4.5.1. Влияние на формирование положительного или отрицательного имиджа защитника его внешности и стиля самопрезентации, их соответствия или не соответствия статусу адвоката и обстановке рассмотрения уголовного дела в суде присяжных

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 
РЕКЛАМА
<

 

 Социальными психологами установлено, что 92% производимого первого впечатления зависит от того, как человек выглядит и "звучит" *(534). Эта общая закономерность проявляется и в суде присяжных.

 На этапе формирования первого впечатления о личности адвоката, особенно на стадии доречевого общения, представление присяжных заседателей и председательствующего судьи о благоразумии, здравомыслии, нравственной добропорядочности и профессиональной состоятельности защитника в значительной степени складывается на основе восприятия, интерпретации и оценки их внешнего облика и стиля самопрезентации, степени их соответствия серьезной и ответственной обстановке рассмотрения уголовного дела в суде присяжных.

 Э. Сэмпсон отмечает, что на начальном этапе общения особенно важное значение имеет визуальный имидж:

 "Мы все занятые люди. В динамично изменяющейся и быстро двигающейся культуре у нас нет времени углубляться в знание, детализировать информацию о каждом человеке, с которым мы встречаемся каждый день. Визуальный имидж, который они создают, мы отмечаем первым. Их тело, их позы, их одежда говорят задолго до того, как они произнесут первое слово" *(535)

 Поскольку основная масса людей строит свое первое впечатление о человеке, особенно на стадии доречевого общения, на основе оценки его внешних данных, огромное значение для формирования положительного имиджа прокурора и адвоката имеет их внешность, прежде всего стиль одежды.

 Для обстановки судебного разбирательства не подходят спортивный стиль (джинсы, кроссовки и т.п.) и экстравагантный стиль одежды. Для экстравагантного стиля одежды, который больше свойственен молодежи и некоторым творческим людям (художникам, поэтам, музыкантам), характерны смелые цветосочетания, контрасты, использование в одежде и прическе энергичных, динамичных, неожиданных линий, широкое использование асимметрии (асимметричный покрой, шаль, наброшенная на одно плечо, асимметричная прядь волос, одна серьга в ухе), смелые стрижки, необычные прически и цвета волос. Установлено, что в среде, где действуют жесткие нормы и стандарты поведения (как в судах), в возрастной аудитории, деловой сфере и управленческих структурах носители экстравагантного и спортивного стилей могут восприниматься как персоны бестактные, непредсказуемые, не заслуживающие доверия, как несолидные и ненадежные личности.

 В суде присяжных уместен классический стиль одежды, который подходит большинству людей. Для мужчин классический стиль - это костюм темных тонов, рубашка светлого тона, галстук в тон костюму и рубашке. Классический стиль для женщин - это юбка, блузка и пиджак. Для классического стиля линии, формы, силуэты должны быть четкими и определенными. Например, заутюженные складки на юбке или стрелки на брюках, четкие, прямые линии воротничка, лацканов, хорошо выработанная форма плеча. Положительное впечатление на окружающих людей производит силуэт, приближенный к прямоугольнику (костюм для мужчины и костюм с подплечниками для женщин). Люди, одетые таким образом, вызывают больше доверие, нежели люди, силуэт которых округлен (свитеры, рукав реглан). Обычно носителя классического стиля воспринимают как излучающего надежность, силу, внушающего доверие и уважение, вызывающего ощущение персоны значительной и респектабельной. Такого человека могут воспринимать как лидера или, по крайней мере, как достаточно квалифицированного, владеющего информацией человека, как профессионала *(536).

 Классическому стилю одежды соответствует прокурорская форма. Надо заметить, что на начальном и последующих этапах судопроизводства с участием присяжных заседателей определенным преимуществом в формировании положительного имиджа, установлении психологического контакта с присяжными, завоевании их уважения и доверия обладает одетый в прокурорскую форму государственный обвинитель. Дело в том, что любая униформа, соответствующая ситуации общения, наглядно демонстрирующая высокий социальный статус человека и свидетельствующая о том, что носящий ее человек является специалистом в своей области, вызывает доверие у окружающих и помогает их убедить в чем-либо *(537).

 Поэтому прокурору, особенно если форма хорошо "сидит" на нем, т.е. хорошо подогнана по его (ее) фигуре, для обеспечения достойной внешней самопрезентации достаточно поддерживать форму в приличном состоянии и, разумеется, аккуратной стрижки, свежей сорочки и добротной и хорошо начищенной обуви.

 Поскольку наше законодательство предусматривает униформу только для государственного обвинителя и судьи, адвокатам каждый раз необходимо тщательно продумывать свою внешнюю самопрезентацию (самоподачу), чтобы их внешний облик подчеркивал высокий статус адвоката и работал на формирование положительного имиджа защитника.

 Для того, чтобы одежда и другие предметы внешнего оформления адвоката формировали его положительный имидж, подчеркивали его высокий социальный статус и в то же время располагали к себе присяжных заседателей, вызывали их уважение и доверие, адвокатам, особенно женщинам, в процессе внешней самопрезентации (самоподачи) следует избегать различных крайностей в стиле одежды и других предметах своего внешнего оформления.

 По свидетельству адвоката С.В. Травина на присяжных заседателей отрицательное впечатление производят блеск бриллиантов в перстнях адвокатов, яркая косметика и нестерпимый запах духов, небрежность во внешности (отсутствие, например, зубов, снижает впечатление от произнесенной речи, даже если она грамотная и образная), грязная, помятая и вычурная одежда участников процесса *(538).

 Некоторые адвокаты для того, чтобы с первого взгляда расположить к себе присяжных заседателей, установить с ними быстро психологический контакт, обзаводятся специальным гардеробом, способным удовлетворить вкусы разных людей, в том числе самые непритязательные, и, в зависимости от стиля одежды присяжных, облачаются в пеструю одежду, элементы которой соответствуют гардеробу присяжных. Такой своеобразной стратегии и тактики самопрезентации придерживался один из персонажей романа Дж. Гришэма адвокат Уэндел Рор:

 "Специальному человеку из группы роровских экспертов было поручено записывать все, связанное с одеждой присяжных. Если кто-нибудь из пяти присяжных-мужчин наденет ковбойские сапоги, у Рора наготове стояла пара таких старых сапог. Даже две - с острыми носами и с круглыми. В нужный момент он наденет кроссовки. Один раз, вслед за каким-то присяжным, он уже их надевал. Судья... даже сделал ему реприманд по этому поводу в перерыве. Рор объяснил, что у него болят ноги, и даже предъявил справку от врача. Он мог надеть вельветовые брюки цвета хаки, плетеный галстук, синтетический спортивный пиджак, ковбойский пояс, белые носки, дешевые мокасины (либо до блеска начищенные, либо потрепанные). Его эклектичный гардероб был подобран так, чтобы всегда соответствовать одежде тех, кто вынужден сидеть в зале суда и по шесть часов в день слушать его" *(539).

 Представляется, что такая манера внешней самопрезентации (самоподачи) едва ли может работать на формирование положительного имиджа адвоката в суде присяжных. Во-первых, потому что, с учетом разнородного состава коллегии присяжных заседателей, в какую бы пеструю одежду не облачался адвокат, он никогда не способен потрафить вкусам всех двенадцати присяжных заседателей, представления которых о красивой и удобной одежде и обуви могут существенно отличаться.

 Во-вторых, даже если бы эклектичный гардероб адвоката соответствовал стилю одежды одного, нескольких или даже большинства присяжных заседателей, в коллегии присяжных заседателей всегда найдутся здравомыслящие люди, которые поймут и обратят внимание остальных присяжных на то, что такой стиль одежды адвоката, резко диссонирующий с его высоким статусом, это всего лишь дешевая уловка, направленная на внушение им представления о том, что адвокат - свой "рубаха-парень".

 И, наконец, самое главное, пестрый, эклектичный гардероб подрывает одну из главных составных частей положительного имиджа - визуальную привлекательность личности, в основе которой лежат эстетические представления людей о прекрасном как единстве в многообразии. Отсутствие единства в многообразии (в данном случае в стиле одежды и обуви) лежит в основе эстетических представлений людей о безобразном или комическом.

 Визуальную привлекательность адвоката, прокурора и других участников процесса может разрушить и вызвать комический эффект, препятствующий формированию положительного имиджа, не только эклектичный стиль одежды, но и другие элементы неадекватного внешнего оформления личности, например, неправильно подобранная оправа очков, подчеркивающая не очень привлекательные особенности носа. Для иллюстрации приведем живописное описание образа судьи Нуза - еще одного персонажа романа Дж. Гришема:

 "Нуз (судья) небрежным почерком записал что-то на страничке календаря и вновь поправил очки, которые постоянно сползали и удерживались от падения только небольшой бородавкой, удачно расположенной на самом кончике носа. Ввиду особой длины носа, а также из-за несколько специфической формы головы его чести нужны были очки с необычно длинными дужками. Очки не требовались судье ни для чтения, ни для других каких-то целей, похоже, он надевал их только в бесплодной попытке отвлечь внимание окружающих от столь выдающегося носа. Джейк давно подозревал это, но ему все никак не хватало мужества подойти к судье и сказать ему, что эта шутовская восьмиугольная оправа отвлекает внимание от чего угодно, но только не от носа, на котором находится" *(540).

 При выборе стиля одежды и вообще внешнего оформления адвокату и прокурору следует руководствоваться мудрым правилом, сформулированным Адольфом фон Книгге:

 "Одеяние должно быть сообразно нашему званию и состоянию. Оно не должно быть слишком пестрое, великолепное, дорогое и красивое. Не надобно отличаться ни старообрядным, ни всякому новомодному дурачеству подражающим платьем. Обращай на убор свой несколько больше внимания, когда ты намерен явиться в большое общество! Мы нередко приходим в замешательство, как скоро сознаемся, что одеты странно и неприлично" *(541).

 В суде присяжных высокому статусу адвоката подобает не очень роскошная, но все же достаточно добротная, современная и визуально привлекательная одежда (в классическом стиле) и другие предметы внешнего оформления, которые должны подчеркивать статус и привлекательные черты внешнего облика адвоката, скрывать недостатки его внешности и одновременно вызывать у присяжных заседателей эмоционально-положительное отношение.

 Именно такую одежду носила героиня романа С. Шелдона Дженнифер Паркер при подборе своего гардероба для достойной самопрезентации в суде присяжных:

 "Всем хотелось, чтобы Дженнифер одевалась скромно, как Джен Эйр, но она не шла ни у кого на поводу. Однако она была крайне осторожна в выборе одежды - Дженнифер надевала такие платья, чтобы они не вызывали зависть у присяжных-женщин, но так подчеркивали ее женственность, чтобы присяжные-мужчины не приняли ее за лесбиянку" *(542).

 Для того, чтобы одежда подчеркивала женственность и одновременно соответствовала высокому статусу женщины-адвоката стиль ее одежды должен соответствовать принципу "золотой середины". Именно этим принципом, по-видимому, руководствовалась Дженнифер.

 Следует учитывать, что эффект визуальной привлекательности адвоката и прокурора в полной мере проявляется только тогда, когда одежда и другие предметы внешнего оформления сочетаются с привлекательностью и других компонентов их невербального поведения: благопристойной осанкой и телодвижениями, мягкостью, обходительностью, учтивостью, непринужденным, открытым и осмысленным выражением лица, прямым и в то же время скромным взглядом, уместной и приятной улыбкой, свидетельствующей о веселом нраве, естественным простодушием, располагающим людей к откровенности, и другими, иногда трудно объяснимыми, проявлениями "языка тела", которые в совокупности образуют располагающие к себе внешность и манеры поведения.

 Отсутствие у адвоката этих компонентов невербального поведения, от которых зависит его внешнее обаяние, разрушает его визуальную привлекательность и препятствует установлению психологического контакта с присяжными заседателями.

 Об этом свидетельствуют следующие наблюдения и размышления героя романа Дж. Гришэма адвоката Руди Бэйлора, связанные с оценкой его процессуальных противников - адвокатов, представляющих другую сторону: "...семь черных костюмов и столько же мрачных физиономий, хмуро взирающих на будущих присяжных. Да улыбнитесь же хоть раз недотепы! Сам я обвожу ряды кандидатов в присяжные приветливым взглядом" *(543).

 По свидетельству Честерфильда, второстепенными талантами и добродетелями, от которых зависит внешнее обаяние человека, был щедро наделен Юлий Цезарь. Это позволяло ему покорять сердца людей и тогда, когда разум их этому противился. Именно благодаря располагающим к себе внешности и манерам поведения в плену обаяния Цезаря оказывались не только друзья, но и даже враги, которые сокрушались: "Проклятия приятности его!" *(544).

 Эти качества, образующие визуальную привлекательность личности, особенно хорошо работают на формирование позитивного имиджа адвоката, когда он профессионально компетентен и талантлив. Счастливое сочетание этих качеств при умелой их самоподаче дает их обладателям с самого начала процесса такие ощутимые преимущества в позитивном имидже, что это может существенно влиять на соотношение сил сторон в состязательном процессе в суде присяжных. Об этом свидетельствует следующий пример из практики известного американского адвоката Джерри Спенса:

 "Из-за аварии неправильно сконструированного подъемного крана мой клиент лежал с тяжелой травмой головы, без малейшего представления о том, кто он и где находится. Он, как и всякий человек, заслуживал справедливости. Но страховая компания отказывалась платить. Следуя своей обычной практике, они выставили для защиты самого опытного адвоката. Чтобы добиться справедливости для моего клиента, я должен был оказаться сильнее этого человека.

 Своего оппонента я воспринимал как высшее существо: он был искусен, талантлив, обаятелен. Мне казалось, что присяжным он понравится больше меня, поскольку он более привлекателен как личность. Страховые компании имеют обыкновение нанимать для защиты своих интересов юристов с приятной внешностью и располагающей улыбкой. Придите в любой зал суда, и вы легко определите, кто из юристов представляет страховую компанию. Он безукоризненно причесан. Его появление всегда величественно. На нем всегда белоснежная рубашка, а его галстук будет великолепно сочетаться с темно-синим костюмом в тонкую полоску. Он выглядит таким простым, таким добрым с головы до ног, что люди неизбежно внимательно слушают и соглашаются со словами этого милого человека. Так он и выигрывает дело... Я был одержим страхом перед этим обаятельным красавчиком, который был для меня символом неправды. Я расспрашивал всех знакомых юристов, которые соглашались отвечать. Я узнавал о нем все больше и больше, но никак не мог найти его ахиллесову пяту. Более того, оказалось, что все, кого я спрашивал о нем, симпатизируют ему, даже те, кого ему удалось победить" *(545).

 Таким образом, Джерри Спенс о своем сильном, талантливом процессуальном противнике, превосходящем его в суде присяжных только по визуальной привлекательности, мог бы с полным основанием сказать так, как о Юлии Цезаре говорили его враги: "Проклятия приятности его!".

 Следовательно, составной частью убедительной манеры аргументации является искусство быть приятным, в том числе визуально привлекательным. Не случайно французский философ, писатель, математик и физик Блез Паскаль отмечал, что "искусство убеждения состоит как в искусстве убеждать, так и в искусстве быть приятным" *(546).

 Итак, адвокат для того, чтобы действовать с какими-то шансами на успех в суде присяжных, должны в процессе самопрезентации постоянно уделять внимание всем компонентам, влияющим на обеспечение визуальной привлекательности.

 В заключении этого раздела рассмотрим несколько типичных ошибок, которые допускают опытные и неопытные адвокаты и прокуроры в процессе самопрезентации. В суде присяжных эти ошибки выступают в качестве мощных психологических барьеров недоверия, препятствующих сторонам установлению нормального психологического контакта с присяжными заседателями и председательствующим судьей, завоеванию их расположения, уважения и доверия.

 Первая ошибка заключается в том, что стороны, включая государственного обвинителя и защитника, вербально (при помощи слов) и визуально (при помощи направления взгляда, подобающих для общения с судом выражения глаз, мимики, пантомимики, в том числе "почтительного прогиба" и других невербальных средств, общаются в основном с председательствующим судьей, а на присяжных заседателей не обращают должного внимания.

 Адвокату не следует впадать и в противоположную крайность: до вынесения коллегией присяжных заседателей вердикта с должным вниманием и почтением визуально и вербально общаться только с присяжными, не уделяя должного почтительного внимания председательствующему судье. Чтобы не допустить такой промашки, следует всегда помнить мудрый совет Р. Гарриса, который рекомендовал относиться к председательствующему как к тринадцатому присяжному и даже с большим вниманием,

 "ибо случается, что, не успев склонить на свою сторону присяжных, вы все-таки можете выиграть, если убедили судью. Он может оказаться сильнейшим вашим сторонником; старайтесь поэтому привлечь все его внимание к вашим словам. Я слыхал недавно, как адвокат, проигравший дело, говорил своему счастливому противнику: "Вы выиграли, потому что присяжные пошли за судьей!" "Да, - ответил тот, - но судья-то пошел за мной". Если судья согласится с вашим толкованием закона или фактов, оно повторится и в ответе присяжных" *(547).

 Для защиты особенно важно, чтобы председательствующий судья "пошел за адвокатом", то есть принял решение, соответствующее позиции защиты, в тех случаях, когда коллегия присяжных заседателей не вняла доводам защиты об оправдании подсудимого и вынесла ему обвинительный вердикт. В подобных ситуациях судья может реализовать свое право постановить оправдательный приговор при наличии обвинительного вердикта, если признает, что деяние подсудимого не содержит признаков преступления (ч. 4 ст. 348 УПК РФ). Такое решение возможно лишь в том случае, если судья в процессе судебного следствия и прений сторон с должным вниманием относился к доводам защиты. Добиться такого внимания и решения защите гораздо проще, если на ее стороне сработает фактор расположения, уважения и доверия профессионального судьи.

 Следует особо отметить еще одну распространенную ошибку, из-за которой защитнику не удается в полной мере использовать для усиления своей позиции в суде присяжных фактор расположения, уважения и доверия присяжных заседателей и председательствующего судьи. Она заключается в том, что с начала и до конца процесса адвокат духовно общаются при помощи вербальных и невербальных средств не со всеми присяжными заседателями, а в основном с одним или несколькими из них, которые кажутся защитнику наиболее авторитетными.

 Так поступает и героиня романа Сидни Шелдона молодой адвокат Дженнифер Паркер:

 "Она научилась определять самого авторитетного присяжного и обращалась к нему, зная, что он может убедить остальных членов жюри" *(548).

 Распространенность этой ошибки, по-видимому, объясняется тем, что такая стратегия и тактика общения с присяжными заседателями основана на рекомендациях авторитетов. Так, по мнению французского социального психолога Гюстава Лебона, "оратору нет нужды привлекать на свою сторону всех присяжных - он должен привлечь только вожаков, которые дают направление общему мнению... Этих-то двух-трех вожаков и надо постараться убедить адвокату при помощи искусных внушений" *(549).

 Сходную точку зрения высказывал и Р. Гаррис: "Умелый и опытный адвокат всегда различит среди присяжных заседателей того, которому подчиняются другие: к нему он и обратит свою речь... вы выиграете дело, убедив умнейшего. Если этого нельзя сделать, попытайтесь склонить в свою сторону слабейших..." *(550).

 Думается, что эти рекомендации трудно признать достаточно обоснованными потому, что их практическая реализация в суде присяжных сопряжена со значительным риском. Дело в том, что даже к моменту судебных прений не всегда возможно точно определить, кто из 12 присяжных является более и кто менее авторитетным, влиятельным, сообразительным. Мнения об этом оратора и присяжных заседателей могут не совпадать. Авторитет, влияние и интеллектуально-духовный потенциал каждого присяжного заседателя по-настоящему проявляются и реально выявляются только в совещательной комнате, в ходе групповой дискуссии по поставленным перед коллегией присяжных заседателей вопросам. В процессе такого обсуждения не всегда реальным лидером и авторитетом является старшина, которого присяжные избирают сразу же после формирования коллегии присяжных заседателей, когда еще плохо знают друг друга.

 Кроме того, даже если бы проницательному оратору удалось "вычислить" более и менее авторитетных присяжных, обращение речи только к ним рискованно и потому, что это не будет способствовать установлению и поддержанию психологического контакта с остальными присяжными, которые почувствуют, что оратор духовно общается только с теми из них, которые ему кажутся более или менее авторитетными.

 Современная российская адвокатская практика свидетельствует о том, что расположения, уважения и доверия присяжных заседателей удается завоевать только тем адвокатам, которые с начала и до конца процесса духовно общаются при помощи вербальных, визуальных и других невербальных средств со всеми присяжными заседателями, а не с одним или несколькими из них.

 Как справедливо отмечает адвокат Ивановской областной адвокатской палаты С.В. Травин, "Есть непреложное правило: чтобы вызвать доверие, нужно обязательно смотреть прямо в глаза тому, к кому обращаешься с речью. Трудно поймать взгляд всех присяжных, но нельзя обходить своим вниманием никого. Присяжные иногда сетуют на то, что адвокат смотрит в глаза только одному старшине" *(551) (выделено мною - В.М.).

 Следует отметить, что одним из важнейших условий установления нормального психологического контакта с людьми, завоевания их внимания, расположения, уважения и доверия является умение поддерживать с ними (с каждым партнером по общению) зрительный контакт (взгляд, его направление, частота контакта, обмена взглядами).

 О том, что взгляд человека существенно влияет на отношение к нему других людей, свидетельствуют результаты следующего эксперимента. Студентов попросили высказать свое мнение о новом преподавателе - женщине. Во время изложения учебного материала она постоянно обращала свой взор на одну группу студентов, как бы адресуя учебный материал только ей, а на другую группу студентов внимания не обращала, т.е. практически игнорировала их. В результате студенты из первой группы, (с которыми она поддерживала постоянный визуальный контакт) дали ей более положительную оценку, чем студенты из второй группы, с которыми она визуально не контактировала *(552).

 Установлено, что для эффективного установления психологического контакта ваш взгляд должен встречаться с глазами партнера около 60-70% всего времени общения. Человек, который встречается взглядом с партнерами менее 1/3 времени общения, редко пользуется их доверием *(553).

 Визуальный контакт с аудиторией повышает эффективность процесса ее убеждения именно потому, что способствует завоеванию ее внимания, расположения и доверия. Это объясняется тем, что слушатели "...считают, что выступающий более информирован, заслуживает большего доверия, искренен и честен, а доводы его более убедительны, если он смотрит на аудиторию. Американские психологи использовали эти данные при "игре в присяжных. Когда свидетели смотрели вниз, а не на того, кто задавал им вопросы, то испытуемые оценивали их как не заслуживающих доверия, и чаще всего в этом случае подсудимый признавался виновным" *(554).

 Как справедливо отмечает Дэвид Льюис, "Не направляя взгляд на аудиторию, вы не обращаетесь к ней. Ваши слова будут впитываться стенами, потолком, полом или проекционным экраном, а присутствующим будет труднее услышать их" *(555).

 С учетом сказанного можно сделать вывод, что для того, чтобы Госпожа Удача в лице фактора расположения, уважения и доверия присяжных заседателей и председательствующего судьи не изменила и не отвернулась от адвоката, он, а также другие участники процесса со стороны защиты, с начала и до конца процесса должны в одинаковой степени активно духовно общаться, устанавливать и поддерживать психологический контакт, в том числе и зрительный, как с председательствующим судьей, так и с каждым присяжным заседателем.

 Нарушение этого требования адвокатом при ведении защиты в суде присяжных, неумение правильно общаться с присяжными превращает адвоката в источник повышенной опасности для его подзащитного. Подтверждением тому является следующий пример из практики Ивановской адвокатской палаты *(556).

 В течение четырех зимних месяцев слушалось дело группы молодых людей, обвиняемых в бандитизме, разбойных нападениях, торговле оружием и убийствах. У адвоката Павловой *(557) был подзащитным Иванов, который являлся наиболее второстепенной фигурой в группе соучастников, по крайне мере на фоне всех остальных: не убивал, не грабил, про него все говорили, что он стоял на "стреме".

 Присяжными заседателями в процессе были безработные ткачихи. Они, экономя на общественном транспорте, пешком добирались до здания областного суда. Сидели в плохо отапливаемом зале, в уже потерявшей вид одежде и в течение четырех месяцев имели возможность наблюдать за адвокатом Павловой.

 Каждый день она лихо подкатывала к зданию суда на иномарке, раздражая визгом тормозов присяжных заседателей, сидела в зале в канадской шубе из чернобурой лисицы стоимостью свыше стоимости квартиры каждой из присяжных.

 Так как роль подзащитного была второстепенной, то вопросов она не задавала. Павлова откровенно спала на плече у своего старшего коллеги, особенно по понедельникам, не скрывая зевоты и безразличия ко всему происходящему в зале судебного заседания.

 Когда наступило время ее выступления, видно было, как напряглись лица присяжных. По сравнению с выступлениями других адвокатов, речь Павловой была более содержательной и интересной по форме, хорошо скомпонованной, яркой, своеобразной, живой, экспромтной, а не прочитанной "по бумажке". Адвокат хорошо подготовилась и поэтому вполне заслуженно была довольна своей речью.

 И тем обиднее был итог. Подсудимые, за исключением ее подзащитного Иванова, получили от присяжных заседателей кто снисхождение, кто особое снисхождение, кто-то был признан невиновным или его действия были признаны недоказанными. Что же касается подзащитного Иванова, то он оказался единственным подсудимым, которого они не признали заслуживающим какого-либо снисхождения.

 Естественно, что такой результат поразил адвоката и ее клиента. Этот печальный для защиты результат является хорошим уроком и для других адвокатов, так как он наглядно показывает, что из-за неумения адвокатов правильно общаться с присяжными заседателями и председательствующим судьей, устанавливать и поддерживать с ними психологический контакт, расплачиваются их подзащитные.

 В данном случае адвокату не удалось установить и поддерживать нормальный психологический контакт с присяжными заседателями и председательствующим прежде всего потому, что она игнорировала указанное выше требование о том, что для завоевания расположения, уважения и доверия присяжных заседателей и председательствующего судьи стороны должны с начала и до конца процесса в одинаковой степени активно духовно общаться, устанавливать и поддерживать психологический контакт, в том числе и зрительный, как с председательствующим судьей так и с каждым присяжным заседателем.

 В нарушение этого требования, выстраданного практикой судопроизводства с участием присяжных заседателей, адвокат на протяжении всего процесса, за исключением своего выступления, игнорировала присяжных заседателей и председательствующего судью, не поддерживала с ними зрительный контакт, пренебрегала ими, общалась сама с собою и коллегой (на плече у которого она дремала).

 Еще одна ошибка заключалась в том, что она избрала неадекватный для обстановки рассмотрения дела в суде присяжных нескромный и агрессивный стиль самопрезентации (самоподачи), доминирующий над окружающими людьми. Эта ошибка выразилась, прежде всего, в том, что она являлась перед присяжными заседателями на недоступных для них роскошных иномарке и шубе.

 Опытные адвокаты знают, что одежда и другие предметы внешнего оформления защитника не должны быть очень дорогими (как в приведенном выше примере) - не только потому, что это может вызвать зависть у присяжных заседателей, которые не могут позволить себе приобретать такие дорогие вещи и предметы *(558). Рассматриваемая судебная драма и вообще вся обстановка разбирательства дела в суде присяжных, где рассматриваются наиболее сложные уголовные дела, чаще всего о преступлениях против жизни и здоровья личности, делают неуместным демонстрирование роскошных одеяний и других предметов, свидетельствующие о личном успехе и материальном процветании.

 Имеются основания полагать, что неадекватное ситуации рассмотрения дела в суде присяжных роскошное внешнее оформление адвокатов является результатом непонимания соотношения относительного социального статуса присяжных заседателей, председательствующего судьи, адвоката и других участников судопроизводства, определяющего их положение и позиции относительно друг друга при рассмотрении конкретного дела. Относительный социальный статус участников судопроизводства представляет собой одним из важнейших компонентом ситуации общения в суде присяжных. Психологическим ключом к пониманию значения этого компонента и умения его учитывать при ведения защиты в суде присяжных является следующее положение из области психологии общения:

 "Одним из возможных способов понимания ситуации общения, который дает возможность увидеть смысл и содержание действий в общении как своих, так и партнера, является восприятие положения партнеров, а также их позиций относительно друг друга. Действительно, каждый замечал, что в любом разговоре, беседе, публичном общении огромное значение имеет то, какой относительный статус у партнеров (не постоянный социальный статус, а статус "здесь и сейчас" в общении). Очень важно, кто в данный момент "наверху", кто ведущий в данном общении, а кто ведомый..." *(559) (выделено мною - В.М.).

 Резкий контраст в одежде и других предметах внешнего оформления *(560) адвоката и присяжных заседателей в суде присяжных неуместен еще и потому, что на период рассмотрения уголовного дела присяжные заседатели обладают более высоким, чем адвокаты, относительным социальным статусом. Ведь именно присяжные, а не адвокаты, решают основные вопросы о фактической стороне дела и виновности, от которых зависит судьба их подзащитных. Поэтому всякие попытки адвоката повысить свой относительный социальный статус в суде присяжных при помощи недоступных для них предметов внешнего оформления вольно или невольно воспринимается присяжными как покушение на их относительный социальный статус, как стремление "опустить" его.

 Вообще индивиды, надевающие на себя очень дорогие украшения, производят отрицательное впечатление на окружающих людей. Массивные золотые перстни у мужчин, огромные бриллиантовые кольца у женщин хотя и подчеркивают большие финансовые возможности своих "носителей", но иногда могут вызвать неожиданный эффект: их партнерам вдруг может показаться, что человек, демонстрирующий на себе эти дорогие украшения, хитер и неискренен, что он таким образом стремится доминировать и претендует на большее внимание *(561).

 Демонстрация партнерам по общению чрезмерно дорогих вещей, предметов и украшений является одним из проявлений нескромного и агрессивного стиля самопрезентации, доминирующего над окружающими людьми.

 В указанном примере неадекватный для обстановки рассмотрения дела в суде присяжных нескромный и агрессивный стиль самопрезентации (самоподачи), доминирующий над окружающими людьми *(562), проявился еще и в чрезмерно раскованной манере поведения адвоката в суде. Напомню, что она стала смотреть на присяжных заседателей и председательствующего судью только во время своего выступления, до этого момента не только не скрывала зевоты и безразличия ко всему происходящему в зале судебного заседания, но даже позволяла себе на глазах у присяжных заседателей и председательствующего судьи спать на плече у своего старшего коллеги.

 Тем самым своим невербальным поведением адвокат продемонстрировала нетипичный для женщин агрессивно-доминирующий стиль общения, который больше характерен для мужчин, уверенных в своем высоком статусе: они склонны принимать более свободные, "открытые" позы, захватывающие больше места и утверждающие право на более значительную территорию. Своим невербальным поведением они требуют внимания к себе, но кажутся относительно равнодушными к другим и к тому, что они делают. Это проявляется в визуальном доминировании, т.е. в том, что они смотрят прямо на свою аудиторию только тогда, когда сами говорят, но не проявляют должного внимания или демонстрируют меньше внимания, когда говорят другие *(563).

 Надо заметить, что вообще любая аудитория, как женская, так и мужская, не любит и обычно не поддается влиянию честолюбивых женщин, представляющих себя в агрессивно-утвердительной манере. Вот почему много людей в США упорно не любят талантливого адвоката и политика Хилари Клинтон, исповедующую мужской агрессивно-утвердительный стиль самопрезентации *(564).

 Такого агрессивного стиля самопрезентации в суде присяжных следует избегать не только женщинам, но и мужчинам (как адвокатам, так и прокурорам), поскольку это не соответствует их относительному социальному статусу при рассмотрении дела в суде присяжных и поэтому препятствует установлению и поддержанию психологического контакта с председательствующим судьей и присяжными заседателями, завоеванию их расположения, уважения и доверия.

 Следует учитывать, что действие фактора превосходства начинается только тогда, когда человек соглашается с превосходством другого над собой *(565). Основная масса присяжных заседателей навряд ли признает и потерпит любые попытки адвоката или прокурора продемонстрировать свое превосходство. Ведь присяжные хорошо понимают и чувствуют, что, хотя они являются всего лишь "однодневными судьями", но ведь именно они, а не прокурор и адвокат, разрешают основные вопросы о фактической стороне дела и виновности, от которых зависит судьба подсудимого и его дела. Поэтому присяжные сознательно или подсознательно будут испытывать "аллергию" к любым проявлениям превосходства в стиле общения других участников процесса.

 С учетом всего сказанного, можно сделать вывод, что для формирования положительного имиджа защитника, завоевания расположения, уважения и доверия присяжных заседателей и председательствующего судьи одежда и другие предметы внешнего оформления адвоката, а также стиль его самопрезентации (самоподачи) должны соответствовать его относительно высокому статусу и сложной и ответственной обстановке рассмотрения уголовного дела в суде присяжных. При этом адвокат должен всегда помнить, что, хотя он и обладает относительно высоким статусом, присяжные заседатели и председательствующий судья по своему относительному социальному статусу превосходят его в процессе рассмотрения и разрешения данного дела.