2.1. Анализ проблемы субъекта и объекта как центральной проблемы философии Карла Маркса : Эволюция философских взглядов Бухарина - О.М. Минтус : Книги по праву, правоведение

2.1. Анализ проблемы субъекта и объекта как центральной проблемы философии Карла Маркса

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 
РЕКЛАМА
<

В 1933 году в журнале «Социалистическая реконструкция и наука»

Бухарин опубликовал расширенный текст доклада «Учение Маркса и его

историческое значение» с которым он выступил на Общем собрании Академии

наук в Ленинграде, посвященном 50-летию со дня смерти Карла Маркса. По

сравнению с «Теорией исторического материализма», в которой Бухарин

рассматривал исторический материализм прежде всего как социологическую

теорию, в докладе он подчеркивает его философский характер,

противопоставляя как механическому материализму с его антиисторизмом,

признанием вечных абсолютных законов природы, так и неокантианству

риккертовского толка, отрывавшему историю от природы, превращавшему

общество в нечто сверхестественное. Обеим этим крайностям философ

противопоставляет подход к взаимоотношению природы и общества с позиций

диалектико-материалистического историзма. В докладе «Учение Маркса и его

историческое значение» Бухарин удачно выделил специфику философских

взглядов Карла Маркса.

В своем докладе философ представляет марксизм, прежде всего как

научную систему, научное мировоззрение, вышедшее из прежних форм

мышления. Марксизм это гениальный творческий синтез, возникший на основе

наиболее ценных мыслительных продуктов эпохи: великой идеалистической

философии Германии (критически переработанной), революционизированной

английской политической экономии и французского социализма,

превращенного из утопии в науку. Бухарин полагает, что на базе изумительного

и совершенного знакомства со всеми дисциплинами, на основе упорного

изучения новшеств естествознания, от математики до геологии,

исключительного знакомства с литературой по истории всех времен и народов,

самостоятельной упорной работы над первоисточниками, первоклассного

знания мировой литературы и мирового искусства вообще и вырос марксизм

как всеобъемлющая идеология, оформленная титаническим гением Карла

Маркса. При этом в сравнении с самыми популярными и действительно

делающими науку мыслителями тогдашнего Запада Бухарин знал не

понаслышке: влияние Маркса на официальную науку огромно. Он пишет: «Все

выдающиеся историки так или иначе попадают под влияние марксового гения:

Максим Ковалевский, Эдуард Мейер, Лампрехт, Л.Гумплович, фон Белов,

Допш, Матьез, Эритье, Зелигмен, Виппер и др.; методологи и

философствующие историки, а затем и философы отдают дань гению

пролетариата: Бенедетто Кроче, Штаммлер, Макс Вебер, Трельч, Тенниес,

Зиммель, Лориа, Р.Михельс, Джентиле (тепершний официальный философ

фашизма) – все они вкусили от древа познания добра и зла. Даже философы

ультра-новейшей формации, такие, как Макс Шеллер, теоретик католической

философии современности, в огромной степени черпает «свои» идеи из

величайшей сокровищницы марксова гения. Целые школы в других областях

знания, смежных с историей, иногда развиваются под обаянием марксовой

доктрины: такова была, например, вся антропологическая школа в Италии во

главе с Энрико Ферри. Наконец, за самое последнее время, в особенности под

влиянием русской марксистской литературы, началось проникновение

марксизма в область теоретического естествознания. Если раньше это

наблюдалось, главным образом, в связи с вопросами биологии (специально

тема: марксизм и дарвинизм), то теперь представители теоретической физики

(например, Ф. Франк) начинают вовлекаться в орбиту марксистских постановок

различных методологических вопросов. Специально-критическая литература о

Марксе необозрима. Маркс есть центральная проблема идеологической жизни

современности, точно также, как коммунизм есть центральная проблема всего

общественно-исторического развития нашего времени»66.

Необходимо отметить, что в своем докладе Бухарин излагает философию

Маркса, а не философию Маркса-Энгельса. «У Бухарина Маркс как философ

есть Маркс»67.

Начиная анализ философии Карла Маркса Бухарин пишет: «Чтобы

показать всю оригинальность философского творчества Маркса, целесообразно

начать анализ с вопроса об отношении субъекта и объекта, где сразу

обнаруживается, что Маркс открыл совершенно новую эпоху в историческом

развитии философии»68. В то же время, мыслитель уделяет большое внимание

понятию «историзма» в философии Маркса. Законы материалистической

диалектики это всеобъемлющие, наиболее общие законы становления, в их

основе лежит глубокий и тоже всеобъемлющий историзм, то есть такой

историзм, который охватывает все формы движения. Марксова диалектика как

учение об историческом развитии впервые завоевала всю область природы.

Здесь общество и природа есть единство, хотя и противоречивое, отмечает

Бухарин. Общество само является продуктом исторического развития природы,

но продуктом, который относительно противостоит природе, воздействует на

нее и даже превращает, в процессе исторического развития, саму внешнюю

природу в свой продукт (так называемый культурный ландшафт). Поэтому для

Маркса существует только одна наука, наука истории, охватывающая собой и

историю неорганического мира, и историю органического мира, и историю

общества.

Философ подчеркивает, что в философии Маркса природная материя

объективно и независимо от нашего сознания, существует во всем богатстве

своих качественно различных многообразных форм, с историческим процессом

перехода от одних форм в другие, со специфическими видами движения, и

следовательно, со специфическими закономерностями этого движения. Уже в

пределах неорганической природы механическое движение и движение

химическое отличны, хотя и переходят одно в другое; органический мир

вырастает из неорганического в процессе исторического развития, но раз

возникнув, развивает свои специфические формы движения; общество

исторически возникает из биологического вида, через стадо, но, раз возникнув,

опять-таки развивается по своим усложненным законам; оно само пробегает

различные стадии развития: оно всегда исторично, то есть реально существует

в своей исторической форме, имеющей свои исторически определенные

закономерности. Таким образом, все богатство и многообразие мира в

историческом процессе мышления на основе исторического процесса развития

общественной практики, все более адекватно «схватывается» этим мышлением.

Всякая новая форма движущейся материи имеет, таким образом, свои

особенные закономерности. Но эта новая форма и эти новые закономерности не

отделены от исторически предшествующих: последние существуют в них – в

этом и состоит историческая преемственность процессов. с другой стороны,

разнообразие не исключает единства. Поэтому Бухарин говорит о

диалектическом и материалистическом монизме Маркса, который адекватен

реальному единству в многообразии и многообразию в единстве, со всеми

формами противоречий, с взрывами и катаклизмами, с переходом одних форм в

другие, который адекватен величественному и всеобщему историческому

процессу развития.

Исторический взгляд на общество, считает Бухарин, это сокрушение

математическо-анатомистическо-индивидуалистической концепции

рационализма. Суть дела заключается в выяснении специфических

общественных закономерностей на основе исторического взгляда на саму

природу. Великая ограниченность естественнонаучных теорий до Маркса

заключалась в «вечности» законов прирды, то есть в предположении, что связи

между вещами и процессами постоянны: это предполагало постоянство и

неизменность вещей. Между тем вечные законы природы все более и более

превращаются в исторические законы. «Что вода от 0 до 100 С жидка – это

вечный закон природы, но, чтобы он мог иметь силу, должны быть: 1) вода, 2)

данная температура и 3) нормальное давление… Вся наша официальная

физика, химия и биология исключительно геоцентричны и рассчитаны для

земли…»69. Следовательно, делает вывод Бухарин, принципиального различия

между обществом и природой нет.

Бухарин объясняет основной подход Маркса следующим образом:

общество – звено в цепи всеобщего исторического развития мира, звено,

развитие которого закономерно, так же как и развитие природы (в этом смысле

законы общества являются естественноисторическими законами); но эта

закономерность есть закономерность особая: это не закономерность ни

физического, ни химического, ни биологического типа: это специфически-

общественная закономерность. Таким образом, общество включалось Марксом

как звено в универсальную историческую цепь, в полном соответствии с

объективной исторической действительностью.

Бухарин особо подчеркивает своеобразие историзма Маркса по

сравнению с историзмом «исторической школы»: практически ориентируясь на

увековечение данного, теоретически историческая школа просто исключала

всякий «перерыв постепенности», тогда как диалектика Маркса исходит из

неизбежной смены общественных форм, включая исторически обусловленную

противоречивость развития, обострение внутренних противоречий, классовую

борьбу, катастрофический переход одной общественной формы в другую через

революцию.

Строгое познание объективных законов общественного развития отнюдь

не предполагает у Маркса какого-либо «рока». Сама история не превращается в

своеобразного субъекта, стоящего над людьми. Наоборот, подчеркивает

Бухарин, Маркс обрушивался на подобную трактовку вопроса. «История, –

писал Маркс, – не есть какая-то особая личность, которая пользуется

человеком, как средством для достижения своих целей. История – не что иное,

как деятельность преследующего свои цели человека»70. Общество не есть

сумма изолированных и механически объединенных индивидуумов. Это есть

определенная целокупность, расчлененная и противоречивая, с многообразием

своих моментов. Поэтому объективные общественные законы не совпадают у

Маркса с субъективными целеполаганиями и их нельзя, считает Бухарин,

выводить из индивидуальных мотиваций; наоборот, каждый индивидуум уже

рождается «обобществленным», и его действия детерминируются

совокупностью его жизненных условий. Эту жизненную обстановку он уже

преднаходит, хотя на нее и воздействует. Следовательно, для Маркса важно

найти законы движения особой формы целокупности, человеческого общества,

и притом исторического общества. Бухарин отмечает, что ряд критиков Маркса

упрекает его за то, что он исходит из общества, а не из человеческой единицы.

Между тем, именно из преодоления механической, бескачественной,

количественно-математической концепции общества как раз и вытекает

своеобразие законов специфической целокупности: целокупности (а не ее

составной части), специфически общественной (а не биологической или

физико-химической). Эта целокупность, общество не берется у Маркса как

тощая абстракция71. Маркс разрешает познавательную проблему человеческой

истории – проблему индивидуального и типичного. Мыслитель, на основании

кропотливейшего изучения истории, пришел к понятию экономической

структуры общества, являющейся морфологическим принципом всего

общественного целого, способа производства, как исторически индивидуального (и в то же время типичного), как специфической фазы

исторического развития.

Таким образом, Бухарин приходит к следующему выводу: у Маркса

общество является частью природы, но противопоставленной ей частью,

особой и специфической, исторически возникшей. Общество воздействует на

природу активно и изменяет ее, оно имеет свои специфические законы

(общественные законы), качественно отличающиеся от законов

неорганического мира и законов биологии (исторически возникшее новое

качество), но не законы сверхнатурального свойства (материализм). Общество

берется Марксом в многообразии своих исторических определений и в

процессе своего исторического развития (диалектика абстрактного и

конкретного).

Итак, Маркс рассматривает историю с двух сторон и делит на историю

природы и историю людей, не отделяя друг от друга обе эти стороны, пока

существуют люди, история природы и история людей обуславливают друг

друга. Это раздвоение единой природы на противоположные начала и

обуславливает все дальнейшее движение, как последняя инстанция; движение

этой противоположности, борьба общества с природой, возрастающий процесс

«очеловечения» природы, постоянное проникновение одной

противоположности в другую лежит в основе всего движения: это есть

закономерность развития производительных сил общества и основа его

самодвижения. Отношение к природе в учении Маркса есть активное,

деятельное отношение – это есть труд, процесс производства. Таким образом,

подчеркивает Бухарин, первая предпосылка – это «телесная организация

индивидов и данная этим связь с природой»72. Производство жизненных

средств и средств производства есть производство материальной жизни. Но это

производство – не механическое рядоположение отдельных трудящихся

индивидов, а производство, субъектами которого являются общественные

индивидуумы в определенного типа общественной связи. Типы этой связи

выясняются эмпирическим наблюдением. Это производственные отношения,

основное общественное расчленение (в классовом обществе, прежде всего,

расчленение на классы), тот базис, на котором вырастает политическая,

моральная, философская, религиозная надстройки. Практика порождает

теорию, материальное производство выделяет производство духовное.

Духовное производство с ростом многообразного разделения труда и

фиксацией разделенных функций за классами относительно отрывается от

своей основы и получает в сознании своих агентов иллюзорную суверенную

самостоятельность. Так возникает иллюзия самостоятельной истории религии и

морали, права и философии, науки и искусства, делает вывод Бухарин. Люди,

общественно-исторические люди, «как они обусловлены способом

производства их материальной жизни»73, «являются производителями своих

представлений, идей»74. Эти последние являются, таким образом,

идеологическими рефлексами и отражениями этого жизненного процесса»75,

что вовсе не исключает, а, наоборот, предполагает их активный характер.

Производительные силы (единство средств производства и рабочих сил),

экономическая структура, соответствующая технико-производственной основе

и уровню производительных сил; государственная организация составляют

известное морфологическое единство общества в его конкретно-исторической

определенности. Следовательно, обобщает Бухарин, эта историко-

общественная целокупность выступает у Маркса как конкретный субъект

истории, с множеством своих конкретных свойств и соответствующих

определений; задача науки – в том, чтобы «изобразить все дело в его

совокупности, а потому и взаимодействие этих различных сторон друг на

друга»76. Но вся эта совокупность взаимодействий и связей имеет свою

материальную основу: материальный способ производства, следовательно – в

движении – процесс непосредственного материального производства жизни,

активную общественную практику, которая получает свое выражение в

общественном сознании.

Не общественное сознание определяет собой общественное бытие, а,

наоборот, общественное бытие, как основа, определяет собой общественное

сознание. Но Бухарин отмечает, что историческое общество само является

диалектическим единством противоположностей. Его материальным

содержанием, основным и непосредственным, является процесс производства

жизни, то есть процесс труда, процесс роста производительных сил. Его

содержательной формой, в которой конкретно-исторически происходит

движение производительных сил, является экономическая структура общества.

Противоположность формы и содержания превращается в противоречие. Когда

это противоречие между производительными силами и производственными

отношениями взрывает все единство, происходит социальная революция,

общество из одной фазы переходит в другую.

Бухарин акцентирует внимание на том, что выясненные Марксом законы

общественного развития говорят о том, как ведут себя большие массы людей,

расчлененных и объединенных общими жизненными условиями, при

изменениях этих жизненных условий. Противоречие между способом

производства и развитием производительных сил отражается и выражается в

ряде других противоречий, которые обнажают противоположность классов,

усиливают классовую поляризацию, обостряют классовые интересы,

производят идеологическое размежевание классов, форсируют формирование

классового самосознания революционного класса и его союзников, и через

революцию живых людей, через борьбу революционного класса против класса,

закрепившего старые производственные отношения в форме своей

государственной власти, через разрушение этой власти, через освобождение

производительных сил и организацию новых форм движения этих сил

общество переходит в другую форму исторического бытия.

Бухарин приходит к выводу, что общество рассматривается Марксом как

исторически конкретное общество, историческая форма которого есть

преходящая форма. Всеобщие законы исторического развития включают

законы перехода одной общественной формы в другую и предполагают

специфически исторические особенные законы различных общественно

экономических формаций.

В основе теории исторического материализма, считает Бухарин, лежит

следующая материалистическая предпосылка: все жизненные богатства

общества, все содержание его жизненного процесса в целом в конечном счете

определяется уровнем власти над природой, степенью реального овладевания

(реального изменения) внешнего мира, то есть движением и самодвижением

производительных сил, процессом материального труда, который проходит

всегда в конкретной исторической общественной форме, то есть неразрывно

связан с экономической структурой общества. По отношению к движущимся

материальным производительным силам и меняющейся экономической

структуре общества естественные предпосылки являются исторически

исходным пунктом развития. Более того, движение этих естественных

предпосылок как предпосылок общественного развития есть производная от

движения производительных сил: скрытые естественные богатства

общественно не функционируют; они должны перестать быть скрытыми; лишь

тогда, когда они из материи превращаются в материал, из «вещей в себе» в

«вещи для нас», вступая в материальный трудовой процесс, становясь объектом

изменения, они изменяются (и количественно, и качественно), как «моменты»

общественного развития. Но это количественное и качественное изменение

является следствием развития производительных сил. Бухарин считает, что

можно говорить о биологической природе человека как другой стороне

естественных предпосылок общественного развития. «Телесная организация»,

«родовой» или «видовой» человек это историческая предпосылка общественно-

исторического человека. Изменение «природы человека» (и телесной, и

духовной) является производной от общественного развития: закономерность

ее развития определяется закономерностью развития всего общества, в основе

чего лежит закономерность развития производительных сил, то есть

специфически общественная закономерность. Тем самым учением Маркса

отвергается односторонний «географический» материализм, выводящий все

историческое развитие из условий климата, почвы, а также и биологический

материализм, механически переносящий биологические закономерности на

общество и выводящий законы общественного развития из биологической

природы человека. Явления общественного сознания есть производное от

явлений общественного бытия, подчеркивает Бухарин. Материальный факт

процесса развития производительных сил (или их упадка) в его общественно-

исторической форме, то есть изменения в производительности общественного

труда и людских отношений в процессе этого труда (производственных

отношений), прямо или косвенно, непосредственно или через ряд

промежуточных звеньев, обуславливают изменения всей сферы надстроек:

юридических, политических, моральных, научных, эстетических, философских.

Морфологическое единство общества (хотя и противоречивое, и притом с

развитием этих внутренних противоречий по разным направлениям) именно и

обуславливается тем, что оно имеет единую материальную основу.

Бухарин пишет: «Соответственно различным способам производства в

различных странах и в разные эпохи, определенной экономической иерархии

отвечает… своя иерархия душ, умов и понимания… Иерархии социальных

отношений и экономическому развитию классов соответствует психология

классов»77. Классовая борьба наполняет собой всю историю классовых обществ

– это основа исторического процесса. Но сама эта борьба, расстановка

классовых сил, их конкретное сочетание обуславливается развитием

определенного способа производства, считает Бухарин. С другой стороны, она

разыгрывается не только в области борьбы непосредственных материальных

интересов, но и в самых высоких сферах идеологии: даже общие мыслительные

формы эпохи выражают и отражают ее специфический стиль и ее классовое

расчленение, то есть в конечном счете способ производства, связанный с

уровнем производительных сил.

Итак, Бухарин приходит к следующему выводу по этому вопросу:

материалистическое понимание истории есть материалистическая диалектика в

ее специфической и обогащенной форме, есть диалектика общественно-

исторического процесса, вскрывающая его объективную диалектику. Маркс

первый вывел законы исторического развития общества. Материалистическое

понимание истории, с его учением о классовой борьбе и революции, есть

объективная научная теория: она выясняет, опираясь на самые общие законы

бытия и становления (материалистическую диалектику или диалектический

материализм), общие законы человеческой истории.

Действительный мир представляется в работе Бухарина исторически

меняющейся величиной, предвечно и вечно текущей: она менее всего является

неподвижным и неизменным абсолютом; действительный мир есть всепроцесс,

где все в историческом движении и изменении, так как пространство и время не

субъективные формы воззрения, а объективные формы существования

движущейся материи. Природа имеет свою историю точно так же, как и

человеческое общество. «Если взять землю, то ее геологическая история, ее

переход, как целого, от состояния расплавленной массы до теперешнего

состояния, включает и образование различных веществ и их изменение, и

образование сложных пород, и появление органических тел, и появление

мыслящей материи. Образование новых качеств – существеннейший момент

исторического процесса, так же, как и исчезновение ряда других. Это великая

объективная диалектика природы, предполагающая исчезающие моменты и

бесконечное разнообразие качеств, свойств, форм и связей мирового целого и

его частей, пишет Бухарин. Органическая природа наделена рядом свойств,

отличающих ее от природы неорганической. Точно также мыслящая материя,

выросшая в субъект, не перестает быть в то же время частью природы с

особыми свойствами, и само сознание, как инобытие определенных

материальных процессов, есть реальный факт, объективное свойство

определенной качественной, квалифицированной материи. С этой точки зрения

даже галлюцинация есть реальный факт, и она может быть и бывает объектом

мышления. Науки о душевных болезнях не ниспадают в ничто, а имеют своим

предметом нечто существенное. Можно писать историю иллюзий и

заблуждений, ибо они – тоже факт. Галлюцинация и бред противопоставляются

нормальному сознанию, поскольку галлюцинации (ее содержанию) ничего не

соответствует во внешнем мире. Ее можно отрицать не как факт ненормального

сознания, а именно с точки зрения соотношения с внешним: отрицать же ее

бытие, как процесса сознания, было бы крайне нелепо»78 – пишет в своей

работе Стивен Коэн.

Следовательно, по мнению Бухарина, и сознание имеет предикат бытия, и

становиться само, на определенной стадии развития, объектом мышления:

мышление о мышлении весьма важная часть философии. Другими словами:

соотношение между бытием и мышлением является у философа

диалектическим соотношением, ибо эти противоположности переходят друг в

друга, и мышление существует, т.е. имеет предикат бытия, а бытие мыслит, т.е.

имеет предикат мышления, мыслящая материя есть их реальное единство. Но в

таком реальном единстве субстанций является материя, без которой не может

существовать никакой дух, тогда как без него может существовать – и

существует – материя в самых разнообразных формах.

Итак, объектом у Бухарина становиться действительный мир со всеми его

свойствами и чертами, в том числе и с сознанием, как свойством определенной

его части.

Философ выделяет следующие особенности трактовки объекта Марксом:

1. Объект – исторически развивающаяся «величина». Мир, космос имеет

свою историю. Природа не является неизменной, она диалектически

изменяется, ее законы тоже историчны.

2. Природа не абстрактная и бескачественная материя, как это

представлялось механическому материализму; она включает многообразие

качественных определений, с разными видами переходящих одно в другое

движений.

3. Объект как объект историчен и в другом смысле, а именно: он

вырастает по мере того, как расширяется вторжение человека в природу.

«Даже предметы простейшей «чувственной достоверности» даны субъекту

только благодаря чувственному развитию, благодаря промышленности и

торговым сношениям. Известно, что вишневое дерево ... появилось в нашем

поясе лишь несколько веков тому назад благодаря торговле...»79.

4. У Маркса объект историчен потому, что он в известной мере есть

продукт исторической деятельности исторического субъекта. Окружающий мир

это не какая-то непосредственно от века данная, всегда самой себе данная вещь.

Это продукт промышленности и общественного состояния, он в каждую

историческую эпоху является результатом деятельности целого ряда

поколений, из которых каждое стоит на плечах предшествующего ему

поколения.

Субъект в философии Маркса Бухарин трактует следующим образом:

1. Он – не абстракция интеллектуальной стороны человеческой

деятельности, возведенная в самостоятельную сущность. Субъект в

марксистской философии, считает Бухарин, есть целостный субъект. Это

деятельный субъект, прежде всего практически-деятельный, производящий

непосредственные условия своего существования.

2. Субъект – не изолированный человеческий атом, а «обобществленный»

человек. «Индивид есть общественное существо. Поэтому его проявление

жизни (если бы оно даже не выражалось в непосредственной форме

коллективного, происходящего одновременно с другими выражения жизни)

есть проявление и выражение общественной жизни»80. Он есть целокупность

обобществленного, общественного человека. «Поэтому, – определяет Маркс, –

хотя человек и есть некоторый особенный индивид, – и именно его особенность

делает из него индивида и действительное индивидуальное общественное

существо, – но он есть также и целокупность... субъективное бытие мыслимого

и ощущаемого общества для себя, подобно тому, как он существует и в

действительности, с одной стороны, как созерцание и действительный дух

общественного бытия, а с другой – как целокупность человеческого проявления

жизни. Таким образом, хотя бытие и мышление и отличны друг от друга, но в

то же время они находятся в единстве друг с другом»81.

3. Но субъект не только общественный субъект, но он – и общественно-

исторический субъект. Общество есть конкретно историческое общество, оно

проходит различные фазы своего исторического развития. Особенности

общественной структуры, исторического способа производства имеют и

особенности адекватного «способа представления», особые мыслительные

формы, в зависимости от исторической фазы общественного развития,

классовых доминант жизни. Следовательно, в философии Маркса субъект есть

не абстракция человека, не персонифицированный «вид» или «род» и даже не

общественный человек вообще. Субъект есть общественно-исторический

человек.

4. Бухарин отмечает, что субъект в философии Маркса является

деятельным субъектом, и, прежде всего практически-деятельным,

производящим непосредственные условия своего существования. Самое

глубокое расщепление общества – это разделение между умственным и

физическим трудом. «Разделение труда становиться действительным

разделением труда лишь тогда, когда наступает разделение материального и

духовного труда. С этого момента сознание действительно может вообразить

себе, что оно нечто иное, чем сознание существующей практики. С этого

момента, как сознание начинает действительно представлять что-нибудь, не

представляя чего-нибудь действительного, с этого момента оно оказывается в

состоянии освободиться от мира и перейти к образованию «чистой теории»,

теологии, философии, морали и т.д.»82. До Маркса именно это оторвавшееся

теоретическое сознание искалеченного и разобщенного индивидуума, самое

разобщение которого есть общественно-исторический факт, и застывало в

философского субъекта. Мыслительно-созерцательные функции, оторвавшиеся

от активно практических, мышление о мире, относительно удалявшееся от

практики изменения мира, вызывали иллюзию самостоятельного и суверенного

«движения духа», с его независимой «имманентной» логикой этого движения.

Таким образом, по мнению Бухарина, в рамках марксистской философии

объект в известной мере зависит от субъекта, следовательно, истинным будет

тезис: нет субъекта без объекта и объекта без субъекта. У Маркса субъект и

объект поставлены в отношение взаимодействия, основной чертой которого

является активное изменение мира. Это бытие как реальный процесс жизни

людей; сознание никогда не может быть чем-то иным, как осознанным бытием,

а значит гносеология Маркса едина с праксеологией.

Бухарин отмечает, что особая позиция Маркса в вопросе о соотношении

между субъектом и объектом заключается в том, что с ним связана и проблема

реальности внешнего мира, и проблема познания этого последнего, и вопрос о

критериях познания, т.е. почти все основные вопросы философии.

До Маркса отношения между субъектом и объектом в философии

рассматривались лишь как отношения между абстракцией интеллекта и

объектом познания. Маркс в корне изменил всю постановку вопроса. У Маркса

и исторически и логически первичной является практика. Первичная практика,

практическое действие, практическое изменение мира является основной

функцией жизнедеятельного общественно-исторического человека. «Сознание,

– как определяет Маркс, – никогда не может быть чем-либо иным, как только

осознанным бытием, а бытие людей – это реальный процесс их жизни»83.

Следовательно, на базисе практики растет общественно-историческое сознание

общественно-исторического человека.

С ощущениями связаны и понятия, которые являются общественным

продуктом: за каждым понятием стоит весь путь общественно-исторического

развития (именно потому, что субъект – обобществленный субъект; за «я»

уже скрывается «мы»); не пассивное получение ощущений есть первоначальное

и исходное, а активное практическое действие.

Внешний мир (объект) и общественно-исторический субъект поставлены

в отношение взаимодействия, полагает Бухарин, причем основной чертой этого

взаимодействия является активное изменение мира. Отсюда – вопрос о

гносеологическом значении практики вообще, техники в частности. Вопрос о

возможности познания связывается у Маркса с вопросом о возможности

материального изменения мира.

Проблема соотношения между субъектом и объектом есть проблема

овладевания объектом. Но овладевание может быть практическим и

теоретическим. Практическое овладевание (исходный пункт) порождает

овладевание теоретическое, проверяемое и практически, обогащающее

практику и, в свою очередь, получающее от практики добавочные импульсы

развития на все новой основе. Практика и теория есть деятельность. Они – при

примате практики – взаимосвязаны, взаимодействуют, переходят одна в

другую: здесь нет тождества, но есть единство. Маркс формулирует проблему

теории познания так: «Вопрос о том, свойственна ли человеческому мышлению

предметная истина, вовсе не есть вопрос теории, а практический вопрос. На

практике должен человек доказать истинность, т.е. действительность и силу,

посюсторонность своего мышления»84. В круговороте (практика – теория –

обогащенная практика) – теория есть момент расширенного воспроизводства

жизни, расширенного процесса овладевания природой. Не может быть такого

целесообразного изменения мира, если этому не соответствует адекватная

практика; не может быть успешной практики, если не адекватно

действительности ее теоретическое выражение («осознанная практика»). Это

вовсе не исключает противоречий между звеньями процесса овладевания

природой, взятого как целое, но это сразу же делает ясным вопрос о критериях

истины, ибо критерий соответствия с действительностью и так называемый

«практический критерий истины» (если речь идет о практике действительного

изменения действительного мира) совпадают, а «сила мышления», его

истинность, его адекватность доказываются процессом реального овладевания

миром, процессом его изменения.

Действительный мир историчен, т.е. находится в процессе исторического

изменения. Его свойства историчны, т.к. они изменчивы. Как объект он

историчен в том смысле, что он становится объектом, когда появляется

исторический субъект. Мыслящая материя, т.е. этот исторический субъект, сам

становиться объектом. Сознание есть свойство определенного вида

исторически возникшей и развивающейся материи. И, наконец, объект

историчен и в том смысле, что он: исторически становится объектом, в меру

роста практики и теории субъекта, удлинения радиуса его практической и

теоретической ориентировки; он все время становится объектом, раскрывается,

как объект; действительный мир частично и творится субъектом: вся

искусственная среда, города и села, канавы и дороги, возделанные поля,

убранные леса, подземные шахты – все это трансформированный человеком

мир, здесь исторический момент уже прямо и непосредственно связан с

человеческой историей. Бухарин трактует объект как объект практического и

теоретического овладевания. Эта трактовка имеет твердую опору в фактах

исторической действительности, где объект выступает прежде и раньше всего,

как объект практического овладевания. Объект, как объект практического

овладевания, есть первая фаза существования его, как объекта, исторический

исходный пункт. Объект, как объект теоретического познания, вообще мог

появиться лишь в меру существования самого теоретического познания. А само

теоретическое познание появилось исторически гораздо позднее, выделившись

из практики в особый и более или менее автономный процесс. Объект поэтому

в сознании людей раздвоился сам: он стал, с одной стороны, объектом

практического овладевания; с другой стороны – объектом теоретического

овладевания.

Бухарин отмечает, что у Маркса понятие на известной ступени

исторического развития становится объектом познания. «Познание не является

материальной частью внешнего мира в философии Бухарина, а инобытием

определенно-организованной материи, если мы его не берем как процесс

мышления, то он не может быть непосредственным предметом материальной

практики. Но так как его логический состав есть конденсация общественного

опыта, т.е. огромного исторического процесса, включающего и практику, то

мышление, как объект познания, связано с практикой, и не может быть

диалектически понято вне этой связи – это во-первых; во-вторых, поскольку

само мышление есть момент, практический процесс, поскольку через

теоретическое овладение мышлением, получается и практическое овладение

им; наконец, направление мышления на определенные объекты есть

своеобразный процесс практического овладения им. Мышление о мышлении и

есть процесс, когда само мышление становится объектом. И здесь момент

практики играет существеннейшую роль»85.

Так объект в философии Маркса выступает у Бухарина как

многообразная и материально-единая в то же время, текучая, исторически

меняющаяся величина, как объект теоретического и практического

овладевания, овладевания в его двуединой форме.

Итак, субъект есть на самом деле субъект овладевания подобно тому, как

объект есть объект овладевания.

«У философа Бухарина субъект овладевания историчен насквозь. Он

появляется, как таковой, лишь на определенной стадии развития –

следовательно, он историчен уже с самого начала своего бытия. Он историчен с

точки зрения своей нарастающей исторической мощи, с точки зрения своего

технически-практического и теоретического вооружения и соответствующих

результатов. Он историчен с точки зрения типа общественной структуры и

соответствующих способов представления»86.

Субъект философии Бухарина есть исторически возникший, исторически

общественно-определенный субъект овладевания миром, овладевания

одновременно и связно практически-теоретического, субъект, вооруженный

мощной производственной и экспериментальной техникой, совершенным

способом представления, многообразный и многогранный в своей

жизнедеятельности, целостный.

Процесс взаимодействия между субъектом и объектом, который в общем

виде является процессом овладевания природой со стороны субъекта, сам

является меняющимся историческим процессом. Взаимодействие между

объектом постоянно налицо, но типы этого взаимодействия исторически

различны. Точно также, как объект и субъект являются историческими

переменными, так исторически переменной величиной является и

взаимодействие между ними.

«Если на начальных ступенях человеческого развития субъект был

подавлен грозными силами природы, немощен и беззащитен перед ее стихиями,

то теперь он в значительной мере владеет ими, но владеет ими, подчиняясь им,

поскольку он может управлять процессами природы, лишь опираясь на законы

природы: в одно и тоже время и свободен, и несвободен; и царствует над

природой, и подчиняется ей. Если мы будем рассматривать исторический

процесс взаимодействия между обществом и природой в условиях

общественного роста, то обнаруживается процесс высвобождения от

подавленности человека силами природы»87.

Таким образом исторически возникший субъект растет, как субъект, он

сам исторически вырастает, и постольку общественно-исторический процесс

является у Бухарина процессом овладевания природой, при полном приоритете

объективных законов природы.

Этот процесс в целом выражается в формуле кругооборота теории и

практики на все расширяющейся основе их взаимодействия. Расширение этой

основы, в свою очередь, выражается в росте производительных сил, в том числе

в росте техники, в повышении коэффициентов технических мощностей, в

быстроте и разнообразии технологических процессов, в том числе и

химических реакций всякого рода; во все большем количестве и многообразии

неорганических и органических веществ, втягиваемых в процесс производства,

как его сырье и материал всякого рода, расширение этой основы выражается и в

росте науки, т.е. во все более широком и глубоком познавательном овладении

миром. «Одно здесь опосредует другое и в своем совокупном движении

образует двуединый процесс овладения миром. Искусственная среда и

материальное изменение лика земли, т.е. превращение естественного

ландшафта в культурный ландшафт есть наглядно-чувственно-материальное

выражение этого процесса»88. Убыстрение (или, наоборот, остановка и

замедление) этого процесса связаны у Бухарина с условиями

функционирования производительных сил, т.е. прежде всего, с исторической

формой общества, причем каждая историческая форма его из формы развития

диалектически превращается в оковы этого развития.

В процессе овладения объектом со стороны субъекта, объект все более и

более раскрывается в бесконечном разнообразии своем, количественном и

качественном, экстенсивном и интенсивном. Практически исторический

человек, современный человек, переделывает огромные массы вещества, а

познавательно уносится в сферы микрокосмоса. Необычайное многообразие

объективных свойств, качеств, отношений, взаимозависимостей, связей для

человека все время растет, ибо практика и теоретическое познание вскрывают

все новые и новые их богатства, которые неисчерпаемы: здесь продолжается

историческое превращение действительного, независимого от человека мира,

природы, как таковой, в объект овладевания, переход от равнодушного бытия

мира к соподчинению его растущему могуществу субъекта, который

координирует со своими целями и соподчиняет им великие теллурические

процессы.

«Этот процесс овладевания есть совершенно реальный исторический

факт: мы переделываем вещество природы, мы все больше и больше познаем

его свойства, мы во все большем масштабе можем предсказывать течение

объективных процессов. Это и значит овладевать в двуединой форме практики

и теоретического познания»89.

Таким образом, поскольку речь идет об обществе, как об объекте,

Бухарин отмечает следующее:

1. общество вообще возникает до того, как оно в какой бы то ни было

форме становится объектом познания и сознательного овладевания

вообще;

2. как объект, оно возникает исторически;

3. оно меняет в историческом процессе развития свою конкретно-

историческую форму, переходя из одной в другую, меняя способы

производства;

4. каждое из этих конкретно-исторических обществ развивает богатство

своих особенных, специфических, только ему свойственных, свойств,

черт, качеств.

В субъекте Бухарин выделяет следующее:

1. субъект является исторически;

2. он исторически различен и в том отношении, что в некоторых

обществах он лишь частичен, а общество в целом не может быть

субъектом;

3. в социалистическом обществе и все общество становится субъектом по

отношению к самому себе;

4. капиталистический субъект не может быть в строгом смысле

субъектом овладения;

5. социалистическое общество есть исторически возникший субъект –

объект в полном смысле этого слова.

Таким образом, считает Бухарин, Маркс произвел синтез материализма и

диалектики, подняв диалектический метод, критически его переработав, на

высшую ступень.

Бухарин следующим образом обрисовал специфику позиции Маркса:

«Теория познания марксизма… имеет свои совершенно исключительные

особенности, потому что ее исходные пункты не похожи на исходные пункты

других философских концепций, в том числе и материалистических: другой

объект, другой субъект, другое соотношение между ними. Теория познания

марксизма социологична: ее абстракции суть абстракции совершенно иного

логического порядка, чем обычные абстракции философии. В связи с этим

перед марксизмом стоит особая проблема о формах знания, являющихся

производными от форм материальной жизни; другими словами, если

определенному «способу производства» соответствует определенный «способ

представления», то эта проблематика «способа представления» в ее связи с исторически-классовым субъектом, носителем того или иного «способа

представления», есть проблематика sui qeneris»90.

Такова, по Бухарину, марксова философия. Стилистически философ

возвышается до Маркса. Бухарин пишет: «Таким образом, марксистская

философия выступает перед нами как грандиознейший философский синтез,

как величественное построение, которое вобрало в себя все действительно

ценное, что дало развитие человеческой культуры и человеческой мысли. Этот

гигантский синтез мог возникнуть лишь как идеология такого класса, который

практически вынужден в своем труде и в своей борьбе преодолевать – сперва

внутри, а затем и во всем обществе – разодранность капиталистического

общественного порядка – и, следовательно, разодранность и

абсолютизирование его мыслительных категорий, их ограниченность и их

метафизическую статичность. Субъект и объект, теория и практика, мышление

и действие, представление и воля – все это берется не только в их

противоположности, но и в их единстве. Философия впервые достигает своего

социологического самопознания. Она в то же время становиться мощным

оружием пролетарской борьбы; она критична и революционна в высшей

степени; она свергает всех кумиров и фетишей старого мира; она –

антитеологична, антителеологична, антиидеалистична; она действенна; она

полна познавательного оптимизма...»91.