3. Содержание выступления защитника в судебных прениях <*>

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 
РЕКЛАМА
<

Итак, исследованы все материалы дела, рассмотрены все ходатайства сторон по дополнению судебного следствия. Выступили прокурор и потерпевший. Слово для выступления предоставляется адвокату.

О чем говорить? Как говорить? С чего начинать и чем заканчивать? Обо всем этом поговорим в этой главе.

Несколько лет назад все сотрудники юридической консультации выехали отдохнуть на берег реки. Было начало сентября. Все разбрелись по разным делам, а одной из сотрудниц поручили приготовить уху. Для ухи были все необходимые ингредиенты: рыба нескольких сортов, картошка, перец, соль, вода, репчатый лук и т.д. Сотрудница все положила в кипящую воду и стала ждать. Но потом она увидела плоды терновника и решила, что слегка терпкие плоды могут улучшить вкус ухи, и бросила их в кипящую воду, как бросают оливки в сборную солянку. Закрыла крышкой и оставила до прихода всех остальных.

Когда все уставшие и голодные пришли в предвкушении ухи, которая возбуждала аппетит своим ароматом, и открыли крышку, то увидели: по синему фону юшки плавают золотые звездочки жира. В ухе было все: запах, вкус, содержимое, которое можно назвать содержанием; непривычным и отталкивающим был только синий цвет, который можно назвать формой. И если содержимое было превосходным, то вот непривычная форма многих заставила отложить в сторону приготовленную ложку.

Итак, в защитительной речи, как и в приведенном примере с ухой, необходимо, чтобы форма и содержание были привычными и соответствовали друг другу.

Если форма будет превосходной, а содержание пустым, слушать адвоката не будут. Также если речь будет наполнена содержанием, а форма подачи отвратительна, то речь будет обесценена.

Рассмотрим содержание выступления адвоката в судебных прениях.

Позиция адвоката по делу. Позиция по делу для адвоката - это единственный, выверенный, прошедший через все предварительное следствие, через судебное заседание, обязательно согласованный с подзащитным, тщательно проанализированный стержень того, о чем он будет говорить.

Позиций в ходе уголовного дела у адвоката бывает несколько: оправдательная позиция, направление дела на дополнительное расследование, квалификация на более мягкую статью УК РФ и т.п. Но когда адвокат встает для произнесения речи, у него уже нет выбора - его позиция остается единственной, самой, на его взгляд, правильной. Не может быть альтернативы, она, как правило, губительна для всей речи.

Студент 4-го курса МГКУ обвинялся на предварительном следствии в том, что он совершил преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 213 и ч. 2 п. "д" ст. 111 УК РФ. Он во время ссоры на новогодней елке откусил кончик носа своему обидчику. Буквально до дополнений студент не признавал своей вины, утверждал, что потерпевший повредил нос, задев им о стекла или другие предметы, когда скатывался с горки. Естественно, и позиция адвоката была оправдательной. Но когда в дополнениях студент сказал, что он допускает факт откусывания носа, так как его довел до этого потерпевший, применив в отношении него насилие, то и заранее приготовленная и выверенная, казалось, со всеми материалами позиция адвоката была резко изменена. Адвокат в своей речи стал говорить о квалификации действий студента пост. 113 УК РФ.

Не может быть позиции, не согласованной с позицией подзащитного. При выработке позиции должно действовать правило "иголки-нитки": в какую сторону иголка - в такую же и нитка. Нет необходимости пояснять: иголка - подсудимый, нитка - его адвокат. Как бы ни была абсурдна позиция подзащитного, как бы адвокат внутренне не соглашался с ней, он должен разъяснить подсудимому все пагубные последствия избранной им позиции, но если тот настаивает, то все равно оказывать помощь своему подзащитному, как бы тяжело адвокату ни было.

В одном городе жили четыре друга - омоновцы. Они совместно охраняли один очень известный в городе офис. Он так и назывался "Бизнес-центр". Они видели, как выгружают и загружают в сейфы тугие пачки с долларами. Они целый год впитывали в себя эту атмосферу, как им казалось, легких денег и роскоши. И вот однажды не выдержали. Договорились в одну из осенних ночей произвести имитацию ограбления офиса. Все омоновцы были ребятами крепкими, все воевали в Чечне, все имели правительственные награды за храбрость. Поэтому, чтобы имитация прошла незамеченной, договорились, что того, кто будет охранять (бросали жребий!), поколотят достаточно прилично, свяжут и вывезут за город. Так и сделали. Нанесли несколько резких ударов по шее и туловищу охраннику, связали его. Погрузили в машину сейфы и вывезли их за город. Но когда приехали на обусловленное место, обнаружили, что у охранника уже началась агония - поврежден шейный позвонок и подъязычная кость. Обладая практическими знаниями, что с такими повреждениями не живут, и видя мучения друга, решили пристрелить его из принадлежащего охраннику табельного оружия. Потом всех задержали.

Все задержанные воспользовались правом ст. 51 Конституции РФ. Они молчали до самого судебного заседания. Позиция по делу была достоверна, и казалось, что присяжные должны в нее поверить.

Всем обвиняемым предъявлено обвинение в умышленном убийстве работника милиции при исполнении им служебных обязанностей, разбойном нападении, похищении человека и оружия.

Позиция для адвоката была ясна. Но за день до начала судебного заседания подзащитный сказал, что он подумал и решил: если скажет правду, то их погибший друг лишится денежного пособия, которое выплачивается его семье и малолетней дочери, и имя навсегда покроется позором. Поэтому его позиция будет совсем иной. Он скажет, что был еще один, который все это сделал. Трехчасовые уговоры рассказать правду не увенчались успехом. Подзащитный был абсолютно уверен в том, что присяжные поверят в придуманную им сказку. У него горели глаза и от нетерпения подергивались руки и ноги. Присяжные в сказку не поверили.

Неубедителен был подсудимый, сомнения вызывали все речевые обороты в речи адвоката. Адвокат и сам не верил в то, о чем он с таким убеждением говорил. Результат: 24, 24 и 21 год - 69 лет на троих, квалификация действий, как указано в обвинительном заключении, никакого снисхождения ни одному из подсудимых. Кассационная палата Верховного Суда РФ оставила жалобы без удовлетворения.

Анализ фактов. Факты - вещь упрямая. С ними приходится считаться, особенно если факты неоспоримые или труднооспоримые. Если адвокат в своей речи забудет проанализировать какой-либо факт, какой-либо довод, приведенный в речи прокурором, вполне может показаться, что адвокат не смог нейтрализовать этот факт или ответить достойно на приведенный прокурором довод.

Директор одного из молокозаводов однажды возвращался с охоты поздно ночью, около часа ночи. Шел он с десятилетним племянником, чрезвычайно маленького роста. Вдруг находящаяся с ним собака залаяла. Охотник посветил фонариком и увидел заячьи следы, которые вели к неубранному картофельному полю. 16 сентября вся картошка у всех уже убрана, а этот участок за полтора километра до населенного пункта стоял неубранным. Охотник посвистел, посветил фонариком. Спросил племянника, видит ли тот зайца. Племянник сказал, что из-за высокого косогора ничего не видит. Собака задыхается в лае. И вот здесь, как записано в протоколе допроса подозреваемого: "Тут из-за картошки мне показались заячьи уши, я выстрелил. Раздался человеческий крик, я подбежал и увидел, что в том месте, где я стрелял, лежит раненный в голову человек, который детским совком выкапывал картошку". Оказалось, что какой-то неизвестный человек без определенного места жительства решил ночью убрать оставшийся от кого-то участок картошки. Спор в прениях зашел только из-за одного написанного слова: "показалось". Прокурор, анализируя факты, говорил, что "показалось" - значит "померещилось", а следовательно, совершил убийство по неосторожности. Подсудимый и адвокат утверждали, что "показалось" - значит увидел эти уши наяву, выдвинулись уши из-за ботвы и поэтому речь может идти только о несчастном случае.

Кстати, когда приехали "скорая помощь", вызванная племянником, и милицейская машина, выскочил из картофельного поля очень крупный заяц-русак и несколько минут бежал в свете фар по проселочной дороге.

Смысл одного написанного слова решал судьбу охотника.

Обращение к эмоциям. Без эмоций любая речь скучна. Речь идет не об эмоциональности выступления, речь идет об обращении к эмоциям тех, кто слушает адвоката: судье, прокурору, присяжным заседателям. Адвокату приходится опираться на такие факты, делать такие выводы в своей речи, чтобы они вызывали такие эмоции, как жалость, сострадание, сочувствие, желание понять, простить, помочь и т.п.

П., водитель автобуса, 43-летний молчаливый отец 17-летней, горячо любимой, единственной дочери, приехал из рейса в 2 часа ночи. Дома встретила заплаканная жена. Дочь ушла в соседнее село на танцы, обещала быть в 10 вечера, но до сих пор ее нет. Ждали дочь до утра. Л. ходил по комнате, хмурился и курил сигарету за сигаретой. Когда в 6 утра открылась дверь и в дом вошла избитая, в разорванном платье, окровавленная и заплаканная дочь, ему сразу стало все ясно, он только спросил: "Кто?" Дочь ответила: "Витька". Схватив нож со стола, Л. бросился в соседний дом и нанес ножом удар Витьке в сердце.

Заседатели не скрывали своих слез, они своим сердцем понимали все, что произошло с Л. Этот пример обошел страницы центральных газет и экраны телевидения.

Другой пример. В маленьком провинциальном городке, где все знают друг друга, жила одна молодая семья. Отец семейства, 24-летний Л., его жена, 20-летняя Н., и двое маленьких детей, одного и трех лет. Детей воспитывать трудно и решили взять себе на помощь няньку -подругу жены О. Ей в то время было 17 лет и 11 месяцев, но выглядела на все 25.

Л. прошел войну в Чечне, был рослым и красивым мужчиной. У него были густые пшеничные усы и удивительно синие глаза. Няньке он нравился.

7 января 2000 г. все втроем решили отметить Рождество Христово. Собрались в большой комнате, уложили детей спать, торжественно достали трехлитровую банку с 70-градусным самогоном. После того как почти вся банка была выпита и просмотрена по ночному каналу телевидения эротическая программа, кому-то пришла в голову мысль совершить половой акт втроем. Один мужчина и две женщины. Раз было сказано, три раза сделано. Но когда нянька, забывшая сообщить дома, что не придет ночевать, все же пришла утром домой, то мать учинила допрос с пристрастием, а дочь, постеснявшись сказать правду, сказала, что она не хотела, все было против ее воли.

Через 15 минут мать была в прокуратуре, написала заявление о привлечении к уголовной ответственности Л., и сразу же был заявлен огромный иск на возмещение морального вреда, хотя не было удочери ни одной царапины. Еще через 15 минут был задержан подозреваемый.

Оперативные работники стали заставлять его написать явку с повинной. Убеждали, что если не напишет, то отправят в следственный изолятор и в камере расскажут, за что содержится подозреваемый. А вот последствия будут непредсказуемые, так как в камерах отношение к насильникам специфическое. Л. ненадолго задумался и попросился в туалет. Через мгновение из туалета раздался нечеловеческий крик. Л. выдавил себе оба своих удивительно синих глаза. ВТЭК определила инвалидность первой группы. Без поводыря Л. обходиться не мог.

Дело не дошло до суда, хотя обвинение было предъявлено и ему, и его жене как соучастнице, но если бы дошло и если бы его вина была доказанной, то не потребовалось бы адвокату много говорить об Л. Его вид и история говорили бы сами за себя.

Повторение позиции. "Повторенье - мать ученья", - говорили нам в школе. В кинофильмах и книгах про разведчиков всегда заставляли несколько раз повторять сообщение, чтобы оно лучше запомнилось. Повторение позиции - это один из приемов дополнительного воздействия на слушателя.

Иногда позицию адвоката (и подсудимого) целесообразно повторять, если рассматриваются несколько эпизодов подсудимого.

В мае 2000 г. Костромским областным судом была осуждена группа работников ОМОНа, которая обвинялась в превышении служебных полномочий и применении необоснованных насильственных действий к подозреваемым.

Один из подсудимых Т., бывший старший лейтенант милиции, обвинялся сразу по трем эпизодам, связанным со злоупотреблением служебными полномочиями. Доказательством его вины были: по первому эпизоду - показания потерпевшего, по второму - показания водителя потерпевшего, по третьему эпизоду - показания сожительницы потерпевшего.

Вину свою Т. отрицал и утверждал, что его оговаривает потерпевший, причиной оговора является месть за неоднократный арест потерпевшего в качестве подозреваемого по различным составам преступлений.

В прениях по делу Т. адвокат по первому эпизоду указывал на причины возможного оговора, по второму и третьему эпизодам повторял свою позицию по первому и анализировал зависимость водителя и сожительницы от потерпевшего, безусловно, наряду с другими оправдывающими Т. обстоятельствами по делу.

Другим примером может послужить часть судебного процесса, увиденного автором на судебном процессе в США. Представитель обвинения по убийству В. в течение всей своей речи включала несколько раз магнитофонную запись, сделанную в полицейском участке, на которой была запись по телефону взволнованного женского голоса: "Убийца - водитель "Комарано N 241". Это было практически единственное доказательство по делу, но повторенное три раза. Это доказательство как бы утраивало свою весомость.

Характеристика свидетелей. Наверное, нет необходимости объяснять, что свидетельские показания в судебных процессах являются основным источником доказательств практически по любому делу.

На хрупкие плечи свидетеля ложится подчас непомерный груз, и от того, какие показания даст тот или иной свидетель, зависит иногда не только виновность или невиновность подсудимого, не только квалификация действий подсудимого, но и назначение самого сурового наказания для подсудимого.

Очень редко свидетели беспристрастно наблюдают картину преступления. Слишком много побочных факторов, мешающих объективно дать оценку происшедшему. Чаще всего адвокату приходится оспаривать в своей речи показания свидетелей, и он прибегает к, пожалуй, исчерпывающему перечню следующих обстоятельств: свидетель находился в нетрезвом состоянии, свидетель является родственником (приятелем, знакомым, другом, зависимым работником) потерпевшего. Свидетель страдает слабоумием, находится в младенческом (престарелом) возрасте; свидетель находился слишком далеко от места совершения преступления, было слишком темно, были неблагоприятные погодные условия (дождь, снег, туман), проезжал мимо на слишком большой скорости, страдает дефектом зрения, слуха; свидетель заинтересован в исходе дела (работник милиции, прокуратуры и т.п.); свидетель не мог находиться в момент совершения преступления в месте совершения, так как в это время находился в другом.

Выше уже приводился пример с охотником К. Адвокат в своей защитительной речи, когда характеризовал показания его десятилетнего племянника, указывал, что свидетель не мог видеть ничего в момент совершения преступления, так как рост племянника 1 метр 20 сантиметров, а высота косогора, за которым располагалось картофельное поле, 1 метр 40 сантиметров. Нельзя увидеть, даже если встать свидетелю на цыпочки.

Объяснение закона. Если не всегда необходимо объяснять закон одному судье, который может морщиться от того, что ему рассказывают прописные истины, то оставить присяжных заседателей без объяснения закона адвокат не вправе. И здесь не только разъяснение квалификации совершенного подсудимым, не только разъяснение последствий вердикта, но и разъяснение возможности применения снисхождения и особого снисхождения.

Конечно, в напутственном слове председательствующий разъяснит присяжным, что обозначают приведенные термины. Но это будет сухой казенный язык, объясняющий все и про всех подсудимых сразу.

Задача адвоката объяснить последствия примененного закона в отношении его подзащитного, оттенить индивидуальные признаки и обстоятельства его подзащитного.

Например, С. обвинялся в совершении ряда преступлений, в том числе и по подделке документов и другим составам небольшой тяжести. Адвокат в своей речи обязан был указывать, что преступления совершены восемь лет назад и дела должны быть прекращены по ним в связи с истечением срока давности.

Очевидно, уместно говорить о применении и порядке применения амнистий, не говоря уже о нарушении Конституции РФ.

Что нужно делать, если сказать нечего. К сожалению, в практике любого адвоката, занимающегося уголовными делами, бывают такие, что трудно не только объяснить, почему совершено преступление, но даже найти какие-либо смягчающие вину основания.

Чаще подобное случается по громким и известным многим убийствам, связанным с изнасилованиями, расчленением трупа и т.п.

Например, по делу К., обвиняемого в том, что он, находясь в состоянии наркотического одурманивания, отрезал головы двум одиннадцатилетним девочкам, адвокату пришлось настаивать на проведении повторной стационарной судебно-психиатрической экспертизы, так как не может любой нормальный человек совершить подобное преступление. Просто подобное не может уложиться в голове нормального человека. Суд удовлетворил ходатайство адвоката, согласившись с его доводами.

Но хуже всего, когда приводятся доводы за счет другого подсудимого. Вот пример неудачной коллизионной защиты.

В суде присяжных рассматривалось уголовное дело по обвинению двух лиц в совершении нескольких убийств. Адвокат, у которого была более трудная позиция и у которого подзащитный обвинялся в более тяжком преступлении, неоднократно просил своего коллегу дать ему возможность выступить последним. Но тот наотрез отказался. После выступления первого адвоката с убедительной и блестящей речью вышел второй и построил свою речь практически на обвинении подзащитного первого адвоката.

В реплике, которую взял прокурор, прозвучала фраза, что отвечать на выступление второго адвоката он не будет, так как он, очевидно, согласен с мнением обвинения, а вот на выступление первого адвоката он обязан ответить.

Характерен шутливый диалог в перерыве после процесса между прокурором и председательствующим, который слышали адвокаты:

"Здорово вам помог второй адвокат. Он не получает зарплату в прокуратуре?

- Не знаю, надо будет проверить в бухгалтерии".

Результат прискорбный для обоих адвокатов. Присяжные не поверили никому из них. А второй адвокат потом говорил, что такой результат он получил бы, если бы не заискивал с обвиняемым и сожалел о столь явной коллизии в своей речи.

Среди адвокатов бытует выражение: "продержаться на ковре". Это выражение полностью относится именно к делам, по которым на первый взгляд действительно сказать нечего, разве что пожалеть убившего своих отца и мать, так как он остался сиротой. Но это на первый взгляд. У любого  адвоката  на  вооружении  десятки  приемов,   которые  успешно  применяются  на практике. Это и анализ действующего законодательства, и недостатки правового воспитания, и рост преступности, и криминализация жизни и ежедневные, вернее, ежевечерние, сцены насилия, которые щедро выплескиваются на страницы газет, журналов и экраны телевизоров.

Реплика. Реплика для адвоката - возможность нанести точный выверенный удар сопернику и не получить на этот удар сдачи.

Опытные адвокаты очень любят реплику, ждут ее и с удовольствием отвечают. Если прокурор воспользовался правом реплики, то адвокат обязан ответить на нее. Уж как ответит -это зависит от квалификации адвоката. Но если адвокат не ответил на реплику, значит, он согласился с мнением прокурора, согласившись в части, поставил под сомнение все свое выступление в целом. Адвокат оставил за оппонентом последнее слово. Адвокат показал всем, своему подзащитному, родственникам, сидящим в зале, и прежде всего самому себе, что оказался бессильным перед доводами противной стороны.

Некоторые адвокаты вступают в полемику: ну а если прокурор в реплике затронул несущественные проблемы? Что ж? Отвечай, пусть тоже несущественно, но отвечай.

В одном из судебных процессов по делу Н. прокурор произнес блестящую речь. Она была неформальна, объяснялось все простым, доходчивым языком. Она была произнесена, а не прочитана. Казалось, что речь произвела впечатление на присяжных заседателей. Адвокату после такой речи не захотелось ударить в грязь лицом.

После выступления адвоката прокурор попросил право на реплику, но одновременно попросил 30 минут на то, чтобы подготовиться к произнесению реплики. Молодой, начинающий прокурор удалился со своими более старшими и, очевидно, мудрыми товарищами из отдела государственных обвинителей областной прокуратуры, которые всем отделом пришли на трудный процесс, чтобы поддержать коллегу. Надо было видеть через 30 минут вставшего на трибуну государственного обвинителя. Он, очевидно, добросовестно воспринял критику и все предложения коллег. И вместо яркой, отточенной реплики было прочитано по бумаге (похоже, даже чужим почерком, так как читалось с трудом) нечто среднее между докладом и отчетом о проделанной работе по изобличению преступника. Вся речь, повторяю, блестящая речь, была смазана. Обвинителя было искренне жаль.

В ответ на реплику адвокат подошел к присяжным и стал водить ребром ладони по барьеру. "Вы слышите шорох?" - спросил он присяжных. Некоторые кивнули ему в ответ. "Вот и мне, - сказал адвокат, - послышался шорох после выступления в реплике прокурора. Этот шорох напомнил мне звук сметаемых со стола крошек. Тех крошек, из которых составлено обвинение. И которые так бережно смел в небольшой кулек прокурор и протянул на ваше обозрение. А теперь сравните эти крошки, сметенные в кулек и предложенные вам прокурором, с тем огромным ворохом доказательств невиновности подсудимого и бросьте их на чашу ваших судейских весов. Даже на самый беспристрастный взгляд, я уж не говорю о сомнениях, чаша весов невиновности под своей тяжестью подбросит вверх прокурорский кулек с его крохами доказательств".