ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 

К концу XIX века общее представление о науке как о здании, возведенном после принятия ньютонова миропорядка со всеми его пристройками, состояло из механистической и материалистической системы оценок. Мир мыслился совершенно независимым от наблюдающего и воспринимающего его человека. Представление о мире утверждалось законами, которые определяли функционирование и взаимодействие составляющих этот мир частей. Наука была способна отбросить любые метафизические домыслы, чтобы обрести полное и упорядоченное знание о физическом мире. Последний казался движущимся механизмом, созданным человеком для его измерения и исчисления. В научном знании должны были отсутствовать априорные элементы, все предположения должны были быть устранены. От ученого требовались объективный взгляд на материю и выработка теории для объяснения ее функционирования. Немецкий философ Людвиг Бюхнер1 (1824—-1899) мог, не боясь впасть в противоречия, утверждать: «Не существует силы без материи, как и материи без силы». Эрнст Геккель2 (1834—1919) был убежден, что наука познала почти все об этом мире и уже вытеснила суеверия прошлого.

Но наряду с этим самонадеянным взглядом существовал и другой, в итоге возобладавший в научном мышлении на пороге ХХ века. Иммануил Кант, немецкий философ-идеалист XVIII века, доказывал, что между вещами-в-себе  (ноуменами) и вещами, данными нам в ощущениях (феноменами, явлениями), существует непреодолимая пропасть. Все свидетельства, которые дают нам наши органы чувств, суть феномены: познаваемо лишь то, что мы воспринимаем. Мы можем допустить бытие отдельной реальности «вовне», служащей причиной появления у нас этих ощущений, но мы никогда не сможем непосредственно соприкоснуться с ней.

С появлением работ Германа Гельмгольца3 (1821— 1894) и Эрнста Кассирера4 (1874—1945) приходит понимание того, что наука рассматривает не вещи-в-себе, а структуру явлений, то есть наука изучает то, как мы воспринимаем мир.

Философ и логик Эрнст Max5 (1838—1916) в книге Анализ ощущений и отношение физического к психическому (1886) утверждал, что наука отражает содержимое сознания, воспроизводящего мир в ощущениях. Нет никаких предопределенных структур, все должно быть сведено к суждениям об ощущениях. Единственным исключением он считал логические и математические утверждения. Таким образом, с точки зрения Маха, научная теория оказывалась описанием некой упорядоченности среди объектов чувственного восприятия.