§ 1. Концепция науки и развития научного знания К. Поггпера

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 

В западной философии философско-методологические проблемы науки разрабатывались в рамках самых разнооб­разных направлений, течений, школ и т. п. Центральное место они занимали в постпозитивизме — течении философ-ско-методологической мысли XX в., пришедшим в 60-х гг. на смену неопозитивизму (логическому позитивизму). По­стпозитивизм исторически восходит к работам «позднего» К. Поппера и последующих представителей «философии науки» (Т. Куна, И. Лакатоса, П. Фейерабенда, Ст. Тул-мина и др.).

Основные черты данного течения: а) ослабление вни­мания к проблемам формальной логики и ограничение ее притязаний; б) активное обращение к истории науки как диалектическому процессу; в) переключение усилий с анализа формальной структуры «готового», «ставшего» научного знания на содержательное изучение его динами­ки, изменения, развития, его противоречий; г) отказ от каких бы то ни было жестких разграничений (демаркаци­онных линий) — эмпирии и теории, науки и философии, науки и вненаучных форм знания и т. п., а попытки гибко сочетать их; д) стремление представить общий механизм развития знания как единство количественных («нормаль­ная наука») и качественных изменений (научные револю­ции); е) анализ социокультурных факторов возникнове­ния и развития науки; ж) резкое изменение отношения к философии, подчеркивание ее роли как одного из важных факторов научного исследования; з) замена верификации фальсификацией — методологической процедурой посред­ством которой устанавливается ложность гипотезы или те­ории в результате ее эмпирической проверки (в наблюде­нии, измерении или эксперименте).

Обратившись лицом к развитию науки (а не только к формальной структуре), представители постпозитивизма стали строить различные модели этого развития, рассмат­ривая их как частные случаи общих эволюционных про­цессов, совершающихся в мире.

Первой из этих концепций стала концепция британс­кого философа и социолога Карла Поппера (1902—1994). Его творческое наследие огромно. Выделим лишь наибо­лее важные его идеи по рассматриваемым нами вопросам. Наука и научный метод

Науку Поппер называет «одной из величайших сил», делающих человека свободным. Поскольку наука — дело рук человеческих, то «она погрешима», а ее история есть «история безотчетных грез, упрямства и ошибок». Но мы в науке учимся на своих ошибках. Поппер выделяет два основных класса наук:

а) теоретические или обобщающие (физика, биология, социология и др.), цель которых — открытие универсаль­ных законов или гипотез. Здесь наиболее распространен «метод элиминации ложных гипотез»;

б) исторические, которые интересуются конкретными специфическими событиями и их причинным объяснени­ем, а не законами, поскольку «не может быть никаких ис­торических законов»1. В исторических науках речь может идти только об «общих интерпретациях», которые выра­жают определенные точки зрения.

Наука, по мнению Поппера, не есть «богатая коллек­ция высказываний» (хотя без них, конечно, не обойтись), а представляет собой систему понятий, концепций и тео­ретических проблем. Для того, чтобы эти проблемы ус­пешно решать и не делать при этом многих ошибок, науке необходим надежный метод, точнее — система разнооб­разных методов. Поэтому «наука характеризуется не толь­ко своей логической формой, но кроме того, и своим спе­цифическим методом^.

Использумые в науке методы — одна из важнейших ее характеристик. Что же понимает Поппер под научными методами? Это есть не что иное как «способ обращения с научными системами» с «привлечением» соответствующих правил (норм). Теория последних и есть методология, т. е. подлинная теория познания (эпистемология), не яв­ляющаяся эмпирической наукой.

Рассуждая о методе и методологии, философ выступа­ет против двух крайностей. Во-первых, при всей важнос­ти методов и методологии их роль и значение не следует преувеличивать. В этой связи Поппер рассматривает «ти­пичные случаи гипостазирования методологических пра­вил», связанные с принципами причинности и объектив­ности. Во-вторых, он не разделяет представления о бес­полезности научных и философских методов, т. е. не яв­ляется сторонником «методологического негативизма».

Говоря о научном методе, Поппер подчеркивает следу­ющие моменты:

а. Многообразие методов и их взаимосвязь: эмпири­ческие и теоретические, индуктивные (которые философ решительно отвергает) и дедуктивные, философские и нефилософские и т. д. При этом философию и «мета­физические методы» Поппер в отличие от своих предшественников — логических позитивистов не отрицает. Более того, он полагает, что, поскольку у них нет про­блемы демаркации, то в своем стремлении уничтожить метафизику позитивисты вместе с ней уничтожают есте­ственные науки.

Поппер отмечает, что не ставит своей целью ниспро­вержение метафизики (философии). Он обращает внима­ние на то, что философские идеи предшествовали либо способствовали прогрессу науки (например, атомизм). По­этому не следует безоглядно отвергать философию и ее методы. Поппер считает, что философы столь же свобод­ны в использовании любого метода поиска истины, как и все люди. Но он полагает, что нет метода, специфическо­го только для философии.

б. Многоуровневый характер методологических правил по степени их универсальности. Поппер различает теории более низкого и более высокого уровня универсальности, которые-то и дают начало «метафизическим системам» (т. е. философским концепциям и методам). Различая разные уровни универсальности и применяя эту идею к методологическим правилам, он считает, что одни мето­дологические правила тесно связаны с другими, но «сна­чала формулируется высшее правило, которое представ­ляет собой нечто вроде нормы для определения остальных правил. Это правило, таким образом, является правилом более высокого типа»1.

в. Несводимость методологии к формальной логике. В этой связи Поппер подчеркивает, что поскольку мето­дологические правила «весьма отличны» от правил, назы­ваемых «логическими», то «вряд ли уместно ставить иссле­дование метода науки на одну доску с чисто логическим исследованием»2. Это, хотя и связанные, но все же раз­ные феномены. Ученый полностью готов допустить наличие потребно­сти в чисто формально-логическом анализе теорий, но он считает, что такой анализ не учитывает того, каким обра­зом изменяются и развиваются теории и другие формы научного познания.

г. Недопустимость понимания методологии только как эмпирической науки. Методология не сводится к формаль­ной логике и она не является «эмпирической наукой, т. е. изучением действительного поведения ученых или реальной «научной» деятельности»1. Второй подход Поп-пер считает натуралистическим, «индуктивной теорией на­уки», но полагает, что он «имеет некоторую ценность». Критический, «диалектический» метод

Сущность этого своего «методологического правила» он выразил так: «После критики конкурирующей теории мы должны предпринять серьезную попытку применить эту и аналогичную критику против нашей собственной теории»2. При этом критика может быть «имманентной» или «транс­цендентной». Однако и в том и в другом случае надо иметь в виду, что действенная критика теории состоит в указании на неспособность теории решить те проблемы, для реше­ния которых она первоначально предназначалась. Обсуж­даемую проблему нужно ясно, четко сформулировать и кри­тически исследовать различные ее решения. Такой подход должен быть присущ и частным наукам и философии.

Принцип «все открыто для критики» является, по мне­нию Поппера, величайшим методом науки. Он исходит из того, что ни один источник знания или его форма, да и вообще что-либо иное не может быть исключено из сферы критики — критики, обладающей творческим воображе­нием. «Ничто не свободно и не должно считаться свобод­ным от критики — даже сам основной принцип критичес­кого метода»3. Критика, вообще говоря, может быть не верной, но тем не менее важной, открывающей новые перспективы и плодотворной.

В этой связи Поппер считает, что можно провести ло­гическую границу между ошибочным методом критики и правильным методом критики. Ошибочный метод ведет к догматизму, бесконечному регрессу или к релятивистской концепции. В противоположность этому правильный ме­тод критической дискуссии пытается вывести следствия данной теории и их приемлемость для науки. Второй ме­тод будет эффективен только в том случае, если человек (и не только ученый или философ) сознательно занимает критическую позицию. Такой подход Поппер называет самой высокой из имеющихся на сегодня форм рациональ­ного мышления.

Свой критический, рациональный метод он считает применимым не только к поиску научной истины, кото­рая требует и изобретательности в критике старых тео­рий, и умения в деле творческого выдвижения новых. Так обстоит дело не только в науках, но и в любой дру­гой сфере человеческого творчества. Характерная осо­бенность поп перовского критического метода состоит в том, что он обладает достаточно четкими признаками диалектичности. Дело в том, что согласно Попперу, дан­ный метод помогает «раскрыть противоречия и неадек­ватность» прежних теорий познания и исследовать их вплоть до тех фундаментальных предпосылок, из которых они берут свое начало.

Тем самым метод критического рационализма, т. е. «метод обнаружения и разрешения противоречий, приме­няется и внутри самой науки (как и в философии. — В. К.), но особенное значение он имеет именно для теории по­знания. Никакой иной метод не в силах помочь нам оп­равдать наши методологические конвенции и доказать их ценность»1. Свой критический (научный, диалектический) метод Поппер противопоставляет методу догматическому (псевдонаучному).

Концепция роста научного знания

Поппер рассматривает знание (в любой его форме) не только как готовую, ставшую систему, но также и как си­стему изменяющуюся, развивающуюся. Этот аспект ана­лиза науки он и представил в форме концепции роста на­учного знания. Отвергая агенетизм, антиисторизм логи­ческих позитивистов в этом вопросе, он считает, что ме­тод построения искусственных модельных языков не в си­лах решить проблемы, связанные с ростом нашего зна­ния. Но в своих пределах этот метод правомерен и необ­ходим. Поппер отчетливо осознает, что «выдвижение на первый план изменения научного знания, его роста и про­гресса может в некоторой степени противоречить распро­страненному идеалу науки как систематизированной де­дуктивной системы. Этот идеал доминирует в европейс­кой эпистемологии, начиная с Эвклида»1.

Однако при всей несомненной важности и притягатель­ности указанного идеала к нему недопустимо сводить на­уку в ее целостности, элиминировать такую существенную ее черту как эволюция, изменение, развитие. Но не вся­кая эволюция означает рост знания, а последний не мо­жет быть отождествлен с какой-либо одной (например, количественной) характеристикой эволюции.

Для Поппера рост знания не является повторяющимся или кумулятивным процессом, он есть процесс устране­ния ошибок, дарвиновский отбор. «Когда я говорю о ро­сте научного знания, я имею в виду не накопление на­блюдений, а повторяющееся ниспровержение научных те­орий и их замену лучшими и более удовлетворительными теориями» Таким образом, рост научного знания состоит в выдви­жении смелых гипотез и наилучших (из возможных) тео­рий и осуществлении их опровержений, в результате чего и решаются научные проблемы. Для обоснования своих логико-методологических концепций Поппер использовал идеи неодарвинизма и принцип эмерджентного развития: рост научного знания рассматривается им как частный случай общих мировых эволюционных процессов.

Рост научного знания осуществляется, по его мнению, методом проб и ошибок и есть не что иное как способ выбора теории в определенной проблемной ситуации — вот что делает науку рациональной и обеспечивает ее про­гресс. Поппер указывает на некоторые сложности, труд­ности и даже реальные опасности для этого процесса. Среди них такие факторы как, например, отсутствие во­ображения, неоправданная вера в формализацию и точ­ность, авторитаризм. К необходимым средствам роста на­уки философ относит такие моменты как язык, форму­лирование проблем, появление новых проблемных ситу­аций, конкурирующие теории, взаимная критика в про­цессе дискуссии.

В своей концепции Поппер формулирует три основ­ных требования к росту знания. Во-первых, новая теория должна исходить из простой, новой, плодотворной и объе­диняющей идеи. Во-вторых, она должна быть независимо проверяемой, т. е. вести к представлению явлений, кото­рые до сих пор не наблюдались. Иначе говоря, новая тео­рия должна быть более плодотворной в качестве инстру­мента исследования. В-третьих, хорошая теория должна выдерживать некоторые новые и строгие проверки1. Тео­рией научного знания и его роста является эпистемоло-гия, которая в процессе своего формирования становится теорией решения проблем, конструирования, критического обсуждения, оценки и критической проверки конку­рирующих гипотез и теорий.

К. Поппер о диалектике

Этот вопрос Поппер рассматривает в двух планах — кри­тическом и позитивном. Он называет прежде всего ряд недостатков, которые характерны для диалектики, имея в виду прежде всего гегелевский ее вариант. Среди этих не­достатков такие как «неопределенная и туманная манера речи», метафоричность и растяжимость, расплывчатость рассуждений, «игра словами», «глубокоумная двусмыслен­ность», схематизм диалектической триады (тезис — анти­тезис — синтез).

Далее Поппер указывает на «огромные претензии» диа­лектики, на преувеличение ее значения, на непонятность и «крайнюю произвольность» в применении ее «туманных идей», «нескромность в притязаниях». Как серьезные по­роки гегелевской диалектики философ отмечает ее идеа­лизм и «железобетонный догматизм». Но больше всего его возмущает «покушение» диалектики на закон противоре­чия (или закон исключения противоречий) традиционной логики.

Существенным недостатком материалистической диа­лектики Поппер считает то, что она «мало подкреплена наукой» и что «именно соединение диалектики и матери­ализма кажется мне даже худшим, чем диалектический иде­ализм»1. Кроме того, он полагает, что диалектика «сослу­жила дурную службу» не только для развития философии, но для развития политической науки, «хулит» Маркса за революционную направленность его диалектики, за его не­терпимость к критике диалектического материализма.

Вместе с тем по поводу диалектики и диалектического метода Поппер высказывает ряд позитивных идей:

1. Раскритиковав гегелевскую триаду за схематизм, философ вместе с тем отмечает,, что «диалектическая три­ада хорошо описывает определенные ступени в истории мышления, особенно в развитии идей, теорий и соци­альных движений, опирающихся на идеи или теории... Если так, то диалектическая схема часто (здесь и далее выделено мною. — В. К.) оказывается уместной»1. Иначе говоря, он признает значение диалектической триады, но совершенно справедливо выступает против ее абсолюти­зации, против навязывания ее везде и всюду, против ее ликвидации.

2. Рассматривая структуру диалектической триады, Поппер указывает, что ее третий компонент — синтез — есть не что иное как «теория, в которой сохранены наи­более ценные элементы и тезиса, и антитезиса. Необхо­димо признать, что подобная диалектическая интерпре­тация истории мышления может быть вполне удовлетво­рительной и добавляет некоторые ценные моменты к ин­терпретации мышления в терминах проб и ошибок»2.

Показательно, что для обоснования этого положения он обращается к развитию физики, где можно найти очень много примеров, которые «вписываются в диалектичес­кую схему». Приведя один из таких примеров — корпус -кулярно-волновую теорию света — Поппер делает вывод о том, что формулы диалектики (в данном случае речь идет о триаде) следует принять — «в некоторых ограни­ченных областях». Все это говорит в пользу диалектичес­кой точки зрения. Вместе с тем мы должны внимательно следить за тем, чтобы не приписать ей лишних досто­инств»3. Как видим, речь идет о том — и тут Поппер прав — что диалектика имеет свои границы, определенную сферу применения, и что недопустимо абсолютизи­ровать «диалектическую точку зрения», ибо в этом случае она неминуемо превращается в заблуждение (об этом речь шла выше).

3. Не соглашаясь с тем, что диалектики хотят, якобы, изгнать закон противоречия традиционной логики, фи­лософ тут же заявляет, что «они верно указывают, что противоречия имеют огромное значение-в истории мыш­ления, — столь же важное, сколь и критика. Ведь крити­ка, в сущности, сводится к выявлению противоречия... Без противоречий, без критики не было бы рациональ­ного основания изменять теории, не было бы интеллек­туального прогресса... Таким образом, противоречия... — чрезвычайно плодотворны и действительно являются движущей силой любого прогресса в мышлении-»1 — вывод, с которым невозможно не согласиться.

4. Поппер согласен с диалектиками в том, что «проти­воречия плодотворны и способствуют прогрессу», но он призывает «никогда не мириться с противоречиями». Поэтому критика нужна не только для выявления проти­воречий в теории, но и для того, чтобы побуждать иссле­дователя к изменению теорий (посредством разрешения противоречий), и тем самым к прогрессу мысли, к тому, чтобы найти новую точку зрения, позволяющую избежать «логических» противоречий.

5. Говоря о сути диалектики как таковой, и объявив, что его целью «было избежать несправедливого отноше­ния к ее достоинствам», Поппер пишет: «Диалектика, точ­нее теория диалектической триады, устанавливает, что не­которые события или исторические процессы происходят определенным типичным образом... Диалектика была пред­ставлена мною как некий способ описания событий — всего лишь один из возможных способов, не существенно важный, но иногда вполне пригодный»1.

Опять таки обращается внимание на то, что диалекти­ка — это не «единственно верный» метод, а лишь один из них, который применяется лишь иногда и при характе­ристике некоторых явлений. Иначе говоря, подчеркива­ется, что диалектика — «не всесильна и всемогуща» и нет необходимости применять ее везде и всюду в каждый мо­мент. Однако трудно согласиться с Поппером в том, что диалектика — это лишь способ описания событий.

6. При рассмотрении содержания философии Гегеля, Поппер успехом последнего считает диалектический ме­тод: «Описание развития разума в терминах диалектики — весьма правдоподобный элемент гегелевской философии... Действительно, вряд ли диалектическая триада может найти лучшее применение, чем при исследовании развития фи­лософских теорий. Поэтому не удивительно, что с наи­большим успехом Гегель применил диалектический метод в своих "Лекциях по истории философии"»2. При этом Поппер обращает внимание на две ключевые идеи Гегеля: идею развития и идею противоречия, отмечая при этом их идеалистический характер: поскольку развитие мышления является диалектическим, то и мир должен развиваться также, т. е. диалектически. Что касается понимания Ге­гелем противоречий, то они, считает философ, «просто-таки неизбежны в развитии мышления».

Рассматривая элементы гегелевской диалектики, Поп­пер приходит к двум Важным методологическим выводам. Во-первых, «всякая критика в адрес любой теории долж­на основываться на методе обнаружения (и разрешения. — В. К.) противоречия — в рамках самой теории или меж­ду теорией и фактами», а во-вторых, «наш мир обнаруживает иногда определенную структуру, которую можно опи­сать, пожалуй, с помощью слова "полярность"»1.

Однако Поппер, на наш взгляд, сужает поле примене­ния диалектического метода лишь историей и развитием научных теорий, а особенно философского мышления. В последнем случае (и тут он прав) он видит «лучший довод в защиту диалектики». Кроме того, «полярность» (един­ство противоположностей) обнаруживается не иногда и не в определенной структуре, а любая структура всегда содержит в себе противоречия, хотя — и это часто бывает, — выявляются они не сразу. И тут прав уже Гегель, гово­ря о том, что существует не четыре антиномии, как у Кан­та, а каждое понятие антиномично, выражая соответству­ющие противоречия действительности.

7. Рассуждая о диалектике после Гегеля, Поппер счи­тает, что диалектическую философию тождества легко пе­ревернуть, с тем, чтобы она стала разновидностью мате­риализма. Именно это «переворачивание», как известно, и сделали Маркс и Энгельс. Как ни нравится Попперу соединение материализма и диалектики, он заметил, что оба мыслителя осуществили это соединение на основе раз­работанного ими материалистического понимания исто­рии, т. е. подчеркивания «чрезвычайной важности» эко­номической стороны жизни общества.

Поппер пишет, что, выступая против идеализма Геге­ля, «они (К. Маркс и Ф. Энгельс — В. К.) подчеркивали материальную сторону человеческой природы, выражаю­щуюся, например, в потребности людей в пище и других материальных благах, и ее важность для социологии. Это совершенно здравый подход, и я думаю, что данное положе­ние Маркса действительно важно и сохраняет свое значение и в наши дни*2.

8. Большой заслугой Маркса и Энгельса Поппер счи­тает антидогматическую тенденцию их диалектики, ее кри­тичность, особенно по отношению к науке, к научному и философскому познанию. В этой связи он пишет: «Маркс и Энгельс настойчиво утверждали, что науку не следует интерпретировать как массив, состоящий из окон­чательного и устоявшегося знания или из «вечных ис­тин», но надо рассматривать ее как нечто развивающее­ся, прогрессирующее. Ученый — это не тот человек, который много знает, а тот, кто полон решимости не оставлять поиска истины. Научные системы развивают­ся, причем развиваются, согласно Марксу, диалектичес­ки. Против этой мысли, собственно, нечего возразить*1 Нам, конечно же, тоже.

Сущность антидогматического, критического подхода Поппер видит в том, что наука не может развиваться без свободного соревнования мыслей, идей, концепций. Про­грессивная, антидогматическая наука, по его мнению, всегда критична, ибо «в критике — сама ее жизнь».

Поппер сам был непрочь применить диалектику: его знаменитый метод проб и ошибок, важнейшим элемен­том которого является .критический подход; концепция роста, развития знания; подчеркивание роли «полярнос­ти» в развитии научных теорий; рассуждения о взаимосвя­зи науки и практики, эмпирического и теоретического, истины и заблуждения и т. п.