§ 5. Логика социальных наук К. Поппера

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 

Проблемам социального познания посвящены многие работы К. Поппера — «Нищета историцизма», «Открытое общество и его враги», статья, написанная в 1972 г. «Ло­гика социальных наук» и опубликованная на русском язы­ке в журнале «Вопросы философии» (1992. № 10) и др. Постараемся выделить лишь некоторые основные идеи Поппера по данным проблемам.

Метод и общественные науки

Поппер считает, что исследуя социальные явления, не следует выходить за пределы научного метода, знать воз­можности и сферу применения каждого из методов, от­бросить всякую самоуверенность, «открыть свой взор для критики». Поэтому, по мнению британского мыслителя, главное состоит в том, чтобы осознавать принятую точку зрения, быть критичным и самокритичным, т. е. по мере сил избегать неосознанных и, следовательно, некритических пристрастий в представлении социально-историчес­ких фактов.

Согласно Попперу, «научный метод заключается в вы­боре проблем и в критике наших всегда пробных и предва­рительных решений... Я считаю важным сначала отожде­ствить научный метод с критическим методом»1. Поста­вив вопрос «в чем заключается научный (критический) метод?», Поппер отвечает на него следующим образом (и это главный тезис его статьи):

а) метод социальных наук, как и наук естественных (а это общий для тех и других метод) заключается в испыта­нии предлагаемых для данных проблем решений, которые подвергаются критике; недоступные для критики решения исключаются;

б) доступные для предмета критики решения мы пыта­емся опровергнуть — именно в этом состоит всякая критика;

в) если одно решение было опровергнуто критикой, то нам нужно испытать другое решение;

г) если оно выдерживает критику, то мы его предвари­тельно принимаем как заслуживающее дальнейшего об­суждения и критики;

д) научный метод, следовательно, есть метод решения проблем, контролируемый самой строгой критикой; это критическое развитие метода проб и ошибок;

е) объективность науки заключается в объективности критического метода, это означает прежде всего, что ни одна теория не свободна от критики, а логическое вспо­могательное средство критики — категория логического противоречия — объективна2.

Метод и практика

При изучении методов научного исследования, в том числе методов обобщающих (теоретических) социальных наук, нужно иметь в виду, что «наиболее плодотворные споры о методе всегда вдохновляются определенными прак­тическими проблемами, с которыми сталкивается иссле­дователь... Следует понять, что методологические деба­ты, приближенные к практике, не только полезны, но и необходимы... Развивая и совершенствуя метод, как и саму науку, мы учимся только на пробах и ошибках, а чтобы мы увидели свои ошибки, нам нужна критика со сторо­ны. И такая критика тем более важна, что введение новых методов может означать изменение фундаментального и революционного характера»1.

Антинатурализм и пронатурализм

Рассуждая о методе, Поппер ставит два основных воп­роса для представителей гуманитарных наук: а) реально ли вообще использовать методы физики в общественных науках? б) не заключаются ли корни многих серьезных ошибок в методологических дискуссиях и в широко рас­пространенном непонимании методов физики? Пронату-ралистические концепции поддерживают применение ме­тодов физики в социальных науках; антинатуралистичес­кие выступают против использования этих методов. «Про...» и «анти...»-доктрины — «часть особой установки, общей для них обеих». Эту установку Поппер называет историцизмом.

Раскрывая содержание этого понятия, он пишет: «Под историцизмом я имею в виду такой подход к социальным наукам, согласно которому принципиальной целью этих наук является историческое предсказание, а возможно оно благодаря открытию «ритмов», «моделей», «законов» или «тенденций», лежащих в основе развития истории»2. Ос­новную историцистскую доктрину, в соответствии с кото­рой задачей социальных наук является открытие закона эволюции общества, позволяющее предсказывать его бу­дущее, британский философ считает утопией. Номинализм и эссенциализм

Анализируя проблему метода социальных наук с точки зрения категорий сущности и явления, Поппер отмечает, что сторонники методологического номинализма (от лат. — относящийся к названиям, именам) слишком узко по­нимают задачу науки, сводя ее к простому описанию по­ведения предметов, а слова считают лишь полезными ин­струментами этого описания.

Методологические эссенциалисты (лат. — сущность) полагают, что в науке дело не может ограничиться только описанием фактов и событий а научное исследование дол­жно постичь сущность (законы) вещей, чтобы объяснить их. Наука, согласно Попперу, должна «снимать слой слу­чайного» и постигать сущность вещей, которая всегда пред­ставляет собой нечто универсальное.

Проанализировав обе противоположные методологичес­кие позиции, британский мыслитель приходит к выводу о том, что «методы естественных наук являются в своей ос­нове номиналистическими, социальная же наука должна принять методологический эссенциализм»1. Почему? Да хотя бы потому, что в гуманитарном знании события но­сят преимущественно качественный характер, здесь имеет место интуитивное их понимание и — что это особенно важно — предметы социального познания глубоко исто­ричны, т. е. развиваются, изменяются и они могут быть поняты «только через их историю», посредством «истори­ческих понятий».

Отсюда следует, что, во-первых, «социальные науки должны принять исторический метод» (но не «истори-цизм»), а во-вторых, в этих науках мы не можем говорить об изменениях или развитии, не предположив некоей не изменной сущности, а значит, «не можем не принять ме­тодологический эссенциализм».

Согласно Попперу, следует иметь в виду, что, во-пер­вых, между естественными и социальными науками име­ется «действительно фундаментальное подобие» — суще­ствуют социологические законы и гипотезы, аналогичные законам и гипотезам естественных наук. Во-вторых, не­обходимо осознавать важность борьбы против догматичес­кого методологического натурализма (Сциентизма). В-тре­тьих, следует использовать плодотворную аналогию между методами социальных и естественных наук, но не навязы­вать методы последних первым в качестве обязательного образца, не копировать слепо методы естествознания. В-четвертых, невозможно ни изучить общество в целом, ни поставить его под контроль и перестроить как целое. Надо понять, насколько важна частичная инженерия, частич­ные эксперименты, которые лежат в основе всего соци­ального знания. Последнее должно развиваться на основе сознательно применяемых научных, т. е. критических ме­тодов, путем проб и ошибок (на которых мы должны учить­ся, а не «догматически за них цепляться»).

Существуют ли законы эволюции (движения) общества?

Поппер отвечает на этот вопрос отрицательно и считает, что поэтому предсказать будущее общество невозможно. В обществе, по его мнению, существуют не законы, а тенден­ции, т. е. статистически выражаемые направления соци­ального изменения, «но тенденции не являются законами».

Следует обратить внимание на то, что, отвергая суще­ствование законов движения общества, философ отнюдь не отвергает законов как таковых — будь то в естествозна­нии (например, законы Кеплера и Ньютона), или в гума­нитарных науках (например, законы психологии или даже диалектического материализма). Он принципиально не со­гласен с тем, что будто в противоположность естествен­ным наукам, в социальных мы никогда не можем претен­довать на открытие действительно универсального закона.

Согласно Попперу, нет причин утверждать, что мы не можем построить социологические теории, имеющие зна­чение для всех социальных периодов. Яркие различия меж­ду периодами «вовсе не показатель того, что нельзя от­крыть общие законы». «Ведь то, что следует искать зако­ны с неограниченной областью применения, является важ­ным постулатом научного метода»1, а значит присуще и гуманитарным наукам, коль скоро они науки.

Человеческий фактор и социальная теория

Исходным пунктом для решения этого вопроса Поппе-ром является его положение о том, что, если естествен­ные науки «почти свободны от страстей», то в гуманитар­ном познании человеческий, личностный фактор неизмен­но остается иррациональным элементом в большинстве социальных теорий или «даже во всех них». Однако недо­пустимо редуцирование социальных теорий к психологии, изучающей этот фактор.

Единство метода

Развивая теорию единства метода, Поппер считает, что все теоретические, или обобщающие, науки используют один и тот же метод, независимо от того, являются ли они есте­ственными или социальными. Однако он тут же заявляет: «Я не стану утверждать, что между методами теоретических наук о природе и об обществе нет совсем никаких различий. Различия явно существуют даже между разными естествен­ными и разными социальными науками». Но «методы есте­ственных и социальных наук по существу тождественны»2.

По мнению Поппера, методы всегда заключаются в выд­вижении дедуктивных причинных объяснений и в их про­верке в качестве предсказаний. А это есть не что иное, как гипотетико-дедуктивный метод. «Метод всех наук» обосно­вывает единство методов естественных и социальных наук.

Это единство, в частности, выражается, в следующем:

а. Ни на одном этапе развития науки мы не начинаем с нуля, не имея какого-то подобия теории, будь то гипо­теза, или предрассудки, или проблема. Именно они как-то направляют наши наблюдения и помогают нам отобрать из бесчисленных объектов наблюдения те, что могут пред­ставлять для нас интерес.

б. В науке мы всегда заняты объяснениями, предска­заниями и проверками; поэтому «метод проверки гипотез» всегда один и тот же: подтверждение или опровержение (фальсификация).

в. Результатом проверок является отбор гипотез, кото­рые выдержали испытание, или элиминация тех, которые не выдержали проверки, а потому были отвергнуты.

г. Чтобы заставить метод отбора посредством элимина­ции работать и обеспечить выживание только самых доб­ротных теорий, надо создать для них условия суровой борь­бы за жизнь1.

При этом Поппер подчеркивает, что, во-первых, все вышесказанное истинно не только для естественных, но также и для социальных наук, где более очевидно, что мы не можем видеть и наблюдать свои объекты, пока мы о них не подумали. Ибо большинство объектов социальных наук (если не все они) — это «абстрактные объекты»; они пред­ставляют собой теоретические конструкции. Во-вторых, очень часто мы и не подозреваем, что оперируем гипоте­зами или теориями и потому ошибочно принимаем свои теоретические модели за конкретные предметы2.

Науки естественные и социальные, теоретические и исторические

Разделение всех наук (и их методов) Поппер проводит по этим двум «пересекающимся» основаниям. Прежде всего он говорит о «значительной разнице» между есте­ственными и социальными науками в первую очередь в их методах, считая другие различия скорее количественны­ми, чем качественными. Среди других различий философ имеет в виду специфику в проведении социальных экспе­риментов, в применении количественных методов, мето­да «логического или рационального построения» («мыс­ленного моделирования») — поскольку в большинстве социальных ситуаций есть элемент рациональности.

Имея в виду второе из названных оснований для разде­ления наук, Поппер отмечает, что «не нужно отказывать­ся от фундаментального различия между теоретическими и историческими науками... Это — различие между инте­ресом к универсальным законам и интересом к конкрет­ным фактам... для истории характерен интерес к действи­тельным, единичным, конкретным событиям, чем к зако­нам или обобщениям»1.

Таким образом, теоретические науки, согласно Поп-перу, главным образом заняты поиском и проверкой уни­версальных законов, исторические же науки, принимая последние как нечто, не требующее доказательства, зани­маются главным образом поиском и проверкой единич­ных суждений. Это во-первых.

Во-вторых, настоящий интерес к причинному объясне­нию единичного события проявляет только историк. В те­оретических же науках причинное объяснение служит в ос­новном другой цели — проверке универсальных законов.

В-третьих, универсальный закон и отдельные события равно необходимы для любого причинного объяснения, но за пределами теоретических наук универсальные зако­ны обычно не вызывают большого интереса. Это, — гово­рит философ, — подводит нас к вопросу об уникальности исторических событий. Поэтому две задачи истории — распутывание причинных нитей и описание случайности их переплетений — одинаково необходимы и дополняют друг друга. Любое историческое событие можно рассмат­ривать и как типическое, т. е. имеющее причинное объяс­нение, и как уникальное1.

Итак, согласно Попперу, деление наук на естествен­ные и социальные — с одной стороны, не совпадает с их делением на теоретические и исторические — с другой стороны. Вместе с тем, он вводит внутренний критерий для характеристики каждой науки на основе таких поляр­ных понятий как «теоретическое» и «эмпирическое». Так, например, философ полагает, что «социология, как и фи­зика, — это отрасль знания, которая стремится быть одно­временно и теоретической и эмпирической... Отсюда сле­дует, что определенные методы — предсказание с помо­щью законов и проверка законов посредством наблюде­ния — должны быть общими для физики и социологии. С этим подходом я полностью согласен»2.

Идея (принцип) научной объективности

Характеризуя эту проблему, Поппер указывает два ос­новных пути, на которых она не может быть разрешена.

Первый путь — методологический натурализм (Сциен­тизм), который требует от социальных наук, чтобы они, наконец, научились у естественных наук научному методу. Ограниченность натурализма философ видит в том, что он, во-первых, исходит из естественнонаучного метода, и, во-вторых, из распространенного мифа «об индуктивном ха­рактере естественнонаучного метода» и естественнонаучной объективности. Натурализм, по мнению Поппера, сегодня в общем и целом одержал верх в социальных науках.

Второй путь — исторический и социологический реля­тивизм. Первый полагает, что нет объективной истины, но есть лишь истины для той или иной эпохи, второй учит тому, что есть истины или наука для той или иной груп­пы, класса — например, пролетарская наука и буржуазная наука. «Но эта позиция абсурдна»1, — заключает Поппер.

Раскрывая содержание идеи научной объективности, он пишет: «Было бы совершенно неправильно предполагать, будто объективность науки зависит от объективности уче­ных. И уж совершенно неприемлемо мнение, будто есте­ствоиспытатель объективнее социального ученого. Есте­ствоиспытатель столь же партиен, как и все прочие люди, и, к сожалению, если он принадлежит к тем немногим, кто постоянно выдвигает новые идеи — он обычно крайне односторонен и партиен в отстаивании своих собственных идей. Некоторые выдающиеся современные физики даже основали школы, которые оказывали сопротивление но­вым идеям»2.

Британский философ убежден, что то, что обозначает­ся как научная объективность, присуще только критичес­кой позиции, и только ей одной. Научная объективность не есть индивидуальное дело тех или иных ученых, но об­щественное дело взаимной критики. Тем самым она зави­сит от целого ряда общественных и политических отноше­ний, каковые способствуют критической традиции.

Вместе с тем Поппер обращает внимание на то, что в социальных науках объективности достичь сложнее («если таковая вообще достижима»), чем в естествознании: ибо объективность означает свободу от оценок, а социальные науки лишь в редчайших случаях могут настолько освобо­диться от оценок, чтобы хоть на сколько-нибудь подойти к свободе от них и к объективности. Конкретизируя этот свой вывод на примере исторической науки, он считает бесспор­ным, что история, не принимающая никакой точки зрения, невозможна; подобно естественным наукам, она дол­жна быть избирательной, чтобы «не задохнуться от обилия пустого и бессвязного материала». Поэтому необходимо сознательно и заранее ввести в историю установку на изби­рательность, т. е. писать такую историю, которая нам ин­тересна. Это не значит, предупреждает Поппер, что мы можем искажать факты, чтобы они вписались в рамки зара­нее придуманных идей; и что теми факторами, которые не согласуются с нашими идеями, можно пренебречь.

В этой связи философ выступает против тех, кто, стре­мясь к объективности, хотят избежать всякой избиратель­ности, но поскольку это невозможно, обычно занимают какие-то позиции, сами того не ведая. А это разбивает их попытки быть объективными, поскольку невозможно кри­тически относиться к своей собственной точке зрения, осознавать ее недостатки, не зная ее существа1.

Также ошибочно, по мнению Поппера, считать исто­рические интерпретации теориями: существует обязатель­но множество интерпретаций, которые по своей сути про­извольны и субъективны, хотя некоторые из них могут быть продуктивными. Поэтому, еще раз подчеркивает британ­ский философ, стремясь к объективности, надо уяснить себе необходимость принять какую-то точку зрения, четко ее сформулировать и всегда понимать, что она одна среди многих, даже, если она равноценна теории, то ее все же нельзя проверить.

Проблема свободы от оценочных суждений

В решении данной проблемы Поппер исходит из того, что, хотя истина является ведущей научной ценностью, она не единственная, ибо есть чисто научные ценности и антиценности, как и вненаучные ценности и антиценнос­ти. Поскольку, рассуждает философ, невозможно осво­бодить работу науки от вненаучных приложений и оценок, одной из задач научной критики и научной дискуссии яв­ляется борьба со смешением этих ценностных сфер, а в особенности — за исключение вненаучных оценок из воп­росов об истине.

С точки зрения Поппера, задача изгнания вненаучных ценностей из научной деятельности практически невыпол­нима, ибо «лишить ученого партийности невозможно, не лишив его одновременно человечности» Точно также нельзя запретить ему оценивать или ломать его оценки, не сломав его ранее как человека и как ученого. Вот почему британс­кий философ убежден в том, что объективный и свобод­ный от ценностей ученый не является идеальным ученым. Без страсти вообще ничего не движется и уж тем менее чистая наука.

Дело не в том, констатирует Поппер, что объективность и свобода от ценностей практически недостижимы для от­дельных ученых, а в том, что объективность и свобода от ценностей сами являются ценностями. А так как свобода от ценностей сама представляет собой ценность, то требо­вание безусловной свободы от ценностей парадоксально. По мнению философа, этот парадокс исчезает тогда, ког­да одной из задач научной критики является обнаружение смешения ценностей и различение чисто научных ценнос­тных вопросов об истине, релевантности, простоте и т. д. от вненаучных вопросов1.

Общая и ситуационная логика в социальном познании

Согласно Попперу, в социальном познании — как и в естественнонаучном — применяется (должна применять­ся) общая логика. Последняя есть не что иное как чисто дедуктивная, формальная логика, важная функция кото­рой, как считает британский философ, состоит в том, что­бы стать органоном (орудием) критики, быть «теорией ра­циональной критики». Кроме общей логики, для гуманитарного познания характерна ситуационная логика — «специальная логика познания социальных наук». Эти науки (особенно социо­логия) всегда стоят перед задачей объяснения невольных и часто нежелаемых социальных человеческих действий, которые не могут быть объяснены средствами рациональ­ной (общей) логики.

Основные тезисы Поппера о ситуационной логике:

1. «В социальных науках есть чисто объективный метод, который можно было бы обозначить как метод объективно­го понимания или ситуационной логики. Объективно по­нимающая социальная наука... заключается в том, что в достаточной степени подвергает анализу ситуацию действу­ющего человека, с тем, чтобы объяснить действие из ситу­ации, не прибегая к помощи психологии. Объективное понимание состоит в том, что мы видим, как поведение объективно соответствует ситуации»1, т. е. что это за чело­век, каковы его объективные цели, какими теориями он руководствуется, какой информацией обладает и т. п. Поп-пер согласен с тем, что психология есть социальная наука, но он считает, что невозможно без остатка объяснить об­щество психологически или свести его к психологии.

2. Метод ситуационного анализа является хотя и инди­видуалистическим методом, но не психологическим, по­скольку он принципиально исключает психологические моменты и замещает их объективными ситуационными элементами. Этот метод и есть то, что называется «ситуа­ционной логикой», «специальной логикой познания со­циальных наук».

3. Данная логика в общем считается как с физическим миром, так и с социальным миром, кроме того — с соци­альными институтами (традиции, обычаи, государство, церковь и др.).