8.2.1. Образец ведения прокурором прямого допроса свидетеля обвинения

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 
РЕКЛАМА
<

 

 Прямой допрос свидетеля обвинения - главного врача психиатрической клиники Родхивера ведет прокурор Бакли:

 Из комнаты для свидетелей в зал ввели доктора Родхивера. Он основательно устроился в кресле, послал теплую улыбку жюри. Доктор походил на настоящего психиатра...

 Бакли подошел к микрофону, улыбнулся присяжным.

 - Ваше имя Уилберт Родхивер? - Он полуобернулся к жюри, как бы говоря: "Вот теперь перед вами действительно психиатр".

 - Да, сэр.

 Бакли принялся задавать вопросы: миллион вопросов о его образовании, послужном списке и прочем. Отвечал Родхивер уверенно, держал себя естественно и спокойно, так, будто уже давно привык сидеть в свидетельском кресле. Он долго и подробно рассказывал о своей профессиональной подготовке, о большом опыте практического врача и о своей последней, столь интересной и увлекательной, деятельности на посту главного врача психиатрической клиники. Бакли поинтересовался, нет ли у уважаемого доктора опубликованных статей по психиатрии. Да, ответил Родхивер, и на протяжении получаса разговор шел о научных трудах этого исключительно образованного человека. Ему приходилось выполнять ответственные заказы федерального правительства, его мнения запрашивали правительства многих штатов. Он являлся членом всех тех организаций, о которых упоминал и Басс и даже каких-то еще. У него были дипломы всех ассоциаций, имевших хотя бы самое отдаленное отношение к проблеме человеческого разума. Он был безукоризнен и трезв.

 Бакли представил Родхивера в качестве эксперта. У Джейка вопросов не было.

 - Доктор Родхивер, - продолжил Бакли, - когда вы впервые обследовали Карла Ли Хейли?

 Тот сверился со своими записями.

 - Девятнадцатого июня.

 - Где проходило обследование?

 - В моем кабинете в Уитфилде.

 - Как долго проходило обследование?

 - Часа два.

 - Цель обследования?

 - Определить психическое состояние мистера Хейли на тот день, равно как и в момент совершения им убийства мистера Кобба и мистера Уилларда.

 - Вы располагали данными анамнеза?

 - Большую часть информации мои коллеги получили в вашей больнице. Мы уточнили ее с мистером Хейли.

 - Было ли что-нибудь примечательное в его медицинской карте?

 - Ничего особенного. Он много говорил о Вьетнаме, но все в общих словах.

 - Он свободно говорил о войне?

 - Да. Ему хотелось говорить на эту тему. Складывалось такое впечатление, как будто ему посоветовали говорить на эту тему как можно больше.

 - Что еще вы обсуждали во время первого обследования?

 - Мы затронули множество тем. Его детство, семью, образование, работу - словом, говорили обо всем.

 - Об изнасиловании его дочери тоже?

 - Да, и в подробностях. Это давалось ему с трудом, хотя и мне на его месте было бы не легче.

 - Говорил ли мистер Хейли вам что-нибудь о том, что подтолкнуло его к убийству?

 - Да, мы беседовали об этом довольно долго. Я пытался установить для себя степень его информированности о происшедшем и насколько он отдает себе отчет в сути событий.

 - Что он вам сказал?

 - Вначале не очень много. Но потом он начал постепенно открываться и объяснил мне, как за три дня до убийства он обошел здание суда и присмотрел хорошее место для засады.

 - А о самой стрельбе?

 - О собственно убийстве было сказано очень мало. Мистер Хейли говорил, что почти ничего не помнит, хотя я подозреваю обратное.

 Джейк (адвокат подсудимого Карла Ли) вскочил из-за стола:

 - Протестую. Свидетель может говорить лишь о том, что ему известно наверное. У него нет права предполагать.

 - Протест принят. Продолжайте, мистер Бакли.

 - Что вы можете сказать о его поведении, настроении, манере речи?

 Положив ногу на ногу, Родхивер качнулся в кресле, в задумчивости свел брови.

 - Сначала он мне не доверял, ему было трудно смотреть мне в глаза. Ответы на все вопросы были весьма краткими. Очень негодовал из-за того, что и в нашей клинике его охраняли и иногда вынуждены были надевать наручники. Расспрашивал меня о стенах, обитых пробкой. Однако в конце концов он расслабился и заговорил абсолютно свободно. На несколько вопросов он отказался отвечать категорически, но во всем остальном я назвал бы его довольно коммуникабельным.

 - Где и когда вы обследовали его вторично?

 - Там же, на следующий день.

 - Каким было его настроение?

 - Примерно таким же, как и накануне. Поначалу напряженность, сменяющаяся постепенно большей свободой. Говорил он о том же самом, что и за день до этого.

 - Как долго шло второе обследование?

 - Около четырех часов.

 Вычитав что-то у себя в блокноте, Бакли склонился к уху Масгроува и что-то зашептал.

 - А теперь, доктор Родхивер, скажите нам, в состоянии ли вы на основе ваших обследований мистера Хейли девятнадцатого и двадцатого июня прийти к медицинскому заключению относительно состояния обвиняемого в то время?

 - Да, сэр.

 - И каков же ваш диагноз?

 - Девятнадцатого и двадцатого июня мистер Хейли находился в здравом уме и ясной памяти. Он был совершенно нормален, я бы сказал.

 - Благодарю вас. Исходя из данных обследований можете ли вы сказать суду, в каком состоянии находился мистер Хейли в момент убийства им мистера Кобба и мистера Уилларда?

 - Да.

 - В каком же?

 - В это время разум его был абсолютно нормален и не страдал ни от каких дефектов.

 - На каких факторах вы основываете это свое мнение?

 Родхивер повернулся к жюри, превратившись в профессора:

 - Необходимо исследовать степень обдуманности, спланированности данного преступления. Базой, фундаментом для этой спланированности является мотив. Такой мотив у обвиняемого, безусловно, был, а состояние разума в тот момент не остановило его от обдумывания, от проработки деталей того, что мистер Хейли намеревался сделать. Честно говоря, мистер Хейли очень тщательно подготовил то, что он в конце концов совершил.

 - Доктор, вам знакомо правило М. Нотена?

 - Конечно.

 - Вам известно, что другой психиатр, некто доктор У.Т. Басс, утверждал перед жюри, что мистер Хейли находился в таком состоянии, что не мог отличать хорошее от дурного, а значит, не мог отдавать себе отчета о характере и сути производимых им действий?

 - Мне это известно.

 - И вы согласны с этим?

 - Нет. Я считаю это абсурдным, такая точка зрения меня даже оскорбляет. Мистер Хейли сам показал, что убийство было им спланировано. Он фактически признал, что тогдашнее состояние рассудка не остановило его, не удержало от выполнения задуманного. Именно это в каждом учебнике и называется обдуманностью и преднамеренностью. Мне ни разу еще не приходилось слышать о том, что человек спланировал убийство, признался в том, что спланировал его, а потом вдруг заявил бы, что не отдавал отчета в своих поступках. Это бессмыслица.

 В этот момент и Джейк понял, какая это и в самом деле была бессмыслица. Родхивер рассуждал здраво и весьма убедительно...

 - А сейчас, доктор, базируясь на всем том, что вам известно, сообщите нам, можете ли вы с известной долей профессиональной уверенности утверждать, что в момент убийства мистера Кобба и мистера Уилларда мистер Хейли был в состоянии отличать добро от зла?

 - Да, могу. Мистер Хейли находился в здравом уме и совершенно четко представлял, что есть добро, а что - зло.

 - А можете вы сказать суду, исходя из упомянутых ранее факторов, был ли мистер Хейли в состоянии отдавать себе отчет в характере и сути производимых им действий?

 - Да, могу.

 - Мы слушаем вас.

 - Он полностью отдавал себе отчет в том, что делает.

 Бакли отвесил вежливый поклон головой:

 - Благодарю, доктор. Других вопросов у меня нет. - Перекрестный допрос, мистер Брайгенс? - спросил Нуз (судья)...