

*(171) Криминалистика. М., 1966. С. 5.

*(172) Криминалистика. М., 1959. С. 13-14.

*(173) См.: Винберг А.И. Криминалистика. Раздел 1: Введение в науку. М., 1962. С. 40.

*(174) Там же. С. 14, 19, 26, 28.

*(175) Криминалистика. М., 1963. С. 275.

*(176) Криминалистика. М., 1980. С. 11.

*(177) См.: Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М., 1984. С. 50.

*(178) Криминалистика. М., 1973. С. 13.

*(179) Криминалистика. М., 1974. С. 14.

*(180) Криминалистика. М., 1976. С. 15.

*(181) Криминалистика. М., 1978. С. 18.

*(182) См.: Криминалистика. М., 1986; М., 1987; Специализированный курс криминалистики. Киев, 1987 и др.

*(183) См.: Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. Т. 1. С. 93-99.

*(184) См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 1. Гл. 3.

*(185) См., например: Образцов В.А. Криминалистика. Цикл лекций по новой программе курса. М., 1994. С. 24.

*(186) Криминалистика. М., 1993. С. 5.

*(187) Строгович М.С. Уголовный процесс. Краткий учебник. М., 1938. С. 18. Практически то же самое он писал и в учебнике уголовного процесса для вузов 1940 г.: Строгович М.С. Уголовный процесс. М., 1940. С. 8.

*(188) Строгович М.С. Уголовный процесс. М., 1946. С. 28.

*(189) См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. С. 14.

*(190) См.: Лупинская П.А. Доказывание в советском уголовном процессе. М., 1966. С. 20.

*(191) См.: Карпец И.И. Проблема преступности. М., 1969. С. 152; Калинин Ю.В. О понятии раскрытия преступлений//Вопросы криминалистической методологии, тактики и методики расследования. М., 1973. С. 35-36.

*(192) См.: Михайлов А.И., Сергеев Л.А. Процессуальная сущность раскрытия преступлений//Сов. государство и право. 1971. N 4. С. 114-115; Гаврилов А.К. Раскрытие преступлений. Волгоград, 1976. С. 25; Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. Свердловск, 1975. С. 50.

*(193) См.: Майоров Н. Учет раскрытия преступлений//Соц. законность. 1970. N 2. С. 44; Образцов В.А. Криминалистическая классификация преступлений. Красноярск, 1988. С. 116.

*(194) См.: Лузгин И.М. Расследование как процесс познания. М., 1969. С. 16; Остроумов С., Панченко С. Критерии оценки раскрытия преступлений//Соц. законность. 1976. N 9. С. 61.

*(195) Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. М., 1971. С. 61.

*(196) Здесь и далее см.: Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предварительного расследования. М., 1997.

*(197) Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. С. 15.

*(198) Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. С. 35.

*(199) Гаврилов А.К. Указ. соч. С. 61.

*(200) Герасимов И.Ф. Проблемы общей теории раскрытия преступлений//Актуальные проблемы советской криминалистики. М., 1980. С. 28-31.

*(201) См.: Драпкин Л.Я. Основы теории следственных ситуаций. Свердловск, 1987. С. 32.

*(202) Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М., 1984. С. 50.

*(203) Пантелеев И.Ф. Теоретические проблемы советской криминалистики. М., 1980. С. 14, 18.

*(204) См.: Криминалистика. М., 1935. С. 141.

*(205) См.: Теребилов В.И. Разработка следственных версий и планирование следствия//Расследование убийств. М., 1954. С. 120.

*(206) См.: Никренц О.В. Судебная версия как разновидность гипотезы: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1954.

*(207) См.: Криминалистика. М., 1959. С. 210-211.

*(208) Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. М., 1966. С. 319.

*(209) Васильев А.Н., Мудьюгин Г.Н., Якубович Н.А. Планирование расследования преступлений. М., 1957. С. 46.

*(210) Криминалистика. М., 1959. С. 234.

*(211) Драпкин Л.Я. Указ. соч. С. 84.

*(212) Розенцвайг В.Е. К вопросу об использовании возможностей ОРД в расследовании преступлений//Методика расследования преступлений. М., 1976. С. 163.

*(213) Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. М., 1973. С. 107.

*(214) См.: Криминалистика. М., 1970. Т. 2. С. 10; Криминалистика. М., 1973. С. 51; Коновалова В.Е. Теоретические проблемы следственной тактики: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Харьков, 1966. С. 15.

*(215) Эксархопуло А.А. Основы криминалистической теории. СПб., 1992. С. 111.

*(216) Советская криминалистика. Теоретические проблемы. М., 1978. С. 137.

*(217) См.: Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. М., 1981. С. 18; Комиссаров В.И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. Саратов, 1980. С. 34.

*(218) Советская криминалистика. Теоретические проблемы. М., 1978. С. 137.

*(219) См.: Дулов А.В. О разработке тактических операций при расследовании преступлений//50 лет советской прокуратуры и проблемы совершенствования предварительного следствия. Л., 1972. С. 23-27.

*(220) Дулов А.В. Тактические операции при расследовании преступлений. Минск, 1979. С. 43.

*(221) Там же. С. 45.

*(222) Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. С. 109.

*(223) Криминалистика (актуальные проблемы). М., 1988. С. 111.

*(224) См.: Комиссаров В.И. Теоретические проблемы следственной тактики. Саратов, 1987. С. 108-109.

*(225) Драпкин Л.Я. Указ. соч. С. 140-141.

*(226) Там же. С. 141.

*(227) Месарович М., Мако Д., Такахара И. Теория иерархических многоуровневых систем. М., 1973. С. 62.

*(228) Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1986. С. 246.

*(229) Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории - к практике. М., 1968. С. 146.

*(230) Шиканов В.И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства и криминалистики в условиях современного научно-технического прогресса. Иркутск, 1978. С. 120.

*(231) См.: Дулов А.В. Тактические операции при расследовании преступлений. С. 45.

*(232) См.: Михальчук А.Е., Степанов В.В. Соотношение тактических операций и комбинаций в криминалистике//Проблемы интенсификации деятельности по расследованию преступлений. Свердловск, 1987. С. 36.

*(233) См.: Каледин Р.А. О содержании понятия "тактическая операция"//Тактические операции и эффективность расследования. Свердловск, 1986. С. 3.

*(234) См.: Белкин А.Р. Криминалистические классификации. С. 63.

*(235) Проблемы судебной этики: Колл. монография. М., 1974. С. 20.

*(236) Любичев С.Г. Этические основы следственной тактики. М., 1980. С. 14.

*(237) Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С. 168.

*(238) См.: Быховский И.Е. Процессуальные и тактические вопросы системы следственных действий: Дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1975. С. 219-220.

*(239) Лазар М.Г., Лейман И.И. НТР и нравственные факторы научной деятельности. Л., 1978. С. 87-88.

*(240) Там же. С. 91-92.

*(241) Бабич В.А. Проблема этической допустимости тактических средств при расследовании преступлений: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Минск, 1980. С. 15.

*(242) Там же. С. 19-21.

*(243) Гранат Н.Л. Первоначальные следственные действия и их роль в методике расследования//Методика расследования преступлений. М., 1976. С. 80.

*(244) Пантелеев И.Ф. Теоретические проблемы советской криминалистики. С. 77.

*(245) См.: Копылов И.А. Следственная ситуация и тактическое решение. Волгоград, 1988. С. 10.

*(246) См.: Бахин В.П. и др. Тактика использования внезапности в раскрытии преступлений органами внутренних дел. Киев, 1990. С. 22.

*(247) См.: Зорин Г.А. Тактический потенциал следственного действия. Минск, 1989. С. 5.

*(248) Именно по этому пути пошли УПК Узбекистана (1994) и Казахстана (1998).

*(249) Имеется в виду межведомственная Инструкция о порядке представления результатов ОРД органу дознания, следователю, прокурору или в суд, утвержденная совместным приказом руководителей ФСНП, ФСБ, МВД, ФСО, ФПС, ГТК и СВР РФ от 13 мая 1998 г. N 175/226/336/201/286/410/56, зарегистрированная в Минюсте РФ 3 сентября 1998 г., рег. N 1603.

*(250) Герасимов С.И., Коротков А.П., Тимофеев А.В. 400 ответов по применению УПК РФ: Комментарий. М., 2002. С. 70-71.

*(251) См.: Ратинов А.Р. и др. Взаимодействие следователей прокуратуры и органов милиции при расследовании и предупреждении преступлений. М., 1964; Чувилев А.А. Взаимодействие следователя органов внутренних дел с милицией. М., 1981.

*(252) Васильев А.Н. Следственная тактика. М., 1976. С. 182 и след.

*(253) Советская криминалистика. Теоретические проблемы. М., 1978. С. 137; см. также: Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. Т. 1. С. 216 и след.; Он же. Очерки криминалистической тактики. С. 111; Он же. Курс криминалистики. Т. 1.

*(254) Образцов В.А. Криминалистическая классификация преступлений. С. 120.

*(255) Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Указ. соч. С. 81.

*(256) См.: Научная организация управления и труда в следственном аппарате органов внутренних дел. М., 1974. С. 71.

*(257) См.: Чувилев А.А. Взаимодействие следователя органов внутренних дел с милицией. С. 17.

*(258) Драпкин Л.Я. Указ. соч. С. 147.

*(259) Ратинов А.Р. и др. Взаимодействие следователей прокуратуры и органов милиции при расследовании и предупреждении преступлений. С. 25.

*(260) Винберг А.И. Криминалистика. Раздел 1: Введение в науку. С. 16-17.

*(261) См.: Терзиев Н.В. Указ. соч. С. 6.

*(262) Советская криминалистика. Ч. 1. М., 1962. С. 61; Колмаков В.П. Способы собирания и закрепления доказательств//Соц. законность. 1955. N 4; Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. С. 33.

*(263) См.: Ларин А.М. Работа следователя с доказательствами. С. 43.

*(264) Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел. М., 1968. С. 62.

*(265) См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. С. 302.

*(266) Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. С. 300.

*(267) См.: Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 1981. С. 18.

*(268) Курс советского уголовного процесса. Общая часть. С. 612.

*(269) См.: Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы.

*(270) Там же. С. 29.

*(271) См., например: Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. С. 84.

*(272) См.: Лысов Н.Н. Фиксация доказательств в уголовном процессе. Ч. I: Методологические проблемы. Н. Новгород, 1998. С. 70.

*(273) Там же.

*(274) Сходное определение приводит и Н.Н. Лысов (Лысов Н.Н. Указ. соч. С. 76).

*(275) Об ориентирующей информации, полученной из оперативных источников, речь идет далее.

*(276) См.: Ялышев С.А. Криминалистическая регистрация: проблемы, тенденции, перспективы. М., 1998. С. 59.

*(277) См.: Зуев С.В. Использование оперативной информации в уголовном процессе. Челябинск, 2002. С. 24.

*(278) Напомним, что заключение и показания специалиста также признаются доказательствами (п. 3.1 ч. 2 ст. 74 УПК РФ).

*(279) См.: Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. С. 15.

*(280) Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. С. 49.

*(281) Там же. С. 50.

*(282) Мы уже отмечали, что даже праву защитника истребовать какие-либо документы реально не корреспондирует чья-то обязанность исполнять это требование.

*(283) В УПК РСФСР это право было указано явно (ст. 70). Оно могло быть реализовано путем запросов, а при необходимости - путем вынесения специального постановления (определения), исполнение которых является обязательным (так, ст. 127 говорит о соответствующих постановлениях следователя). Новый УПК РФ также сохранил соответствующую норму в явном виде (ч. 4 ст. 21).

*(284) См., например: Шейфер С.А. Следственные действия. М., 1981. С. 5.

*(285) См.: Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. Гл. 7; Он же. Курс советской криминалистики. Т. 1. Гл. 7; Он же. Курс криминалистики. Т. 2. Гл. 4.

*(286) См.: Подголин Е.Е. О протокольном языке//Вопросы совершенствования предварительного следствия. Л., 1974.

*(287) С развитием цифровой записи эти трудности становятся все менее и менее существенными.

*(288) Николайчик В.М. Следственный осмотр вещественных доказательств. М., 1968. С. 62.

*(289) Грамович Г.И. Основы криминалистической техники. Минск, 1981. С. 67.

*(290) См.: Ларин А.М. Работа следователя с доказательствами. С. 55-56.

*(291) См.: Определение уголовно-судебной коллегии Верховного Суда СССР от 18 октября 1941 г. Его изложение содержится в работе: Гродзинский М.М. Кассационное и надзорное производство в советском уголовном процессе. М., 1949. С. 194.

*(292) Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. С. 167. Аналогично или с некоторыми незначительными вариациями определял реконструкцию И.М. Лузгин и в последующих работах (см., например: Лузгин И.М. Моделирование при расследовании преступлений. М., 1981).

*(293) См.: Белкин Р.С. Новый УПК РСФСР и некоторые вопросы науки советской криминалистики//Сб. статей по новому уголовному и уголовно-процессуальному законодательству. М., 1961. С. 59.

*(294) Штофф В.А. О роли моделей в квантовой механике//Вопросы философии. 1958. N 2. С. 73.

*(295) Штофф В.А. Моделирование и философия. М.; Л., 1966. С. 276.

*(296) Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. С. 140.

*(297) Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. С. 640-641.

*(298) Курс советского уголовного процесса. Общая часть. С. 600.

*(299) См.: Вещественные доказательства/Отв. ред. В.Я. Колдин. М.: Норма, 2002. С. 13-14.

*(300) См.: Белкин А.Р. Криминалистические классификации. С. 46-47.

*(301) См.: Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. М., 1991. С. 65-66.

*(302) См.: Бедняков Д.И. Указ. соч. С. 66-67.

*(303) Там же. С. 34.

*(304) Ратинов А.Р. и др. Взаимодействие следователей прокуратуры и органов милиции при расследовании и предупреждении преступлений. С. 29.

*(305) Бедняков Д.И. Указ. соч. С. 84.

*(306) См.: Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Указ. соч. С. 72.

*(307) Овчинский С.С. Оперативно-розыскная информация. Проблемы теории и практики. М., 1976. С. 13.

*(308) См., например: Овчинский С.С. Оперативно-розыскная информация/Под ред. А.С. Овчинского и В.С. Овчинского. М., 2000. С. 61; Хомколов В.П. Организация управления оперативно-розыскной деятельностью: системный подход. М., 1999. С. 53-54.

*(309) См.: Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предварительного расследования/Под ред. Т.В. Аверьяновой, Р.С. Белкина. М., 1997. С. 154-156.

*(310) С.В. Зуев по этому поводу справедливо отмечает, что "законодатель предоставляет достаточно широкие возможности использования ориентирующей информации для принятия решений", поскольку УПК использует такие формулировки оснований, как "достаточные основания" (ч. 1 ст. 97), "достаточные данные" (ч. 3 ст. 11, ч. 2 ст. 140, ч. 1 ст. 182), "в случае необходимости" (ч. 1 ст. 181, ч. 1 ст. 187, ч. 1 ст. 191, ч. 1 ст. 202) и "в исключительных случаях... не терпящих отлагательства" (ч. 5 ст. 165). См.: Зуев С.В. Указ. соч. С. 18.

*(311) См.: Копылов И.А. Указ. соч. С. 5.

*(312) Сходные варианты использования оперативной информации на Украине приводятся в работе: Берназ В.Д. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в расследовании преступлений, совершаемых организованными группами//информацийне забезпечення протидий организований злочинности/Под ред. М.П. Орзих, В. М. Дрьомина. Одесса, 2003. С. 61-68.

*(313) См.: Быховский И.Е. Производство следственных действий. Л., 1984. С. 15.

*(314) См.: Зуев С.В. Указ. соч. С. 26.

*(315) Там же. С. 27.

*(316) См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. С. 302.

*(317) См.: Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. С. 86-89.

*(318) Пашкевич П.Ф. Объективность судебного исследования уголовного дела//Сов. юстиция. 1961. N 10. С. 5.

*(319) См.: Курс советского уголовного процесса. Общая часть. С. 613-614.

*(320) См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. Гл. 6.

*(321) Притузова В.А. Заключение эксперта как доказательство в уголовном процессе. М., 1959. С. 75.

*(322) См.: Васильев А.Н., Мудьюгин Г.Н., Якубович Н.А. Указ. соч.  С. 103-105.

*(323) См.: Ульянова Л.Т. Оценка доказательств судом первой инстанции. М., 1959. С. 15.

*(324) Винберг А.И. Криминалистика. Раздел 1. Введение в науку. С. 17.

*(325) Вахтомин Н.К. Указ. соч. С. 40-41.

*(326) Кондаков Н.И. Логический словарь. С. 563.

*(327) См., например: Панцхава И.Д. Диалектический материализм. М., 1958. С. 245; БСЭ. Т. 44. С. 506.

*(328) Отметим, что и в УПК РСФСР это требование было сформулировано явно (ст. 71), а в новом УПК РФ фактически стало составной частью одного из принципов уголовного судопроизводства - принципа свободной оценки доказательств (ст. 17).

*(329) См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. С. 247.

*(330) Курс советского уголовного процесса. Общая часть. С. 619.

*(331) См.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации/Под ред. А.В. Смирнова. СПб., 2003.

*(332) Действительно, вполне естественно заподозрить, что это просто уловка, некая хитрость со стороны обвиняемого, целью которой является впоследствии отказаться от своих показаний в суде, когда производство дополнительного расследования будет уже невозможно, и тем самым ослабить доказательственную базу обвинения.

*(333) Комментируя этот пункт, А.В. Смирнов и К.Б. Калиновский указывают, что таким образом "ставится преграда попыткам недобросовестных следователей и работников органов дознания склонить обвиняемого и подозреваемого к формально добровольному отказу от защитника, за которым обычно стоит вынужденный отказ от защитника либо незаконная попытка "обменять" признательные показания на облегчение положения обвиняемого, подозреваемого (обещание не применять в качестве меры пресечения заключение под стражу, содействовать прекращению уголовного преследования и т.п.)" (Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Указ. соч.).

*(334) Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Указ. соч.

*(335) Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации/Под ред. А.Я. Сухарева. М.: Норма, 2004. С. 159.

*(336) См., например: Савицкий В.М. Уголовный процесс России на новом витке демократизации//Государство и право. 1994. N 6. С. 106; Он же. О презумпции невиновности и других принципах уголовного процесса//Уголовный процесс России. М., 1997. С. 70-71.

*(337) См.: Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995. С. 83.

*(338) См., например: Зажицкий В.И. Вопросы доказательственного права//Советская юстиция. 1992. N 19-20. С. 3.

*(339) См.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Указ. соч.

*(340) См.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Указ. соч.

*(341) См.: Гаврилов С.Н. Адвокат в уголовном процессе. М., 1996. С. 20.

*(342) См.: Савицкий В.М. Последние изменения в УПК: Продолжение демократизации судопроизводства. М., 1994. С. 8.

*(343) См.: Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. С. 74-75.

*(344) См.: Кипнис Н.М. Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность. М., 2000. С. 173-195.

*(345) См.: Баев М.О. Тактические основы деятельности адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве. Воронеж, 2004. С. 56.

*(346) На это можно было бы возразить, указав, что отсутствие понятого, в принципе, именно порождает сомнения в самом результате следственного действия; однако суд мог бы попытаться снять эти сомнения, дополнительно допросив потерпевшего и подсудимого об обстоятельствах производства опознания.

*(347) См.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Указ. соч.

*(348) Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. С. 303-304.

*(349) Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. С. 428.

*(350) Курс советского уголовного процесса. Общая часть. С. 614-615.

*(351) См.: Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. С. 130.

*(352) См.: Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. С. 87.

*(353) Судебные стадии в этом контексте нами не рассматриваются.

*(354) См.: Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. С. 75 и след.

*(355) См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. С. 446 и след.

*(356) См.: Лузгин И.М. Логика следствия. М., 1976. С. 21.

*(357) См.: Следственная практика. Вып. 145. М., 1985. С. 22-23.

*(358) Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. С. 449.

*(359) См.: Сегай М.Я. Сущность судебной идентификации как способа доказывания тождества по взаимному отображению свойств//Криминалистика и суд. экспертиза. Вып. 3. Киев, 1966. С. 104.

*(360) Гродзинский М.М. Учение о доказательствах и его эволюция. Харьков, 1925. С. 20.

*(361) Строгович М.С. Основные вопросы оценки доказательств в уголовном процессе//Советская юстиция. 1936. N 22. С. 5.

*(362) Владимиров Л.Е. Указ. соч. С. 99.

*(363) Якимов И.Н. Криминалистика. М., 1925. С. 21.

*(364) Вороновский Н. Уголовная техника. М., 1931. С. 5.

*(365) См.: Громов В.И. Материальная истина и научно-уголовная техника. М., 1930. С. 18.

*(366) Громов В.И. Вещественные улики и научно-уголовная техника. М., 1932. С. 7.

*(367) Владимиров Л.Е. Указ. соч. С. 107, 108, 154.

*(368) Там же. С. 167.

*(369) Михайловская И.Б. Относимость доказательств в советском уголовном процессе//Советское государство и право. 1958. N 12. С. 121.

*(370) Голунский С.А. О вероятности и достоверности в уголовном суде//Проблемы уголовной политики. Кн. IV. М., 1937. С. 61. В 1955 г. С.А. Голунский признал свою ошибку: "В чем корни ошибочного утверждения, будто критерий практики неприменим к уголовному процессу? Во-первых, в том, что понятие практики сужалось до понятия эксперимента; во-вторых, в том, что значение практики как критерия истины рассматривалось в отрыве от ее значения как основы познания" (Голунский С.А. Об оценке доказательств в советском уголовном процессе//Сов. государство и право. 1955. N 7. С. 75).

*(371) Притузова В.А. Указ. соч.

*(372) См.: БВС СССР. 1957. N 3. С. 6; 1959. N 5. С. 15; 1960. N 1. С. 27; N 2. С. 21; N 5. С. 12; 1961. N 1. С. 8; 1964. N 4. С. 25; 1965. N 3. С. 37; 1966. N 1. С. 29; 1968. N 2. С. 29.

*(373) См.: Доля Е.А. Указ. соч. С. 175-176.

*(374) См., например: Россинская Е.Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском, арбитражном процессе. М., 1996.

*(375) См.: Тарасов-Родионов П.И. Следственный эксперимент//Материалы учебной конференции следователей Прокуратуры СССР. М., 1937.

*(376) См.: Тарасов-Родионов П.И. Следственный эксперимент//Криминалистика. М., 1956; Он же. Предварительное следствие. М., 1948.

*(377) Криминалистика. М., 1938. С. 509.

*(378) См.: Тарасов-Родионов П.И. Следственный эксперимент. Настольная книга следователя. М., 1949. С. 368.

*(379) См.: Тарасов-Родионов П.И. Предварительное следствие. М., 1955. С. 153.

*(380) См.: Ароцкер Л.Е. Об оценке результатов следственного эксперимента следователем и судом//Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 3. Харьков, 1950. С. 14-26; Он же. Следственный эксперимент в советской криминалистике: Дис. ... канд. юрид. наук. Харьков, 1951 и др. работы.

*(381) См.: Гуковская Н.И. Следственный эксперимент. М., 1958.

*(382) См.: Белкин Р.С. Теория и практика следственного эксперимента. М., 1959; Он же. Сущность экспериментального метода исследования в советском уголовном процессе и криминалистике. М., 1961; Он же. Эксперимент в следственной, судебной и экспертной практике. М., 1964; Эксперимент в уголовном судопроизводстве. М., 1997 (совместно с А.Р. Белкиным).

*(383) Здесь мы будем, в основном, опираться на положения, изложенные в работе: Белкин Р.С., Белкин А.Р. Эксперимент в уголовном судопроизводстве. М.: Норма, 1997.

*(384) См.: Материалы учебной конференции следователей Прокуратуры СССР. М., 1937.

*(385) См.: Степичев С.С. Выезд на место как тактический прием проверки доказательств//Соц. законность. 1955. N 12; Гродзинский М.М. О способах получения доказательств в советском уголовном процессе//Сов. юстиция. 1958. N 6.

*(386) Васильев А.Н., Степичев С.С. Воспроизведение показаний на месте при расследовании преступлений. М., 1959.

*(387) Добавим для ясности: ...которые допрошенный не мог назвать или описать так, чтобы следователь мог получить о них полное представление, исключающее необходимость их непосредственного восприятия.

*(388) Дополним: ...или маршрута следования к этому месту.

*(389) Соя-Серко Л.А. Проверка показаний на месте. М., 1966. С. 16-17.

*(390) См.: Хлынцов М.Н. Проверка показаний на месте. Саратов, 1971. С. 67.

*(391) Свод законов Российской империи. Т. 7.

*(392) Свод законов Российской империи. Т. 13. Ст. 1026, 1027, 1029, 1033, 1034, 1038, 1047.

*(393) Баршев Я. Основания уголовного судопроизводства. СПб., 1841. С. 77.

*(394) Некоторые из предлагаемых путей и возможностей решения проблем судебной экспертизы сформулированы автором совместно с Р.С. Белкиным.

*(395) См.: Москалькова Т.Н. Возбуждение уголовного дела//Уголовный процесс/Под ред. В.П. Божьева. М., 2004. С. 279.

*(396) УПК РФ признал, наконец, заключение специалиста полноценным источником доказательств, однако трудно спорить с тем, что заключение эксперта, основанное на тщательном исследовании собранных материалов in vitro, выглядит предпочтительнее, чем мнение специалиста, высказанное в ходе осмотра.

*(397) См.: Комаринец Б.М. Участие экспертов-криминалистов в проведении следственных действий по особо опасным преступлениям против личности//Теория и практика судебной экспертизы. Вып. 1 (11). М., 1964. С. 21-22.

*(398) См., например: Нагнойный Я.П. О возможности назначения судебной экспертизы до возбуждения уголовного дела//Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 4. Киев, 1967; Белкин Р.C. Методологические основы предварительного следствия//Руководство для следователей. М., 1971; Жогин Н.В. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М., 1965; Рооп X.A. О соотношении судебной экспертизы и возбуждения уголовного дела//Процессуальные и методические вопросы судебной экспертизы. Таллин, 1981; Россинская Е.Р. О доказательственном значении результатов комплексного исследования вещественных доказательств//Проблемы уголовного процесса и криминалистики. М., 1982.

*(399) См., например: Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора. М., 1975; Орлов Ю.К. Производство экспертизы в уголовном процессе. М., 1982; Шиканов В.Я. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства в криминалистике в условиях современного научно-технического прогресса; Сорокотягин И.Н. Криминалистические проблемы использования специальных познаний в расследовании преступлений: Дис. ... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1992.

*(400) Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора. С. 111.

*(401) Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 3. С. 105.

*(402) Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора. С. 106, 107.

*(403) Нагнойный Я.П. Указ. соч. С. 176.

*(404) Тихонов Е.Н. Исходные следственные ситуации и выбор времени назначения экспертизы//Следственная ситуация. М., 1986. С. 45-46.

*(405) Россинская Е.Р. Комментарий к Федеральному закону "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". М., 2002. С. 19.

*(406) Там же.

*(407) Более того, не вполне понятно, имеет ли право руководитель отстранить эксперта в ходе его работы и передать задание на производство экспертизы другому эксперту либо подключить другого эксперта "в помощь" первому, превратив тем самым экспертизу в комиссионную.

*(408) Россинская Е.Р. Комментарий к Федеральному закону "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". С. 188-189.

*(409) Винберг А.И. Дача заключения от имени юридического лица//Соц. законность. 1974. N 12. С. 54.

*(410) Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 3. С. 114.

*(411) Следователь (суд), назначая комплексную экспертизу, или руководитель экспертного учреждения, принимая соответствующее решение, молчаливо руководствовался лишь упоминанием о ней в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. N 1 "О судебной экспертизе по уголовным делам".

*(412) Россинская Е.Р. Комментарий к Федеральному закону "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". С. 267.

*(413) См., например: Белкин Р.С. Методические проблемы комплексной экспертизы//Проблемы организации и проведения комплексных экспертных исследований. М., 1985; Шляхов А.Р. Судебная экспертиза - организация и проведение. М., 1997; Россинская Е.Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском и арбитражном процессе. М., 1996.

*(414) Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации/Под ред. А.Я. Сухарева. С. 353.

*(415) Россинская Е.Р. Комментарий к Федеральному закону "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". С. 23.

*(416) См., например: Эйсман А.А. Заключение эксперта (структура и научное обоснование). М., 1967; Орлов Ю.К. Заключение эксперта и его оценка (по уголовным делам). М., 1995 и др.

*(417) См.: Треушников Л.Г. Судебные доказательства. М., 1997.

*(418) См.: Россинская Е.Р. Комментарий к Федеральному закону "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". С. 24-25.

*(419) См.: Россинская Е.Р. Комментарий к Федеральному закону "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". С. 26-27.

*(420) В этой связи уместно напомнить о позиции С.П. Ефимичева и П.С. Ефимичева, рассматривающих состязательность не как принцип судопроизводства как такового, но как способ исследования доказательств (см., например: Ефимичев С.П., Ефимичев П.С. Уголовно-процессуальное законодательство и решения Конституционного Суда РФ//Журнал российского права. 2000. N 1. С. 26-33; УПК Российской Федерации нуждается в уточнении//Уголовное право. 2003. N 1. С. 67).

*(421) Забавно, что в этой связи вузовский диплом магистра ценился не так высоко, как официальный документ, стоящий в институтской иерархии образовательных степеней заметно ниже, а именно так называемый "диплом специалиста" - ведь этот последний прямо утверждает, что данное лицо является именно "специалистом", и эта квалификация официально присвоена Министерством образования! Тут уж не поспоришь!

*(422) См., например: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. С. 204.

*(423) Колмаков В.П. О внутреннем убеждении советского судебного эксперта//Вопр. советской криминалистики. М., 1951. С. 28.

*(424) См.: Шляхов А.Р. Структура экспертного исследования и гносеологическая характеристика выводов эксперта-криминалиста//Труды ВНИИСЭ. Вып. 4. М., 1972. С. 96.

*(425) См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 2. § 8.5.

*(426) Философский словарь. М., 1986. С. 322.

*(427) Кондаков Н.И. Логический словарь. С. 273.

*(428) Берзин В.Ф. Логические аспекты оценки заключения эксперта-криминалиста//Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 16. Киев, 1978. С. 20.

*(429) См.: Сергеич П. Искусство речи на суде. Тула, 1998. С. 192 (П. Сергеич - псевдоним выдающегося юриста Петра Сергеевича Пороховщикова).

*(430) Отметим, что теория искусственного интеллекта, естественно, не вдается в тонкости, связанные с различным процессуальным статусом эксперта и специалиста, так что в рамках данного изложения мы здесь тоже не будем различать эти понятия и, говоря об эксперте, имеем в виду не только эксперта, но также и специалиста - короче, сведущее лицо, отвечающее на вопросы, требующие специальных познаний.

*(431) См.: Olson J.R., Rueter H.H. Extracting Expertise from Experts: Methods for Knowledge Acquisition//Expert Systems. 1987. Vol. 4. No. 3; Hart A. Knowledge Acquisition for Expert Systems. L., 1986; Kitto C.M., Boose J.H. Heuristics for Expertise Transfer: An Implementation of a Dialog Manager for Knowledge Acquisition//Int. J. of Man-Machine Studies. 1987. Vol. 26. No. 2; Кук Н. М., Макдональд Д.Э. Формальная методология приобретения и представления знаний//ТИИЭР. 1986. Т. 74. N 10 и др.

*(432) См.: Волков А.М., Ломнев В.С. Классификация способов извлечения опыта экспертов//Изв. АН СССР. Техническая кибернетика. 1989. N 5. С. 34-44.

*(433) См.: Белкин А.Р. Когнитивные и поведенческие особенности человека-эксперта и их учет при построении систем искусственного интеллекта//Программные продукты и системы. 1991. N 2. С. 13-18.

*(434) См.: Белкин А.Р. Когнитивные и поведенческие особенности человека-эксперта и их учет при построении систем искусственного интеллекта. С. 13-18; Belkin A.R. Cognitive & Behavioral Peculiarities of a Human Expert and the Account of those in AI Systems Design//EuroES Review International. 1992. Vol. 6. P. 211-225; Belkin A.R. Cognitive & Behavioral Peculiarities of a Human Expert and the Account of those in AI Systems Design. Part II//EuroES Review International. 1995. Vol. 9. P. 408-418; Belkin A.R., Rossinskaya E.R. KBS for Criminology & Forensic Expertise//Proc. Int. Conf. Kennistechnologie'93. Amsterdam, Centrum voor Kennistechnologie, 1993. P. 147-150.

*(435) См.: Shanteau J. Psychological Characteristics of Expert Decision Makers//Expert Judgments and Expert Systems: Proc. NATO Adv. Res. Workshop, Porto, Aug. 86. Berlin e.a., 1987. P. 288-304.

*(436) См.: Россинская Е.Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском, арбитражном процессе.

*(437) См., например: Линдсей П., Норман Д. Переработка информации у человека. М., 1974; Белкин А.Р. Новая информационная технология и когнитивные особенности человека//Стандартизация и качество продукции в СССР. Вып. 6. М., 1990. С. 16-20; Белкин А.Р. Учет особенностей человека-эксперта при построении интеллектуальных систем//Труды II Всес. конф. "Искусственный интеллект". Минск, 1990. Т. 3. С. 83-95.

*(438) См.: Миллер Дж. Магическое число 7 + 2. О некоторых пределах нашей способности перерабатывать информацию//Инженерная психология. М., 1964. С. 192-225.

*(439) В свете этого становится вполне понятным тот факт, что при описании и анализе конкретных ситуаций эксперт, столкнувшись с достаточно подробной, детализированной шкалой того или иного параметра, весьма часто явно или неявно пытается перейти от точных его значений к укрупненным, огрубленным градациям, число которых вдоль шкалы оказывается существенно меньшим. Подобные градации, как правило, нечетки, и области, покрываемые ими, могут пересекаться и не иметь выраженных границ. Известным примером такого рода может служить оценка состояния больного экспертом-врачом. При измерении температуры тела используемая шкала может простираться, примерно, от 34 до 41 градуса с шагом 0,1 и содержит, тем самым, около 70 делений, что сильно превосходит возможности человека. В то же время эксперт-врач и не видит особой необходимости в строгом различении температуры, допустим, в 37,1 и 37,2 градуса, объединяя их у укрупненную градацию "субфебрильная температура". Число таких градаций достаточно невелико, и границы между ними достаточно размыты. Возможный подход к их формальному построению приведен в работе Белкин А.Р. Нечеткая классификация на основе лингвистических переменных и задачи дифференциальной диагностики//Вопросы кибернетики. Вып. 151. М., 1989, С. 91-108.

*(440) См.: Белкин А.Р. Новая информационная технология и когнитивные особенности человека//Стандартизация и качество продукции в СССР. Вып. 6. М., 1990. С. 16-20; Белкин А.Р., Левин М.Ш. Принятие решений комбинаторные модели аппроксимации информации. М., 1990.

*(441) См.: Козелецкий Ю. Психологическая теория решений. М., 1979.

*(442) Автор и сам неоднократно повторял его классические эксперименты, неизменно получая весьма сходные результаты.

*(443) Хорошим примером тому может послужить хотя бы почти поголовная уверенность в том, что после, скажем, семи выпадений "герба" подряд уж наконец-то должна же выпасть "решка", или аналогичная, по сути, повальная неявная убежденность в том, что "шесть номеров подряд в "Спортлото" никогда не выиграют, так что надо зачеркивать номера вразброс". Можно привести и другие аналогичные примеры.

*(444) Несколько лучше обстоит дело, когда оценка, даваемая экспертом, складывается из нескольких компонент, каждая из которых имеет фиксированную величину и добавляется при выполнении какого-либо условия (как это практикуется, например, в отдельных видах спорта типа гимнастики или фигурного катания). Эксперт при этом фактически вычисляет свою оценку, решая несколько раз сравнительно более простую задачу: "Имеет ли место данный элемент? Добавить в нарастающий итог соответствующую компоненту". На практике величина добавляемой компоненты может зависеть не только от присутствия данного элемента, но и от степени его проявления; но если степень эта оценивается экспертом в достаточно грубой шкале, его оценка достаточно устойчива и разница не очень существенна.

*(445) С.Н. Паркинсон по этому поводу указывает совершенно определенно, что руководитель организации приглашает бизнес-консультантов с единственной целью: подкрепить их авторитетом уже намеченный план действий (Паркинсон С.Н. Закон Паркинсона. М., 1976).

*(446) Хрестоматийный пример такого рода - экзаменатор, завышающий оценку знакомому абитуриенту с тем, чтобы его приняли в институт. При попытке построения интеллектуальной экзаменующей системы, моделирующей действия такого эксперта, неизбежны определенные затруднения.

*(447) Приведем по этому поводу знаменитый диалог из Ст. Ликока:

- А как насчет диеты, доктор? - спрашивает пациент, совершенно перетрусив. Ответы на этот вопрос бывают весьма разнообразны. Если время уже близится к полудню и доктор зверски голоден, он говорит:

- О, ешьте побольше, не бойтесь. Мясо, овощи, крахмал, клей, цемент, что хотите.

Но если доктор только что позавтракал и еле дышит после пирога с черникой, он твердо заявляет:

- Я не советую вам есть. Ни в коем случае. Ни крошки! Голод вам не повредит.

*(448) Хороший обзор их содержится в известной работе: Souder W.E., Ziegler R.W. A Review of Creativity and Problem Solving Techniques//Research Management. 1977. Vol. 20. No. 4. P. 34-42.

*(449) См.: Кемени Дж., Снелл Дж. Кибернетическое моделирование. М., 1972; Миркин Б.Г. Проблема группового выбора. М., 1974; Панкова Л.А., Петровский А.М., Шнейдерман М.В. Организация экспертизы и анализ экспертной информации. М., 1984.

*(450) Панкова Л.А., Петровский А.М., Шнейдерман М.В. Указ. соч.

*(451) См.: Миркин Б.Г. Указ. соч.

*(452) Уместно вспомнить, что конклав, выбиравший папу, иногда заседал взаперти по нескольку месяцев, и лишь угроза голода (т.е. изменение состояния экспертов) способствовала в конце концов появлению в группе сидевших на хлебе и воде кардиналов нужного большинства голосов в пользу одной из кандидатур.

*(453) Так, например, если группе экспертов - театральных критиков предложено оценить премьеру, пользуясь достаточно стандартными вербальными оценками, причем ровно половина из них оценила ее, как "провал", другая же половина, очевидно, придерживающаяся иных эстетических концепций, настаивает на оценке "фурор", то "промежуточная", "усредненная" оценка "ничего особенного" встретит протесты и возражения и с той и с другой стороны.

*(454) См.: Миркин Б.Г. Указ. соч.

*(455) См.: Сергеич П. Указ. соч. С. 191, 192.

*(456) И компетентности.

*(457) Трудно удержаться от цитирования точной формулировки Козьмы Пруткова: "Рассуждай токмо о том, о чем понятия твои тебе сие позволяют. Так, не зная законов языка ирокезского, можешь ли ты делать такое суждение по сему предмету, которое не было бы неосновательно и глупо?"

*(458) Цит. по: Владимиров Л.Е. Указ. соч. С. 224-227.

*(459) Там же. С. 228-229.

*(460) Владимиров Л.Е. Указ. соч. С. 199.

*(461) Там же. С. 201-202.

*(462) См.: Парамонова Г.В. Типичные ошибки при назначении и оценке экспертиз следователем//Актуальные проблемы теории и практики уголовного судопроизводства и криминалистики. Ч. III: Вопросы теории и практики судебной экспертизы. М., 2004. С. 26-27.

*(463) См.: Россинская Е.Р. Реалии и перспективы использования специальных знаний по новому УПК//Материалы Международной научно-практической конференции "Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: год правоприменения и преподавания". М., 2004.

*(464) Термин "мета-экспертиза" буквально означает "экспертное исследование других экспертных исследований" (подобно тому, как "метанаука" есть "наука, объектом которой являются науки", а "метасистема" есть "система, элементами которой являются системы").

*(465) Сам термин первоначально предложен нами в работе: Белкин А.Р. Актуальные проблемы экспертного исследования доказательств: Препринт ИНИ. М., 1998. Но, разумеется, идея мета-экспертизы в той или иной форме использовалась многими практиками, в первую очередь, конечно, адвокатами.

*(466) Наиболее логичным представляется привлечение для этих целей независимого специалиста.

*(467) См.: Россинская Е.Р. Реалии и перспективы использования специальных знаний по новому УПК.

*(468) Владимиров Л.Е. Указ. соч. С. 160-164.

*(469) Духовской М.В. Указ. соч. С. 197.

*(470) Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. С. 307.

*(471) Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. С. 371.

*(472) Там же.

*(473) Здесь мы следуем известной концепции Р.С. Белкина, изложенной им в работе: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории - к практике. М., 1988. Гл. 6.

*(474) Карнеева Л.М., Статкус В.Ф. Предъявление обвинения. М., 1973. С. 9.

*(475) См.: Ляхов Ю.А. Обвиняемый на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Ростов, 1965. С. 8.

*(476) См.: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие. М., 1965. С. 208.

*(477) Карнеева Л.М., Статкус В.Ф. Указ. соч. С. 41.

*(478) См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. С. 87.

*(479) Статкус В.Ф., Веселый В.З. Обвинительное заключение. М., 1970. С. 57.

*(480) См.: Куванов В.В. Реконструкция при проведении криминалистических экспертиз. Караганда, 1974; Густов Г.А. Моделирование в работе следователя. Л., 1980; Хлынцов М.Н. Криминалистическая информация и моделирование при расследовании преступлений. Саратов, 1982.

*(481) Штофф В.А. Моделирование и философия. С. 197.

*(482) См.: Лузгин И.М. Моделирование при расследовании преступлений. С. 5.

*(483) Хлынцов М.Н. Криминалистическая информация и моделирование при расследовании преступлений. С. 102.

*(484) См. также: Протасевич А.А., Степаненко Д.А., Шиканов В.И. Моделирование в реконструкции расследуемого события. Иркутск, 1997.

*(485) Корухов Ю.Г. Основы теории криминалистической диагностики//Криминалистика. Т. 1: Учебник для вузов МВД. М., 1995. С. 121-122.

*(486) Корухов Ю.Г. Основы теории криминалистической диагностики. С. 116-117.

*(487) Эйсман А.А. Логика доказывания. М., 1971. С. 82.

*(488) Лузгин И.М. Логика следствия. С. 43.

*(489) Михайлов А.И., Шейфер С.А., Соловьев А.Б., Лазарева В.А. Изучение причин следственных ошибок и путей их устранения в стадии предварительного следствия//Методология и методы изучения следственных ошибок. М., 1986. С. 9-10.

*(490) Соловьев А.Б., Шейфер С.А. Характер, причины и способы устранения ошибок в стадии предварительного следствия. М., 1988. С. 10.

*(491) Зорин Г.А. Криминалистическая эвристика. Т. 2. С. 98.

*(492) См.: Левонец В.И. Криминалистическая методология преодоления латентных ошибок: Дис. ... канд. юрид. наук. Гродно, 1995. С. 13.

*(493) Там же. С. 24.

*(494) См.: Зорин Г.А. Криминалистическая эвристика. Т. 2. С. 100.

*(495) См.: Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. М., 1976. С. 80.

*(496) Дулов А.В. Судебная психология. Минск, 1975. С. 322-333.

*(497) Пантелеев И.Ф. Некоторые вопросы психологии расследования преступлений//Труды ВЮЗИ. Вып. XXIX. М., 1973. С. 226.

*(498) Звонков Б.Н. Этические аспекты тактики допроса//50 лет советской прокуратуры и проблемы совершенствования предварительного следствия. Л., 1972. С. 57.

*(499) Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 3. § 9.2.

*(500) Розовский Б.Г. Допрос обвиняемого. Ровно, 1969. С. 9.

*(501) Ароцкер Л.Е. О соотношении процессуальных, тактических и этических начал в следственных действиях//50 лет советской прокуратуры и проблемы совершенствования предварительного следствия. Л., 1972. С. 54.

*(502) Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. С. 343.

*(503) Там же. С. 363.

*(504) Грошевой Ю.М. Проблемы формирования судейского убеждения в уголовном судопроизводстве. Харьков, 1975. С. 103.

*(505) Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. С. 344-345.

*(506) Грошевой Ю.М, Указ. соч. С. 103.

*(507) Проблемы уголовной политики. М., 1937. Кн. 4. С. 59.

*(508) См.: Арсеньев В.Д. О фактах, не подлежащих доказыванию//Правоведение. 1965. N 1. С. 99-100.

*(509) Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. С. 350.

*(510) Там же.

*(511) Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. С. 357.

*(512) Теория доказательств в советском уголовном процессе/Под ред. Н.В. Жогина. С. 369.

*(513) См.: Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. Т. 2. Гл. 10.

*(514) Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. М., 1960. С. 188.

*(515) Кудрявцев В.Н. Причинность в криминологии. М., 1968. С. 151.

*(516) См.: Эйсман А.А. Заключение эксперта. Структура и научное обоснование. С. 8.

*(517) См.: Соколовский З.М. Проблема использования в уголовном судопроизводстве специальных знаний при установлении причинной связи явлений: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Харьков, 1968. С. 6.

*(518) Кузнецов И.В. Категория причинности и ее познавательное значение//Теория познания и современная наука. М., 1967. С. 17.

*(519) Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 22.

*(520) См.: Кучеров И.Д., Шулус А.П. Структура познания причинности в уголовном судопроизводстве//Экспертиза при расследовании преступлений. Вып. 10. Вильнюс, 1972. С. 7-8.

*(521) Налетов И.З. Причинность и теория познания. М., 1975. С. 105.

*(522) См.: Кондаков Н.И. Логический словарь. С. 508, 445, 362, 491.

*(523) Лягушин Н.Б. К вопросу о разграничении юридического и технического аспектов причинности при производстве автотехнических экспертиз//Вопросы судебной экспертизы. Баку, 1976. N 18. С. 108.

*(524) См.: Лягушин Н.Б. Указ. соч. Эйвин Г.П. Решение вопросов о причинной связи в автотехнической экспертизе//Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 2. Киев, 1965.

*(525) Приводится по работе: Соколовский З.М. Экспертное исследование причинной связи по уголовным делам. Киев, 1970.

*(526) Церетели Т.В. Причинная связь в уголовном праве. М., 1963. С. 181.

*(527) Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. С. 148.

*(528) См.: Викторова Л.Н. Фактор времени и его значение для раскрытия и расследования преступлений//Методика расследования преступлений. М., 1976; Пятницын К.Е. Об использовании пространственно-временного анализа при расследовании преступлений//Актуальные проблемы борьбы с групповой преступностью. Омск, 1983; Седова Т.А. Экспертное исследование материалов и веществ для установления временных характеристик преступления//Криминологические проблемы пространственно-временных факторов. Иркутск, 1983; Федоров Ю.Д. Пространственно-временные факторы, связанные с совершением преступлений, и их место в методике расследования//Методика расследования преступлений. М., 1976; Шиканов В.И. "Пространство" и "время" как структурные элементы криминалистической характеристики преступлений//Пространственно-временные факторы в расследовании преступлений. Иркутск, 1988.

*(529) См.: Тельцов А.П. Криминалистические проблемы пространственно-временных связей и отношений на предварительном следствии: Дис. ... канд. юрид. наук. Томск, 1992; Мешков В.М. Криминалистические аспекты времени при расследовании преступлений. Н. Новгород, 1993; Он же. Основы криминалистической теории временных связей. М., 1994.

*(530) См.: Мешков В.М. Основы криминалистической теории временных связей. С. 63.

*(531) Там же. С. 68.

*(532) Там же. С. 71, 72.

*(533) Там же. С. 76.

*(534) Там же. С. 84.

*(535) См.: Мешков В.М. Основы криминалистической теории временных связей. С. 77.

*(536) См.: Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М., 1970. Гл. 8.

*(537) См.: Грановский Г.Л. О криминалистическом прогнозировании//Реф. научных сообщений на теоретическом семинаре - криминалистических чтениях. Вып. 13. М., 1976; Афанасович В.Е. Некоторые вопросы прогнозирования в процессе расследования//Теоретические и практические проблемы программирования процесса расследования преступлений. Свердловск, 1989.

*(538) См.: Горшенин Л.Г. Основы теории криминалистического прогнозирования. М., 1993; Он же. Теория криминалистического прогнозирования: Дис. ... д-ра юрид. наук. Минск, 1994.

*(539) Горшенин Л.Г. Основы теории криминалистического прогнозирования. С. 120.

*(540) Там же. С. 21.

*(541) Там же. С. 17, 19, 20.

*(542) Там же. С. 36.

*(543) См.: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. С. 244.

*(544) См.: Горшенин Л.Г. Основы теории криминалистического прогнозирования. С. 105-108.

*(545) При изложении вопросов розыска ниже широко использованы работы: Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 2. Гл. 7; Закатов А.А. Криминалистическое учение о розыске. Волгоград, 1989; Коновалов Е.Ф. Розыскная деятельность следователя. М., 1973.

*(546) Говоря о прогнозировании, мы имеем в виду, как отмечалось, не научный прогноз, а эмпирическое предвидение.

*(547) Артамонов И.И. Психологический анализ возможностей теории игр в следственной тактике//Вопросы судебной психологии. Минск, 1972. С. 26.

*(548) См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С. 158.

*(549) Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. С. 162.

*(550) Громов В.И. Предварительное расследование в советском уголовном процессе. М., 1931. С. 185, 196.

*(551) Одними из первых на них обратили внимание А.И. Винберг и А.А. Эйсман в статье "Криминалистическая идентификация в теории судебных доказательств" (Сов. государство и право. 1966. N 2). См. также: Белкин Р.С., Винберг А.И. Криминалистика и доказывание. М., 1969.

*(552) См.: Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. С. 71; Он же. Очерки криминалистической тактики. С. 9 и след.

*(553) См. об этом: Белкин Р.С. Новый УПК РСФСР и некоторые вопросы науки советской криминалистики. С. 161.

*(554) См.: Казинян Г.С., Соловьев А.Б. Проблемы эффективности следственных действий. Ереван, 1987. С. 49.

*(555) См.: Зорин Г.А. Тактический потенциал следственного действия. Минск, 1989. С. 5.

*(556) Быховский И.Е. Процессуальные и тактические вопросы системы следственных действий. С. 273.

*(557) См.: Зорин Г.А. Тактический потенциал следственного действия. С. 6.

*(558) Кроме того, в силу ч. 2 ст. 170 следователь может принять решение о привлечении понятых и в этих случаях - так, хотя в ст. 202 УПК понятые не упоминаются, на практике, особенно при принудительном получении образцов, их привлекают.

*(559) Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1910. Т. 2. С. 253.

*(560) Глазырин Ф.В. Указ. соч. С. 14.

*(561) См.: Белкин Р.С. Осмотр места происшествия: Дис. канд. юрид. наук. М., 1953; Он же. Тактика следственного осмотра и освидетельствования//Криминалистика. М., 1967. С. 229.

*(562) См.: Дулов А.В. Судебная психология. Минск, 1970. С. 234-244.

*(563) Комментарий к УПК РСФСР 1960 г. Л., 1962. С. 166.

*(564) Комментарий к УПК РСФСР. М., 1985. С. 286-287.

*(565) Отметим, что убедить суд в целесообразности и правомерности такого "предварительного" обыска - отдельная и трудная проблема, анализ которой выходит далеко за рамки нашей работы.

*(566) Фактору внезапности, его учету и использованию при расследовании посвящен один из последующих параграфов.

*(567) Особенно актуальны эти проблемы при подготовке к широкомасштабному обыску в форме так называемой специальной операции. См.: Россинский С.Б. Обыск в форме специальной операции. М., 2003.

*(568) Потапов С.М. Введение в криминалистику. С. 10.

*(569) См.: Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. С. 171.

*(570) См.: Куванов В.В. Указ. соч.; Белкин Р.С. Эксперимент в следственной, судебной и экспертной практике. М., 1964; Белкин Р.С., Белкин А.Р. Эксперимент в уголовном судопроизводстве.

*(571) Соя-Серко Л.А. Проверка показаний на месте. М., 1966. С. 16-17.

*(572) См.: Васильев А.Н. Следственная тактика. М., 1976.

*(573) См.: Комиссаров В.И. Актуальные проблемы следственной тактики: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1989. С. 16.

*(574) См.: Комарков В.С. Тактика допроса. Харьков, 1975. С. 12, 13.

*(575) См.: Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. М., 1982. С. 85-92.

*(576) Шепитько В.Ю. Теоретические проблемы систематизации тактических приемов в криминалистике. Харьков, 1995. С. 37.

*(577) Шепитько В.Ю. Указ. соч. С. 42-43.

*(578) См.: Карнеева Л.М. Тактические основы организации и производства допроса в стадии расследования. Волгоград, 1976. С. 58.

*(579) См.: Филонов Л.Б., Давыдов В.И. Психологические приемы допроса обвиняемого//Вопросы психологии. 1966. N 6. С. 115.

*(580) См.: Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск, 1973. С. 134.

*(581) Митричев С.П. Следственная тактика. С. 6.

*(582) Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Судебная этика. Воронеж, 1974. С. 107.

*(583) Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Указ. соч. С. 108.

*(584) Карнеева Л.М. Тактические приемы допроса обвиняемых//Труды ВШ МВД СССР. 1971. N 32. С. 179.

*(585) Шепитько В.Ю. Указ. соч. С. 153.

*(586) См.: Рахунов Р.Д. Признание обвиняемым своей вины. М., 1975. С. 133.

*(587) См.: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Указ. соч. С. 109.

*(588) Раздел написан совместно с Р.С. Белкиным.

*(589) См.: Быховский И.Е. Об использовании фактора внезапности при расследовании преступлений//Вопросы криминалистики. 1963. N 8-9.

*(590) См.: Бахин В.П. и др. Указ. соч.

*(591) См.: Игнатьев М.Е. Фактор внезапности, его процессуальное и криминалистическое значение для расследования преступлений. М., 2004.

*(592) Осипов Ю.Ю. Деятельность следователя в условиях тактического риска: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1992. С. 21.

*(593) Хайдуков Н.П. Указ. соч. С. 13.

*(594) Дулов А.В. Судебная психология. Минск, 1975. С. 175.

*(595) Левитов И.Д. Психологическое состояние беспокойства, тревоги//Вопросы психологии. 1969. N 1. С. 133.

*(596) Дулов А.В. Основы психологического анализа на предварительном следствии. С. 137.

*(597) Котов Д.П., Шиханцев Г.Г. Психология следователя. С. 92.

*(598) См.: Проблемы судебной этики: Колл. монография. С. 18.

*(599) См.: Пантелеев И.Ф. Некоторые вопросы психологии расследования преступлений. С. 224.

*(600) Любичев С.Г. Указ. соч. С. 14-15.

*(601) Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. М., 1981. С. 21.

*(602) Отметим еще в этой связи, что с введением в силу нового УПК РФ в арсенале средств защиты появилось еще одно мощное средство для борьбы с внезапными действиями следователя. Услышав внезапный, неожиданный вопрос, допрашиваемый обвиняемый (подозреваемый) может вместо ответа на него потребовать свидания с адвокатом наедине (ч. 4 ст. 46 и ч. 4 ст. 47 УПК РФ), обсудить с ним возникшую тактическую ситуацию и продолжать давать показания, сведя собственный ущерб от внезапно пропущенного удара фактически к минимуму.

*(603) Леоненко В.В. Профессиональная этика участников уголовного судопроизводства. Киев, 1981. С. 61.

*(604) Коновалова В.Е. Нравственные начала советского судопроизводства//Соц. законность. 1984. N 5. С. 35.

*(605) См.: Бахин В.П., Кузьмичев В.С., Лукьянчиков Е.Д. Тактика использования внезапности в раскрытии преступлений органами внутренних дел. Киев, 1990. С. 12.

*(606) Ларин А.М. Работа следователя с доказательствами. С. 46.

*(607) Быховский И.Е. Об использовании фактора внезапности при расследовании преступлений//Вопросы криминалистики. 1963. N 8-9. С. 171-172.

*(608) Бахин В.П. и др. Указ. соч. С. 22.

*(609) См.: Дербенев А.П. Эффективный тактический прием допроса//Следственная практика. Вып. 125. М., 1980. С. 67.

*(610) Бахин В.П. и др. Указ. соч. С. 28.

*(611) Васильев В.Л. Психологические основы организации труда следователя. Волгоград, 1976. С. 32-33.

*(612) См.: Станкевич И.С. Формы и методы помощи прокурора-криминалиста следователям при расследовании убийств и изнасилований//Следственная практика. Вып. 149. М., 1986. С. 71-75.

*(613) См.: Крылов В.В. Версия, основанная на данных взрывотехнической экспертизы, подтвердилась//Следственная практика. Вып. 139. М., 1983. С. 76-85.

*(614) Дулов А.В. Судебная психология. Минск, 1975. С. 322-323.

*(615) См.: Проблемы судебной этики: Колл. монография. С. 16-17.

*(616) Положительно оценивается этот прием в таких, например, работах, как: Карнеева Л.М., Ордынский С.С., Розенблит С.Я. Тактика допроса на предварительном следствии. М., 1958. С. 140; Кертес И. Тактика и психологические основы допроса. М., 1965. С. 161; Карнеева Л.М., Соловьев А.Б., Чувилев А.А. Допрос подозреваемого и обвиняемого. М., 1969. С. 46; Доспулов Г.Г. Указ. соч. С. 79; Карнеева Л.М. Тактические приемы допроса обвиняемого. С. 173; Закатов А.А. Тактика допроса потерпевшего. Волгоград, 1976. С. 49.

*(617) Ароцкер Л.Е. О соотношении процессуальных, тактических и этических начал в следственных действиях. С. 54.

*(618) См.: Баев О.Я. Тактические приемы "демонстрации возможностей расследования"//Следственная практика. Вып. 120. М., 1978. С. 85-90.

*(619) См.: Павлов И.П. Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных. М., 1951. С. 464.

*(620) См.: Хайдуков Н.П. Указ. соч. С. 99.

*(621) Хайдуков Н.П. Указ. соч. С. 99.

*(622) См.: Соловьев А.Б. Совершенствовать производство допросов на предварительном следствии//Следственная практика. Вып. 119. М., 1978. С. 52-53.

*(623) Дулов А.В. Основы психологического анализа на предварительном следствии. С. 120.

*(624) Ратинов А.Р. Теория рефлексивных игр в приложении к следственной практике//Правовая кибернетика. М., 1970. С. 188.

*(625) Дулов А.В. Судебная психология. Минск, 1975. С. 301.

*(626) Гаврилова Н.И. Ошибки в свидетельских показаниях. М., 1983. С. 36.

*(627) Гаврилова Н.И. Ошибки в свидетельских показаниях. С. 37.

*(628) Закатов А.А. Тактика допроса потерпевшего. С. 26.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Оглавление

От автора

Глава 1. Основные понятия теории доказывания

1.1. Сущность и цель доказывания

1.2. Средства доказывания

1.3. Предмет и пределы доказывания

1.4. Субъекты доказывания

Глава 2. Процесс доказывания

2.1. Общие закономерности процесса доказывания

2.2. Фазы процесса доказывания

2.3. Процессуальные и криминалистические средства доказывания

2.4. Логические основы доказывания

2.5. Психологические основы доказывания

2.6. Информационные процессы при доказывании

Глава 3. Доказывание и его связь с оперативно-розыскной деятельностью и криминалистикой

3.1. Научные основы оперативно-розыскной деятельности

3.2. Оперативно-розыскные меры в содержании криминалистической теории

3.2.1. Проблема раскрытия преступления

3.2.2. Построение и анализ версий

3.3. Оперативно-розыскные мероприятия в системе криминалистических рекомендаций по тактике и методике доказывания

3.4. Организационные формы использования в доказывании возможностей оперативно-розыскной практики

Глава 4. Собирание доказательств

4.1. Понятие собирания доказательств и его содержание

4.2. Методы и средства собирания доказательств

4.3. Особенности собирания вещественных доказательств и письменных документов

4.4. Оперативная информация и ее роль в доказывании

Глава 5. Исследование и оценка доказательств

5.1. Исследование доказательств и его содержание

5.1.1. Понятие исследования доказательств

5.1.2. Познание содержания доказательств

5.1.3. Проверка достоверности доказательств

5.1.4. Выяснение относимости и допустимости доказательств

5.1.5. Выяснение согласуемости доказательств

5.2. Оценка доказательств

5.2.1. Понятие оценки доказательств

5.2.2. Установление связей между доказательствами

5.2.3. Определение значения доказательств

5.2.4. Определение достаточности доказательств

5.2.5. Определение путей использования доказательств

Глава 6. Средства и методы исследования и оценки доказательств

6.1. Непосредственное рассмотрение и оценка доказательств

6.2. Специальные процедуры и действия

Глава 7. Экспертное исследование доказательств

7.1. Проблемы судебной экспертизы и их законодательная регламентация

7.1.1. Назначение экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела

7.1.2. Расширение перечня случаев обязательного назначения экспертизы

7.1.3. Законодательная регламентация экспертной инициативы

7.1.4. Правовой статус руководителя экспертного учреждения

7.1.5. Регламентация производства комплексной экспертизы

7.1.6. Определение правового статуса участников экспертного исследования

7.1.7. Соотношение "обычных", "профессиональных" и "специальных" познаний

7.1.8. Эксперт и специалист в процессе исследования доказательств

7.2. Эксперт как субъект доказывания

7.2.1. Внутреннее убеждение судебного эксперта

7.2.2. Понятие и виды экспертных ошибок

7.2.3. Причины экспертных ошибок

7.3. Когнитивные и поведенческие особенности человека-эксперта и их учет при оценке доказательственного значения экспертизы

7.3.1. "Идеальный" эксперт - желаемое и действительное

7.3.2. "Неидеальные" эксперты в реальных условиях

7.3.3. Комиссионная экспертиза: "за" и "против"

7.4. Оценка заключения эксперта

Глава 8. Использование доказательств

8.1. Понятие, сущность и формы использования доказательств

8.2. Моделирование как цель использования доказательств

8.3. Использование доказательств для преодоления противодействия расследованию

8.4. Использование доказательств в оперативно-розыскной деятельности органов дознания и сыска

8.5. Презумпции и преюдиции при доказывании

Глава 9. Частные криминалистические теории и доказывание

9.1. Реализация в доказывании положений криминалистической теории причинности

9.2. Реализация в доказывании положений криминалистической теории временных отношений

9.3. Реализация в доказывании положений теории криминалистического прогнозирования

9.4. Реализация в доказывании положений учения о криминалистической регистрации

9.5. Реализация в доказывании положений криминалистического учения о розыске

9.6. Реализация в доказывании положений теории криминалистической идентификации

Глава 10. Тактические проблемы доказывания

10.1. Соотношение и связь процессуального и тактического аспектов доказывания

10.2. Тактика следственного (судебного) действия

10.3. Концептуальные основы тактики следственных действий

10.4. Тактические приемы работы с доказательствами

10.5. Фактор внезапности, его учет и использование в доказывании

Список литературы

 


<