Эксперименты

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 

Поговорим немного об опытных данных и их оценке. Прежде всего, следует помнить, что в науке под термином «факты» подразумевают не результаты наблюдения, а результаты опыта. Эксперименты создают искусственные условия, исключающие факторы непосредственного воздействия на изучаемый предмет, так что исследователь может сосредоточиться на измерении одного или нескольких показателей. Полученные данные будут более точными и управляемыми, они, безусловно, будут способствовать разработке теории, но в то же время не станут отражением процессов, происходящих в реальном мире, где все взаимосвязано и подвержено бесконечному числу сторонних воздействий.

Никакой эксперимент не в состоянии полностью отразить реальность, он не может быть столь же объемным и сложным, как сама Вселенная. Из этого следует,

что опытные данные оказываются выборочными и могут считаться допущениями. В этом, как мы увидим позже, и кроется причина большинства споров относительно верности научных теорий.

Встает вопрос: можно ли провести эксперимент, определяющий, какая из соперничающих теорий верна? Одни ученые, например Бэкон, считали это возможным, а другие, скажем французский физик Пьер Дюэм (1861—1916), утверждали, что это нереально, поскольку нам не дано знать совокупности вероятных теорий, которые были бы применимы ко всякому множеству опытных данных. Но в действительности некоторые эксперименты (в частности, наблюдения, подтвердившие общую теорию относительности Эйнштейна) все же позволяют установить превосходство одной теории над другими.

В историческом обзоре мы упоминали, что, когда Галилей приводил доводы в защиту коперниковской системы мироустройства, консервативные мыслители того времени возражали ему, но не из-за ошибочности наблюдений или расчетов ученого, а потому, что его доказательства строились именно на наблюдениях и расчетах, а не на теоретической (теологической) концепции мироздания.

Галилей боролся в условиях господства религии, утвердившей примат Аристотелевых представлений о совершенстве и целеполагании над наблюдениями и данными опыта. Он провел эксперименты, доказывающие несостоятельность взглядов Аристотеля. Другими словами, ОБ заставил сомневаться в средневековой системе дедукции, которая позволяла делать выводы на основе личного восприятия явлений. Галилей же руководствовался индуктивным методом построения теории, на основе наблюдений, опытов и расчетов. Его метод сыграл определяющую роль в становлении научного познания мира.

Мы уже видели, какое важное значение имели труды Фрэнсиса Бэкона, отвергавшего аристотелевские представления о цели и замысле и утверждавшего, что знания должны основываться на данных опыта. Его убежденность в том, что факты следует принимать даже тогда, когда они не согласуются с нашими ожиданиями, свидетельствует о признании им того, что впоследствии будет названо научным методом.