4.2.2. Социально-психологические факторы, которые могут привести к формированию у присяжных заседателей, государственного обвинителя, защитника и других участников процесса ошибочного представления о воспринимаемой личности и причинах ее поведения

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 

 

 В основе этих ошибок лежат типичные схемы формирования первого впечатления. Каждая схема "запускается" определенным социально-психологическим фактором (эффектом), присутствующим в ситуации знакомства. Выделяют следующие социально-психологические факторы: эффект первичности и новизны; эффект ореола; эффект отношения к наблюдателю; эффект привлекательности партнера; фактор стереотипизации; фактор привычных способов объяснения причин чужого поведения; фактор "веры в справедливый мир", фактор проецирования.

 Эффект первичности. Если человек нам не знаком или мы знаем его очень плохо, то наиболее значимой оказывается первая поступившая о нем информация *(416). Все последующие сведения о человеке, противоречащие созданному образу, отбрасываются как случайные и нехарактерные. С эффектом первичности тесно связан эффект ореола.

 Эффект ореола (галлоэффект) - заключается в том, что любая информация, получаемая о каком-либо человеке, накладывается на тот образ, который был уже создан заранее. Этот ранее существовавший образ выполняет роль ореола, или нимба, мешающего окружающим видеть все другие действительные черты и проявления объекта восприятия. При формировании первого впечатления ореол может выступать в форме как положительной, так и отрицательной предварительной установки. Фактор ореола проявляется либо в форме позитивной оценочной пристрастности (положительный ореол), либо в негативной оценочной пристрастности (отрицательный ореол) *(417). Так, если первое впечатление о человеке в силу сложившихся обстоятельств оказалось отрицательным, то даже положительные его качества и поступки в последующем или не замечаются вовсе, или недооцениваются на фоне гипертрофированного внимания к недостаткам в целом.

 Таким образом, фактор ореола проявляется как тенденция воспринимающего преувеличивать и переносить благоприятные или неблагоприятные впечатление об одном качестве человека на все его другие качества *(418).

 Фактор ореола обычно проявляется, когда воспринимающий имеет минимальную информацию об объекте восприятия и при формировании оценочного впечатления о человеке в условиях дефицита времени на восприятие его поступков и личностных качеств.

 Хорошо известны эксперименты А.А. Бодалева, в которых двум группам студентов была показана фотография одного и того же человека. Первой группе было сообщено, что человек на фотографии является закоренелым преступником, а второй - что он крупный ученый. После этого студентам было предложено составить словесный портрет сфотографированного человека. При этом в разных группах одни и те же черты внешности получили противоположную интерпретацию. В первом случае глубоко посаженные глаза свидетельствовали о затаенной злобе, выдающийся подбородок - о решимости "идти до конца" в преступлении и т.д. Соответственно во второй группе те же "глубоко посаженные глаза" говорили о глубине мысли, а выдающийся подбородок - о силе воли в преодолении трудностей на пути познания, и т.д.

 Действие этого фактора проявляется чаще всего в условиях неравенства партнеров в той или иной сфере (социальной, интеллектуальной и др.). Суть его в том, что человек склонен систематически переоценивать различные качества тех людей, которые превосходят его по какому-то существенному для него параметру. При встрече с человеком, превосходящим нас по какому-то важному для нас параметру - уму, росту, материальному положению и др. - мы оцениваем его несколько более положительно и по остальным значимым параметрам, чем было бы, если бы он был нам равен.

 Если же мы имеем дело с человеком, которого мы в чем-то превосходим, то мы недооцениваем его. Причем превосходство фиксируется по какому-то одному параметру, а переоценка (или недооценка) происходит по многим параметрам. Эта схема восприятия начинает работать не при всяком, а только действительно важном, значимом для нас неравенстве. При этом чем неувереннее чувствуем мы себя в данный момент, в данной конкретной ситуации, тем меньше нужно усилий для запуска этой схемы *(419).

 Информация о превосходстве обычно так или иначе "закладывается" в одежду и манеру поведения, в них всегда есть элементы, свидетельствующие о принадлежности человека к той или иной социальной группе или его ориентации на какую-то группу. Эти элементы служат знаками групповой принадлежности и для самого носителя одежды и поведения, и для окружающих его людей. Эксперименты показали, что одежда человека оказывает большое влияние на формирующееся о нем впечатление. Например, когда на человеке была военная форма, ему устойчиво приписывались такие качества, как дисциплинированность, аккуратность, настойчивость, открытость по отношению к другим людям, свобода в проявлении чувств *(420).

 Эффект отношения к наблюдателю проявляется в том, что люди, хорошо к нам относящиеся, оцениваются лучше тех, кто к нам относится плохо. Знаком отношения к нам, запускающим соответствующую схему восприятия, является все, что свидетельствует о согласии или несогласии партнера с нами. Чем ближе чужое мнение к собственному, тем выше оценка высказавшего это мнение человека. Это правило имело обратную силу: чем выше оценивается другой человек, тем больше сходство его взглядов с собственными ожидается. Убежденность в этом предполагаемом "родстве души" была настолько велика, что разногласий с позицией наблюдаемого лица испытуемые попросту не замечали. Важно, чтобы во всем было согласие, и тогда включается фактор отношения к нам. Таким образом, ошибка восприятия при этом факторе заключается в том, что людей, которые хорошо к нам относятся или разделяют какие-то важные для нас идеи, мы склонны позитивно оценивать и по другим показателям.

 Эффект привлекательности выражается в том, что, если человек нам нравится (внешне), то мы склонны одновременно переоценивать многие его личностные характеристики. В результате мы автоматически приписываем индивидам, имеющим привлекательную внешность, такие положительные качества, как талант, доброта, честность и др. Эффект привлекательности описан многими писателями. Например, у Л.Н. Толстого в "Крейцеровой сонате" говорится:

 "Удивительное дело, какая полная бывает иллюзия того, что красота есть добро. Красивая женщина говорит глупости, ты слушаешь и не слышишь глупости, а слышишь умное. Она говорит, делает гадости, а ты видишь что-то милое. Когда же она не говорит глупостей, ни гадостей, а красива, то сейчас уверяешься, что она чудо как умна и нравственна" *(421).

 Чем больше привлекателен для нас человек, тем он кажется лучше во всех других отношениях. Так, в экспериментах показано, что более красивых по фотографиям людей оценивают как более уверенных в себе, счастливых и искренних, а красивых женщин мужчины были склонны считать более заботливыми и порядочными *(422).

 Социальные психологи объясняют притягательность красоты, во-первых, тем, что при созерцании красивого - людей, вещей, природы - мы испытываем эстетическое удовольствие. Во-вторых, тем, что здесь также имеет место ассоциация, суть которой сводится к простой формуле: красивое - значит хорошее. Коль скоро красивое ассоциируется с хорошим, то привлекательным людям приписываются все мыслимые и немыслимые положительные качества. Считается, что внешне привлекательные люди доброжелательны, отзывчивы, честны, не способны на предательство и обман. Исключение составляют лишь те случаи, когда красивый человек воспринимается как соперник. Тогда чувство зависти нейтрализует обаяние красоты. Если же человек непривлекателен, то остальные его качества недооцениваются.

 Люди, обладающие приятной внешностью, имеют преимущества при социальном взаимодействии. Обаятельная внешность, физическая красота вызывают у окружающих положительные чувства, с ними охотно знакомятся и взаимодействуют. В споре людям с обаятельной внешностью без особых усилий удается склонить оппонентов на свою сторону *(423).

 Как установлено исследованиями американских социальных психологов, решения судей во многом зависят от внешнего вида подсудимых. Люди, обладающие приятной внешностью, имеют больше шансов на снисхождение юристов и присяжных заседателей. Как женщины, так и мужчины из числа присяжных демонстрировали свои предпочтения, обусловленные физической привлекательностью подсудимых или потерпевших *(424).

 Человека делают социально привлекательным для других людей, вызывают их расположение не только обаятельная внешность, физическая красота, но и другие факторы, к которым относятся *(425):

 инфантильная внешность, т.е. такие черты внешнего облика человека, которые при восприятии ассоциируются с детскостью: непропорционально большой лоб в сочетании с маленьким подбородком, большие глаза, маленький нос, хрупкое телосложение, тонкие руки и т.д. Взрослые, обладающие этими особенностями детской внешности, наводят на мысли о беззащитности, слабости, доверчивости, слабости. Поэтому индивид, наделенный такими чертами внешности, не вызывает у окружающих тревоги и опасения, напротив, рядом с ними люди чувствуют себя уверенно и безмятежно. В результате взрослых людей с детскими чертами считают слабыми, зависимыми, беспомощными, по-детски наивными и глуповатыми, но зато эмоциональными, добрыми, прямодушными, отзывчивыми, честными. В этом случае стереотипное представление о детях как о бесхитростных, наивных, непорочных существах (хотя не все в полной мере обладают этими качествами) переносится на взрослых, и они вызывают у окружающих симпатию и доверие. Это объясняется еще и тем, что очень многие люди испытывают потребность в самоутверждении, но хотят добиться этого простым и легким способом - посредством доминирования над более слабыми. Надеясь удовлетворить эту потребность, они стремятся взаимодействовать с теми, кто, как они полагают, даст им возможность повысить самооценку. Вот почему их привлекают люди с инфантильной внешностью;

 пространственная близость: при прочих равных условиях людям больше нравятся те, кто проживает неподалеку, в одной с ними местности. Мы бессознательно предполагаем, что люди из той же местности, где проживали или проживаем мы сами, знакомы нам лучше, чем другие, хотя на самом деле это может быть совсем не так. Еще одна причина привлекательности пространственной близости состоит в том, что люди, живущие, работающие, вообще находящиеся в одной местности, имеют возможность чаще встречаться. Вследствие этого возникает эффект узнавания, который увеличивает привлекательность. Если мы положительно реагируем на чье-то поведение, а вероятность такой реакции увеличивается по мере возрастания количества встреч с человеком, то это делает его более привлекательным в наших глазах.

 сходство: нам нравятся люди, чьи социальные ценности и установки, поведение и привычки согласуются с нашими, а не любим мы тех, чьи взгляды и поведение противоречат нашим. Если к тому же человек похож на нас в других отношениях - личными характеристиками, стилем и образом жизни, привычками, даже одеждой, то его социальная привлекательность для нас возрастает еще сильнее. Короче говоря, мы любим тех, кто похож на нас, и не любим тех, кто не похож;

 вежливость и обходительность: любому человеку нравятся вежливые, приветливые и обходительные люди. Вежливое обращение и приветливое выражение лица другого человека вызывает у нас безусловную симпатию, так как не угрожает нашей самооценке. Уже само по себе наличие вежливости дает основание для подспудного предположение о том, что общение с человеком, обладающим этими чертами, будет для нас приятным и удовлетворительным. То же самое можно сказать и относительно противоположных характеристик: грубости, черствости, неприветливости. Человек неприятен нам не потому, что он вообще груб, а потому, что его отрицательная характеристика несет в себе некую скрытую угрозу и для нас.

 Фактор стереотипизации. Сущность этого фактора заключается в восприятии и оценке социальных объектов на основе определенных представлений (стереотипов). В широком смысле, стереотип - это чрезмерное обобщение какого-либо явления, переходящее в устойчивое убеждение и влияющее на систему отношений человека, способы поведения, мыслительные процессы, суждения и т.д. Стереотип - это упрощенное, зачастую искаженное, характерное для сферы обыденного сознания представление о какой-либо социальной группе или отдельном человеке, принадлежащем к той или иной социальной общности. Стереотип возникает на основе ограниченного прошлого опыта в результате стремления строить выводы на базе недостаточной информации. Чаще всего стереотипы возникают относительно групповой принадлежности человека.

 Фактор стереотипизации отражает тенденцию формировать некий устойчивый образ какого-либо явления или человека. Этим устойчивым образом пользуются как клише, шаблоном при восприятии одного человека другим. Стереотипизация проявляется в приписывании сходных характеристик всем членам какой-либо социальной группы без достаточного осознания возможных различий между ними.

 В результате стереотипизации формируется социальная установка - предрасположенность, готовность воспринимать что-то определенным образом и действовать тем или иным способом. В любом случае установка является своеобразным фильтром доверия или недоверия по отношению к поступающей информации. Установка может помогать воспринимать образ другого человека более правильно, действуя по принципу "увеличительного стекла", а может и блокировать нормальное восприятие, подчиняясь принципу "искажающего зеркала". В последнем случае стереотипизация приводит к возникновению предубеждения *(426).

 Наиболее известны этнические, национальные, профессиональные, ролевые, половые, возрастные, статусные стереотипы (расхожее мнение о педантичности англичан, легкомыслии французов, говорливости учителей и т.д.). Установлено, что стереотипные суждения высказываются о людях с бородой, очками, широким лбом, полным телом, определенной манерой одеваться, использующих косметику, имеющих расширенные зрачки и даже определенные имена.

 В социально-психологической литературе отмечается, что стереотипы являются своеобразным инструментом "грубой настройки", позволяющим человеку "экономить" психологические ресурсы *(427). Однако "в случае активного использования стереотипа как средства познания и понимания других людей неизбежно возникновение предубеждений и существенных искажений объективной ситуации" *(428). В уголовном судопроизводстве особенно опасны отрицательные стереотипы, в основе которых лежат предвзятое мнение, необъективное отношение к людям другой национальности, профессии, социальной группы.

 Отрицательное влияние подобных стереотипов на способность человека правильно понимать других людей, объективно оценивать их поступки наглядно изображено Е. Шварцем в пьесе-сказке "Дракон". Один из героев сказки - архивариус Шарлемарь - рассуждает: "Я, правда, в жизни своей не видел ни одного цыгана. Но я еще в школе проходил, что это люди страшные. Это бродяги по природе, по кровке. Они враги любой государственной системы, иначе они обосновались бы где-нибудь, а не бродили туда-сюда. Они проникают всюду" *(429).

 Таким образом, для архивариуса опасность цыган несомненна, хотя он не встречал их и ничего плохого они ему не сделали.

 Надо заметить, что подобные стереотипы-предрассудки могут проявляться и у людей, не отягощенных образованием. Активное использование их в качестве средства познания и понимания людей в уголовном судопроизводстве неизбежно приводит к обвинительному уклону, игнорированию презумпции невиновности и ошибочному выводу по вопросам о виновности.

 Сильная подверженность влиянию подобных стереотипов - один из характерных признаков дефицита здравого смысла, недостаточного развития естественной логической способности суждения. Этот недостаток может проявляться как у образованных, так и у необразованных присяжных заседателей. К счастью, такие "шальные" заседатели встречаются редко, а если и попадаются, то их влияние нейтрализуется другими членами коллегии присяжных заседателей, большинство из которых не страдают дефицитом здравого смысла.

 Об этом свидетельствует следующий любопытный случай, о котором поведал С. Хрулев: "Двадцатилетний цыган определением палаты был предан суду за кражу лошади; единственной уликою против него было то, что он "цыган"; присяжные были почти исключительно крестьяне и казаки. После оправдательного решения, во время перерыва, присяжные вошли в комнату, где они собирались... и один из присяжных... горячо заспорил со своими товарищами: "Як же такого вора и миловать? Вин лошадь буде красть, а мы будем ему казати - сделайти милость воруйте? Нет, я так не хочу!.." - "Да як же признать его виноватым, - возражают казаку другие присяжные, - як нема нияких доказательств?" - "Да вин у меня украл жеребца?" - "У вас? Да когда же?" - "Да се давни дило було, - отвечал казак, - лит, мабут, двадцать або двадцать пять". "Да ведь ему всего двадцать лет", - возражали казаку. "Так что ж? Як не вин украв, так его батько, цыган". Взрыв хохота охладил разгорячившегося "возмутительным" приговором присяжного" *(430).

 Заметим, что, как, будет показано ниже, процессуальная форма суда присяжных предоставляет возможность своевременно выявить лиц, повышенно подверженных влиянию подобных предрассудков, ставящих под сомнение их объективность, беспристрастность, и заявить им отвод.

 Фактор привычных способов объяснения причин чужого поведения. Известно, что у каждого человека есть свои "излюбленные" схемы причинности, то есть привычные способы объяснения чужого поведения. Например, кто-то опаздывает на свидание с приятелями. Один из ожидающих считает, что это связано с плохой работой транспорта, другой предполагает, что опоздание - результат легкомыслия того, кто опаздывает, третий начинает сомневаться, не сообщил ли он опаздывающему другое, неверное место встречи, а четвертый считает, что его специально заставляют ждать. Таким образом, у каждого свои представления о причине опоздания. Первый видит ее в обстоятельствах, второй - в особенности личности опаздывающего, третий видит причину в себе, а четвертый считает опоздание намеренным и целенаправленным. Таким образом, причины опоздания совершенно по-разному мотивируются. Это объясняется тем, что приятели по-разному проводят каузальную атрибуцию.

 В уголовном судопроизводстве ошибочное объяснение причин чужого поведения нередко связано с широко распространенным представлением о том, что люди поступают так, а не иначе в силу собственного характера, а не из-за влияния ситуации. Эта ошибка получила название фундаментальной ошибкой атрибуции. Сущность этой ошибки заключается в том, что люди имеют тенденцию воспринимать собственное поведение как возникающее в ответ на различные ситуационные факторы, но поведение других видится как проистекающее в основном из их личности. Иначе говоря, люди склонны приписывать поведению других личностные причины, собственное поведение они чаще объясняют воздействием ситуационных причин.

 Как отмечают американские социальные психологи, "Мы обращаем больше внимания на людей, а не на окружающую их ситуацию, потому что ситуацию трудно узнать или понять; мы недооцениваем (или даже забываем) о влиянии ситуации, когда интерпретируем человеческое поведение, хотя сам человек - всего лишь часть события. Почему тогда простой факт того, что мы смотрим лишь на самого человека, заставляет нас преувеличивать степень обусловленности действий его характером?" *(431).

 Тенденцию сторонних наблюдателей при истолковании поведения других людей переоценивать роль личностных факторов (убеждений личности, ее характера и т.п.) как причины поведения и недооценивать роль внешних сил (ситуационных факторов поведения), при интерпретации поступков другого человека недооценивать или даже забывать влияние ситуации социальные психологи объясняют, во-первых, тем, что действующие лица и наблюдатели смотрят на дело с разных точек зрения, имеют разный фокус внимания: действующие лица не наблюдают свое поведение, но сосредоточены на ситуационных признаках и поэтому стремятся воспринимать главную причину действий, тогда как наблюдатели концентрируются на поведении самих действующих лиц, не обращая внимания на все ситуационные детерминанты. Внимание наблюдателей сосредоточено по большей части на действующих лицах, а не ситуации в целом.

 Во-вторых, действующие лица и наблюдатели имеют разные типы доступной им информации: действующие лица располагают личной информацией о том, как они ведут себя в различных ситуациях, тогда как наблюдатели имеют информацию только о поведении действующего лица в отдельной конкретной ситуации и отсюда предполагают, что настоящее поведение типично для его прошлых действий. К тому же наблюдателям часто трудно понять и оценить ситуацию в целом, так как им не известно, как вели себя действующие лица до того, как они встретились с ними. Поэтому наблюдателям трудно правильно истолковать поведение действующих лиц с точки зрения ситуации. Но даже когда мы "знаем ситуацию", то все же плохо представляем, как данный человек ее интерпретирует, какое реальное влияние на поведение того ли иного человека оказала эта ситуация с учетом особенностей его личности. Однако будучи действующими лицами, мы часто видим не себя, а ситуацию вокруг нас, которая нередко занимает нас больше всего *(432).

 Все это объясняет различия в каузальной атрибуции действующего лица и наблюдателя:

 - тенденцию сторонних наблюдателей переоценивать роль личностных факторов как причины поведения и недооценивать роль ситуационных факторов;

 - тенденцию действующего лица рассматривать собственное поведение как обусловленное воздействием ситуации, а поведение других людей - как вызванное их личными свойствами *(433).

 Одной из причин своеобразного "дальтонизма" присяжных заседателей на ситуационные факторы, не обращения на них должного внимания, что приводит к фундаментальной ошибке атрибуции, является то, что телевидение придает особое значение личной ответственности преступников за свои действия и чаще всего не замечает ситуационных обстоятельств, подталкивающих людей к совершению преступлений (бедность, безработица и т.п.). Телевизионные преступники обычно обращаются к преступлению из-за психической паталогии или ненасытной и ненужной жадности. Телевизионные следователи, милиционеры и полицейские действуют поразительно эффективно, раскрывают почти каждое преступление и в одном отношении просто абсолютно непогрешимы: в конце фильма невинный человек никогда не оказывается в тюрьме. В этой связи американские социальные психологи отмечают, что "люди, насмотревшиеся подобных телепрограмм, склонны разделять эту систему верований, которая влияет на их ожидания и может заставить занять бескомпромиссную позицию при исполнении обязанностей присяжных. В результате зрители-завсегдатаи склонны практически отменять презумпцию невиновности, полагая, что обвиняемые обязательно должны быть в чем-то виноваты, потому что иначе они не были бы подвергнуты судебному преследованию" *(434).

 Тенденции сторонних наблюдателей переоценивать роль личностных факторов (убеждений личности, ее характером и т.п.) как причины поведения и недооценивать роль ситуационных факторов поведения способствует и такой социально-психологический фактор, как вера в справедливый мир.

 Фактор "веры в справедливый мир". Большинство людей верят в то, что наш мир основан на справедливых принципах и каждый человек в конечном итоге получает в жизни то, что заслужил. В повседневной жизни "вера в справедливый мир" сплошь и рядом оборачиваются тем, что жертвы обманов, ограблений, избиений, изнасилований и т.д. вместо сочувствия и поддержки со стороны окружающих слышат осуждения и обвинения в свой адрес. Именно на них возлагается вина и ответственность за случившееся. Например, довольно типичными и распространенными являются обвинения в адрес изнасилованных женщин. Вину за случившееся нередко возлагают на саму жертву. При этом чаще всего эти обвинения следуют от мужчин, чем от женщин. В целом те, кому приходилось оказываться в положении жертв различных несчастий, или те, кто опасается попасть в такое положение, проявляют больше осмотрительности и милосердия к жертвам, они менее склонны столь рьяно отстаивать "веру в справедливый мир" *(435).

 Фактор проецирования. Суть этой ошибки состоит в том, что познающий может приписывать другому человеку собственные черты характера, мысли, настроения, чувства, которые у оцениваемой личности могут отсутствовать, что приводит к предубеждению, ошибочному пониманию людей, их намерений и поведения.

 Психофизиологическое и психологическое обоснование фактора проекции дано в учении А.А. Ухтомского о доминанте: "...человек, предубежденный..., что его окружают обжоры, эгоисты и подлецы, успешно найдет подтверждение этому своему убеждению и тогда, когда ему повстречается сам Сократ или Спиноза. Обманщик подозревает во всем обман, и вор везде усматривает воровство... Когда люди осуждают других, то тем только обнаруживают своего же, таящегося в себе Двойника: грязному в мыслях все кажется заранее грязным; завистнику и тайному стяжателю чудятся и в других стяжатели; эгоист, именно потому, что он эгоист, объявляет всех принципиально эгоистами. Везде, где человек осуждает других, он исходит из своего Двойника, и осуждение есть вместе с тем и тайное, очень тонкое, тем более ядовитое самооправдание, - т.е. успокоение на себе и на своих точках зрения (доминанта на Двойника) застилает глаза на реальность, и тогда наступает трагедия: люди не узнают Сократа, объявляют его вредным чудаком, заставляют его поскорей умереть!" *(436).

 При ведении защиты в суде присяжных адвокат должен учитывать указанные выше социально-психологические факторы и вызываемые ими эффекты при формировании первого впечатления о личности, поскольку они, вызывая устойчивое положительное или отрицательное отношение к воспринимаемому человеку, могут уже в начале общения определенным образом настраивать сознание (душу) присяжных заседателей и председательствующего судьи, обусловливать их некоторую предубежденность к обвинению или защите, необъективное, пристрастное отношение к обвинительным и оправдательным доказательствам, подсудимому, потерпевшему и другим участникам процесса.

 Как справедливо заметил А.М. Бобрищев-Пушкин, "давно подмечена наклонность человека легче убеждаться в том, что больше по душе, и в этом смысле легко может случиться и случается, что в делах, где ряд обстоятельств настраивает присяжных в пользу оправдания, они скорее склонны не доверять доказательствам обвинения" *(437).

 Знание и понимание рассмотренных социально-психологических факторов и эффектов имеет важное значение для установления и поддержания адвокатом психологического контакта с присяжными заседателями и председательствующим судьей в процессе их убеждения.