8 ЗАКОН О ТРАНСПЛАНТАЦИИ ОРГАНОВ И (ИЛИ) ТКАНЕЙ ЧЕЛОВЕКА : Судебная медицина - Неизвестный : Книги по праву, правоведение

8 ЗАКОН О ТРАНСПЛАНТАЦИИ ОРГАНОВ И (ИЛИ) ТКАНЕЙ ЧЕЛОВЕКА

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 
РЕКЛАМА
<

Действовавший до 1992 года порядок заготовки и трансплантации органов и тканей определялся министром здравоохранения и поэтому не выходил за пределы ведомственного акта, что было

неминуемо сопряжено с целым рядом недоразумении и ограничений при его выполнении.

22 декабря 1992 года впервые высшим законодательным органом страны был принят закон «О трансплантации органов и (или) тканей человека», который стал важнейшим нормативным документом, регламентирующим эту деятельность на всей территории Российской Федерации. При составлении закона учитывались рекомендации Всемирной Организации Здравоохранения, общие гуманные принципы, провозглашенные международным сообществом, а также законодательство Российской Федерации о защите прав и свобод человека и гражданина.

Основная направленность закона сформулирована следующим образом: «Трансплантация (пересадка) органов и (или) тканей человека является средством спасения жизни и восстановления здоровья граждан». И хотя здесь не уточняется, какие конкретные граждане подразумеваются, речь несомненно идет прежде всего о российских гражданах.

Закон определяет условия и порядок трансплантации, опираясь на современные достижения науки и медицинской практики. Трансплантация рассматривается как особая медицинская операция, которая может быть применена только в том случае, если другие средства не могут гарантировать сохранение жизни или восстановление здоровья реципиента. Человеку могут быть пересажены органы и (или) ткани, взятые либо у живого человека, либо у трупа.

У живого донора органы или ткани могут быть изъяты только в том случае, если это действие не причинит значительный вред его здоровью (ст. 1). К сожалению, закон не определяет понятие «значительного вреда». Вполне очевидно, что, например, изъятие у живого донора не только такого важного органа, как почка, но и лоскутов кожи, сопряжено со значительным вредом его здоровью. Однако такие процедуры проводятся и не запрещены. Закон подразумевает другое: операция изъятия органа и (или) ткани у живого донора должна быть проведена с наименьшим риском и полностью исключать гибель или инвалидизацию донора. Ясно, что трансплантация возможна только с согласия как донора, так и реципиента. Показания к изъятию органов или тканей у живого донора определяет консилиум врачей.

В законе приводится перечень органов и тканей, могущих быть объектами трансплантации (ст. 2): сердце, легкое, почка, печень. Вместе с тем, допускается отнесение к объектам трансплантации "других органов", перечень которых определяется Министерством здравоохранения совместно с Российской академией медицинских наук.

Действие закона не распространяется на органы, их части и ткани, имеющие отношение к процессу воспроизводства, включающие в себя репродуктивные ткани (яйцеклетку, сперму, яичники, яички или эмбрионы), а также на кровь и ее компоненты. На первый взгляд может показаться, что это положение недостаточно определенно и может восприниматься двояко: с одной стороны, как запрещение использования для трансплантации перечисленных органов, их частей или тканей; с другой стороны, как отсутствие запрещения, так как закон не распространяется на эти объекты в соответствии с ныне действующим общим принципом законодательства: что законом не запрещено, то — разрешено Включение репродуктивных тканей в один ряд с широко распространенным переливанием крови и ее заменителей позволяет склониться ко второму варианту трактовки этой части закона.

Органы и ткани не могут быть взяты у любого живого человека (ст. 3). Ограничения касаются следующих категорий людей:

а) не достигших 18-летнего возраста (при этом дословно записано — "за исключением случаев пересадки костного мозга"; данное положение очень нечеткое, так как в этой части ст. 3 говорится об ограничениях по "изъятию", а исключение делается по "пересадке"); б) признанных в установленном порядке недееспособными; в) страдающих болезнью, представляющей опасность для жизни и здоровья реципиента (заразные инфекционные заболевания, венерические болезни, ВИЧ-инфекция, онкологические заболевания и т. п.); г) находящихся в служебной зависимости от реципиента. Принуждение живого донора к согласию на изъятие у него органов или тканей для трансплантации влечет за собой уголовную ответственность.

Изъятие органов и тканей разрешается исключительно в государственных учреждениях здравоохранения (ст. 4). Круг учреждений, где может осуществляться трансплантация, еще более ограничен. Это могут быть только специализированные учреждения здравоохранения. Перечень учреждений, которым разрешается производить изъятие, заготовку и трансплантацию органов и тканей человека, устанавливается федеральным Министерством здравоохранения совместно с Российской академией медицинских наук, которые определяют и правила работы указанных медицинских учреждений.

Одним из таких правил является обязательное медицинское заключение о необходимости трансплантации органов и (или) тканей конкретному человеку (ст. 5). Такое заключение может быть дано консилиумом врачей после всестороннего обследования предполагаемого реципиента, при исчерпании иных возможностей сохранения жизни больного или восстановления его здо-

ровья. В состав консилиума в обязательном порядке включаются лечащий врач, хирург и анестезиолог. При необходимости привлекаются и другие специалисты.

Другим обязательным правилом является согласие реципиента на трансплантацию ему органов и (или) тканей (ст. 6). Согласию должно предшествовать подробное информирование пациента обо всех возможных осложнениях, связанных с предстоящей трансплантацией. Согласие должно быть дано только в письменной форме. Для пересадки органов и (или) тканей больным в возрасте менее 18 лет либо больным, признанным в установленном порядке недееспособными, необходимо письменное согласие их родителей или законных представителей. В исключительных случаях трансплантация может быть осуществлена без согласия реципиента. Исключительность ситуации определяется двумя основными моментами: а) промедление с проведением операции угрожает жизни реципиента, б) получить согласие в реально существующее время технически невозможно.

Закон устанавливает специальные положения, касающиеся изъятия органов и (или) тканей у трупов и живых доноров.

При изъятии органов и (или) тканей у трупов важнейшим является положение о презумпции согласия на изъятие органов и (или) тканей (ст. 8). Уместно привести полный текст статьи: "Изъятие органов и (или) тканей у трупа не допускается, если учреждение здравоохранения на момент изъятия поставлено в известность о том, что при жизни данное лицо либо его близкий родственник или законный представитель заявили о своем несогласии на изъятие его органов и (или) тканей после смерти для трансплантации реципиенту". С самого начала заметим, что установленный законом порядок подлежит исполнению. Однако приведенное содержание презумпции согласия не может не вызывать вопросов как морального, так и юридического характера.

Во-первых, часто ли в своей жизни человек задумывается о посмертной судьбе своих глаз, кожи, печени и т.п. Как он распорядился бы своими органами, задай ему этот вопрос при жизни? Кто может предсказать этот ответ? Изложенная в законе "презумпция" фигурально говоря, злоупотребляет неведением человека. Между тем, хотя эта проблема необычна, в ряде стран все-таки делаются попытки ее решить. Вот одно из реально существующих решений: о согласии или несогласии отдать после своей смерти собственные органы и (или) ткани молодого человека спрашивают при вручении ему паспорта — его решение заносится в этот удостоверяющий документ. Конечно, такая форма тоже небезупречна. Но невозможно спорить с тем, что она все же представляет пусть несовершенную, но вполне конкретную попытку выяснить

отношение человека к весьма деликатному вопросу. Кстати сказать, соответствующая запись в паспорте не является пожизненным "клеймом". Наличие записи часто или нечасто, вольно или невольно заставляет человека в течение жизни возвращаться к этой личной для него проблеме, корригировать свое первоначальное решение, то есть в конечном итоге принять продуманное решение.

Во-вторых, очень неопределенно "звучит" возможное вето на изъятие органов и (или) тканей у погибшего человека со стороны его близких родственников (муж, жена, отец, мать, дети, братья, сестры, дедушка, бабушка, внуки) или законных представителей. Вчитаемся в текст ст. 9: «Изъятие ...не допускается, если при жизни данное лицо либо его близкие родственники или законный представитель заявили о своем несогласии...». То, что человек может заявить о своем несогласии только при жизни очевидно. Но из текста закона можно понять, что «несогласие» близких родственников или законного представителя тоже должно быть высказано при жизни умершего. Иначе говоря, после того, как человек умер, родственники и законный представитель теряют право на «несогласие». Тогда остается задуматься: каких случаев это может касаться? Это может быть только тогда, когда человек еще жив, но не имеет возможности из-за собственной недееспособности распоряжаться собой, своими органами и (или) тканями. Но только ли такую ситуацию имеет в виду закон? Может быть, все-таки мнение родственников небезразлично? Прямой ответ на эти вопросы, читая закон, получить нельзя.

В-третьих, закон, и это естественно, не является сводом этических норм. Однако любой закон не должен вступать в противоречие с ними или игнорировать их. В этом смысле ст. 9 "с полным безразличием относится" к тому сложному, тяжелому психологическому состоянию, в котором находятся близкие родственники умершего. Совершенно ясно, что горе вытесняет из их сознания такие проблемы, над которыми задумывается (если задумывается вообще) далеко не всякий человек. Получается на деле так, что закон способствует тому, чтобы "подобрать и использовать то, что плохо лежит", пока хозяин и его доверенные лица отвлечены иными проблемами, полностью занимающими их душу и сознание.

Если подвести итог, то изложенная в ст. 9 "презумпция согласия" является односторонней, обеспечивает интересы только государственных учреждений (хотя и во имя больных), не учитывает прав личности, злоупотребляет сложным психологическим состоянием, в котором находятся близкие умершего в ближайшие часы и дни после его смерти.

В декабре 1995 года Государственная Дума приняла закон «О погребении», в котором также говорится о волеизъявлении человека, о достойном отношении к его телу после смерти. В ст. 5 этого закона говорится: «Действия по достойному отношению к телу умершего должны осуществляться в полном соответствии с волеизъявлением умершего, если не возникли обстоятельства, при которых исполнение волеизъявления умершего невозможно, либо иное не установлено Законодательством Российской Федерации». Противники изъятия органов и (или) тканей у умершего ссылаются на первую часть фразы, как прямо запрещающую манипуляции с телом при отсутствии соответствующего волеизъявления (согласия). К сожалению, они неправы. И неправы потому, что выхватывают фразу из контекста закона. Заключительная часть приведенной выдержки из ст. 5 данного закона, говорит о том, что действия с телом умершего могут осуществляться без учета его волеизъявления, если такое установлено иным законодательством Российской Федерации. Именно к таким законодательным актам относится и закон «О трансплантации», и «Уголовно-процессуальный кодекс», допускающие изъятие органов и (или) тканей без учета волеизъявления умершего для трансплантации или проведения судебно-медицинской экспертизы. Таким образом, закон «О погребении» является самостоятельным нормативным актом, касающимся самостоятельной области действий, не опровергает и не отменяет ни одного положения закона «О трансплантации».

Важнейшим положением, допускающим изъятие органов и (или) тканей у трупа, является констатация смерти, то есть когда имеются бесспорные доказательства факта смерти, причем зафиксированные консилиумом врачей-специалистов (ст. 9). При этом специально оговаривается, что в диагностике смерти предполагаемого донора не разрешается участие трансплантологов и членов бригад, обеспечивающих работу донорской службы и оплачивающих ее. Последнее требование очевидно и не нуждается в каком-либо обосновании. Заключение консилиума о 41акте наступившей смерти должно происходить в точном соответствии с процедурой, утвержденной Минздравом Российской Федерации. Так требует закон. Однако в законе имеется нюанс, на котором следует акцентировать внимание. Это — понятие самой смерти. В общебиологическом плане смерть — это исход жизни, который наступает с последним сокращением сердца, то есть когда прекращается функция основных жизненно важных систем организма: сердечно-сосудистой, дыхательной и центральной нервной. Между тем, в законе говорится не о такой смерти, а о «смерти головного мозга», то есть о состоянии обреченности организма, о невозможности восстановить функцию головного мозга, о том, что без проведения специальных медицинских мероприятий по искусственному поддержанию функции сердца и легких сохранение жизни невозможно.

Ст. 10 определяет порядок получения разрешения на изъятие органов и (или) тканей у трупа: такое право предоставлено главному врачу учреждения здравоохранения, исключая случаи, когда назначается судебно-медицинская экспертиза. В последнем случае кроме главного врача разрешение должно быть дано и судебно-медицинским экспертом с обязательным уведомлением прокурора.

При взятии органов и (или) тканей у живого донора следует соблюдать три обязательных условия (ст. 11): а) донор должен быть предупрежден о возможных осложнениях в связи с предстоящим оперативным вмешательством по изъятию органов и (или) тканей; б) донор должен свободно и сознательно, причем в письменной форме, выразить согласие па изъятие своих органов и (или) тканей; в) донор должен подвергнуться всестороннему медицинскому обследованию консилиумом врачей и получить заключение консилиума о возможности изъятия у него органов и (или) тканей для цели трансплантации. Изъятие у живого донора органов и (или) тканей допускается, если он находится в генетической связи (кровном родстве) с реципиентом.

Живой донор имеет право (ст. 12) не только на полную информацию о возможных осложнениях для его здоровья в результате операции по изъятию у него органов и (или) тканей, но и на бесплатное лечение, в том числе и медикаментозное, в связи с проведенной операцией.

В законе имеется еше одно не вполне четкое положение, которое на практике осуществить, по-существу, невозможно. Ст. 13 говорит о том, что: «У живого донора может быть изъят для трансплантации парный орган, часть органа или ткань, отсутствие которых не влечет за собой необратимого расстройства здоровья». «Парным органом», например, являются почки. Обе почки изъять нельзя, так как донор умрет. Поэтому речь должна идти о возможности изъятия лишь одного из двух парных органов. Второе, что почти абсурдно, это возможность изъятия органа (или части органа) без необратимого расстройства здоровья. Изъятый орган и (или) ткань (кроме крови, костного мозга и небольших участков кожи) не восстанавливаются, не вырастают вновь, они необратимо утрачиваются, что влечет за собой необратимое расстройство здоровья. К сожалению, содержание ст. 13 невозможно «прояснить» ни предыдущими, ни последующими статьями закона.

Закон устанавливает ответственность врачей и иных сотрудников учреждения здравоохранения за разглашение сведений о доноре и реципиенте (ст. 14), за продажу изъятых органов и (или) тканей (ст. 15), за вред здоровью донора или реципиента в результате нарушений условий и порядка трансплантации (ст. 16). В законе, с одной стороны, говорится о том, что органы и (или) ткани человека не могут быть предметом «купли-продажи» (ст. 1), с другой стороны, указывается (ст. 15), что «действие закона не распространяется на препараты и пересадочные материалы, для приготовления которых использованы тканевые компоненты». Следовательно, не могут быть предметом купли-продажи органы и (или) их части, а также необработанные тканевые компоненты.


<