4.2.1. Процессы и механизмы межличностной перцепции, определяющие способность адвоката правильно воспринимать, оценивать и понимать себя и других людей и с учетом этого устанавливать с ними правильные взаимоотношения

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 
РЕКЛАМА
<

 

 Межличностная перцепция включает в себя следующие социально-психологические процессы:

 1) восприятие внешних признаков (внешнего облика) и поведения наблюдаемого человека;

 2) формирование на этой основе представлений о его психологических качествах и состоянии;

 3) оценку, интерпретацию и прогнозирование поступков наблюдаемого человека, причин и следствий его поведения.

 4) обдумывание и реализация стратегии и тактики собственного поведения при установлении и развитии контактов с наблюдаемым человеком в процессе дальнейшего взаимодействия с ним *(390);

 5) обратную связь, которая заключается в получении адресатом информации о том, какое воздействие он оказал на другого человека, и корректировка на этой основе избранной стратегии и тактики собственного поведения *(391). При этом учитываются вербальные (словесные) и невербальные сигналы партнера по общению (мимику, выражение и направление взгляда, позу, жесты и другие проявления "языка тела". Как отмечает психолог С.Ф. Касаткин, "Обратная связь обязательна для любого процесса общения. Даже представить себе нельзя, чтобы слушающий никак не реагировал на сказанные слова. Потому что даже видимое отсутствие реакции, например "каменное лицо", - это тоже способ реагирования" *(392).

 Эти социально-психологические процессы межличностной перцепции проявляются и в деятельности юристов в суде присяжных. При этом опытные прокуроры, адвокаты и судьи нередко проявляют поразительную психологическую проницательность, которая выражается в повышенной психологической чувствительности, повышенной восприимчивости к психологическим проявлениям в вербальном и невербальном поведении присяжных заседателей, подсудимого, потерпевшего, свидетелей и других участников судопроизводства, понимании и прогнозировании хода их мышления и других познавательных процессов. Одним из важнейших источников развития у юристов психологической проницательности является их профессиональный опыт общения с людьми в суде.

 Так, Л.С. Халдеев, основываясь на богатом личном опыте работы судьей и опыте других судей, пишет: "Личный опыт автора и дискуссии подтверждают: впервые увидев подсудимого (потерпевшего, свидетеля) и наблюдая его реакцию на атмосферу судебного зала, судьи почти безошибочно могут предсказывать, как именно он будет себя вести, как говорить и строить фразы, как реагировать на неудобные вопросы и т.п. Информацию эту судьи "считывают" с их лиц, ибо давно известно: лицо способно выдать присутствие или отсутствие внутреннего мира человека. Иными словами - лицом человек себя обнаруживает.

 В ходе судебного разбирательства судьям приходится общаться не только с коллегами-юристами, но и с неспециалистами - представителями широкой публики (присяжными заседателями, подсудимыми, потерпевшими, свидетелями, экспертами, специалистами, истцами и ответчиками, присутствующей в зале публикой). Это обстоятельство означает, что судье нужна способность к перевоплощению и переключению с нагруженного профессиональной лексикой юридического языка на простую, доступную и понятную обычную речь, умение доходчиво объясняться. Для этого судье необходимо не только владеть языком неспециалистов, но и понимать ход их мышления, апеллировать к здравому смыслу обыкновенных людей" *(393).

 Такая психологическая проницательность проявляется и в других сферах человеческой деятельности. Психолог С.Ф. Касаткин полагает, что психологическая проницательность "...вырабатывается практикой социальных контактов в течение всей жизни. Умудренным жизнью людям иногда достаточно одного взгляда, чтобы более-менее точно определить характер человека, понять, предрасположен ли он к лживости или искренности, и найти истинные причины его высказываний" *(394).

 В основе способности всех психически здоровых людей проявлять большую или меньшую степень психологической проницательности, психологической чувствительности к восприятию и пониманию вербального и невербального поведения других людей лежат определенные социально-психологические механизмы, т.е. способы, посредством которых люди оценивают, интерпретируют, понимают и прогнозируют поведение друг друга и разрабатывают стратегию и тактику своего поведения.

 Основными механизмами межличностной перцепции являются идентификация, эмпатия, рефлексия, децентрация и каузальная атрибуция. Именно эти механизмы, формирующиеся и развивающиеся у личности в процессе социализации (семейного воспитания, образования, выполнения различных социальных ролей, чтения художественной литературы, просмотра художественных фильмов, театральных спектаклей и т.п.), обеспечивают более или менее точное восприятие и понимание людьми друг друга.

 Идентификация (от лат. "identificare" - отождествлять) - это способ познания и понимания другого человека путем уподобления себя другому человеку, мысленной постановки себя на его место, мысленном погружении себя в поле, пространство, обстоятельства другого человека, что приводит к усвоению его личных смыслов. При идентификации мы пытаемся понять другого человека через осознанное или бессознательное уподобление его характеристикам, ставя себя на место партнера по общению.

 В процессе идентификации происходит интеллектуальное отождествление, результаты которого тем успешнее, чем более точно наблюдатель определил интеллектуальный уровень того, кого он воспринимает. Главный герой одного из рассказов Эдгара По Дюпен, в беседе со своим другом анализирует ход рассуждений маленького мальчика, за которым он наблюдал. Разговор идет о понимании одним человеком другого на основе механизма интеллектуального отождествления.

 "Мне знаком восьмилетний мальчуган, чья способность верно угадывать в игре "чет и нечет" снискала ему всеобщее восхищение. Это очень простая игра: один из играющих зажимает в кулаке несколько камешков и спрашивает у другого, четное ли их количество он держит или нечетное. Если второй играющий угадает правильно, то он выигрывает камешек, если же неправильно, то проигрывает камешек. Мальчик, о котором я упомянул, обыграл всех своих школьных товарищей. Разумеется, он строил свои догадки на каких-то принципах, и эти последние заключались лишь в том, что он внимательно следил за своим противником и правильно оценивал степень его хитрости. Например, его заведомо глупый противник поднимает кулак и спрашивает: "Чет или нечет?". Наш школьник отвечает "нечет" и проигрывает. Однако в следующей попытке он выигрывает, потому что говорит себе: "Этот дурак взял в прошлый раз четное количество камешков и, конечно, думает, что отлично схитрит, если теперь возьмет нечетное количество. Поэтому я опять скажу "нечет!" Он говорит "нечет!" и выигрывает. С противником чуть поумнее он рассуждал бы так: "Этот мальчик заметил, что я сейчас сказал "нечет", и теперь он сначала захочет изменить четное число камешков на нечетное, но тут же спохватится, что это слишком просто, и оставит их количество прежним. Поэтому я скажу "чет"! Он говорит "чет!" и выигрывает. Вот ход логических рассуждений маленького мальчика, которого его товарищи окрестили "счастливчиком". Но, в сущности говоря, что это такое? Всего только, - ответил я, - уменье полностью отождествить свой интеллект с интеллектом противника.

 Вот именно, - сказал Дюпен. - А когда я спросил у мальчика, каким способом он достигает столь полного отождествления, обеспечивающего ему постоянный успех, он ответил следующее: "когда я хочу узнать, насколько умен, или глуп, или зол вот этот мальчик или же о чем он сейчас думает, я стараюсь придать своему лицу точно такое выражение, которое вижу в его лице, а потом жду, чтобы узнать, какие мысли или чувства возникнут у меня в соответствии с этим выражением..." *(395).

 Идентификация тесно связана с другим близким по содержанию механизмом межличностной перцепции - эмпатией.

 Эмпатия (от греч. "empathea" - сопереживание) - способ познания и понимания другого человека путем постижения его эмоционального состояния, проникновения-вчувствования в переживания другого человека. Одна лишь установка наблюдать за поведением другого человека, как правило, эмпатии не вызывает. Для возникновения такого сопереживания необходимо, чтобы человек не только стремился эмоционально откликнуться на проблемы другого человека, но и обладал способностью "влезать в шкуру" другого человека или, говоря словами А.Н. Радищева, "сопечалиться человеку и совесилиться ему" *(396), т.е. чувствовать чужую боль как свою, переживать чужие радости и горе как свои *(397). Таким образом, эмпатия это эмоционально окрашенное понимание, основанное на эмоциональном сопереживании другому. Ее эмоциональная природа проявляется в том, что ситуация другого человека не только и не столько "продумывается", сколько "прочувствуется". О важном значении механизма эмпатии в деятельности защитника свидетельствует высказывание адвоката Джерри Спенса:

 "Влезть в чужую шкуру. Иногда мы должны не столько проявить свои собственные чувства, сколько понять чувства других людей. Когда я представлял в суде человека, который был несправедливо обвинен в преступлении (в убийстве), мой главный вопрос был о том, какие чувства он испытывал. Одно дело сказать, что мой клиент несправедливо обвинен в убийстве. И совсем другое дело говорить, что клиент не может спать ночами, беспомощно стараясь отбросить покрывало страха, которое душит его и вызывает адские видения. Обвиняемый чувствует себя пойманным в ловушку, беспомощным и мучимым. От этой муки никуда не деться, некуда бежать. Он не может спрятаться. Не может найти успокоения и отдохнуть. Он хочет кричать о своей невиновности, но публика насмехается над ним, считая его протесты всего лишь попытками убийцы избежать заслуженного возмездия. Его семья отказалась от него. А его адвокат - что он думает про него? Его адвокат видит его скорее как "клиента", как объект, как проблему, чем чувствующее существо.

 Как можем мы передать искренние чувства, которые мучают другого человека? Иногда говорят, что надо влезть в его шкуру. Это процесс вхождения в его образ. Можно ли представить себя ребенком, который родился с нарушениями опорно-двигательных функций, который не может говорить, у которого постоянно течет слюна, который не контролирует свои отправления, но чей мозг так же остер, как и ваш, чья душа стремится бегать и играть, который хочет, чтобы его любили? Можете ли вы влезть в шкуру своего противника? Можете ли вы почувствовать его страхи и его надежды? Иногда я даже могу понять чувства самых худших человеческих типов: презренного негодяя, который покусился на жизнь человека, который лжет о моем клиенте в обмен на маленькие преимущества, обещанные ему прокурором. Однажды я проводил перекрестный допрос одного подлеца, который дал суду показания, что мой клиент в камере, где они были соседями, признался в совершении преступления.

 Это было так:

 - Это, должно быть, очень тяжело - быть заключенным государственной тюрьмы.

 ("Должно быть... - тот волшебный оборот, который позволяет влезть в шкуру другого человека.)

 - Точно, - ответил он.

 - Какой у вас срок?

 - Тридцать лет.

 - Вы будете очень старым, когда выйдете из тюрьмы.

 - Правильно.

 - Это, наверное, вас сильно угнетает. Вызывает чувство беспомощности?

 Он отвел глаза.

 - Вы кричите по ночам?

 - Ко всему привыкаешь.

 - К боли тоже.

 Он не ответил.

 - До того, как вы попали в тюрьму, что вы любили делать?

 - Рыбачить любил.

 - И сколько лет вы уже не держали удочки в руках?

 - Много.

 - У вас есть дети?

 - Да.

 - А жена?

 - Да.

 - Сколько было вашим детям, когда вы попали в тюрьму?

 - Саре пять, а Бекки семь.

 - Вы видели их с тех пор?

 - Однажды.

 - А ваша жена? Она ждет вас?

 - Не знаю.

 Он опять опустил глаза.

 - Вам, наверное, очень одиноко?

 Он снова не ответил.

 - И вы хотели бы сделать что-нибудь, что могло бы вам помочь выйти, не так ли?

 Опять молчание.

 - Если бы выход из этой адской дыры требовал сказать неправду о моем клиенте, вы бы пошли на это?

 Его ответ, конечно, был "нет".

 - У меня больше нет вопросов, - сказал я мягко. Не было никакого смысла продолжать" *(398).

 В данном случае не было смысла продолжать перекрестный допрос, потому что благодаря тактически и психологически грамотному ведению допроса присяжные заседатели и председательствующий судья не только поняли, но и почувствовали истинную причину оговора подзащитного - стремление любыми путями как можно скорее выйти на свободу. Это понимание и сочувствие (со стороны адвоката, присяжных и судьи) основано не только на эмпатии и идентификации, но и на других механизмах межличностной перцепции, в том числе на рефлексии, децентрации и каузальной атрибуции.

 Каузальная атрибуция (от лат. causalis - причинность и attributio - приписывание) - механизм интерпретации и оценки поступков и чувств другого человека путем объяснения причин поведения субъекта. У каждого человека возникают свою предположения о том, почему воспринимаемый индивид ведет себя определенным образом. Приписывая другому те или иные причины поведения, наблюдатель делает это либо на основе сходства его поведения с каким-либо знакомым ему лицом или известным образом человека, либо на основе анализа собственных мотивов, предполагаемых в подобной ситуации. Здесь действует принцип аналогии, подобия с уже знакомым или таким же. Каждый человек имеет громадное количество представлений о других людях и образах, которые сформировались не только в результате встреч с конкретными людьми, но также и под влиянием разнообразных художественных источников. На подсознательном уровне данные образы занимают "равные позиции" с образами людей, реально существующих или существовавших *(399). Атрибуция бывает внутренней и внешней. При внутренней атрибуции поступки и чувства другого человека объясняются его внутренними склонностями. При внешней атрибуции поступки и чувства другого человека объясняются элементами ситуации, обстановки, в которой он оказался.

 Рефлексия (от лат. "reflexio" - обращение назад) - это механизм межличностной перцепции, который выражается в понимании субъектом собственных индивидуальных особенностей и того, как они проявляются во внешнем поведении, а также осознание того, как он воспринимается и понимается другими людьми. Механизм рефлексии включает осмысление рефлексирующим субъектом, как другие (партнеры) воспринимают и понимают не только его внешность и другие индивидуальные особенности, но и его мысли, намерения, эмоциональные реакции, действия, поступки. Субъект может вполне отчетливо осознавать, какие именно его особенности и личностные проявления являются наиболее привлекательными или отталкивающими для людей. Он также может использовать это знание в определенных целях, корректируя или меняя свой образ в глазах других людей *(400).

 Таким образом, рефлексия неразрывно связана с идентификацией и эмпатией, так как предполагает способность воспроизводить мысли, чувства, понимание ситуации другим человеком путем мысленной постановки себя на его место, сопереживания его эмоций и чувств в определенной ситуации.

 Познавательная функция рефлексии, эмпатии, идентификации и каузальной атрибуции реализуется в полной мере только тогда, когда индивид, взаимодействующий с другими людьми, ориентируется на их позиции или точки зрения. Такая ориентация происходит с помощью децентрации, под которой в социальной психологии понимается психологический механизм учета и координации индивидом точек зрения других людей со своей собственной *(401).

 В суде с участием присяжных заседателей механизм децентрации в деятельности адвоката проявляется, в частности, в его способности почувствовать и понять, какое влияние на внутреннее убеждение присяжных заседателей оказала аргументация сторон, и с учетом этого изменить стратегию и тактику ведения защиты. Особенно это имеет важное значение по сложным уголовным делам, обвинение по которым основано на противоречивых уликах.

 Р. Гаррис отмечал, что по таким делам защитник обязан предостеречь присяжных от ошибочного вердикта, "привести их к более внимательной оценке противоречивых домогательств сторон. Для этого нужны не громоздкие фразы, а рассудочная деятельность. Вы должны уничтожить не только теорию, ими изобретенную, но и основания ее. Для этого нужны и проницательность, и способность к логическим рассуждениям. Вам необходимо выяснить с несомненностью, какое создалось у них представление о сравнительных преимуществах сторон. Как это сделать? Шарлатан сказал бы: "чтением мыслей". Адвокат ответит: "здравым смыслом", т.е. посредством умозаключений, основанных на знании людей. Вам, может быть, ни разу не удастся уловить их точку зрения: если удастся и речь ваша будет искусна по приемам и содержанию, вы подчините их себе; если нет - тем хуже для вашего клиента: у вас нет надлежащего знания людей, и он ничего бы не потерял, если бы вы молчали вместо того, чтобы говорить" *(402) (выделено мною - В.М.).

 Механизмы децентрации, рефлексии, эмпатии, идентификации и каузальной атрибуции позволяют адвокату, прокурору и председательствующему судье правильно строить свои взаимоотношения с другими участниками судопроизводства с участием присяжных заседателей с учетом своих функциональных обязанностей, проявлять гибкость, способность изменять стиль общения в зависимости от складывающейся в суде ситуации, в конфликтных ситуациях избирать и проводить адекватную стратегию коммуникативного взаимодействия. В подтверждении еще раз сошлемся на свидетельство Л.С. Халдеева:

 "Требование закона о соблюдении объективности и беспристрастности предписывает ему (судье) держаться как бы в тени. При этом особый профессионализм и этика заключаются в том, что судья должен быть способен смотреть на себя со стороны (т.е. обладать развитой рефлексией - В.М.). Он должен быть способен анализировать, критиковать и ограничивать себя. Судья, который думает, что он знает все и что его собственные взгляды - самые лучшие и наиболее подходящие, не вправе быть судьей, ибо в таком состоянии он просто не способен надлежащим образом осуществлять свою функцию...

 Как известно, в основе любого состязательного уголовного процесса уже заложен конфликт между сторонами, ибо само судебное разбирательство обязательно базируется на конфликте. Однако ни в одной из конфликтных ситуаций сам судья не должен быть представлен, так как в состязательном уголовном судопроизводстве он должен играть роль беспристрастного арбитра между сторонами. Поэтому в основе стратегии коммуникативного взаимодействия судьи с конфликтующими участниками судебного разбирательства должна быть позиция психологической отстраненности судьи от конфликта. С высоты этой позиции судья должен дистанцироваться от своих естественных импульсов и эмоций, постараться спокойно оценить конфликт и избрать такой стиль общения, который позволит ему, не втягиваясь в конфликт, продолжить объективно и беспристрастно вести судебное разбирательство" *(403).

 В этой связи Л.С. Халдеева рекомендует следующие приемы психической саморегуляции судьи в конфликтных ситуациях, в основе которых лежат механизмы децентрации, рефлексии, эмпатии, идентификации и каузальной атрибуции:

 "Судьям следует помнить, что они всегда должны быть готовыми к словесным нападкам, и не принимать их близко к сердцу. Быть готовыми к тому, что любой участник процесса может попытаться "сыграть" на раздражении, страхе; лишить судью самообладания, чтобы не дать спокойно вести судебное разбирательство.

 Еще один вариант выиграть время в напряженных ситуациях - сделать паузу, помолчать. Ведь от ответа мало будет проку, если он продиктован злостью или досадой. В таком состоянии теряется способность к здравому рассуждению. Это не просто факт психологии; гнев, состояние стресса вызывает в организме вполне реальные биологические изменения. Выждав хотя бы несколько секунд, Вы даете этим изменениям вернуться к норме, восстанавливаете более объективный взгляд на вещи. В этом - мудрость промедления с ответом. Вообще, молчание нередко оказывается самым действенным орудием в подобных ситуациях.

 Сердитесь, досадуйте, бойтесь, но сдержите порыв, не переводите ваши чувства и импульсы в прямое действие, не меняйте поведения. Минута может показаться вечностью, но к шестидесятой секунде острота спадет. Конечно, это нелегко, но это совершенно необходимо для успешного продолжения работы.

 Паузу нельзя держать бесконечно. Чтобы выиграть дополнительное время, попробуйте "перемотать пленку". Замедлите темп процесса, скажите подсудимому: "Давайте посмотрим, верно ли я все понял". Наконец, темп легко замедлить, если вы напомните, что ведется протокол судебного заседания, и скажите: "Дадим возможность секретарю подробно записать все Ваши высказывания, реплики, показания".

 ...Представьте, что после фраз подсудимого "Так я и поверил, что суду нужна правда. Вам нужно, чтобы я все признал, а Вы за это скосите мне полгода-год, и больше ничего", Вы будете объяснять ему, что к Вам это не относится, что суд всегда справедлив и независим, и т.п. Эти слова только пуще распалят его. Для начала следует признать обоснованность его чувств. "Вы считаете, что Вас обманывали в период предварительного следствия. Если это так, то Вас можно понять. На Вашем месте я бы, наверное, тоже рассердился".

 На такую реакцию подсудимый явно не рассчитывал. Признав его чувства, вы помогли ему успокоиться. Далее следует вопрос: "Почему же Вы не хотите все подробно рассказать? Ведь только Вы можете опровергнуть обвинение, объяснить свою версию" и т.п.

 Подсудимому, другому участнику процесса часто может показаться, что судья относится к нему враждебно и недостаточно уважительно. Помните, что ожидаемое возражение легко снять, обезоружив примерно следующим обращением: "Я понимаю Ваши чувства", ибо тем самым Вы даете ему сигнал, что его слова услышаны и оценены.

 Самая действенная форма признания - извинение. Это урок, который все мы постигаем в детстве. Стоит произнести волшебное слово "прости", и можно продолжать работать уже в новой обстановке. Только 7 из 110 судей считают для себя возможным извиниться в процессе за допущенную нетактичность.

 Психологи утверждают, а практика это подтверждает, что нередко нужен не ответ, а извинение. Разумеется, извинение не должно быть актом самоуничижения или самобичевания. Так, подсудимому, отказавшемуся добровольно следовать в зал судебного заседания, можно было сказать:

 "Жаль, что Вы отказались прийти в зал судебного заседания, в связи с чем и возникла проблема. Признаю, что мое предложение работникам конвоя привести Вас в зал любым способом было не самым удачным, и считаю Ваше возмущение вполне справедливым. Но раз Вы уже здесь, давайте решим: продолжать ли нам конфликтовать, или начать работать. Здравый смысл подсказывает, что нам нужно начать судебное разбирательство, и, если у Вас возникнут обоснованные сомнения в объективности и беспристрастности суда, Вы вправе будете заявить отводы".

 ...Высшим проявлением субъективных конфликтов является либо чье-то неуважительное высказывание в адрес участника разбирательства, либо вступление в пререкание с кем-либо, в том числе и с судьей... реакция судьи должна быть не "личностной", как у обычных людей, а отстраненной, как если бы в зале оскорбили кого-либо из иных участников процесса.

 Помните, что Вы тут ни при чем. Вы, как личность, в этот момент не присутствуете в зале, и поэтому Вас невозможно оскорбить. Что такое беспристрастие? Отказ от своих симпатий и антипатий, отказ от проявления своих чувств к кому-либо, отказ от своего "я".

 ...Таким образом, главный совет заключается в том, что Вам следует только пересмотреть позицию "Судья - тоже человек" на "Судья в зале заседания - только арбитр". Проявляйте такт и интеллигентность, не опускайтесь до уровня оскорбителя. Представляется уместным обратиться в такому лицу примерно следующим образом:

 "разъясняю Вам, что оскорбления в судебном заседании, высказанные в адрес любого участника судебного разбирательства, означают проявление неуважения к суду, за что возможно привлечение к административной, гражданско-правовой или уголовной ответственности.

 В то же время обращаю внимание всех участников процесса и присутствующей публики, что нетактичность по отношению к суду не поколеблет нашей решимости объективно и беспристрастно провести судебное разбирательство и вынести законное и обоснованное решение" *(404).

 В порядке дополнительного научного обоснования рекомендуемых Л.С. Халдеевым приемов саморегуляции необходимо отметить, что с точки зрения современных научных представлений из области психологии негативные отношения между партнерами, сопровождающиеся агрессивным тоном, угрожающими жестами и т.п., блокируют все стороны процесса общения (перцептивную, интерактивную и коммуникативную), поскольку если человеку что-либо объяснять на повышенных тонах, то понимание почти сразу же будет заблокировано, и чем чувствительнее индивид, тем чаще и быстрее это происходит. Причина непонимания здесь будет заключена в том, что все внимание человека, на которого направлен поток возмущенных слов, концентрируется не на смысле объяснения, а на отношении говорящего к партнеру. В результате блокируется аналитическая деятельность мозга, и слова, адресованные слушающему партнеру, не осознаются им *(405).

 Немецкий социальный психолог Вера Ф. Биркенбиль подобные негативные психические состояние, при которых партнеры по общению теряют способность правильно воспринимать, слушать и понимать поведение друг друга называет "психологическим туманом": "До тех пор пока наше отношение к другим людям, нашим партнерам по общению, остается положительным (или нейтральным), ...наши сообщения могут беспрепятственно передаваться и доходить до наших партнеров... При этом особенно важное значение имеют мимика, жесты, тональность речи, которые должны быть сдержанными и спокойными... Но если хотя бы один из партнеров по общению испытывает отрицательные эмоции (страх, нервозность, гнев, зависть, ревность и т.д.), тогда ...нередко беседа "уходит в сторону" от основной темы, в дело вступают более атавистические доли мозга и мешают аналитической работе мыслительной его доли (без которой просто невозможно никакое восприятие на слух и понимание предлагаемой информации)" *(406).

 В результате снижается эффективность воздействия информации на слушателей, так как нервозность и другие отрицательные психические состояния тормозят и блокируют этот процесс *(407).

 Вообще в острых ситуациях у человека часто сужается фокус сознания, нарушается мотивационная саморегуляция, способность личности всесторонне и обстоятельно взвесить ситуационные побуждения, вследствие чего сформированный мотив может оказаться недостаточно адекватным.

 Как справедливо отмечает А.А. Файзуллаев, "...острая ситуация часто выступает и как ситуация острого реагирования. При остром же реагировании человека на ситуацию создаются условия для искаженного, одностороннего восприятия действительности, теряется значение и чувство меры воздействия на события.

 Поэтому важнейшей задачей адекватной мотивационной саморегуляции личности является преобразование человеком ситуации острого реагирования... в ситуацию спокойного реагирования... Такое преобразование обусловливает ясность видения ситуации, сохраняет человека от ненужной раздражительности, нервозности... В таких ситуациях человеческая мудрость и заключается в принятии решения... посредством отмеченного преобразования" *(408). При этом "...для того, чтобы провоцирующие побуждения не оказались неадекватными и поведение проистекало из психологически преобразованной ситуации, необходимо внести какие-то новые элементы в непосредственно воспринимаемую острую ситуацию, добиться как бы некоторой отстраненности от нее, т.е. объективизировать ее" *(409) (выделено мною - В.М.).

 В практической деятельности, в том числе и судебной, принятию мудрого решения о преобразовании ситуации быстрого реагирования в ситуацию спокойного реагирования, как отмечалось, способствуют механизмы межличностной перцепции, особенно децентрации, идентификации, эмпатии и рефлексии.

 В социально-психологической литературе отмечается, что высокий уровень развития способности к децентрации, идентификации, эмпатии и рефлексии характерен для личности со сформированной гуманистической направленностью *(410).

 Представляется, что для формирования у юристов, в том числе у адвокатов, гуманистической направленности, развития у них механизмов межличностной перцепции важное значение имеет художественная литература. Для иллюстрации приведем три фрагмента из произведений Станислава Родионова, в которых дается художественное реалистическое описание проявлений механизмов идентификации, эмпатии, рефлексии, децентрации и казуальной атрибуции и показывается их значение для эффективного установления и поддержания психологического контакта с допрашиваемыми лицами разных социально-психологических типов.

 1. В повести "Глубокие мотивы" главный инженер завода Ватунский признался прибывшему на место происшествия следователю Рябинину в том, что убил свою жену. Сразу же после этого на допросе он коротко и односложно отвечал на вопросы Рябинина, а затем "...чуть слышно вздохнул и окончательно уставился на кафель, позабыв про следователя. Говорить с ним сейчас было бесполезно. Люди действовали на него, как яркий свет на тяжелобольного. Перед Рябининым совершалось таинство смерти и рождения, которое не требовало врачей. Умирал главный инженер Ватунский, тот Ватунский, у которого до сих пор каждое новое качественное состояние было связано только с движением вперед. Рождался убийца Ватунский. Потребуется время, пока он осознает свое новое состояние и захочет говорить, если вообще захочет" *(411).

 2. На допрос к следователю Рябинину явился свидетель Каменко, друг обвиняемого Ватунского:

 "(Каменко) - Зря вы меня вызывали.

 (Следователь рефлексирует) Ага от нечего делать. Большинство вызванных свидетелями себя не считают: ведь (в их представлении) свидетель, кто сам видел преступление.

 - Настоящие друзья приходят без вызова, - поддел его Рябинин.

 - Зачем? - не смутился Каменко.

 - Ну хотя бы защитить.

 - А его разве обвиняют?

 - Обвиняют.

 - Кто же? - насторожился Каменко, - жена?

 - Государство.

 - Разве государство вмешивается в личные отношения?

 - В личные - нет. Но вмешивается, когда бьют человека.

 - Зачем же вызвали меня?

 - Допросить.

 - Я не преступник.

 Рябинин тихонько зевнул, чуть прикрыв рот ладонью. Зевнул не для него - для себя, чтобы усыпить свое сознание: мол ничего хамского в этом ответе нет и злиться не стоит. Видимо, допрос не пойдет, пока глаза этого геолога спесиво разглядывают следователя. Рябинин еще раз зевнул и лениво глянул в первую страницу протокола, которую только что заполнил и знал каждую строчку:

 - А какое у вас образование?

 - Каменко чуть насмешливо наблюдал за его рукой: неужели следователь не знает, какое образование должен иметь геолог.

 - О, высшее! - удивился Рябинин.

 - А вы думали ПТУ? - усмехнулся Каменко.

 - О том, что в прокуратуре допрашивают только преступников, обычно мне говорят бабушки тысяча восемьсот девяносто девятого года рождения. А ребята из ПТУ грамотные, они такого не скажут.

 Каменко попытался сесть удобнее. Он даже тихонько откашлялся, помогая укрепиться стулу. Допрос можно было начинать. Но его начал сам вызванный.

 - Какой уж я свидетель...

 Он согласился с этой ролью и теперь имел в виду другое: что он плохой свидетель и ничего не знает. Но это уже следующий этап допроса" *(412).

 3. "Ровно в час дверь легонько стукнула. Вошла пожилая женщина, интеллигентного вида, немного старомодная и чуть-чуть смешная... Женщина села, положив на колени сумочку и какую-то книгу, и вежливо посмотрела на Рябинина (следователя)...

 Он переписал в протокол паспортные данные и спросил:

 - Работаете?

 - Да, я историк.

 - О, историю я ставлю на второе место среди гуманитарных наук, - сообщил Рябинин, завязывая разговор. Он не любил начинать допрос прямо с существа, вслепую, ничего не узнав о человеке.

 - А на первое место - юриспруденцию? - улыбнулась она?

 - Нет, - серьезно ответил Рябинин, - философию, царицу всех наук.

 - Но теперь вас, наверное, интересует история другого рода.

 Свидетель сам хотел перейти к делу - в таких случаях Рябинин не мешал" *(413).

 Приведенные выше примеры свидетельствуют о том, что механизмы межличностной перцепции в целом обеспечивают более или менее точное восприятие и понимание людьми друг друга уже на начальном этапе общения при формировании первого впечатления о человеке, что позволяет субъектам общения устанавливать друг с другом правильные взаимоотношения, более или менее точно прогнозировать дальнейшее поведение друг друга и с учетом этого разрабатывать правильную стратегию и тактику дальнейшего общения друг с другом.

 Социально-психологические исследования показывают *(414), что почти каждый взрослый человек, имеющий достаточный опыт общения, вполне способен более или менее точно определить главные в данный момент характеристики партнера по общению - его психологические черты и социально-демографическую принадлежность. При формировании первого впечатления о личности партнера точнее всего судят о других людях, понимают их поведение те индивиды, которые:

 - являются менее авторитарными личностями;

 - более объективно относятся к себе;

 - в своих заключениях опираются на наблюдения за поведением, а не на стереотипы.

 С другой стороны, исследователи обнаруживают, что почти всегда в реальных ситуациях присутствует тот или иной процент ошибок в восприятии и понимании людей *(415), которые могут привести к формированию ошибочного представления о воспринимаемой личности и причинах ее поведения. Эти ошибки в восприятии и понимании людей, их поведения проявляются и в суде присяжных, особенно на этапах формирования коллегии присяжных заседателей, судебного следствия и прений сторон.