2. Участие защитника в допросе в судебном следствии : Адвокат.Навыки профессионального мастерства - Воскобитова - Лукьянова - Михайлова : Книги по праву, правоведение

2. Участие защитника в допросе в судебном следствии

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 
РЕКЛАМА
<

Нет ничего проще, чем рассказать своим друзьям о каком-либо забавном событии, не так сложно пересказать коллегам по работе услышанный в выходные анекдот, однако рассказать в качестве свидетеля в суде об обстоятельствах, очевидцами которого вы были, порой не просто сложно, а иногда невозможно.

"Если бы свидетель говорил в кружке друзей или знакомых, его рассказ мог быть расплывчатым, не слишком точным, но все факты были бы налицо... все присутствующие понимали бы его без труда и поверили ему. Возьмем другую обстановку: мы в суде, и тот же человек передает тот же рассказ перед судом и присяжными. Он уже заранее знает, что ему не дадут говорить просто. Его будут допрашивать; из него будут извлекать то, что он знает, отрывками, по кусочкам, рядом отдельных вопросов; на каждом шагу его почему-то будут перебивать самым бестолковым образом, хуже, чем если бы каждый из присутствующих в зале вздумал по очереди спрашивать его о том, что он должен показать, вместо того чтобы спокойно выслушать, что он скажет сам. Это несколько напоминает судебно-медицинское вскрытие разница в том, что свидетель жив и очень чувствительно относится к мучительной операции" <*>

Можно спросить любого юриста, ведущего дела в суде, и он без труда назовет непреклонные правила допроса, однако, придя в зал судебного заседания, трудно услышать даже намек на их соблюдение. Происходит это потому, что допрашивающий юрист нередко забывает о цели допроса в суде и способах достижения этой цели.

Безусловно, важнейшей (а вероятно, и единственной) целью участия адвоката в судебном процессе является доведение до суда своей позиции по делу. Допрос в суде представляет собой некоторую часть судебного процесса и, естественно, служит все той же цели - доведение до суда своей позиции по делу, сообщение суду неких фактических обстоятельств, на которых впоследствии адвокат сможет построить свои юридические выводы. При этом любому адвокату важно помнить, что допрос в суде - это не способ получения новой, интересной информации, не беседа, не обмен новостями, а предоставление суду нужной вам информации, обосновывающей вашу позицию по делу.

Обычный способ передачи информации выглядит так:


Лицо, обладающее информацией


->  Лицо, получающее информацию


Передача информации при допросе происходит следующим образом:

 

Адвокат

 

Суд

Лицо, желающее передать

Лицо, получающее

информацию

 

информацию

\ \

 

/\

Вопрос

\

/  Ответ

 

\/

/

 

Свидетель

Лицо,

обладающее

информацией

Проблема допроса заключается в том, что эта информация (позиция) доводится не самим адвокатом, а свидетелем - живым человеком, со всеми его особенностями, эмоциями, психикой, настроением. Такая информация существенно отличается от данных, содержащихся в документах. Документ - вещь неодушевленная, человек - другое дело, он может волноваться, забывать, оскорбляться, злиться и, наконец, обманывать. Все это очень серьезно затрудняет работу адвоката в суде.

Следует сразу же отметить, что сколько-нибудь серьезный допрос невозможен без тщательной подготовки. Часто приходится наблюдать за тем, что большинство молодых адвокатов вообще заранее не готовятся к допросу: изучив показания свидетеля на предварительном следствии, они полагают, что знают все, что нужно будет спросить свидетеля, и смогут сориентироваться в ходе допроса. А в результате получается:


А. С. А. С. А. С. А. С. А.


Наталья Сергеевна, кем вы приходитесь обвиняемому?

Я его мама.

Что вы можете сказать про вашего сына?

А что вас интересует?

Ну, что вы можете сказать по характеристике его личности?

Он хороший, я никогда не замечала за ним ничего плохого.

Вы еще что-нибудь можете пояснить?

Я не знаю, а что нужно?

Ну, расскажите что-нибудь...

В этом случае возможен только один комментарий: к допросу не подготовлен ни адвокат, ни свидетель.

Хорошая подготовка к допросу способна обеспечить успех всего мероприятия. Для того чтобы разумно и правильно подготовиться к допросу, необходимо:

определить предмет допроса;

изучить личность допрашиваемого;

составить примерный план предстоящего допроса;

определить наилучший порядок для допроса свидетелей;

5)         определить  необходимые  для  использования  при  допросе  материалы дела  или
вещественные доказательства.

Определить предмет допроса, т.е. решить проблему того, о чем нужно спрашивать, - это первое, с чего необходимо начать подготовку к допросу. Первой составляющей предмета допроса являются обстоятельства, входящие в предмет доказывания по делу (ст. 73 УПК РФ).

Ссылка на данные правовые нормы не должна восприниматься адвокатом как его задача раскрыть все содержание всего предмета доказывания по делу независимо от собственной позиции и положения клиента. Эти обстоятельства - событие преступления (его отсутствие), участие (неучастие) лица в его совершении, место, время, способ, обстановка должны рассматриваться защитником только исходя из выбранной и согласованной с доверителем позиции.

Например, когда защитник одного из подсудимых начинает выяснять обстоятельства совершения другого преступления, предъявленного другим подсудимым и не касающегося действий его подзащитного, всегда возникают вопросы о цели такого допроса.

С другой стороны, указание на предмет доказывания по уголовному делу в качестве обстоятельства, входящего в предмет допроса, не следует понимать как предложение от каждого свидетеля получить информацию по всему предмету допроса. Свидетель приглашается для подтверждения лишь некоторых фактов, может быть, даже одного, образующего предмет доказывания по делу, и нет необходимости спрашивать его обо всем. Подобное выяснение может только испортить показания свидетеля.

Например, в суд был вызван свидетель, видевший подсудимого 16 декабря 2004 г. - в день совершения преступления.

Александр Петрович, как давно Вы знакомы с Н.?

Знаю его с детских лет, поскольку давно дружу с его отцом, часто захожу к ним в гости.

Расскажите, когда Вы видели Н. последний раз.

Я видел его 16 декабря 2004 г. у него дома, по адресу... где-то около 8 часов вечера. Я
приехал к его отцу, мне нужно было забрать документы. Дома были отец, мать, Н., они были
все встревожены. Н. пояснил мне, что днем к ним домой приезжала милиция и проводила
обыск.

Как долго Вы пробыли у них дома?

Мы долго обсуждали обыск, разговорились с отцом по работе, затем меня пригласили
поужинать, ушел я от них где-то часов в 11.

Н. все время был с Вами?

Да, он был с нами и оставался дома, когда я ушел.

Короткий допрос об одном маленьком обстоятельстве - нахождении подсудимого в момент совершения преступления в другом месте, позволил защитнику получить нужную информацию и не дать свидетелю "растечься" в показаниях, запутаться в них.

Второй составляющей предмета допроса являются обстоятельства, знание о которых необходимо для достижения каких-либо промежуточных целей, например для проверки или оценки каких-либо иных доказательств либо для определенных тактических целей. В случае необходимости выяснения таких обстоятельств подготовка к допросу должна быть проведена очень тщательно, ибо иногда они могут быть не поняты и сняты судом как не имеющие отношения к делу.

В этой связи хотелось бы вспомнить пример не из судебной практики, а из литературного произведения: в судебном заседании допрашивается эксперт - психиатр, давший заключение о полной вменяемости обвиняемого. Защитой позиция была построена исходя из того, что обвиняемый был невменяем. После того как прокурором был закончен допрос, последовали вопросы защиты:

Доктор Родхивер, психиатрия занимается изучением человеческого разума, не так ли?

Так.

И ее нельзя причислить к точным наукам, верно?

Верно.

Вы можете обследовать человека и поставить некий диагноз, а другой Ваш коллега
может поставить диагноз прямо противоположный?

Да, и это возможно...

Будет ли правдой, если я скажу, что во многих случаях психиатрия не в состоянии дать
точный ответ на вопрос "что происходило с разумом данного человека"?

Это правда...

Теперь доктор, на кого Вы работаете?

На штат Миссисипи.

И как долго?

Одиннадцать лет.

А кто возбудил уголовное дело?

Штат Миссисипи.

За всю одиннадцатилетнюю работу на штат Миссисипи сколько раз Вам приходилось
выступать в судах по тем делам, где вставал вопрос о психическом состоянии обвиняемого?

По-моему, это сорок третий процесс.

А Вы уверены, что не сорок шестой?

Да, возможно, я не помню...

И сорок шесть раз Вы свидетельствовали, что обвиняемый абсолютно нормален. Это
правильно, доктор?

Не уверен.

Хорошо, я сформулирую иначе. Вы сорок шесть раз давали свидетельские показания, и
сорок шесть раз, по Вашему мнению, суд имел дело с абсолютно здравомыслящим человеком.
Так?

Не знаю...

А Вы можете честно назвать нам хотя бы один процесс, на котором Вы признали бы
обвиняемого душевнобольным?..

Нет. Память подводит. Сейчас не могу.

Доктор, помните ли Вы Ваши показания по делу некого Денни Букера на суде в округе
Мак-Мерфи в декабре 75-го года? Бесчеловечное убийство двух человек?

Да, я помню этот процесс.

И Вы показали, что обвиняемый не является психически ненормальным человеком, не
так ли?

Так.

А не помните ли Вы, сколько психиатров доказывали обратное?

Точно не помню, там было несколько человек... но я и сейчас уверен, что был прав...

А к какому выводу пришел суд?

М-м... обвиняемый был признан невиновным ввиду того, что действовал в невменяемом
состоянии.

Благодарю   вас.   Следующее.   Вы,   доктор,   являетесь   главным   врачом   клиники   в
Уитфилде?

-Да.

Несете ли Вы непосредственную или косвенную ответственность за лечение каждого
пациента Вашей клиники?

Я несу прямую ответственность. Я могу не знать лично каждого пациента, но все врачи
подчинены именно мне.

Благодарю Вас. Доктор, где сейчас находится Денни Букер? Он в Утфилде, не так ли?

По-моему, да.

Значит под Вашим непосредственным присмотром, доктор?

Полагаю, что так.

С каким диагнозом доктор?

По правде говоря, не знаю. У меня много пациентов, и...

Параноидальная шизофрения?

Может быть... да.

Я хочу, доктор, внести полную ясность. В 1975 году Вы показали в суде, что Денни Букер
был абсолютно нормален и полностью осознавал, что он делает в момент убийства двух
человек, а суд не согласился с Вами и признал его невиновным, и с того самого времени этот человек   является   пациентом   Вашей   клиники,   находится   непосредственно   под   Вашим наблюдением и проходит курс лечения от параноидальной шизофрении. Я прав? Выражение лица доктора ясно говорило, что адвокат был прав <*>.

Как хорошо видно из содержания допроса, вопросы касались отнюдь не предмета доказывания по делу, они сводились к иному: получение информации о компетенции и доказательственной ценности представленного суду заключения эксперта. При этом важно отметить, что само заключение защитником затронуто не было. Такое поведение было обосновано тем, что в своем деле доктор является профессионалом в высшей степени, в отличие от адвоката обладает большим объемом познаний в области психиатрии, и бороться с ним на "его поле" было бы затруднительно. Исходя из этого и был определен предмет столь удачного допроса.

Следующей стадией подготовки к допросу является изучение личности допрашиваемого. Если открыть любой учебник криминалистики, любую монографию, связанную с проведением допроса следственными органами, то неизбежно встретится этот пункт. Многочисленные рекомендации советуют следователям и прокурорам изучить личность вызываемого на допрос, собрать все необходимые сведения, получить полную информацию по его личности.

Гораздо сложнее в этом вопросе с адвокатами. К сожалению, не всегда адвокаты пользуются этим правилом, однако ради справедливости следует отметить, что это часто связано не с неверными действиями адвокатов, а с особенностями их правовых возможностей. Адвокат не может получить сведения о судимости свидетеля, о наличии у него заболеваний, в том числе и психических. Не всегда он сможет получить и характеризующую свидетеля информацию. Например, если свидетелем является оперативный сотрудник, шансы получить с его места работы сведения о нем практически равны нулю. Не всегда имеется возможность проведения желаемых экспертиз, далеко не все свидетели захотят общаться с адвокатом до суда.

Однако личность изучать необходимо. Источниками получения информации о личности человека, которого предстоит допросить, могут быть:

его   биографические   данные:   дата   рождения,   место   рождения,   состав   семьи,
образование и др.;

-характеристики;

анализ информации и документов, связанных с его деятельностью;

материалы дела, тексты протоколов следственных и иных действий;

наблюдение непосредственно за свидетелем.

Составляемые вопросы, темп их задавания, используемые тактические приемы не могут не учитывать особенности человека, находящегося на трибуне свидетеля. Вряд ли требует обоснования аксиома, что допрос молодого или пожилого, человека с высшим образованием или без образования должен быть построен с учетом этих факторов. Определенный отпечаток на показания может наложить и национальность свидетеля, его место рождения: одни и те же вещи могут по-разному восприниматься в Москве, на юге России и на Дальнем Востоке и т.п.

Интересен анализ характеристик свидетелей <*>. В них можно встретить все: характеристика из школы - "часто обманывал старших"; характеристика участкового - "склонен к воровству" и т.п. В данном случае содержание характеристик может серьезно повлиять как на сами вопросы, так и на подготовку тактических приемов, используемых при допросе.

 Статья 6 Закона об адвокатуре позволяет защитнику получать характеризующий материал не только на доверителей, но и запрашивать такие данные на свидетелей, потерпевших.

Самый интересный и нужный материал можно получить через непосредственный сбор информации о свидетеле. При этом следует отметить, что возможности правоохранительных органов намного шире, к их услугам целая система оперативно-розыскной деятельности, однако и возможности адвокатуры в последнее время несколько расширились. Во-первых, в соответствии со ст. 6 Закона об адвокатуре адвокат вправе собирать сведения, необходимые для выполнения поручения, кроме того, он имеет право беседовать со свидетелями и уже в ходе этой беседы получить достаточный для характеристики свидетеля материал. Во-вторых, при наличии возможности адвокат может воспользоваться услугами частных детективов <*>. В третьих, нельзя забывать, что часто в роли допрашиваемых выступают сами доверители, не знать которых просто неприлично.

Пункты 1 и 7 ч. 2 ст. 3 Закона РФ от 11 марта 1992 г. N 2487-1 "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации" предусматривают: "В целях сыска разрешается предоставление следующих видов услуг: 1) сбор сведений по гражданским делам на договорной основе с участниками процесса; <...> 7) сбор сведений по уголовным делам на договорной основе с участниками процесса" // РГ. 1992. 30 апреля.

Ознакомление с личностью через материалы дела имеет особенность, которая заключается в том, что адвокат зависит от уровня работы следователя: если тот работал хорошо, то собрал большую информацию, нет - значит, информации мало. Кроме того, нужно учитывать, что следствие может проявить слабый интерес к личности свидетеля защиты, а иногда и проигнорировать этого свидетеля вообще. В материалах дела можно найти: биографические данные, показания свидетеля на предварительном следствии, показания других свидетелей о нем, его поведение во время следственных действий (особенно интересна информация, содержащаяся в видеоматериалах: например, видеозапись следственного эксперимента или проверки показаний на месте).

Непосредственное наблюдение за свидетелем часто является наиболее содержательным приемом, с помощью которого адвокат может ориентироваться в личности свидетеля. Конечно, самое распространенное наблюдение за свидетелем происходит в зале суда, когда свидетель уже вызван для дачи показаний, и адвокат может судить о нем не столько по его ответам, сколько по манере поведения, формам ответов, реакции на вопросы и действия других участников процесса, а также одежде, внешнему виду, речи и т.п. Поведение свидетеля, его общение с другими участниками процесса, слова, фразы, реакции способны создать целостный образ данного человека.

Вместе с тем данные наблюдения касаются в большинстве своем свидетелей противоположной стороны, т.е. лиц, которых адвокат вряд ли сможет увидеть до судебного заседания. Свидетелей, приглашаемых со своей стороны, адвокат должен, конечно, увидеть заранее и не только поговорить с ними о процедуре допроса, но и непосредственно понаблюдать за ними, оценить их внутренний мир, их психологию.

В судебном заседании свидетель, изобличавший на следствии подсудимого, начинает отрицать его причастность к совершению преступления. После оглашения его показаний, данных на предварительном следствии, он заявляет: "Я таких показаний не давал". После долгих препирательств судья просит подойти свидетеля и, показывая протокол допроса, спрашивает: "Это Ваша подпись?" "Нет", - отвечает свидетель. "Но она одинаковая, - говорит судья, показывая свидетелю его расписку за дачу ложных показаний. - Это-то Ваша подпись?". "Нет, и это не моя", - отвечает свидетель, 10 минут назад на глазах всего зала поставивший эту подпись. Больше вопросов не было.

Следующим этапом подготовки к допросу является составление плана допроса. В качестве примерного плана можно предложить следующие пункты плана:

Перечень обстоятельств, подлежащих выяснению по делу, иначе говоря, предмет
допроса с точки зрения построенной позиции и необходимого объема информации от данного
свидетеля.

Краткое содержание  ранее данных показаний допрашиваемого,  если такие были
(например,   показания   на   предварительном   следствии   по   уголовному   делу),   указанная
информация может быть отражена в виде копий, материалов дела, выписок и т.п.

3.         Перечень вопросов, располагающихся в наилучшей тактической последовательности (с
точной формулировкой). Совершенно неверная практика спонтанного задавания вопросов. В
большинстве случаев вопросы должны быть сформулированы заранее, четко и понятно, а
также   выстроены   в   определенную   логическую   последовательность.   Формулирование   и
написание вопросов позволяет самому задающему услышать их, прочувствовать, оценить с
точки зрения понятности, а самое главное - с позиции возможных ответов.

Конечно, следует оговориться, что ничего незыблемого быть не может. Весь план, подготовленные вопросы могут оказаться ненужными в случае неожиданного поворота событий. Очень показателен в этом плане следующий пример:


 

Рассматривалось уголовное дело. На скамье подсудимых находились двое обвиняемых. На предварительном следствии один из них давал показания, рассказывал о совершенном совместном поступке. Другой - показания не давал. Адвокат, представлявшая интересы потерпевшей стороны, была полностью готова к допросу, три листа, заполненных вопросами, красноречиво говорили о большой проделанной работе. Однако первый из подсудимых (который ранее давал показания) на первый вопрос суда: что он хочет пояснить суду? - встал и заявил, что он ничего не совершал, а второго подсудимого видит первый раз в жизни.

На адвоката было невозможно смотреть: в глазах была паника, руки судорожно перебирали исписанные листы с вопросами, она лишь смогла выдавить из себя первый вопрос списка: "Как давно Вы знакомы с другим подсудимым?" Вопрос был снят судом, так как ответ на него был уже получен ранее. Больше вопросов не было.

Пример показательный, однако он вовсе не говорит о том, что к допросу готовиться не нужно, более того, правильная подготовка способна предотвратить описанную ситуацию, если план допроса будет включать в себя не только перечень вопросов, но и содержание возможных ответов.

4.         Содержание полученных ответов. Золотое правило допроса гласит: никогда не задавай
вопрос, если не знаешь, какой ответ может быть получен. Как уже говорилось ранее, допрос в
суде - это не повод узнать что-то новое, это не способ познания - это метод доведения до суда
своей позиции. В уста свидетеля должны быть вложены те слова и те фразы, которые вы сами
хотели бы сообщить суду, но не можете, поскольку ваши слова не являются доказательством
по делу, поэтому говорит свидетель. Опять же нужна оговорка: риск допустим, и иногда он
может принести большой успех, однако не нужно забывать, что адвокат рискует не своей, а
чужой судьбой, а порой и жизнью.

Спектр тактических  приемов,   которые   могут быть  использованы  для  наилучшего
проведения допроса. Важно не только то, что вы спрашиваете, но и как вы это делаете. Будут
ли   вопросы   построены   от  общего   к  частному   или,   наоборот,   построены   они   будут   в
определенной логической последовательности либо будут "прыжки" в вопросах, заставляющие
свидетеля запутаться, позволите ли вы говорить свидетелю либо потребуете от него кратких
ответов, где будете находиться вы в момент допроса: у свидетеля, на своем месте, около суда,
как вы будете с ним говорить: тихо, вкрадчиво, не спеша либо быстро, громко, обвиняюще - все
это должно быть продумано заранее.

Доказательства,  подлежащие  предъявлению  (в том числе показания других лиц,
документы, вещественные доказательства и другие материалы), тактические особенности их
предъявления. Говорят: "Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать". Порой удачное
предъявление  свидетелю другого доказательства,  другого  свидетеля  способно  исключить
необходимость допроса этого свидетеля.

"Ровно в восемь все были в сборе. Господин де Морсер вошел с последним ударом часов. В руках у него были какие-то бумаги, и он казался вполне спокойным; вопреки своему обыкновению держался он просто, одет был изысканно и строго и по обычаю старых военных застегнут на все пуговицы. Его появление произвело наилучшее впечатление...

Он начал свою защитительную речь, и, уверяю вас, она была построена необычайно красноречиво и искусно. Он предъявлял документы... он показал перстень..

По собранию пробежался шепот одобрения... оставалось только голосовать, но тут председатель взял слово.

"Господа, - сказал он, - и вы, граф, были бы рады, я полагаю, выслушать весьма важного свидетеля, который сам пожелал дать показания..."

Граф де Морсер побледнел и так стиснул бумаги, что они захрустели под его пальцами...

"А кто это свидетель, или, вернее, этот враг?" - спросил граф изменившимся голосом.

"Мы это сейчас узнаем", - отвечал председатель...

Позади курьера шла женщина, с головы до ног закутанная в покрывало... Председатель попросил незнакомку приоткрыть покрывало, и глазам присутствующих предстала молодая девушка, одетая в греческий костюм; она была необычайно красива...

Господин де Морсер глядел на эту девушку с изумлением и ужасом...

Граф обвел окружающих взглядом, отчаянное выражение которого разжалобило бы тигров, но не могло смягчить судей; затем он поднял глаза вверх, но сейчас же опустил их, как бы страшась, что своды разверзнутся и явят во всем блеске другое, небесное судилище, другого всевышнего судью.


 

И вдруг резким движением он разорвал душивший его воротник и вышел из залы в мрачном безумии; его шаги зловеще отдались под сводами, и вслед за тем грохот кареты, вскачь уносившей его, потряс колонны флорентийского портика" <*>.

Неожиданный ход, предъявление вещи, о которой забыл или не рассчитывает увидеть свидетель, способны повернуть ход допроса в нужное русло. С другой стороны, исключительно в силу процессуальных особенностей рассмотрения дела не всегда возможно в ходе допроса предъявить свидетелю доказательства и тем более допросить другого свидетеля. Поэтому следует заранее продумать, как построить всю работу в суде, связав воедино все допросы, а для этого необходимо определить порядок допроса свидетелей и исследования доказательств.

Порядок исследования доказательств важен для непосредственной реализации целей адвоката при работе со свидетелем. Если адвокат хочет при допросе свидетеля ссылаться на другие доказательства, он должен их исследовать ранее, иначе суд может не разрешить такую ссылку. Если, наоборот, не хочет, чтобы свидетель знал о его тайных планах, предъявить доказательства можно после допроса, чтобы затем вернуться к необходимым вопросам.

Кроме рассмотрения этих вопросов в плане допроса надлежит позаботиться и о фактическом предъявлении доказательств. Надо проверить, пришли ли нужные свидетели в судебное заседание, доставлены ли в распоряжение суда вещественные доказательства. Следует помнить, что ряд вещественных доказательств, например наркотические средства, могут храниться в других помещениях, далеко от суда, а также могут возникнуть и другие проблемы с их доставкой.

Так, однажды в судебное заседание вместо видеозаписей следственных действий были представлены две справки: от следственного отдела о том, что видеокассеты с записями отправлены в отдел государственных обвинителей, и из отдела государственных обвинителей о том, что этих кассет к ним не поступало.

То есть помимо составления планов необходимо выяснить фактическую возможность воплотить желаемое в действительное.

При серьезной проделанной работе по подготовке к допросу юрист может перешагнуть порог судебного зала и приступить непосредственно к допросу, т.е. к собственно задаванию вопросов как своим, так и чужим свидетелям.

По этим критериям допрос в суде традиционно принято делить на прямой и перекрестный. Почему каждый из них так называется, хорошо видно из следующих схем:

Прямой допрос: стороны допрашивают своих свидетелей:

Обвинение        >  Свидетель

обвинения
Защита             >  Свидетель защиты

Перекрестный допрос: стороны допрашивают свидетелей другой

стороны:

Обвинение        1  i        >   Свидетель обвинения

Свидетель защиты Защита

Российское процессуальное законодательство не содержит определений прямого или перекрестного допроса, не содержит указания на правила допросов в зависимости от его видов, в законе этих терминов не найти. Однако когда говорится не о процессуальных особенностях допроса, а о его навыках, о способах и методах допроса, то нельзя оставить без внимания этот вопрос. Нет никакого сомнения, что разными будут вопросы и тактика для свидетелей, вызванных по вашей инициативе и по инициативе противоположной стороны. Также различной будет и поведение этих свидетелей. Поэтому различны и навыки работы в разных вариантах допроса.

Для адвоката самым близким свидетелем как в уголовном, так в гражданском или арбитражном процессах является собственный доверитель. С ним он вырабатывает позицию, формирует ту картинку фактических обстоятельств дела, которую необходимо донести до суда. Однако если в гражданском или арбитражном процессе представитель сам имеет возможность изложить за доверителя позицию по делу, представить суду свои объяснения, то в процессе уголовном показания должен дать лично обвиняемый, а адвокат должен направлять его. Аналогичная картина и для допроса свидетелей вашей стороны.

Поскольку целью прямого допроса является донесение до суда своей позиции, то задаваемые вопросы носят открытый характер, а свидетель достаточно свободен в собственном повествовании, часто показания вообще начинаются со свободного рассказа. Функции адвоката при данном виде допроса заключаются в направлении показаний свидетеля, в поддержке, в том числе эмоциональной, свидетеля, в уточнении необходимой информации в его показаниях.

Открытые вопросы в начале прямого допроса носят широкий характер: Расскажите, что произошло? Что Вы можете показать о событиях 1 июля 20.. года? Расскажите о своих отношениях с...? и т.п.

Такой рассказ лучше всего подготовить со свидетелем заранее и не прерывать его. Необходимо дослушать свободный рассказ свидетеля, оставив вопросы напоследок. Важно иметь в виду, что свидетель, придя в зал судебного заседания, очень волнуется. Суд, много народа, нужно что-то говорить, да еще и уголовная ответственность, если скажет что-то не так. Говоря проще, свидетель "находится в настроении, менее всего подходящем для допроса, он волнуется, он смущен и растерян. Поставьте перед ним взволнованного, смущенного и растерянного молодого адвоката - и получите худшее из всех сочетаний для выяснения того, что требуется" <*>.

Поэтому, чем реже будут перебивать свидетеля, тем меньше потребуется вопросов, тем убедительней будут показания свидетеля. Однако здесь не нужно забывать о том, что большое значение при допросе свидетеля, особенного "своего свидетеля", имеет не только то, что он говорит, но и то, как он это делает. Показания свидетеля оцениваются судом не только с точки зрения сообщенной информации, его задача завоевать доверие суда. Поэтому, если видно, что свидетель волнуется, запутался в собственных пояснениях, не понимает, что от него хотят, растерялся, помогайте ему выбраться из сложившейся ситуации, дайте оглядеться, "если хотите, смотрите на него как на слепого, которого надо вывести на дорогу и, повернув в нужную сторону, предоставить ему самому дойти до конца пути" <*>.

Для того чтобы суд доверял свидетелю, надо показать, что и адвокат ему доверяет, поэтому допрос должен быть построен в спокойном, доверительном тоне. Недопустимы споры со свидетелем, раздражение и оскорбление, пререкание с ним. Терпение адвоката должно сопровождать прямой допрос свидетелей. Даже если свидетель уходит не туда, куда адвокат с ним планировал, не понимает задаваемых вопросов, нельзя на него злиться, нельзя показать недовольства, нельзя бросить допрос.

Если адвокат начинает кричать или спорить со своим свидетелем, суд увидит, что даже он не испытывает к нему доверия. Говорят: "Палка - плохой способ заставить хромую собаку прыгать через барьер". Нужно постараться перейти к другим событиям, дать свидетелю отдохнуть, попытаться переформулировать вопрос, сделать его понятным и доступным для свидетеля.

При этом важно избегать экспериментов с памятью собственного свидетеля. Если адвокат не обговаривал заранее со свидетелем тех или иных моментов, не нужно просить его припомнить какие-нибудь далекие по времени слова, цифры, даты. Это может привести свидетеля в замешательство. Если же необходимо, чтобы свидетель вспомнил какое-либо обстоятельство, нужно постараться оттолкнуться от событий, без сомнения, запомнившихся, чтобы через них получить требуемую информацию.

"Предположим, что вы спрашиваете свидетеля, помнит ли он 10 июня; по всем вероятиям, он не помнит этого дня; вы оба в одинаковом затруднении и думаете, что ищете разные вещи; спросите, был ли он на Ниагарском водопаде в этом году, - он ответит без колебаний; спросите, в какой день это было, - он скажет 10 июня" <*>.

При прямом допросе важно соблюдать последовательность задаваемых вопросов и изложения обстоятельств, при этом особенно важна временная последовательность.

Однажды на занятиях юристам был предложен следующий текст: "Встреча Иванова и Петрова была назначена на 15 мая на 15.00. Иванов попал в аварию. 15 мая встреча не состоялась". Из указанного текста совершенно не следует, что встреча не состоялась из-за того, что Иванов попал в аварию, однако на вопрос: почему не состоялась встреча? -большинство ответило именно так. Ошибка заключается из-за последовательности предложений, в которых они были написаны.

При допросе важно построить вопросы в понятной последовательности: когда была назначена встреча? состоялась ли она? почему не состоялась? когда случилась авария? и т.д.

Не устанавливайте запрета собственному свидетелю. Допустим, свидетель говорит то, что согласно процедуре судебного разбирательства не допускается, так как, например, не относится к делу либо прямо запрещено. Однако фраза защитника "Нет, об этом не нужно, не говорите, не рассказывайте это" способна сбить свидетеля с толку и зародить подозрение у суда о том, что защитник пытается что-то скрыть. Лучше направить свидетеля короткими вопросами к цели, вывести его на нужную тему и дать возможность рассказать о событии.

Направляя свидетеля, нужно задавать ему вопросы не об информации вообще, а именно о том, о чем важно его спросить, при этом стараться убедиться, что и все окружающие, особенно суд, поняли ответы так, как они даны.

На одном из гражданских процессов допрашивалась пожилая женщина. Дело было связано со спором о жилье. Нужно было выяснить информацию о ее квартире, в частности, является ли квартира ее собственностью или же имеет место жилой найм. Адвокатом, видимо, с учетом возраста женщины был задан вопрос: "Скажите, это ваша квартира?" "Моя", - ответила старушка. И дело не в том, что квартира была в ее собственности, она жила там всю жизнь, поэтому считала, что это ее квартира. Сообщать ей о том, что квартира не ее, было неправильно. Адвокат должен был поддержать своего свидетеля, мягко, с помощью других вопросов выяснить обстоятельства получения квартиры, получения ордера, приватизации и пр.

Частая ошибка адвокатов, особенно если это касается рассмотрения уголовных дел, -сверка показаний свидетеля в суде с каким-либо источником, содержащим краткое изложение этих показаний. Это может быть адвокатский план допроса, а для уголовных дел - это обвинительное заключение. Нельзя забывать, что порой одно и то же по-разному может выглядеть на бумаге и в речи. Кроме того, эти источники содержат сокращенные выдержки, выписки из показаний, могут объединить некоторые высказывания, пропустить что-то, и, кроме того, не исключена возможность ошибочного изложения показаний в данных документах. Если возникает необходимость следить за показаниями, то лучше это делать с первоисточником -протоколом допроса, судебного заседания, собственноручными документами и т.п. Но в этой ситуации не стоит злоупотреблять такими текстами, если возникает необходимость что-то уточнить, нужно выслушать свидетеля до конца, не перебивать и только потом уточнять.

Фразы: "Эй, минуточку, вы пропустили..."; "Раньше вы говорили по-другому..."; "Здесь у меня написано..." вряд ли уместны вообще в допросе и уж совершенно неверно вставлять их в тот момент, когда свидетель дает показания.

Не следует забывать, что оглашение ранее данных показаний - это всегда сомнение в его словах. Поэтому всегда надо взвешивать баланс между возможной степенью недоверия к показаниям и ценностью получаемой с помощью оглашения информации.

Еще одним элементом, способным зародить недоверие к показаниям вашего свидетеля, является его передопрос. Поэтому иногда вообще советуют не передопрашивать собственного свидетеля, после того как адвокат закончил его допрос. Такая рекомендация представляется слишком категоричной. Видимо, не нужно передопрашивать свидетеля об одних и тех же фактах, нельзя злоупотреблять свидетелем, пытаясь улучшить его показания, нельзя многократно повторять одно и то же якобы для усиления эффекта, ибо он может быть обратный. Классический пример:

 

Свидетель, вы уверены в своих показаниях?

Уверен.

Вполне уверены?

Вполне.

У вас нет никаких сомнений?
-Нет.

Вы точно уверены?

Конечно, я и с женой советовался.

Зачем?

Чтобы развеять все сомнения.

Какие?

Какие у меня были вначале.

Таким образом, от уверенного свидетеля пришли к тому, что у свидетеля были сомнения, для разрешения которых ему пришлось советоваться.

Умейте слушать! - гласит очередная заповедь допроса. Особенно применима она к прямому допросу. Если адвокат сам не может выслушать собственного свидетеля, то как должен отнестись к нему суд. Если адвокат не слышит важной для него информации (а именно такую информацию должен давать свидетель на прямом допросе), то следует ли рассчитывать, что ее услышат судьи. Свидетеля надо выслушать, дать понять, что его мнение и слово уважаются. Однако часто бывает, что в тот момент, когда свидетель хочет сообщить что-то важное, его перебивают, задают вопрос, который для него кажется совсем незначительным. Свидетель забывает, что хотел сказать раньше, путается в новом вопросе. Хуже всего бывает, когда вопрос задается о том, о чем свидетель только что говорил. Он возмущен, его не слушали, и вследствие этого он может потерять весь интерес к происходящему.

Спрашивайте и слушайте, рисуйте с помощью слов свидетеля в воображении судей картинку, составляющую вашу позицию.

Очень красивую иллюстрацию правильного прямого допроса адвокатом своего доверителя можно увидеть в художественном фильме "Несколько хороших парней". Убит рядовой армии. В его убийстве подозреваются два его сослуживца. Позиция обвинения: они сделали это из мести, из-за его плохого поведения, неумения служить, его писем начальству. Позиция защиты: эти люди выполняли приказ, отданный начальником, приказ о так называемом красном коде, т.е. приказ поучить плохого бойца, пока не было приказа, его не трогали.

Капрал, назовите причины, по которым морской пехотинец может заработать "красный
код"?

Опоздание на сбор, беспорядок в казарме, отставание в кроссе.

Вы когда-нибудь получали "красный код"?

Да, во время отработки нападения оружие выскользнуло у меня из рук, было выше 30
градусов, мои ладони вспотели, а я забыл натереть руки канифолью, как меня учили.

И что произошло?

Ребята из нашего взвода набросили на меня одеяло и били минут пять, потом намазали
руки клеем, и подействовало, больше я никогда не ронял оружия.

 

Скажите, убитый когда-нибудь опаздывал на сборы?
-Да.

Его казарма была в беспорядке?
-Да.

Он отставал в кроссах?

Всегда.

Ему когда-нибудь до этой ночи устраивали "красный код"?
-Нет.

Никогда?
-Нет!

 

Вам устраивают "красный код" из-за потных ладоней, почему же убитому - балласту
своего подразделения ни разу?

Сержант не допускал этого.

Не допускал этого?!

Ребята были недовольны, но они не трогали его, они слишком боялись сержанта!

 

Защитник убедительно обрисовал перед судом позицию, пояснив то, что считал необходимым. Его вопросы были построены в четкой логической направленности, воссоздающей картину происшедшего с точки зрения избранной позиции: существует то, что называется "красный код", его исполнение без приказа невозможно.

Однако работа юриста при прямом допросе отнюдь не ограничивается задаванием вопросов. Хотелось бы обратить внимание на то, что прямой допрос - это допрос свидетеля той стороной, по ходатайству которой он вызван. Однако не нужно забывать, что другая сторона процесса в этот момент никуда не уходит, поэтому при прямом допросе важно предусмотреть возможную реакцию на вопросы и ответы противоположной стороны и подготовить свои ходы в случае, если прямой допрос ведет не адвокат.

У другой стороны, безусловно, имеется право вмешаться в ход допроса, если, с ее точки зрения, такой допрос ее не устраивает. Можно выделить две основные причины, по которым другая сторона может вмешаться: нарушение процедуры допроса и тактические цели.

Нарушение процедуры допроса может иметь место тогда, когда задаваемые вопросы не относятся к обстоятельствам дела. Согласно закону <*> в судебном заседании подлежат выяснению только обстоятельства, имеющие значение для дела. В случае если вопросы не касаются рассматриваемой темы, то они могут быть сняты судом.

Проблема здесь кроется в достаточно вольном толковании вопроса относимости обстоятельств к делу, поэтому опытные юристы всегда используют этот прием для блокирования деятельности противоположной стороны. Часто это возникает тогда, когда для того, чтобы выяснить нужную для дела информацию, необходимо пройти целый ряд на первый взгляд бессмысленных вопросов. И если адвокат, выстраивающий эту линию, не сможет обосновать суду необходимость данных вопросов, то все его усилия буду заблокированы на начальной стадии допроса.

Рассматривается дело о защите чести, достоинства и деловой репутации. Предъявлен иск, из которого следует, что руководитель одной общественной организации обвинил другую общественную организацию, что последняя финансируется теневыми деньгами олигархов. Обосновывая свою позицию о недостоверности сведений, истец указал, что единственным источником финансирования данной общественной организации является некий фонд с аналогичным названием. Вопросы ответчиков были непосредственно направлены на выяснение происхождения фонда: кем и когда основан, кто там участвует, откуда средства, однако они все были сняты судом по ходатайству истца как не имеющие отношения к делу. То есть отсутствие обоснования относимости вопросов вообще не позволило адвокатам задать ни одного вопроса по интересующей их теме.

Вторым вариантом возражений в связи с нарушением процедуры допроса может быть формулирование так называемых наводящих вопросов. Наводящий вопрос строится по системе утверждения о каком-либо факте и, как правило, не предоставляет отвечающему права выбора.

Вы видели человека, который совершил преступление?
-Да.

И это тот человек - Сергеев Павел, который сидит сейчас на скамье подсудимых?

Следует оговориться, что российское законодательство не содержит в большинстве своем прямых запретов на наводящие вопросы. Исключение составляют лишь нормы УПК РФ о запрете наводящих вопросов (ст. 189, 193, 194, 275). Недопустимость таких вопросов исходит из природы допроса, предусматривающей получение показаний от свидетеля, тогда как при наводящем вопросе сведения сообщает задающий вопросы, а не отвечающий.

Наводящих вопросов следует избегать, и необходимо возражать, если к этому приему прибегает другая сторона. Наводящий вопрос, как правило, свидетельствует о слабости или проблемности в отношениях допрашиваемого и спрашивающего. Наводящий вопрос показывает, что юрист не в состоянии получить нужную информацию от свидетеля по правилам, а, следовательно, своевременное возражение способно вообще остановить процесс допроса, сбить с толку как свидетеля, так и адвоката. Поэтому, с одной стороны, нельзя показывать свою слабость, подставляясь под удар противника. С другой стороны, нельзя

позволять противоположной стороне рассказывать информацию за свидетеля, который не может выдавить из себя ни слова.

Еще одним возражением в связи с нарушением процедуры допроса может быть ссылка на обстоятельства, которые еще не рассматривались в судебном заседании. Классическим примером нарушения этого правила в уголовном процессе является вопрос: "Подсудимый, почему вы раньше говорили...?" или "В своих показаниях на предварительном следствии вы указали..." Если данные показания судом не исследовались, протоколы, их содержащие, не оглашались, то подобные вопросы являются недопустимыми.

Особенно серьезно следует отнестись к возражениям на тактические вопросы, т.е. те, которые задаются из каких-либо тактических соображений. Обосновать их относимость к делу очень сложно. Поэтому, готовясь к процессу, необходимо постараться так их выстроить, чтобы другая сторона не успела среагировать, а с другой стороны, если прямой допрос ведется не адвокатом, моментально пресечь действия противоположной стороны.

Например, важна ли информация о том, что свидетель противоположной стороны ранее привлекался к уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний? Если да, то какое отношение это имеет к рассматриваемому делу?

Появление тактических возражений обосновано не юридическими соображениями, а вопросами тактики. Их основная задача не получить согласие или одобрение суда, а остановить допрашивающего, повлиять на проходящий допрос, нарушить тактику противника. Например, адвокат подготовил комплекс, группу вопросов, выстроил ее в логической последовательности, а вместо того, чтобы задать весь комплекс вопросов в суде, ему приходится отвечать на непонятные возражения другой стороны, отвлекается на происходящее и свидетель. Или в самый разгар событий, когда адвокат смог довести свидетеля до нужного эмоционального состояния и готов задать решающий вопрос, противоположной стороне может срочно потребоваться перерыв в судебном заседании и пр. Что можно сказать по этому поводу: на вопросы адвоката следуют ответы свидетеля, на тактические ходы юриста следуют тактические ходы другого юриста. Нужно изучать эти навыки, знать о них и по возможности пользоваться самому.

Однако работа юриста с "чужим свидетелем" отнюдь не ограничивается возражениями или тактическими уколами противоположной стороны. Наступает время, когда адвокату предоставляется право подойти к перекрестному допросу.

"Нет ничего более важного и более трудного в адвокатском искусстве, чем допрос свидетелей противника. Это опаснейшая часть процесса, ибо здесь ошибки почти всегда бывают непоправимы. В судебном бою этот допрос походит на то, что в морской тактике называется "ходить под выстрелами", и адвокат должен обладать многими такими же свойствами, какие при этих условиях необходимы для моряка: нужны смелость и осторожность, решительность и изворотливость, рассудительность и верный взгляд на вещи. Нельзя брать слишком прямой курс, нельзя слишком неуклонно держаться принятого направления; не то неприятель без труда определит расстояние и, пользуясь вашей простотой, потопит вас одним выстрелом. Необходимо усиленно лавировать, посылая то тут, то там ядро в противника, пока, если улыбнется счастье, не удастся настигнуть его врасплох и вскочить к нему на горб. Перекрестный допрос сравниваю с обоюдоострым мечом, но он представляет нечто несравненно более опасное; это скорее страшная машина - вроде молотилки, и неискусный адвокат чаще бросает в нее защиту своего клиента, чем обвинение своего противника" <*>. Это, пожалуй, наиболее яркое и точное определение того, что происходит на перекрестном допросе.

Цель перекрестного допроса, как бы это ни казалось странным, - подтверждение своей позиции по делу. При этом при перекрестном допросе достигаться она может двумя путями: через получение информации, подтверждающей вашу позицию, или через опровержение позиции противника.

Получение от свидетеля другой стороны нужной информации - самое сложное, но в случае удачи очень эффективное средство доказывания по делу. Если адвокат добивается этого от чужого свидетеля, то для суда его позиция становится очень сильной - ведь ее подтверждают даже враждебно настроенные свидетели. Вернемся к сюжету фильма "Несколько хороших парней", а именно к так хорошо закончившемуся для защиты прямому допросу обвиняемого.  Что делает обвинение?  Его  позиция  состоит  в том,  что  никакого "красного кода" не существует - и это должен подтвердить сам обвиняемый.

Капрал, это "Кодекс призывника - морского пехотинца". Вы знакомы с этой книгой?
-Да.

Вы читали ее?
-Да.

Откройте ее на странице, где говорится о "красном коде".
-Но...

Откройте страницу, где описывается "красный код".

Понимаете, "красный код" - это термин, которым мы пользуемся...

-           "Оперативные   действия"   вашего   полка.   Видимо,   определение   "красного   кода"
содержится в этой книге?

-Нет.

Нет? Капрал, я военный. Неужели нет ни одной книги, брошюры или устава, где сказано,
что одной из моих обязанностей является исполнение "красного кода"?

Нет, такой книги нет.

Больше вопросов нет.

В данной ситуации обвинением была реализована первая цель перекрестного допроса: свидетель, вызванный противоположной стороной, сообщил информацию, нужную другой стороне. Однако такая удача бывает далеко не всегда, и наиболее распространена тактика перекрестного допроса, связанная с опровержением показаний, а следовательно, позиции противоположной стороны. При этом возможны несколько вариантов.

Первый из них содержит цель вызвать недоверие к самому свидетелю, а следовательно, его показаниям. При таком подходе вопросы касаются того, что этот свидетель в принципе может ошибаться, говорить неправду, предоставлять недостоверные сведения. Показательным примером является разобранная выше ситуация с перекрестным допросом адвокатом эксперта-психиатра. Если подробно присмотреться к вопросам и полученной информации, то адвокат не касался существа показаний эксперта и даже вроде не оспаривал его выводов, однако создал вокруг него атмосферу недоверия, как бы сообщив суду: да, человек говорит уверенно, но также уверенно он может говорить неправду, что иногда и делал. В результате такого подхода теряется доверие к свидетелю, пропадает желание верить ему, даже без анализа его показаний, их просто не хочется слушать.

Второй вариант касается опровержения показаний свидетеля. Его реализация может колебаться от демонстрации полной несостоятельности показаний до создания впечатления неуверенности, ошибочности или предвзятости показаний свидетеля.

Конечно, наиболее эффектный вариант - это полное опровержение показаний, особенно если это достигается с помощью самого свидетеля в результате правильно организованной "ловушки". Как правило, "ловушка" организовывается по следующей схеме: за основу берется утверждение свидетеля, имеющее важное значение для дела, например, что свидетель находился рядом с местом преступления и все видел. Этот факт не повторяется, он известен из прямого допроса. Перекрестный допрос начинается с вопросов о незначительных для свидетеля обстоятельствах: где он был до этого, как быстро он бегает, есть ли у него машина, чем он был занят, какое у него было настроение. А затем с помощью ответов свидетеля на эти вопросы ему же демонстрируется невозможность его первоначального утверждения.

-           Итак, свидетель, вы утверждаете, что были у себя дома в 16 часов 20 минут, когда все и
произошло?

-Да.

Расскажите, что происходило до этого?

Я закончил работу, пошел домой пешком, по дороге зашел в магазин, купил пиво.

 

Сколько бутылок?
-Две.

Как обычно вы добираетесь с работы и на работу?

Чаще хожу пешком, иногда на маршрутке, если срочно, то на такси.

Сколько времени вы добираетесь на машине?

Минут 15.

Значит пешком около часа?

Можно дойти минут за 45.

В этот день вы потратили столько времени?

Наверное, чуть больше.

Уважаемый суд, я прошу приобщить к материалам дела в качестве доказательства
распечатку с электронной проходной предприятия, где работает свидетель.

Согласно данным этого документа вы вышли с работы ровно в 16.00. Вы согласны?

Наверное, у нас ведется строгий учет.

Но если вы вышли с работы в 16.00, шли пешком да еще зашли в магазин, то вы никак
не могли оказаться дома в 16.20! Верно?

Свидетель фактически загнан в угол собственными показаниями. Однако этот вариант не всегда возможен, а его выполнение равносильно хождению по минному полю с закрытыми глазами. Любой неправильный шаг, и свидетель понял, к чему вы клоните, и может выровнять свой ответ, подкорректировать его, объяснить, даже после неудачного ответа.

Более реалистичный вариант - заставить свидетеля засомневаться, показать неуверенность, продемонстрировать вероятность ошибки.

Скажите, вы утверждаете, что видели в подъезде человека в белом плаще?

Да, плащ был белый.

Вы хорошо различаете цвета?

Да, у меня нет сомнений.

-           Вот такой был цвет плаща? - адвокат взял со стола и приложил к своему пиджаку
черного цвета кружок, вырезанный из бумаги.

Да именно такого цвета.

Вы точно помните?
-Да.

 

Или вот такого? - адвокат взял со стола и приложил к пиджаку другой, ослепительно
белый кружок. В этом сравнении стало ярко видно, что первый кружок был совсем не белый, а
бежевый или даже больше желтый.

Вы меня запутали, я не знаю.

Наиболее успешны эти действия в случае, если показания свидетеля касаются его органов чувств: зрения, обоняния, слуха и т.д. В таких ситуациях сам свидетель может засомневаться в своих показаниях, продемонстрировать неуверенность в них.

Однако даже в этом случае нельзя забывать, что идет перекрестный допрос, свидетель в большинстве своем недоброжелательно относится к адвокату, пытается помочь своей стороне. Поэтому в арсенале адвоката должны находиться не только заранее подготовленные вопросы (при определенном стечении обстоятельств вопросов может не быть вообще), но и другие средства работы со свидетелем: оглашение его предыдущих показаний, демонстрация документов, аудио- и видеозаписей, вещественных доказательств. Выше уже говорилось о том, каким эффективным может быть их предъявление в нужный момент, что одно их появление может исключить необходимость задавания вопросов.

В ряде случаев вообще необходимо не задавать свидетелю вопросов, а просто перейти к другим доказательствам, с помощью которых показать несостоятельность или ошибочность показаний свидетеля. Например, если адвокат имеете дело с добросовестным свидетелем, искренне верящим в то, что он говорит, "мучить" его перекрестным допросом бесполезно, он говорит правду (как она ему видится). Задача адвоката в этом случае - не биться головой о стену, а просто перейти к другим доказательствам, показывающим обратное, и оценить для суда всю совокупность доказательств по делу, в том числе и на предмет их достаточности.

Много уже было сказано о том, что при достижении целей перекрестного допроса адвоката могут поджидать серьезные опасности. Проблема заключается еще и в том, что эти опасности невидимы, неуловимы и висят над каждым вопросом.

Первой такой опасностью может стать скрытая информация, т.е. выяснение новых фактов, потока новых обстоятельств, способных обрушить защиту:

"Вы это видели сами? - Конечно, да это не только я видела, еще трое моих соседей наблюдали за происходящим..." - так на безобидный вопрос появляются три новых свидетеля противоположной стороны.

Вторая опасность заключается в возможности вызвать ответы, усиливающие позицию противника, которые производят большее впечатление на судей, чем ответы при прямом допросе. Противник может по неопытности или осознанно оставить без выяснения некоторые обстоятельства, однако это не значит, что адвокату нужно моментально бросаться их выяснять.

С большой осторожностью следует настаивать на вопросе, если свидетель уклоняется от ответа. Если адвокат заметил его нежелание подтвердить необходимый факт и смог довести его до такой точки, за которую трудно рассчитывать повести или протащить его, то дальнейшие попытки в этом направлении всегда бывают опасны. Продолжая настаивать, адвокат можете раздразнить свидетеля настолько, что он будет категорически отрицать этот факт.

Сколько денег вы передали потерпевшему?

Сейчас сложно сказать.

В этот день, сколько вы ему дали?

В этот?

Да, ответьте на вопрос.

Когда?

В течение дня, сколько вы ему передали?

Именно в этот день?

Да, отвечайте!

В этот день я ему не давал денег.

Подводя итог всему сказанному, можно сформулировать следующие правила перекрестного допроса:

-           никогда не задавать вопрос, если не знаешь, какой на него будет получен ответ, и даже
вопрос, хоть как-то способный вызвать неблагоприятный ответ;

-           не пытайтесь получить от свидетеля всю необходимую информацию. Перекрестный
допрос должен строиться по частям, по крупицам, выводы из этих показаний должны делать
адвокат и суд, а не свидетель: нельзя просить у свидетеля объяснения его показаний.

Свидетель утверждает, что видел обвиняемого в подъезде. Вопрос, хорошо ли он его рассмотрел, при уверенном свидетеле вряд ли уместен. Правильная цепочка вопросов должна выглядеть:

Сколько было времени?

Десять вечера.

На улице было темно?
-Да.

Как освещается ваш подъезд?

У нас горит только лампочка на третьем этаже, другие не работают.

Как вы видели обвиняемого?

Я вышел из двери своей квартиры на втором этаже, и видел, как он входит в подъезд.

Какое было между вами расстояние?

Метров 10.

Сколько вам лет?
-68.

Выводы из этого допроса сделает сам юрист в прениях;

-           если вам нужно получить ответ на определенный вопрос, не задавайте этого вопроса.
Свидетель не должен догадываться, о чем вы хотите его спросить, он должен находиться в
неведении. Значимые обстоятельства должны быть скрыты от него чередой, казалось бы,
бесполезных вопросов,  иначе он сможет дать отпор или вообще отказаться отвечать на
поставленные вопросы;

нельзя  перекрестным  допросом  пытаться  разъяснить  непонятные  факты.   Победы
кладоискателей и первооткрывателей живут в каждом и рвутся на свободу. Желание вывести
всех "на чистую воду" кипит и бурлит в каждом юристе, однако надо воздержаться от разгадок
тайн при допросе, ибо открытая тайна может нанести смертельный удар собственной позиции;

каждый задаваемый вопрос должен преследовать конкретную цель. Бесцельные и
бессмысленные вопросы недопустимы. Нельзя спрашивать, только ради того, чтобы спросить,
и, если спросить нечего, лучше промолчать. Лучший вопрос - это незаданный вопрос получив нужный ответ, остановитесь. Лучшее - враг хорошего.

Однако на перекрестном допросе все не заканчивается. Если перекрестному допросу был подвергнут собственный свидетель, то нужно оценить, какой вред его показаниям причинил перекрестный допрос. И если таковой имеется, то есть еще возможность вновь задать вопросы, чтобы попытаться восстановить доверие, вернуть свидетеля и его показания в нужное русло.

Вернемся вновь к ситуации из "Нескольких хороших парней": обвинитель показал, что никакой обязанности выполнять "красный код" не существует, его нет в уставах и книгах, а значит, его нет вообще. Защитник моментально вскакивает и, вырывая книгу из рук обвинителя, протягивает ее свидетелю с вопросом:

Капрал, откройте эту книгу на странице, где описано местонахождение столовой?

Но этого нет в книге.

Вы что, вообще не питаетесь?

Регулярно, три раза в день.

Как же вы находите столовую, если об этом нет в книге?

Наверное, когда наступает время есть, я просто иду туда, куда и все.

Передопрос и задавание вопросов своему свидетелю после перекрестного допроса не должен быть длинным или повторяющим вновь те же вопросы. Это должна быть небольшая череда вопросов (а может быть, вообще один вопрос), однозначно перечеркивающая все сделанное противником.

Это лишь небольшая часть проблем, посвященных сложнейшему навыку допроса. Все проблемы допроса теоретически рассмотреть невозможно, ибо в практике каждый раз вновь и вновь допрос может преподнести новые и новые сюрпризы. Нужно лишь помнить, что вся жизнь состоит из вопросов, а жизнь доверителей иной раз зависит всего лишь от одного ответа на поставленный адвокатом вопрос.


<