Приложение : Адвокат.Навыки профессионального мастерства - Воскобитова - Лукьянова - Михайлова : Книги по праву, правоведение

Приложение

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 
РЕКЛАМА
<

Заключение квалификационной комиссии Адвокатской палаты

города Москвы по дисциплинарному производству

в отношении адвоката Г. <*>

<*> Документ опубликован не был, предоставлен автором.
4 июня 2004 года          город Москва

Квалификационная комиссия Адвокатской палаты города Москвы в составе: Председателя Комиссии:..., членов Комиссии: ... с участием адвоката Г. (регистрационный

номер   77/          в   реестре   адвокатов   г.   Москвы),   рассмотрев   в   закрытом   заседании

дисциплинарное производство, возбужденное по сообщению федерального судьи Гагаринского районного суда г. Москвы Ч. от 25.02.2004 г. в отношении адвоката Г.,

УСТАНОВИЛА:

Федеральный судья Гагаринского районного суда г. Москвы Ч. обратился в Адвокатскую палату г. Москвы с сообщением, указав, что Гагаринским районным судом г. Москвы слушается уголовное дело N 1-000/13-04 в отношении сотрудника милиции С, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. 286 ч. 3 п. "а", 213 ч. 1 УК РФ; защитником С. по соглашению выступает адвокат Московской коллегии адвокатов "N" Г., представивший ордер N 000 от 2 декабря 2003 г.

18 декабря 2003 г. судебное заседание по уголовному делу было отложено в связи с неявкой адвоката Г. Впоследствии адвокат Г. предоставил справку о своей занятости в этот день в Московском окружном военном суде.

17 февраля 2004 г. судебное заседание было отложено на 25 февраля 2004 г. в связи с неявкой адвоката Г., о причинах неявки адвокат надлежащим образом суд не известил, причин неявки впоследствии не сообщил и документов, объясняющих его отсутствие, в суд не представил. В судебном заседании подсудимый С. показал, что его защитник должен был явиться в судебное заседание. Письмо о времени и месте очередного судебного заседания было 17 февраля 2004 г. направлено на имя председателя МКА "N" и адвоката Г. по факсу 000-00-00 и получено секретарем МКА "N" С. в этот же день в 17.57 час.

25 февраля 2004 г. в очередное судебное заседание адвокат Г. также не явился, о причинах неявки надлежащим образом суд не известил, документов о причинах неявки в суд не предоставил, в связи с чем судебное заседание вновь было отложено на 9 марта 2004 г. Подсудимый показал, что адвокат Г. извещен о времени и месте судебного заседания, обещал прибыть в суд, однако по неизвестным ему причинам отсутствует.

Судья Ч. считает, что адвокат Г. ненадлежащим образом исполняет свои профессиональные обязанности по осуществлению взятой на себя защиты подсудимого С. по уголовному делу, своим поведением безосновательно затягивает процесс, чем нарушает права участвующих в процессе педагога, а также значительного количества несовершеннолетних потерпевшего, свидетелей и их законных представителей, которые вынуждены, являясь в суд, прерывать свою учебу и работу.

С учетом изложенного судья Ч. просит решить вопрос об ответственности адвоката Московской коллегии адвокатов "N" Г.

26 февраля 2004 г. Президентом Адвокатской палаты г. Москвы на основании ст. 20, 21, 22 Кодекса профессиональной этики адвоката было возбуждено дисциплинарное производство в отношении адвоката Г., материалы которого направлены на рассмотрение Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы.

В своих письменных объяснениях от 4 марта 2004 г., а также в объяснениях, данных 4 июня 2004 г. в заседании квалификационной комиссии, адвокат Г. по поводу обстоятельств, изложенных в сообщении федерального судьи Гагаринского районного суда г. Москвы Ч., указал, что соглашение N 000 по защите прав и законных интересов сотрудника милиции С. было заключено 23 сентября 2003 г. Первое судебное заседание по данному уголовному делу было проведено 2 декабря 2003 г. под председательством федерального судьи Ч. и было отложено в связи с тем, что суд не предупредил несовершеннолетних свидетелей о необходимости явки их родителей. Потерпевший, его мать, педагог и замдиректора по воспитательной работе из школы, трое из пятерых свидетелей в судебное заседание явились. Следующее судебное заседание было намечено на 18 декабря 2003 г. На возражения адвоката Г. о том, что на 18 декабря 2003 г. у него уже назначено судебное заседание по другому уголовному делу, судья Ч. заявил, что это его не касается. Адвокат Г. тут же предупредил всех остальных участников процесса о своей занятости 18 декабря 2003 г. в другом процессе. 18 декабря 2003 г. подзащитный С. представил в Гагаринский районный суд справку из Московского окружного военного суда об участии адвоката Г. в этот день в судебном заседании по уголовному делу в отношении Т. На следующих судебных заседаниях 16 и 28 января 2004 г., проведенных как и 18 декабря 2004 г. федеральным судьей 3., поскольку судья Ч. находился в отпуске, кроме адвоката Г. с его подзащитным С. и государственного обвинителя в зале судебного заседания никто больше не присутствовал. Председательствующий судья 3. не сообщала участникам процесса причин отсутствия потерпевшего, свидетелей и других лиц. В судебном заседании 28 января 2004 г. председательствующий судья 3. сообщила, что следующее судебное заседание состоится 17 февраля 2004 г. вновь под председательством судьи Ч. Когда адвокат Г. сообщил судье 3., что день 17 февраля 2004 г. у него уже занят другим судебным процессом, то судья 3. заявила, что суд не должен зависеть от занятости адвоката, который должен вести одно уголовное дело и только после его окончания браться за другое. 17 февраля 2004 г. адвокат Г. участвовал в судебном процессе в Перовском районном суде г. Москвы, что также подтверждено соответствующей справкой. Его подзащитный С. в этот же день подал соответствующее заявление о занятости адвоката судье Ч., объяснив причины отсутствия адвоката. Насколько адвокат Г. помнит, он сам лично не извещал к 17 февраля 2004 г. Гагаринский районный суд о днях своей занятости в других процессах после 17 февраля 2004 г. Сообщение о перенесении судьей Ч. судебного заседания на 25 февраля 2004 г. в 14.30 адвокат Г. получил от своего подзащитного и через секретаря коллегии адвокатов. На этот день по разным причинам произошла накладка: на 10 часов утра было назначено судебное заседание в Люберецком суде Московской области и в Черемушкинском районном суде г. Москвы. Судья П. из Люберецкого суда сообщила, что судебное заседание обязательно состоится, а в Черемушкинском суде два судебных заседания уже переносились в связи с неявкой потерпевшего. Поэтому с утра адвокат Г. поехал в г. Люберцы, сообщив своему подзащитному С, что постарается приехать к 14 часам в Гагаринский районный суд г. Москвы. Однако из-за длительного ожидания свидетелей со стороны обвинения судебное заседание в Люберецком городском суде продлилось до 15 часов, что подтверждается копией справки, представленной Комиссии. По существу и качеству оказываемых адвокатом Г. юридических услуг подсудимый С. никаких претензий ему не предъявлял, поэтому с оценкой судьей Ч. исполнения адвокатом Г. профессиональных обязанностей он не согласен. Адвокат Г. полагает, что причины происшедших срывов судебных заседаний в Гагаринском суде в значительной степени кроются в высокомерном отношении судей к адвокатам, которые не состоят в местной (территориальной) юридической консультации.

Выслушав объяснения адвоката Г., изучив материалы дисциплинарного производства и обсудив доводы сообщения судьи, квалификационная комиссия, проведя голосование именными бюллетенями, пришла к следующим выводам.

Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять обязанности, отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами; соблюдать Кодекс профессиональной этики    адвоката.    Участвуя    в    судопроизводстве,    адвокат    должен    соблюдать    нормы соответствующего процессуального законодательства (п. 1 и 4 ч. 1 ст. 7 названного Закона; ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката).

При невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании, а также при намерении ходатайствовать о назначении другого времени адвокат должен заблаговременно уведомить об этом суд, а также сообщить об этом другим адвокатам, участвующим в процессе, и согласовать с ними взаимно приемлемое время (п. 1 ст. 14 Кодекса профессиональной этики адвоката).

При решении Гагаринский районным судом г. Москвы 2 декабря 2003 г. и 28 января 2004 г. вопроса об отложении судебного разбирательства по уголовному делу по обвинению С, соответственно, на 18 декабря 2003 г. и 17 февраля 2004 г., защитник - адвокат Г., принимавший участие в судебных заседаниях 02.12.2003 и 28.01.2004, возражал против отложения рассмотрения дела на 18.12.2003 и 17.02.2004, указывая, что уже имеет назначенные на эти даты процессы в других судах Российской Федерации. Однако возражения адвоката Г. не были приняты во внимание судьями - председательствовавшими в судебных заседаниях Гагаринского районного суда г. Москвы, что неизбежно повлекло необходимость вновь откладывать судебное разбирательство по уголовному делу по обвинению С. ввиду неявки в судебное заседание защитника (ч. 2 ст. 248, ч. 1 ст. 253 УПК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта Российской Федерации осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства: доказательств, опровергающих объяснения адвоката Г. по доводам сообщения федерального судьи Гагаринского районного суда г. Москвы Ч. о неявке адвоката в судебные заседания 18 декабря 2003 г. и 17 февраля 2004 г., квалификационной комиссии не представлено.

Квалификационная комиссия считает, что при решении в судебных заседаниях вопроса об отложении судебного разбирательства на 18 декабря 2003 г. и 17 февраля 2004 г. адвокат Г. действовал в полном соответствии с п. 1 ст. 14 Кодекса профессиональной этики адвоката, а потому в указанной части дисциплинарное производство следует прекратить.

28 января 2004 г., несмотря на возражения защитника - адвоката Г., Гагаринский районный суд г. Москвы отложил судебное разбирательство уголовного дела по обвинению С. на 17 февраля 2004 г. Адвокат Г., как следует из его объяснений, на 28 января 2004 г. уже знал о деле, назначенном к слушанию с его участием на 17 февраля 2004 г. в Перовском районном суде г. Москвы; понимал, что 17 февраля 2004 г. он в судебное заседание Гагаринского районного суда г. Москвы явиться не сможет, что неизбежно в силу ч. 2 ст. 248, ч. 1 ст. 253 УПК РФ повлечет отложение судебного разбирательства уголовного дела по обвинению С. Несмотря на это, адвокат Г. не представил в Гагаринский районный суд г. Москвы к 17 февраля 2004 г. ходатайство (заявление) с указанием дней, на которые адвокат уже имел назначенные судами к слушанию с его участием дела после 17 февраля 2004 г. Непредставление адвокатом Г. указанного ходатайства (заявления) в Гагаринский районный суд г. Москвы не позволило суду при определении новой даты судебного разбирательства учесть занятость адвоката в других процессах, в результате чего судебное разбирательство было отложено на 25 февраля 2004 г., т.е. на день, когда с участием адвоката Г. уже были назначены к слушанию уголовные дела в Люберецком городском суде Московской области и Черемушкинском районном суде г. Москвы.

Таким образом, по мнению Комиссии, 25 февраля 2004 г. судебное разбирательство по уголовному делу по обвинению С. в Гагаринском районном суде г. Москвы не состоялось по вине адвоката Г., который в нарушение п. 1 ст. 14 Кодекса профессиональной этики адвоката, не имея возможности по уважительным причинам прибыть 17 февраля 2004 г. в назначенное время для участия в судебном заседании в Гагаринском районном суде г. Москвы, не принял мер к согласованию с председательствующим по делу судьей взаимно приемлемого времени нового судебного разбирательства, т.е. не выполнил свою обязанность.

Документально подтвержденное участие адвоката Г. 25 февраля 2004 г. до 15.00 в судебном заседании в Люберецком городском суде Московской области свидетельствует лишь о том, что в этот день в Гагаринский районный суд г. Москвы он не явился по уважительной причине, но не опровергает вывода Комиссии о нарушении адвокатом п. 1 ст. 14 Кодекса профессиональной этики адвоката, которое он совершил, не представив к 17 февраля 2004 г. в Гагаринский районный суд г. Москвы ходатайства (заявления) с указанием дней своей занятости в других процессах. По мнению Комиссии, не имеет юридического значения и то обстоятельство, что адвокат Г., насколько он помнит, продиктовал дни своей занятости после 17 февраля 2004 г. подзащитному С, который должен был написать заявление от своего имени и представить его в Гагаринский районный суд г. Москвы, поскольку адвокат-защитник как профессиональный участник судопроизводства обязан оказывать подсудимому квалифицированную юридическую помощь, а не перекладывать на последнего свои процессуальные обязанности, адвокат должен сам, а не через посредников, проявлять уважение к суду.

За неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" (ч. 2 ст. 7 названного Закона). Нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, совершенное по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Кодексом профессиональной этики адвокатов, установленных конференцией соответствующей адвокатской палаты (ст. 18 п. 1 Кодекса).

На основании изложенного, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и пп. 1 и 2 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвокатов, Квалификационная комиссия Адвокатской палаты города Москвы выносит заключение:

о нарушении адвокатом Г. п. 1 ст. 14 Кодекса профессиональной этики адвоката по
эпизоду неявки 25 февраля 2004 г. в судебное заседание Гагаринского районного суда г.
Москвы   по   уголовному  делу   по   обвинению   гражданина   С.   (бездействие   при   решении
Гагаринским районным судом г. Москвы вопроса об отложении судебного разбирательства с 17
на 25 февраля 2004 г.);

о необходимости  прекращения дисциплинарного производства по эпизодам неявки
адвоката Г. 18 декабря 2003 г. и 17 февраля 2004 г. в судебные заседания Гагаринского
районного суда  г.  Москвы  по уголовному делу по обвинению  гражданина С.  вследствие
отсутствия в действиях (бездействии) адвоката Г. нарушения норм Кодекса профессиональной
этики адвоката.

Решением Совета Адвокатской палаты г. Москвы адвокату Г. объявлено замечание.

Заключение квалификационной комиссии Адвокатской палаты

города Москвы по дисциплинарному производству

в отношении адвоката К. <*>

Квалификационная комиссия Адвокатской палаты города Москвы в составе: Председателя Комиссии:..., членов Комиссии:..., с участием адвоката К. (регистрационный номер 77/... в реестре адвокатов г. Москвы), рассмотрев в закрытом заседании дисциплинарное производство, возбужденное по сообщениям Председателя Московского городского суда от 1 апреля 2004 г. и федерального судьи Московского гарнизонного военного суда от 5 апреля 2004 г. в отношении адвоката К.,

УСТАНОВИЛА:

Председатель Московского городского суда обратился в Адвокатскую палату г. Москвы с сообщением, указав, что в адрес Президиума Московского городского суда поступила надзорная жалоба адвоката К. в интересах Ч. на судебные постановления, принятые по гражданскому делу по иску Ч. к Управлению ДЖПиЖФ по NAO г. Москвы, о признании права пользования жилой площадью, заключении договора социального найма, регистрации по месту жительства и по встречному иску о выселении. По мнению заявителя, из содержания этой надзорной жалобы видно, что адвокат К. не только не соблюдает положения пп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ", п. 5 ст. 10 и ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката, но и преднамеренно их нарушает, поскольку в надзорной жалобе прямо и умышленно указывает на то, что "судебными инстанциями г. Москвы откровенно и нагло попираются права человека"; "суды первой и кассационной инстанций

пишут в своих решениях явную чушь, руководствуясь исключительно стремлением "прогнуться" перед исполнительной властью"; "с таким же успехом истица могла дать согласие на вселение в квартиру роты солдат"; "кассационная инстанция сделала вид, что не читала жалобу"; "в кассационном определении от 30 октября 2003 г. содержится та же ахинея, которая написана в решении"; "пишешь про бузину в огороде - отвечают про дядьку в Киеве"; "Ч. может считать себя Валентиной Терешковой, однако в космос все равно не полетит"; "суд возможно лучше разбирается в мыслях Ч., нежели она сама". Заявитель считает, что эти приведенные адвокатом в надзорной жалобе доводы изначально не имеют при обращении в суд надзорной инстанции какого-либо правового значения, являются заведомо лишними для юридического документа, носят развязный и фамильярный по отношению к суду и доверителю адвоката К. характер; эти намеренно оскорбительные и сознательно некорректные высказывания адвоката К. в адрес судей города Москвы направлены исключительно на то, чтобы умалить авторитет судебной власти, дискредитировать московских судей, очернить всю судебную систему нашей страны в целом.

Заявитель просит рассмотреть вопрос о привлечении адвоката К. к дисциплинарной ответственности, считая, что его поведение недостойно не только того высокого статуса, которым он обладает в качестве адвоката, но и вообще любого культурного и цивилизованного человека.

Федеральный судья Московского гарнизонного военного суда обратился в Адвокатскую палату г. Москвы с сообщением, указав, что 31 марта 2004 г. в Московский гарнизонный военный суд поступила кассационная жалоба защитника - адвоката К. на постановленный судом 16 марта 2004 г. обвинительный приговор по делу Коробова (фамилия осужденного изменена), осужденного по пп. "а", "в" ч. 3 ст. 286 УК РФ. По мнению заявителя, в данной жалобе адвокат К. позволяет себе выражения, оскорбляющие судью, рассмотревшего уголовное дело в отношении Коробова, а также оскорбляет потерпевшего; в своей кассационной жалобе адвокат допускает выражения, заимствованные из криминального жаргона. Поскольку, обращаясь к вышестоящему суду с просьбой отменить постановленный в отношении Коробова приговор, адвокат К. заявляет: "Не верю в отмену приговора, не верю ни во что!", после чего указывает "Формально прошу... отменить приговор...", то заявитель делает вывод о том, что "ни во что не верящий (а значит - не верящий в правосудие), как он сам об этом заявляет, адвокат К. к тому же формально относится к защите прав и интересов своего доверителя, о чем адвокат К. прямо указывает в кассационной жалобе".

Заявитель считает, что подобное поведение адвоката К. как нарушающее этические нормы адвокатской деятельности (в частности, пп. 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ", п. 1 ст. 4 и п. 1 ст. 19 Кодекса профессиональной этики адвоката) умаляет авторитет адвокатуры; он просит Совет Адвокатской палаты г. Москвы принять соответствующие меры реагирования на его обращение.

9 и 13 апреля 2004 г. Президентом Адвокатской палаты г. Москвы на основании ст. 20, 21, 22 Кодекса профессиональной этики адвоката были возбуждены дисциплинарные производства в отношении адвоката К., материалы которых направлены на рассмотрение Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы.

Постановлением Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы от 29 июля 2004 г. указанные дисциплинарные производства были объединены для рассмотрения в едином производстве.

В письменных объяснениях от 26 апреля 2004 г. адвокат К. по поводу обстоятельств, изложенных в сообщении Председателя Московского городского суда, указал, в частности, что "силами законов или кодексов профессиональной этики заставить уважать нашу судебную власть в принципе невозможно. Любой гражданин, организация, любая ветвь власти добиваются уважения к себе посредством уважительного отношения к людям. Суды, кроме того, не будут уважать до тех пор, пока они не прекратят выносить в угоду исполнительной власти заведомо незаконные решения, а вышестоящие судебные инстанции не возьмут себе за правило отменять подобные решения. Какой-либо ненормативной лексики моя жалоба не содержит. Наверное, ее форма действительно может обидеть руководителя суда. Однако виновным себя в этом не считаю: жалоба абсолютно обоснованна, за каждое содержащееся в ней утверждение отвечаю. В том, что конкретные возмутительные вещи называются в ней своими именами, на мой взгляд, виноват не адвокат, а тот, кто их допускает". По мнению адвоката К., ссылка заявителя на ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката ошибочна, поскольку лишь в публичном судопроизводстве адвокаты "не имеют права совершать действий, умаляющих авторитет суда" (при этом адвокат К. указывает, что в суде первой инстанции и при кассационном рассмотрении дела он вел себя "вполне корректно"), "обращение же с надзорной  жалобой к должностному лицу судебной власти ни участием, ни присутствием на судопроизводстве не является и авторитет суда не подрывает". Кроме того, адвокат К. считает, что у заявителя отсутствует материальное право ставить вопрос перед органами Адвокатской палаты г. Москвы о нарушении адвокатом п. 5 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката ("вряд ли корректно Председателю Мосгорсуда встревать в мои отношения с клиентом и пытаться "вбить в них клин"), поскольку такое право принадлежит только доверителю ("если бы доверитель был мною недоволен, написал бы жалобу сам и расторг соглашение").

В письменных объяснениях от 26 апреля 2004 г. адвокат К. по поводу обстоятельств, изложенных в сообщении Федерального судьи Московского гарнизонного военного суда, указал, что в письме судьи все изложено правильно, но только адвокат не понимает, какую статью Кодекса профессиональной этики он нарушил.

В объяснениях, данных 29 июля 2004 г. в заседании квалификационной комиссии, адвокат К. по поводу обстоятельств, изложенных в обращениях судей, указал, что он обжаловал судебные решения, вынесенные по делам его доверителей, поскольку считал их незаконными и необоснованными; адвокат согласился с доводами заявителей о том, что в жалобах им действительно были употреблены резкие и обидные выражения, процессуальная потребность в использовании которых отсутствовала, он сожалеет о случившемся. Вместе с тем адвокат К. настаивал на отраженном в его письменных объяснениях понимании п. 5 ст. 10 и ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Выслушав объяснения адвоката К., изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив доводы сообщений Председателя Московского городского суда и федерального судьи Московского гарнизонного военного суда, Квалификационная комиссия, проведя голосование именными бюллетенями, пришла к следующим выводам.

Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката (пп. 4 ч. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ"), в соответствии с которым "адвокаты при всех обстоятельствах должны сохранять честь и достоинство, присущие их профессии" (п. 1 ст. 4 Кодекса); "при осуществлении профессиональной деятельности адвокат соблюдает деловую манеру общения" (п. 2 ст. 8 Кодекса); "участвуя или присутствуя на судопроизводстве, адвокат должен проявлять уважение к суду", "возражая против действий судей, адвокат должен делать это в корректной форме и в соответствии с законом" (ст. 12 Кодекса).

30 декабря 2003 г. адвокатом К. была направлена в Президиум Московского городского суда надзорная жалоба в интересах его доверительницы Ч. (истицы по гражданскому делу), в которой адвокат при изложении своих доводов о незаконности и необоснованности состоявшихся по делу судебных решений об отказе в иске использовал в том числе следующие высказывания: "судебными инстанциями г. Москвы откровенно и нагло попираются права человека"; "суды первой и кассационной инстанций пишут в своих решениях явную чушь, руководствуясь исключительно стремлением "прогнуться" перед исполнительной властью"; "с таким же успехом истица могла дать согласие на вселение в квартиру роты солдат"; "кассационная инстанция сделала вид, что не читала жалобу"; "в кассационном определении от 30 октября 2003 г. содержится та же ахинея, которая написана в решении"; "пишешь про бузину в огороде - отвечают про дядьку в Киеве"; "Ч. может считать себя Валентиной Терешковой, однако в космос все равно не полетит"; "суд возможно лучше разбирается в мыслях Ч. нежели она сама".

Квалификационная комиссия соглашается с утверждением заявителя - Председателя Московского городского суда о том, что указанные доводы, приведенные адвокатом в надзорной жалобе, изначально не имеют при обращении в суд надзорной инстанции какого-либо правового значения, являются заведомо лишними для юридического документа, носят развязный (фамильярный) по отношению к суду характер. Употребление адвокатом в надзорной жалобе перечисленных высказываний для обоснования своих доводов о незаконности и необоснованности судебных актов является, по мнению Комиссии, нарушением п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 8 и ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката.

В марте 2004 г. адвокатом К. в соответствии с ч. 1 ст. 355 УПК РФ через Московский гарнизонный военный суд была направлена в судебную коллегию по уголовным делам военного суда Московского военного округа кассационная жалоба в защиту его доверителя Коробова (осужденного по ч. 3 ст. 286 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы), в которой адвокат при изложении своих доводов о незаконности и необоснованности приговора использовал, в том числе, следующие высказывания: "представим себе: начальник узнал, что подчиненный переспал с его женой, после чего нанес обидчику побои";   "не   может  один   сотрудник  милиции   "метелить"  другого   в  общественном   месте (общежитии ТСХА)"; "верю, что К-в (потерпевший) "не сдал" "дембеля" при проведении служебного расследования"; "гарнизонный суд в лице ткачуков "опускает" коробовых; "у военных принято назначать наказание по согласованию обвинения с судом"; "не верю в отмену приговора, не верю ни во что... Формально прошу... отменить приговор...".

Квалификационная комиссия, проанализировав с использованием словарей русского языка (Толковый словарь уголовных жаргонов / Под общ ред. Ю.П. Дубягина и А.Г. Бронникова. М.: СП "Интер-ОМНИС", СП "РОМОС", 1991; Словарь тюремно-лагерно-блатного жаргона (речевой и графический портрет советской тюрьмы) / Авторы-составители Д.С. Балдаев, В.К. Белко, И.М. Исупов. М.: Края Москвы, 1992; Быков В. Русская феня: Словарь современного интержаргона асоциальных элементов. Смоленск: ТРАСТ-ИМАКОВ, 1993; Сидоров А. Словарь современного блатного и лагерного жаргона (южная феня). Ростов-на-Дону: Гермес, 1992; Толковый словарь современного русского языка. Языковые изменения конца XX столетия / ИЛИ РАН; Под ред. Г.Н. Скляревской. М.: ООО "Издательство Астрель", ООО "Издательство ACT", 2001) лексическое значение слов "сдать", "опустить", "метелить", "дембель", использованных адвокатом К. для обоснования своих доводов в кассационной жалобе, соглашается с доводами заявителя о том, что адвокатом К. в кассационной жалобе использованы выражения, заимствованные из криминального жаргона; при этом Комиссия уточняет, что слово "дембель" адвокатом К. употреблено в том его значении, которое существует не в криминальном, а в бытовом жаргоне (см. Дембель, я (мн. дембеля, ей), м. Жарг. ...2. Тот, кто подлежит скорой демобилизации в связи с окончанием срока службы (за 6 месяцев до окончания службы); демобилизованный со срочной службы // Толковый словарь современного русского языка. Языковые изменения конца XX столетия / ИЛИ РАН; Под ред. Г.Н. Скляревской. М.: ООО "Издательство Астрель", ООО "Издательство ACT", 2001. С. 205).

По мнению Квалификационной комиссии, основанному на п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 8 и ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката, использование в тексте кассационной жалобы выражений, заимствованных из жаргона, в том числе и криминального, может быть оправдано только при дословном воспроизведении имеющихся в материалах уголовного дела доказательств (например, при цитировании показаний свидетеля), если это имеет существенное значение для обоснования доводов автора жалобы (см., например, ст. 73 УПК РФ - "Обстоятельства, подлежащие доказыванию"). Однако, как следует из содержания кассационной жалобы, жаргонные выражения были использованы адвокатом К. для придания большей экспрессии своим собственным мыслям и логическим построениям, никакого отношения к существу требований, сформулированных в жалобе адвокатом-защитником, использование жаргонных выражений не имело, поэтому следует признать, что адвокатом К., использовавшим в тексте кассационной жалобы выражения, заимствованные из жаргона, нарушены п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 8 и ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Эти же положения Кодекса профессиональной этики адвоката нарушены адвокатом К. при включении в кассационную жалобу выражений, в которых им проявлено неуважение к военному суду, и возражения против действий судьи, постановившего обжалуемый адвокатом-защитником приговор, сделаны в некорректной форме: "гарнизонный суд в лице ткачуков (председательствовал по делу федеральный судья Ткачук Н.Н. - Примеч. Комиссии) "опускает" коробовых (фамилия осужденного Коробов. - Примеч. Комиссии)"; "у военных принято назначать наказание по согласованию обвинения с судом"; "не верю в отмену приговора, не верю ни во что... Формально прошу... отменить приговор...".

Равным образом Комиссия считает некорректным пример "представим себе: начальник узнал, что подчиненный переспал с его женой, после чего нанес обидчику побои", использованный в жалобе адвокатом К. для иллюстрации своих рассуждений о недостаточности для квалификации действий Коробова по ст. 286 УК РФ ("Превышение должностных полномочий") его положения начальника по отношению к потерпевшему К-ву. Как можно судить из текста жалобы, конфликт, якобы произошедший между военнослужащими Коробовым и К-вым, возник не в связи с интимными отношениями этих мужчин с одной и той же женщиной. К тому же в этом абзаце кассационной жалобы адвокат К. для обоснования своего понимания диспозиции ст. 286 УК РФ приводит другое рассуждение, формулировка которого полностью отвечает требованиям УПК РФ и Кодекса профессиональной этики адвоката: "Для того чтобы превысить полномочия, нужно сначала выполнять какие-то действия в их рамках, а затем выйти за эти рамки... По версии обвинения, принятой судом, Коробов наносил удары К-ву беспричинно, чтобы "размяться". Какие должностные полномочия в тот момент он осуществлял в отношении потерпевшего?"

Процессуальное законодательство Российской Федерации предоставляет всем участникам судопроизводства, имеющим личный либо представляемый интерес в исходе дела, право обжаловать состоявшиеся по делу судебные решения в кассационном (по ряду дел - и в апелляционном) порядке и в порядке надзора (порядок и особенности реализации данного права применительно к конкретному виду судопроизводства сформулированы в процессуальных кодексах - УПК РФ, ГПК РФ, АПК РФ).

Равным образом в процессуальном законодательстве сформулированы основания для отмены либо изменения судебных решений в случае признания их незаконными и необоснованными вышестоящей судебной инстанцией (ст. 369, 379 - 383, 409 УПК РФ; ст. 330, 362 - 364, 387 ГПК РФ и др.).

Гарантируя участникам судопроизводства право на обжалование в установленном законом порядке судебных решений как не вступивших, так и вступивших в законную силу, и устанавливая механизм реализации этого права, законодатель тем самым признает, что судебные решения могут быть незаконными и необоснованными.

Однако незаконность и необоснованность судебного решения по конкретному делу не свидетельствует и не может свидетельствовать о порочности всей судебной системы Российской Федерации.

Адвокат как профессиональный участник судопроизводства (лицо, оказывающее квалифицированную юридическую помощь на профессиональной основе - см. ст. 1 и 2 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ") обязан своими поступками укреплять веру в надежность такого общепризнанного способа защиты прав и свобод граждан, каковым является судебный способ защиты, что, однако, не исключает, а, наоборот, предполагает необходимость оспаривания в корректной форме незаконных и необоснованных судебных решений по конкретному делу.

При этом в Кодексе профессиональной этики адвоката содержатся четкие нравственные ориентиры для соответствующего поведения: "адвокаты при всех обстоятельствах должны сохранять честь и достоинство, присущие их профессии" (п. 1 ст. 4); "при осуществлении профессиональной деятельности адвокат соблюдает деловую манеру общения" (п. 2 ст. 8); "участвуя или присутствуя на судопроизводстве, адвокат должен проявлять уважение к суду", "возражая против действий судей, адвокат должен делать это в корректной форме и в соответствии с законом" (ст. 12).

Толкования адвокатом К. ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката как распространяющейся только на "публичное судопроизводство" (адвокат имеет в виду рассмотрение судами уголовных и гражданских дел в судебных заседаниях. - Примеч. Комиссии) Квалификационная комиссия признает ошибочным, поскольку судопроизводство -это единый процесс, состоящий из последовательно сменяющих одна другую стадий (направленных на законное разрешение одного и того же дела), в каждой из которых действует законный состав суда, по отношению к которому все участники судопроизводства, включая адвокатов, обязаны проявлять уважение. Обращение адвоката (защитника или представителя) с надзорной жалобой к должностному лицу судебной власти, вопреки мнению адвоката К., является участием в судопроизводстве в процессуальной форме, установленной законом для данной стадии.

Адвокат К. считает, что у заявителей по настоящему дисциплинарному производству (судей) отсутствует материальное право ставить вопрос перед органами Адвокатской палаты г. Москвы о нарушении адвокатом п. 5 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката ("адвокат не должен допускать фамильярных отношений с доверителями"), поскольку такое право принадлежит только доверителю.

С данным утверждением адвоката Квалификационная комиссия соглашается, считает, что в рамках данного дисциплинарного производства она не вправе давать оценку взаимоотношениям адвоката К. с доверителями, поскольку вопрос об этом вправе поставить перед Комиссией только его подзащитный Коробов и доверительница Ч., с которыми у адвоката заключено соглашение на защиту их прав и законных интересов.

Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката (пп. 4 ч. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ").

За неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" (ч. 2 ст. 7 названного Закона). Нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, совершенное умышленно, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Кодексом профессиональной этики адвокатов, установленных конференцией соответствующей адвокатской палаты (ст. 18 п. 1 Кодекса).

По изложенным выше основаниям Комиссия считает, что адвокат К., использовав в направленной в Президиум Московского городского суда надзорной жалобе в интересах Ч. высказывания: "судебными инстанциями г. Москвы откровенно и нагло попираются права человека"; "суды первой и кассационной инстанций пишут в своих решениях явную чушь, руководствуясь исключительно стремлением "прогнуться" перед исполнительной властью"; "с таким же успехом истица могла дать согласие на вселение в квартиру роты солдат"; "кассационная инстанция сделала вид, что не читала жалобу"; "в кассационном определении от 30 октября 2003 г. содержится та же ахинея, которая написана в решении"; "пишешь про бузину в огороде - отвечают про дядьку в Киеве"; "Ч. может считать себя Валентиной Терешковой, однако в космос все равно не полетит"; "суд возможно лучше разбирается в мыслях Ч., нежели она сама", а также использовав в направленной через Московский гарнизонный военный суд в судебную коллегию по уголовным делам военного суда Московского военного округа кассационной жалобе в защиту Коробова высказывания: "представим себе: начальник узнал, что подчиненный переспал с его женой, после чего нанес обидчику побои"; "не может один сотрудник милиции "метелить" другого в общественном месте (общежитии ТСХА)"; "верю, что К-в "не сдал" "дембеля" при проведении служебного расследования"; "гарнизонный суд в лице ткачуков "опускает" коробовых"; "у военных принято назначать наказание по согласованию обвинения с судом"; "не верю в отмену приговора, не верю ни во что... Формально прошу... отменить приговор...", - нарушил п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 8 и ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката, согласно которым "адвокаты при всех обстоятельствах должны сохранять честь и достоинство, присущие их профессии"; "при осуществлении профессиональной деятельности адвокат соблюдает деловую манеру общения"; "участвуя или присутствуя на судопроизводстве, адвокат должен проявлять уважение к суду", "возражая против действий судей, адвокат должен делать это в корректной форме и в соответствии с законом".

Данные адвокатом К. объяснения о намеренном включении в тексты жалоб указанных выше выражений свидетельствуют о том, что при нарушении норм Кодекса профессиональной этики адвоката он действовал умышленно.

На основании изложенного, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и пп. 1, 2 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвокатов, Квалификационная комиссия Адвокатской палаты города Москвы выносит заключение о нарушении адвокатом К. п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 8 и ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката при составлении и направлении в Президиум Московского городского суда надзорной жалобы в интересах Ч. и при составлении и направлении через Московский гарнизонный военный суд в судебную коллегию по уголовным делам военного суда Московского военного округа кассационной жалобы в защиту Коробова.

Решением Совета Адвокатской палаты г. Москвы от 12 августа 2004 г. N 36 статус адвоката К. был прекращен.

Заключение квалификационной комиссии <*> Адвокатской палаты

города Москвы по дисциплинарному производству

в отношении адвоката П.

Квалификационная комиссия Адвокатской палаты города Москвы в составе: Председателя Комиссии: Президента Адвокатской палаты г. Москвы ..., членов Комиссии:

..., с участием адвоката П. (регистрационный номер 77/            в реестре адвокатов г. Москвы) при

секретаре ..., рассмотрев в закрытом заседании дисциплинарные производства, возбужденные по сообщениям федерального судьи районного суда г. Москвы К. и федерального судьи районного суда г. Москвы В. от 19 апреля 2005 г. N 6, в отношении адвоката П.,

УСТАНОВИЛА:

Федеральный судья районного суда г. Москвы К. обратился в Адвокатскую палату г.
Москвы с сообщением (вх. N    от 28 февраля 2005 г.), указав в нем, что суд просит принять соответствующие меры в отношении адвоката П., который в судебном заседании 16 февраля 2005 г. по материалу об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, в порядке ст. 108 УПК РФ в отношении П-ной, обвиняемой органами предварительного следствия в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3, 4 ст. 159, УК РФ, вел себя недостойно, заявлял необоснованные отводы председательствующему по делу, без разрешения председательствующего ходил, кричал, угрожал служебными неприятностями о якобы утерянных "документах" прокурору и председательствующему по делу, своим поведением всячески старался сорвать слушание дела, а после его рассмотрения, когда секретарь судебного заседания вручала копию постановления суда обвиняемой П-ной, вырвал у последней копию постановления, скомкал ее и пытался выбросить. Кроме того, суд ставит в известность и о том, что адвокат П., при рассмотрении указанных материалов дела, не предупредив участников процесса, использовал аудиозапись, которую в соответствии с ч. 5 ст. 259 УПК РФ суду для приобщения к материалам дела не представил, а также с двери канцелярии суда без ведома заведующей канцелярии и председателя суда "забрал" график дежурств судей в порядке ст. 108, 109 УПК РФ.

2 марта 2005 г. Президентом Адвокатской палаты г. Москвы на основании ст. 20, 21, 22 Кодекса профессиональной этики адвоката было возбуждено дисциплинарное производство в

отношении адвоката П. (распоряжение N          ), материалы которого направлены на рассмотрение

Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы.

Федеральный судья районного суда г. Москвы В. обратилась в Адвокатскую палату г.

Москвы с сообщением от 19 апреля 2005 г. N 6 (вх. N  от 4 мая 2005 г.), указав в нем, что 18

апреля 2005 г. судом с участием защитника - адвоката П. было рассмотрено ходатайство прокурора NAO г. Москвы об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении П-ной; заявитель указывает, что адвокат П. не соблюдает правила поведения защитника в судебном заседании, нормы адвокатской этики, грубо ведет себя, допускает хамские высказывания в адрес секретаря судебного заседания, а также в адрес председательствующего по делу, считает нормой возможность читать нотации председательствующему по делу - федеральному судье, видимо, не осознавая статус судьи РФ, в безапелляционной форме утверждает, что председательствующий по делу не знает норм уголовного материального и процессуального права, в грубой форме делает публичные выводы о незнании председательствующим по делу норм российского права, при этом на обоснованные замечания председательствующего по делу не реагирует и должных выводов не делает; данное поведение адвоката П. является систематическим.

Заявитель федеральный судья районного суда г. Москвы В. просит решить вопрос о привлечении адвоката П. к дисциплинарной ответственности и лишить его статуса адвоката.

12 мая 2005 г. Президентом Адвокатской палаты г. Москвы на основании ст. 20, 21, 22 Кодекса профессиональной этики адвоката было возбуждено дисциплинарное производство в

отношении адвоката П. (распоряжение N          ), материалы которого направлены на рассмотрение

Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы.

Постановлением Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы от 20 мая 2005 г. оба названных выше дисциплинарных производства были объединены для рассмотрения в едином производстве.

Адвокат П. в своих письменных объяснениях от 31 марта 2005 г. указал, в частности, что изложенное в обращении федерального судьи районного суда г. Москвы К. не имеет ничего общего с тем, что реально происходило 16 февраля 2005 г. в судебном заседании ("судебное заседание 16.02.2005 выглядело совсем иначе, чем то, как его излагает ф.с. К. в своем обращении-жалобе"), и изложенные судьей К. сведения не соответствуют действительности, при этом ввиду существенного нарушения со стороны судьи К. права на защиту обвиняемой П-ной, ввиду существенного нарушения процессуального закона (непредоставление слова П. как адвокату-защитнику для заслушивания его мнения по предмету дела и другие нарушения) в судебном заседании адвокатом дважды был заявлен отвод судье К. Адвокат указывает, что в случае необходимости он может предъявить аудиозапись судебного заседания, на основе которой им подавались замечания на протокол судебного заседания и которая может опровергнуть "измышления ф.с. К., изложенные в его обращении".

К объяснению адвокат П. приложил копии следующих документов: 1) постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемой П-ной от 16 февраля 2005 г., вынесенное судьей районного суда г. Москвы К.; 2) постановления о привлечении П-ной в качестве обвиняемой от 17 марта 2005 г.; 3) протокола судебного заседания районного суда г. Москвы от 16 февраля 2005 г. по материалу в отношении П-ной; 4) замечаний адвоката П. на протокол судебного заседания от 16 февраля 2005 г., поданных 1 марта 2005 г.; 5) кассационной жалобы адвоката П. от 3 марта 2005 г. на постановление судьи от 16 февраля 2005 г. и дополнительной кассационной жалобы N 2 адвоката П. от 30 марта 2005 г. на это же постановление судьи; 6) подписанного Председателем районного суда г. Москвы К-вым графика дежурств федеральных судей по рассмотрению материалов об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу... в феврале 2005 г.

В дополнительном письменном объяснении от 22 апреля 2005 г. адвокат П. обращает внимание "на небрежность, с которой направлено в Адвокатскую палату обращение ф.с. К.: оно датировано 29.12.2004, в то время как из текста обращения ф.с. К. следует, что судебное заседание имело место 16.02.2005"; сообщает, что 31 марта 2005 г. судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда отменила постановление судьи районного суда г. Москвы К. от 16 февраля 2005 г. в части избрания обвиняемой П-ной в качестве меры пресечения заключения под стражу. По мнению адвоката П., у федерального судьи К., постановившего 16 февраля 2005 г. незаконное и необоснованное решение, имелся серьезный мотив опорочить адвоката, указав в обращении сведения, не соответствующие действительности, с тем, чтобы скрыть такие существенные нарушения процессуального закона и права на защиту обвиняемой в судебном заседании 16 февраля 2005 г., на которые кассационная инстанция вынуждена была отреагировать. Адвокат сообщает, что 18 апреля 2005 г. судья районного суда г. Москвы В. повторно рассмотрела вопрос о заключении под стражу П-ной и отказала стороне обвинения в удовлетворении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу как необоснованном.

К дополнительному объяснению адвокат П. приложил копии следующих документов: 1) кассационного определения судебной коллегии по уголовным делам Московского городского

суда от 31 марта 2005 г. по делу N 22-  ; 2) постановления судьи районного суда г. Москвы

В. от 18 апреля 2005 г. об отказе в удовлетворении ходатайства об избрании П-ной меры пресечения в виде заключения под стражу; 3) собственноручного заявления П-ной от 18 апреля 2005 г. в Адвокатскую палату г. Москвы.

В период подготовки дисциплинарного производства к рассмотрению на заседании Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы адвокатом П. по запросу Комиссии была предоставлена микроаудиокассета "Panasonic MC-90 microcassettetm", на стороне А которой, как пояснил адвокат П., находится аудиозапись судебного заседания районного суда г. Москвы 16 февраля 2005 г. по материалу в отношении П-ной, обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3, 4 ст. 159 УК РФ, о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Данную аудиозапись Квалификационная комиссия признает допустимым доказательством в дисциплинарном производстве, поскольку она получена адвокатом П. в соответствии с ч. 5 ст. 241 УПК РФ в ходе выполнения профессиональных обязанностей при осуществлении адвокатской деятельности.

В письменном объяснении от 18 мая 2005 г. адвокат П. по поводу обстоятельств, изложенных в обращении федерального судьи районного суда г. Москвы В. указал, что перед началом судебного заседания 18 апреля 2005 г. федеральный судья В. безмотивно, без вынесения процессуального решения удалила из зала пришедшего с адвокатом П. "просто послушать" студента юридического института П.; адвокат считает, что такие демонстративные действия судьи противоречат и ст. 241 УПК РФ, и п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 1 от 5 марта 2004 г.; ссылаясь на представленные им Комиссии ксерокопии письменного заявления об отводе и протокола судебного заседания, адвокат обращает внимание на то, что в своих заявлениях в суде он, наоборот, заявил, что судья знает нормы уголовно-процессуального права, практику, но намеренно их нарушает, а, следовательно, заинтересована в деле и подлежит отводу; считает, что систематическим его поведение назвать нельзя, так как ранее он с федеральным судьей В. не встречался, а поэтому сведения в обращении судьи не соответствуют действительности.

К объяснению адвокат П. приложил копии следующих документов: 1) рукописного заявления адвоката П. от 18 апреля 2005 г. об отводе федеральному судье В.; 2-3) двух Постановлений от 18 апреля 2005 г. федерального судьи районного суда г. Москвы В. об отказе в удовлетворении заявлений обвиняемой П-ной и защитника - адвоката П. об отводе председательствующему по делу; 4) протокола судебного заседания районного суда г. Москвы

18 апреля 2005 г. по делу N 12-            /05; 5) замечаний адвоката П. на этот протокол, поданных в

суд через экспедицию 18 мая 2005 г.

Давая объяснения в заседании Квалификационной комиссии 20 мая 2005 г., адвокат П. полностью поддержал доводы своих письменных объяснений о безосновательности претензий заявителей, дополнительно пояснив, что 16 февраля 2005 г. судебное заседание началось за пределами 48 часов, предусмотренных ст. 94 УПК РФ, и сроков, указанных в ч. 3 - 4 ст. 108 УПК


 

РФ, поэтому, когда по окончании судебного заседания П-на в клетке расписалась за получение постановления судьи, адвокат взял протокол получения постановления и попросил ее указать точное время получения постановления судьи, однако конвойные не дали это сделать, вырвали у адвоката бумаги, а затем быстро увели арестованную; у обвиняемой П-ой адвокат копию постановления суда не вырывал, не комкал и выбросить не пытался. Адвокат настаивает на том, что, участвуя в судебных заседаниях районного суда г. Москвы 16 февраля и 18 апреля 2005 г., он нормы адвокатской этики не нарушал.

Выслушав объяснения адвоката П., изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив доводы сообщений федерального судьи районного суда г. Москвы К. и федерального судьи районного суда г. Москвы В., проведя голосование именными бюллетенями, Квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы пришла к следующим выводам.

Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять обязанности, отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами; соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката. Участвуя в судопроизводстве, адвокат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду и другим участникам процесса, следить за соблюдением закона в отношении доверителя и в случае нарушений прав доверителя ходатайствовать об их устранении; возражая против действий судей, адвокат должен делать это в корректной форме и в соответствии с законом (п. 1 и 4 ч. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"; ст. 8, 12 Кодекса профессиональной этики адвоката).

"Разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта Российской Федерации осуществляется устно, на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства" (п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Квалификационная комиссия отмечает, что поскольку адвокат П. категорически отрицает, что им в судебных заседаниях были нарушены нормы Кодекса профессиональной этики адвоката, а оба заявителя не приложили к своим сообщениям никаких документов, подтверждающих их доводы, то Комиссия имеет право, исходя из принципов состязательности дисциплинарного производства и презумпции добросовестности адвоката, против которого возбуждено дисциплинарное производство, просто истолковать все сомнения в пользу адвоката П. Однако поскольку адвокат П., пользуясь правами стороны дисциплинарного производства, предоставленными ему Кодексом профессиональной этики адвоката, представил копии отдельных документов из материалов судебного дела, а также аудиозапись судебного заседания 16 февраля 2005 г., отражающие действия и решения суда и адвоката и имеющие значение для вынесения по настоящему дисциплинарному производству законного, обоснованного, мотивированного и справедливого решения, Квалификационная комиссия считает возможным дать на их основе оценку доводам заявителей по существу.

Федеральный судья районного суда г. Москвы К., председательствовавший 16 февраля 2005 г. в судебном заседании по материалу о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемой П-ой, защиту которой осуществлял адвокат П., в своем сообщении указал, что, якобы адвокат П. в этом судебном заседании вел себя недостойно, заявлял необоснованные отводы председательствующему по делу, без разрешения председательствующего ходил, кричал, угрожал служебными неприятностями о якобы утерянных "документах" прокурору и председательствующему по делу, своим поведением всячески старался сорвать слушание дела.

Защитник - лицо, осуществляющее в установленном УПК РФ порядке защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу (ч. 1 ст. 49 УПК РФ).

С момента допуска к участию в уголовном деле защитник вправе осуществлять полномочия, перечисленные в п. 1 - 10 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, в том числе заявлять ходатайства и отводы, а также "использовать иные не запрещенные... Кодексом средства и способы защиты" (п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ).

Судья не может участвовать в производстве по уголовному делу, если имеются иные, помимо перечисленных в ч. 1 ст. 61 УПК РФ, обстоятельства, дающие основание полагать, что он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного уголовного дела (ч. 2 ст. 61 УПК РФ).

При наличии обстоятельств, предусмотренных ст. 61 УПК РФ, судье может быть заявлен отвод участниками уголовного судопроизводства. Отвод судье заявляется до начала судебного следствия, в ходе дальнейшего судебного заседания заявление об отводе допускается лишь в случае, когда основание для него ранее не было известно стороне (ст. 64 УПК РФ).

Председательствующий руководит судебным заседанием, принимает все предусмотренные настоящим Кодексом меры по обеспечению состязательности и равноправия сторон. Председательствующий обеспечивает соблюдение распорядка судебного заседания, разъясняет всем участникам судебного разбирательства их права и обязанности, порядок их осуществления, а также знакомит с регламентом судебного заседания, установленным статьей 257 УПК РФ. Возражения любого участника судебного разбирательства против действий председательствующего заносятся в протокол судебного заседания (ст. 243 УПК РФ).

В подготовительной части судебного заседания председательствующий опрашивает стороны, имеются ли у них ходатайства... Лицо, заявившее ходатайство, должно его обосновать. Суд, выслушав мнения участников судебного разбирательства, рассматривает каждое заявленное ходатайство и удовлетворяет его либо выносит определение или постановление об отказе в удовлетворении ходатайства. Лицо, которому судом отказано в удовлетворении ходатайства, вправе заявить его вновь в ходе дальнейшего судебного разбирательства (ч. 1 - 3 ст. 271 УПК РФ).

Защитник подсудимого участвует в исследовании доказательств, заявляет ходатайства, излагает суду свое мнение по вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства и подлежащим исследованию в нем (ч. 1 ст. 248 УПК РФ).

Разбирательство уголовных дел во всех судах открытое, за исключением случаев, предусмотренных ст. 241 УПК РФ (ч. 1 ст. 241 УПК РФ). "В соответствии с законом рассмотрение ходатайства об избрании подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей проводится в открытом судебном заседании, за исключением случаев, указанных в части 2 статьи 241 УПК РФ" (ч. 3 п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. N 1 "О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации"). Лица, присутствующие в открытом судебном заседании, вправе вести аудиозапись и письменную запись. Проведение фотографирования, видеозаписи и (или) киносъемки допускается с разрешения председательствующего в судебном заседании (ч. 5 ст. 241 УПК РФ).

Из представленной адвокатом П. ксерокопии протокола судебного заседания, продолжавшегося 16 февраля 2005 г. с 16.55 до 20.05 видно, что за это время председательствующий по делу федеральный судья К. сделал адвокату П. 11 замечаний.

Первое замечание было сделано адвокату за то, что он, "не предупредив председательствующего по делу, пользуется аудиозаписью". На то обстоятельство, что адвокат П. использовал в судебном заседании аудиозапись, "не предупредив участников процесса", заявитель дополнительно обращает внимание в своем сообщении.

В этой связи Квалификационная комиссия отмечает, что из приведенных выше положений ст. 241 УПК РФ и ч. 3 п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. N 1 следует, что защитник - адвокат П. был вправе вести аудиозапись в судебном заседании по материалу о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемой П-ой. При этом ни уголовно-процессуальное законодательство, ни Кодекс профессиональной этики не требуют, чтобы адвокат "предупреждал председательствующего по делу о том, что он пользуется аудиозаписью", поскольку изначально предполагается, что председательствующий будет добросовестно осуществлять свои полномочия в ходе судебного заседания, соблюдать требования закона вне зависимости от того, ведется в судебном заседании аудиозапись или нет (из протокола судебного заседания и из представленной адвокатом аудиозаписи видно, что адвокат не скрывал от председательствующего судьи, что ведет в судебном заседании аудиозапись с помощью диктофона). Дополнительно Квалификационная комиссия отмечает, что в первоначальной редакции ч. 5 ст. 241 УПК РФ содержалось указание о том, что "проведение аудиозаписи не допускается, если это создает препятствие для судебного разбирательства", однако Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 161-ФЗ редакция этой нормы была существенным образом изменена.

На основании изложенного Квалификационная комиссия приходит к выводу о том, что адвокат П., проводя 16 февраля 2005 г. аудиозапись в судебном заседании по материалу о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении П-ой, обвиняемой в совершении мошенничества, не допустил нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката.

Второе замечание, согласно протоколу судебного заседания, было сделано председательствующим судьей адвокату П. после объявления состава суда и разъяснения права отвода за то, что адвокат "задает вопросы суду и делает суду замечания".

Квалификационная комиссия отмечает, что в рассматриваемой части протокол судебного заседания неконкретен - из него невозможно понять, какие вопросы задавал адвокат П. суду и какие замечания он суду делал.

Исследовав представленную адвокатом П. аудиозапись судебного заседания, Квалификационная комиссия установила, что при объявлении председательствующим состава суда и перечислении лиц, участвующих в деле, адвокат П. не расслышал фамилию прокурора и попросил судью ее повторить. За этот вопрос (просьбу) судья объявил адвокату замечание. Сам же адвокат П. каких-либо замечаний суду в этот момент не делал.

Квалификационная комиссия считает, что адвокат П., не расслышав фамилию ранее ему незнакомого прокурора и попросив председательствующего по делу судью повторить ее, не допустил нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката.

Третье замечание, согласно протоколу судебного заседания, было сделано председательствующим судьей адвокату П. сразу же после второго замечания за то, что адвокат "не дает суду разъяснить право отвода".

Квалификационная комиссия отмечает, что в рассматриваемой части протокол судебного заседания неконкретен - из него невозможно понять, каким образом адвокат П. "не давал суду разъяснить право отвода".

Исследовав представленную адвокатом П. аудиозапись судебного заседания, Квалификационная комиссия установила, что при объявлении председательствующим состава суда, перечислении лиц, участвующих в деле и разъяснении установленных в УПК РФ оснований для отвода, адвокат П. начал делать заявление об отводе председательствующему после объявления состава суда и перечисления участников судебного разбирательства, но до разъяснения судом оснований для отвода. За это судья объявил адвокату замечание, на что адвокат ответил: "Согласен, я извиняюсь. Я это прослушал", - после чего судебное заседание было продолжено.

Квалификационная комиссия считает, что адвокат П., поторопившись с заявлением отвода судье, но затем без каких-либо пререканий извинившись перед председательствующим сразу же после указания ему на необходимость "слушать самому и дать слушать своей подзащитной и другим участникам процесса", не допустил нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката.

Четвертое и пятое замечания, согласно протоколу судебного заседания, были сделаны председательствующим судьей адвокату П. за то, что "последний подсказывал ответы подзащитной П-ной" при выяснении судьей оснований, по которым обвиняемая П-на заявила отвод составу суда, а также мнения обвиняемой П-ной по сделанному адвокатом П. заявлению об отводе председательствующему.

В соответствии с нормами УПК РФ, Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Кодекса профессиональной этики адвоката "адвокат является независимым профессиональным советником по правовым вопросам", оказывающим обвиняемым юридическую помощь при производстве по уголовному делу.

Квалификационная комиссия отмечает, что ввиду недостаточной конкретности протокола судебного заседания в рассматриваемой части она исследовала представленную адвокатом П. аудиозапись судебного заседания и установила, что при заявлении обвиняемой П-ной отвода составу суда, а также выяснении судом ее мнения по сделанному адвокатом П. заявлению об отводе председательствующему, обвиняемая П-на, ссылаясь на плохое самочувствие, на то, что у нее "голова не соображает", затруднилась самостоятельно сформулировать свое мнение по сугубо юридическому (процессуально-правовому) вопросу.

Квалификационная комиссия считает, что поскольку адвокат П. во время судебного заседания оказывал своей доверительнице П-ной юридическую помощь - разъяснял ей процессуально-правовые вопросы, то он не допустил нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката. Нарушение было бы констатировано в том случае, если бы адвокат отказался дать доверительнице (подзащитной) необходимые разъяснения.

Четвертое замечание, согласно протоколу судебного заседания, было, кроме того, сделано председательствующим судьей адвокату П. за то, что "последний жует жвачку в судебном заседании". Квалификационная комиссия считает, что указанными действиями адвокат П. не допустил нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката, поскольку, во-первых, этими действиями порядок в судебном заседании нарушен быть не мог, а во-вторых, не доказано, что адвокат "жевал жвачку", желая таким образом проявить неуважение к суду.

Шестое замечание, согласно протоколу судебного заседания, было сделано председательствующим судьей адвокату П. "за недостойное поведение в зале суда" после отклонения судом ходатайства адвоката об истребовании больничных листков П-ной.

Квалификационная комиссия отмечает, что в рассматриваемой части протокол судебного заседания неконкретен - из него невозможно понять, в чем выражалось "недостойное поведение" адвоката П. в зале суда.

Исследовав представленную адвокатом П. аудиозапись судебного заседания, Квалификационная комиссия установила, что после отклонения судом в подготовительной части судебного заседания заявленного защитником - адвокатом П. ходатайства, суд, не выяснив у сторон, имеются ли у них какие-либо еще ходатайства и заявления до начала рассмотрения по существу ходатайства прокурора об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемой П-ной, предоставил слово прокурору. Однако сразу же после этого, но до того, как прокурор начал выступать, адвокат П. сказал: "Простите, пожалуйста, уважаемый председательствующий, тогда у меня еще одно ходатайство будет в связи с тем, что мне отказано в тех ходатайствах, которые должны быть обязательно рассмотрены", - после чего адвокату сразу же сделали замечание.

Квалификационная комиссия считает, что поскольку уголовно-процессуальное законодательство не ограничивает адвоката в количестве ходатайств, которые он вправе заявить в судебном заседании в защиту интересов обвиняемого, то адвокат П., начав заявлять новое ходатайство в ситуации, когда суд предоставил слово прокурору, не выяснив, закончили ли стороны заявлять ходатайства до начала рассмотрения материала по существу (при этом адвокат П. не перебивал прокурора, который еще не начал свое выступление), не допустил нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката.

Седьмое замечание, согласно протоколу судебного заседания, было сделано председательствующим судьей адвокату П. после того, как суд отказал адвокату П. в заявленном им ходатайстве, а адвокат П. заявил отвод председательствующему по мотиву заинтересованности "в исходе данного дела". При этом суд предупредил адвоката П., "что о его недостойном поведении в зале суда будет сообщено в Адвокатскую палату РФ".

Исследовав представленную адвокатом П. аудиозапись судебного заседания, Квалификационная комиссия установила, что отвод председательствующему судье был заявлен адвокатом П. при следующих обстоятельствах:

"Судья: ПОСТАНОВЛЯЮ: Значит, в заявленном ходатайстве адвокату отказать, поскольку данные документы действительно никакого отношения к рассматриваемому вопросу не имеют и могут быть рассмотрены органами предварительного следствия и приобщены к материалам дела после предварительного следствия. Пожалуйста. Товарищ прокурор, Вам слово.

Защитник П.: Уважаемый суд, я прошу тогда...

Судья: (перебивая) Все, присели, товарищ адвокат!

Защитник П.: Нет, уважаемый суд, я тогда заявляю отвод председательствующему в связи с тем, что вот здесь...

Судья: (перебивая) Присели, товарищ адвокат!

Защитник П.: Я заявляю отвод председательствующему.

Судья: Отвод был разрешен уже.

Защитник П.: А мои основания, вновь возникшие, уважаемый председательствующий, в связи с тем, что Вы заинтересованно отказываете в ходатайствах, заинтересованно в приобщении тех документов, которые находятся в материалах дела и которые заверены собственной подписью вот этого следователя, собственной подписью. Если Вы отказываете...

Судья: (перебивая) Суд делает Вам предупреждение, товарищ адвокат в соответствии со статьей 258...

Защитник П.: Я прошу приобщить к материалам дела...

Судья: В соответствии со статьей 258 УПК Российской Федерации ПОСТАНОВЛЯЮ: Объявить адвокату П. замечание, предупредить его, что о недостойном поведении последнего будет сообщено в Адвокатскую палату Российской Федерации".

Таким образом, адвокат П. сделал повторное заявление об отводе по основанию, которое не было и не могло быть ему ранее известно, поскольку основания полагать, что председательствующий заинтересован в исходе дела, возникли у адвоката П. после отклонения судом ходатайства адвоката (подобная процессуальная ситуация прямо предусмотрена ч. 2 ст. 64 УПК РФ). Комиссия отмечает, что законность действий адвоката П. по заявлению отвода судье по существу была признана самим председательствующим по делу федеральным судьей К., который обсудил заявление об отводе с участниками судебного заседания, удалился в совещательную   комнату   и   изложил   постановление   в   виде   отдельного   процессуального

документа (ч. 2 ст. 256 УПК РФ). При этом отклонение судьей заявленного ему защитником П. отвода не может влиять на юридическую оценку действия адвоката П., поскольку он реализовывал предоставленное ему уголовно-процессуальным законом право.

Квалификационная комиссия считает, что поведение адвоката П., заявившего по
основаниям,     предусмотренным         уголовно-процессуальным        законом,           отвод

председательствующему по делу судье, не может рассматриваться как недостойное, а потому не усматривает и в данном случае нарушения адвокатом П. норм Кодекса профессиональной этики адвоката.

Восьмое замечание, согласно протоколу судебного заседания, было сделано председательствующим судьей адвокату П. "за угрозы, высказываемые в адрес председательствующего по делу" после того, как защитник П., заявляя отвод председательствующему, сказал: "Вы обязаны принять мой отвод, он письменный, и, если бумага потеряется, Вы будете отвечать за это".

Квалификационная комиссия считает, что в рассматриваемом случае адвокат П. не допустил нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката, поскольку, как усматривается из протокола судебного заседания и аудиозаписи этого заседания, указанная выше фраза была произнесена адвокатом в ситуации, когда председательствующий по делу судья не считал нужным выслушать новое заявление адвоката об отводе председательствующему, сделал адвокату замечание за то, что последний повторно заявил отвод председательствующему, в результате чего у адвоката могло сложиться обоснованное мнение о том, что сделанное им заявление об отводе не будет рассмотрено в установленном порядке. В рассматриваемой процессуальной ситуации поведение адвоката П. некорректным Квалификационная комиссия признать не может; равным образом Комиссия не соглашается с оценкой заявителем высказываний адвоката П. как "угроз в адрес председательствующего по делу".

Дополнительно Квалификационная комиссия отмечает, что в ее компетенцию не входит решение вопроса о наличии в действиях участника судебного заседания, высказывавшего "угрозы в адрес председательствующего по делу", признаков уголовно-наказуемого деяния.

Девятое замечание, согласно протоколу судебного заседания, было сделано сразу же после восьмого замечания председательствующим судьей адвокату П. "за нарушение порядка в судебном заседании, который без разрешения пред-щего ходит по залу суда, общается с обвиняемой П-ной и учит как сорвать слушание дела".

Исследовав представленную адвокатом П. аудиозапись судебного заседания, Квалификационная комиссия установила, что, сделав адвокату П. восьмое замечание ("за угрозы председательствующему по делу"), председательствующий сказал: "Жалко, что у нас здесь не американское законодательство, хотя воспринимается нашим много оттуда. А сейчас бы по американскому законодательству судья бы просто-напросто молоточком, как говорится, стукнул по столу и сказал бы: "Лишаю полномочий Вас на столько-то"... И без моего ведома больше не вставайте, извините, товарищ адвокат. Вы нарушаете порядок в зале судебного заседания. Ничего так не пройдет, ну вот Генрих Маркович с Вами разберется, а он не будет с Вами разбираться так, как я с Вами разбираюсь. Это я Вам гарантирую", - после чего председательствующий перешел к выяснению у участников процесса их мнения о заявленном отводе.

Квалификационная комиссия отмечает, что адвокат П. был вынужден пройти по залу суда, чтобы передать письменное заявление об отводе уполномоченному на его рассмотрение судье. Равным образом, адвокат П. был вправе, как Комиссия уже признала ранее, оказать своей подзащитной П-ной юридическую помощь при выяснении судом мнения последней по заявлению адвоката об отводе судье. Что касается указания в замечании судьи на то, что адвокат П. учил свою подзащитную П-ну "как сорвать слушание дела", то Квалификационная комиссия отмечает, что в рассматриваемой части протокол судебного заседания неконкретен -из него невозможно понять, каким образом адвокат П., по мнению заявителя, учил П-ну "как сорвать слушание дела". По изложенным основаниям Квалификационная комиссия в рассматриваемом случае не находит в действиях адвоката П. нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката.

Десятое замечание, согласно протоколу судебного заседания, было сделано председательствующим судьей адвокату П. "за беспорядок в судебном заседании, крики и пререкание с председательствующим" после того, как суд снял заданный защитником П. обвиняемой П-ной вопрос: "Участвуя в следственных действиях, у Вас было ощущение, что следователь фальсифицирует материалы уголовного дела?"

Исследовав помимо протокола судебного заседания представленную адвокатом П. аудиозапись этого судебного заседания, Квалификационная комиссия установила, что данное замечание было сделано адвокату потому, что у него и у судьи сложилось разное мнение по вопросу об относимости к предмету исследования при рассмотрении материала о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемого вопросов о возможной фальсификации следователем материалов уголовного дела, а также потому, что адвокат попросил занести снятый судом вопрос в протокол судебного заседания.

Квалификационная комиссия отмечает, что в соответствии с ч. 1 п. 2 ст. 18 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" "адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности (в том числе после приостановления или прекращения статуса адвоката) за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в преступном действии (бездействии)".

Что касается высказанной адвокатом П. просьбы занести заданный им, но снятый судом вопрос в протокол судебного заседания, то в соответствии с п. 11 и 13 ч. 3 ст. 259 УПК РФ в протоколе судебного заседания обязательно указываются "вопросы, заданные допрашиваемым, и их ответы" и "обстоятельства, которые участники уголовного судопроизводства просят занести в протокол". Поскольку адвокат П. не высказывал в судебном заседании просьбы, не предусмотренные законом и/или противоречащие его смыслу, то в его действиях отсутствует нарушение Кодекса профессиональной этики адвоката.

Одиннадцатое замечание, согласно протоколу судебного заседания, было сделано сразу же за десятым замечанием председательствующим судьей адвокату П. "за недостойное поведение в судебном заседании, за угрозы председательствующему".

Квалификационная комиссия отмечает, что в рассматриваемой части протокол судебного заседания неконкретен - из него невозможно понять, какое поведение адвоката П. в судебном заседании председательствующий расценил как недостойное и какие угрозы адвокат П. якобы высказывал председательствующему.

Исследовав представленную адвокатом П. аудиозапись судебного заседания, Квалификационная комиссия не обнаружила в ней указанного замечания, установила, что после получения от судьи десятого замечания за просьбу занести снятый судом вопрос в протокол и несогласие с мнением председательствующего по вопросу об относимости определенных сведений к предмету исследования по материалу о возбуждении ходатайства об избрании в отношении обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу адвокат П. заявил возражения на действия председательствующего (что прямо предусмотрено ч. 3 ст. 243 УПК РФ. - Примеч. Комиссии), указал, что суд снял вопрос, еще не дослушав его, вновь сформулировал свои вопросы, пояснил, что, по его мнению, эти вопросы не касаются существа обвинения, что эти вопросы процессуальные, получил от обвиняемой П-ной ответ, задал ей уточняющий вопрос, который был немедленно снят председательствующим, после чего суд перешел к исследованию иных доказательств.

Квалификационная комиссия отмечает, что любое обвинение должно быть конкретным, в противном случае нарушается право лица, в отношении которого выдвинуто обвинение, на защиту. Содержащееся в протоколе судебного заседания обвинение адвоката П. в недостойном поведении в судебном заседании и в угрозах председательствующему Комиссия признает неконкретным, поскольку содержание противоправных, по мнению заявителя, действий адвоката в протоколе не раскрыто, не устанавливается оно и из иных доказательств, представленных сторонами на основе принципов состязательности и равенства прав участников дисциплинарного производства (п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката), а потому в рассматриваемом случае в действиях адвоката П. Комиссия не усматривает нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката.

В протоколе судебного заседания имеется еще одна запись, содержащая слово "замечание", однако рассматривать ее в качестве сделанного судом защитнику П. замечания Квалификационная комиссия не считает возможным, поскольку после заявления адвокатом П. ходатайства: "...Я прошу председательствующего еще раз вернуться к тем документам, которые я просил приобщить к материалам дела, я предоставляю оригиналы, Вы обязаны их рассмотреть", - в протоколе судебного заседания дословно сказано:

"Гособвинитель: Прошу сделать замечание защитнику П., поскольку он указывает пред-щему, что ему нужно делать.

Суд принимает данное заявление".

Приведенная цитата из протокола судебного заседания, по мнению Комиссии, свидетельствует только о том, что суд принял во внимание заявление прокурора, но не означает, что председательствующий сделал защитнику - адвокату П. замечание по доводам заявления прокурора, а потому в указанной части поведение адвоката П. Квалификационной комиссией на предмет соответствия нормам Кодекса профессиональной этики адвоката не оценивается.

Таким образом, содержащееся в сообщении заявителя утверждение о том, что адвокат П. в судебном заседании районного суда г. Москвы 16 февраля 2005 г. "вел себя недостойно, заявлял необоснованные отводы председательствующему по делу, без разрешения председательствующего ходил, кричал, угрожал служебными неприятностями о якобы утерянных "документах" прокурору и председательствующему по делу, своим поведением всячески старался сорвать слушание дела" не нашло своего объективного подтверждения в ходе рассмотрения дисциплинарного производства Квалификационной комиссией на основе принципов состязательности и равенства прав его участников.

Заявитель указывает, что 16 февраля 2005 г. после рассмотрения судом материала о возбуждении ходатайства об избрании в отношении обвиняемой П-ной меры пресечения в виде заключения под стражу, когда секретарь судебного заседания вручала копию постановления суда обвиняемой П-ной, адвокат П. вырвал у последней копию постановления, скомкал ее и пытался выбросить.

В протоколе судебного заседания после слов "судебное заседание объявляется закрытым" сделана запись: "Пред-щий делает защитнику П. замечание за недостойное поведение в зале суда, вырвал у обвиняемой П-ной копию постановления, которую скомкал и пытался выкинуть".

Адвокат П. в своих объяснениях указал, что поскольку 16 февраля 2005 г. судебное заседание началось за пределами 48 часов, предусмотренных ст. 94 УПК РФ и сроков, указанных в ч. 3 - 4 ст. 108 УПК РФ, то когда по окончании судебного заседания П-на в клетке расписалась в получении постановления судьи, адвокат взял протокол получения постановления и попросил П-ну указать точное время получения постановления судьи, однако конвойные не дали это сделать, вырвали у адвоката бумаги, а затем быстро увели арестованную.

В соответствии с п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта Российской Федерации осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства: доказательств, опровергающих объяснения адвоката П. по доводам сообщения федерального судьи районного суда г. Москвы К. в вышеприведенной части, Квалификационной комиссии не представлено. Утверждение же заявителя основано, по мнению Комиссии, на несоответствии его субъективного восприятия объективно произошедшим событиям.

Дополнительно Квалификационная комиссия отмечает, что, как видно из протокола судебного заседания, запись о том, что председательствующий сделал адвокату П. замечание за то, что он якобы "вырвал у обвиняемой П-ной копию постановления, которую скомкал и пытался выкинуть" сделана после того, как судебное заседание было объявлено закрытым, между тем в соответствии с п. 5 ч. 3 ст. 259 УПК РФ действия и решения суда в протоколе судебного заседания указываются в том порядке, в каком они имели место в ходе судебного заседания, в соответствии с ч. 4 ст. 259 УПК РФ в протоколе указывается о мерах воздействия, принятых в отношении лица, нарушившего порядок в судебном заседании.

Заявитель в своем сообщении указал на то, что адвокат П. при рассмотрении районным судом г. Москвы 16 февраля 2004 г. материала о возбуждении ходатайства об избрании в отношении обвиняемой П-ной меры пресечения в виде заключения под стражу использовал аудиозапись, которую в соответствии с ч. 5 ст. 259 УПК РФ суду для приобщения к материалам дела не представил.

УПК РФ различает два вида аудиозаписи, которая может вестись в судебном заседании:

1) "Статья 259. Протокол судебного заседания

В ходе судебного заседания ведется протокол.

Протокол может быть написан от руки, или напечатан на машинке, или изготовлен с
использованием компьютера. Для обеспечения полноты протокола при его ведении могут быть
использованы стенографирование, а также технические средства.

<...> 5. Если в ходе судебного разбирательства проводились фотографирование, аудио- и (или) видеозапись, киносъемка допросов, то об этом делается отметка в протоколе судебного заседания. В этом случае материалы фотографирования, аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки прилагаются к материалам уголовного дела".

2) "Статья 241. Гласность

<...> 5. Лица, присутствующие в открытом судебном заседании, вправе вести аудиозапись и письменную запись. Проведение фотографирования, видеозаписи и (или) киносъемки допускается с разрешения председательствующего в судебном заседании (в ред. Федерального закона от 08.12.2003 N 161-ФЗ)".

Основываясь на приведенных нормах уголовно-процессуального закона, Комиссия не соглашается с доводами заявителя о том, что адвокат П. обязан был в соответствии с ч. 5 ст. 259 УПК РФ представить суду для приобщения к материалам дела аудиозапись, поскольку адвокат вел ее в соответствии с другой нормой - ч. 5 ст. 241 УПК РФ и, соответственно, в другом правовом режиме (гласность как общее условия судебного разбирательства).

Наконец, заявитель указывает, что 16 февраля 2005 г. адвокат П. "с двери канцелярии суда без ведома заведующей канцелярии и председателя суда "забрал" график дежурств судей в порядке ст. ст. 108, 109 УПК РФ".

В указанных действиях адвоката Квалификационная комиссия не усматривает нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката, поскольку указанный график был необходим адвокату для выполнения профессиональных обязанностей - для обоснования в судебном заседании заявления об отводе председательствующему по делу судье со ссылкой на ч. 13 ст. 108 УПК РФ. Комиссия принимает во внимание, что график служебной (конфиденциальной, с ограниченным доступом) информации не содержал, лист бумаги, на котором он был напечатан, никакой материальной ценности не представлял, своими действиями адвокат П. материального ущерба районному суду г. Москвы и Российской Федерации в целом не причинил. Одновременно Комиссия обращает внимание адвоката П. на то, что во избежание претензий ему следовало обратиться к заведующей канцелярией или к председателю суда с просьбой выдать ксерокопию "графика дежурств федеральных судей по рассмотрению материалов об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу... в феврале 2005 г. ", необходимую ему для выполнения профессиональных обязанностей.

31 марта 2005 г. судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда, проверив по кассационной жалобе адвоката П. законность и обоснованность постановления районного суда г. Москвы от 16 февраля 2005 г., которым в отношении П-ной была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, признала, что, принимая обжалуемое решение, суд сослался на то, что П-на не являлась на неоднократные вызовы следователя и, оставаясь на свободе, может помешать установлению истины по делу и скрыться от следствия и суда, однако при этом суд в нарушение требований ст. 97, 108 УПК РФ не указал, какие конкретные обстоятельства послужили основанием для принятия решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. На основании изложенного кассационная инстанция постановление суда от 16 февраля 2005 г. отменила, материал направила на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе судей, а П-ну из-под стражи освободила.

18 апреля 2005 г. федеральный судья районного суда г. Москвы В., повторно рассмотрев с участием защитника П. ходатайство следствия об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемой П-ной, отказала в его удовлетворении, учитывая при этом, в том числе, что в судебном заседании П-ной были представлены больничные листы за весь период, когда ее вызывал следователь; "возраст обвиняемой, ее состояние здоровья (операция по удалению почки, постоперационное состояние, направление на МСЭ)".

Вместе с тем 19 апреля 2004 г. федеральный судья районного суда г. Москвы В. обратилась в Адвокатскую палату г. Москвы с просьбой решить вопрос о привлечении адвоката П. к дисциплинарной ответственности за то, что последний 18 апреля 2005 г. в судебном заседании не соблюдал правила поведения защитника, нормы адвокатской этики, грубо вел себя, допускал хамские высказывания в адрес секретаря судебного заседания, а также в адрес председательствующего по делу, считал нормой возможность читать нотации председательствующему по делу - федеральному судье, видимо, не осознавая статус судьи РФ, в безапелляционной форме утверждал, что председательствующий по делу не знает норм уголовного материального и процессуального права, в грубой форме делал публичные выводы о незнании председательствующим по делу норм российского права, при этом на обоснованные замечания председательствующего по делу не реагировал и должных выводов не делал.

Ввиду непредставления заявителем каких-либо документов, подтверждающих его доводы, Квалификационная комиссия исследовала представленные адвокатом П. протокол судебного заседания районного суда г. Москвы от 18 апреля 2005 г., заявление адвоката П. об отводе председательствующему по делу по мотиву заинтересованности в деле (председательствующий без ссылок на нормы УПК РФ заявил, что судебное заседание является закрытым и удалил из зала слушателя П., а также в нарушение ст. 125 УПК РФ не рассмотрел ранее поданную П-ной жалобу на действия следователя, а возвратил ее с сопроводительным письмом, действуя при этом, по мнению адвоката, "вопреки судебной практике", официально опубликованной в Бюллетене Верховного Суда РФ N 2 за 2005 г. на с. 24 - 25), два постановления об отклонении как необоснованных отводов, заявленных защитником П. и обвиняемой П-ной председательствующей судье В., вынесенные этой судьей 18 апреля 2005 г. При этом Квалификационная комиссия установила, что в ходе судебного заседания адвокат П. высказывал свое мнение по обсуждавшимся судом вопросам, заявил отвод председательствующему, заявлял ходатайства и возражения на действия председательствующего, давал объяснения по доводам ходатайства об избрании в отношении обвиняемой П-ной меры пресечения в виде заключения под стражу, то есть совершал действия, предусмотренные уголовно-процессуальным законом. Все свои заявления (ходатайства) адвокат П. мотивировал ссылками на фактические обстоятельства дела, действующее законодательство и официально опубликованную судебную практику, что, по мнению Комиссии, не может рассматриваться как нарушение норм Кодекса профессиональной этики адвоката.

Основываясь на перечисленных письменных документах, в том числе протоколе судебного заседания, Комиссия отмечает, что председательствующий по делу федеральный судья В. во время судебного заседания не сделала адвокату П. ни одного замечания, следовательно, не считала его поведение нарушающим требования закона и нормы адвокатской этики. Перечисленные же в сообщении заявителя от 19 апреля 2005 г. N 6 обобщенные доводы о якобы ненадлежащем поведении адвоката П. в судебном заседании Квалификационная комиссия расценивает как субъективное восприятие заявителем обстоятельств, имевших место в судебном заседании 18 апреля 2005 г., которое (восприятие) не нашло своего объективного подтверждения в ходе рассмотрения Комиссией возбужденного в отношении адвоката П. дисциплинарного производства на основе принципов состязательности и равенства прав его участников.

Квалификационная комиссия еще раз напоминает, что в соответствии с ч. 1 п. 2 ст. 18 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" "адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности... за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в преступном действии (бездействии)". Нарушения адвокатом П. формы выражения своего мнения при совершении предусмотренных законом процессуальных действий Квалификационная комиссия из представленных ей доказательств не усматривает.

Квалификационная комиссия соглашается с утверждением адвоката П. о том, что у заявителя отсутствовали основания для характеристики поведения адвоката как систематического, поскольку ранее адвокат П. с федеральным судьей В. не встречался.

В дополнительном письменном объяснении от 22 апреля 2005 г. адвокат П. обратил внимание "на небрежность, с которой направлено в Адвокатскую палату обращение ф.с. К.: оно датировано 29.12.2004, в то время как из текста обращения ф.с. К. следует, что судебное заседание имело место 16.02.2005". Данное утверждение адвоката соответствует действительности, однако, по мнению Комиссии, правового значения не имеет, на допустимость названного сообщения судьи в качестве повода для возбуждения дисциплинарного производства не влияет, поскольку адвокат не оспаривает, что в своем сообщении судья (заявитель) описывает события, которые, по его мнению, имели место не в декабре 2004 г., а именно 16 февраля 2005 г.

Поскольку адвокат несет ответственность лишь за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей перед доверителем; за нарушение норм Кодекса профессиональной этики адвоката и за неисполнение или ненадлежащее исполнение решений органов адвокатской палаты, принятых в пределах их компетенции (пп. 1 - 3 п. 2 ст. 17 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ"; п. 1 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката), а адвокат П. осуществление защиты обвиняемой П-ной в судебных заседаниях районного суда г. Москвы 16 февраля и 18 апреля 2005 г. (в объеме, являющемся предметом проверки в рамках настоящего дисциплинарного производства) осуществлял в соответствии с действующим законодательством, в том числе и нормами адвокатской    этики,    Квалификационная    комиссия   Адвокатской    палаты    города    Москвы, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и пп. 2 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, выносит заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката П. вследствие отсутствия в его действиях, описанных в сообщении федерального судьи районного суда г. Москвы К. и сообщении федерального судьи районного суда г. Москвы В. от 19 апреля 2005 г. N 6, нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката.

Совет Адвокатской палаты г. Москвы согласился с мнением Квалификационной комиссии.


<