§ 2. Роль принципов диалектики как регулятивов научного поиска

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 

Принцип историзма

Историзм — философский, диалектический принцип, являющийся методологическим выражением саморазвития действительности в плане его направленности по оси вре­мени в виде целостного неразрывного единства таких со­стояний (временных периодов) как прошлое, настоящее и будущее. Данный принцип включает в себя следующие ос­новные требования: а) изучение настоящего, современно­го состояния предмета исследования; б) реконструкция прошлого — рассмотрение генезиса, возникновения после­днего и основных этапов его исторического движения; в) предвидение будущего, прогнозирование тенденций даль­нейшего развития предмета.

Историзм требует изучать не только историю данного предмета, но и историю понятий, выражающих его изме­нение, развитие.

В современный период исторический подход получил довольно широкое распространение в научном познании. Притом не только в науках о живой природе и обществе, но и в так называемых неисторических науках, исследующих объекты неживой природы (механика, физика, химия и др.). Этому способствовали такие важные научные открытия, как установление фактов эволюции химических элементов, вве­дение понятия космологической эволюции и т. п.

Вот почему историзм — важнейшая сторона, аспект лю­бой науки, а не только тех, которые считаются исторически­ми. Подчеркивая это обстоятельство, известный физик В. Вайскопф отмечал, что «...фундаментальные проблемы фи­зики оказываются связанными с космосом в целом, с про­блемами вселенной, пространства и времени. Это приводит нас к наиболее интересной особенности современной науки — к ее историческому аспекту — данное положение придает фундаментальным исследованиям особое значение»1.

Хотя действительное историческое развитие идет в об­щем и целом от прошлого к настоящему и далее к будущему, теоретическое рассмотрение реальной истории, «размышле­ние над формами человеческой жизни, а следовательно, и научный анализ этих форм, вообще избирает путь, противо­положный их действительному развитию. Оно начинается post festum (задним числом), т. е. исходит из готовых ре­зультатов процесса развития»2. А последние выступают пе­ред исследователем прежде всего в форме настоящего, кото­рое вбирает в себя прошлое в «сжатом виде» и является по­этому исходным пунктом исторического рассмотрения.

При изучении настоящего бытия данной развивающей­ся целостности познающий субъект должен:

развития в направлении будущего, зародыши которого в ней формируются.

2. Подойти к настоящему творчески, конструктивно-критически как к закономерному звену самой истории ис­следуемой целостности.

3. Брать настоящее (если, конечно, это возможно) в состоянии его «полной зрелости и классической формы», так как специфические особенности развивающегося пред­мета выступают здесь в наиболее «чистом» виде.

4. Доводить анализ настоящего до выявления его имма­нентных противоречий, прослеживать их развитие, выявлять возможные пути их своевременного разрешения, ибо без этого нельзя понять тенденции развития данного явления.

5. Опираясь на настоящее, составить предварительное представление (пусть и схематичное) о рассматриваемой системе, о ее важнейших свойствах, элементах, функциях и т. п. Изучая настоящее бытие системы, познающему субъекту следует избегать, в частности, таких методологи­ческих ошибок:

1. Изображать настоящее как «венец развития», подхо­дить к нему некритически, как к раз навсегда данному го­товому результату, жесткой структуре, застывшей целост­ности.

2. Игнорировать, а тем более затушевывать, скрывать противоречия, присущие настоящему и выводящие данную целостную систему к ее будущему («некритический пози­тивизм», апологетика).

3. Переносить знания о настоящем механически, без всяких поправок на прошлое, осуществлять его произволь­ную модернизацию (презентизм) или на будущее (фаталь­но предопределенная экстраполяция), смазывая тем самым различия между этими качественно разными полосами раз­вития целостной системы. Нельзя также допускать искус­ственной архаизации настоящего. Чрезмерная «правка» прошлого (вплоть до его отождествления с настоящим), как и рассмотрение его в «первоначальной заданности» не способствуют его адекватному объективному познанию.

4. Не в меру сближать или наоборот чересчур раздвигать прошлое, настоящее и будущее конкретной целостности.

5. Стремиться познать прошлое, а затем и будущее дан­ной системы без «вируса современности», т. е. без опреде­ленных знаний о ее настоящем.

Следующий шаг в познании истории саморазвивающейся органической целостности — рассмотрение прошлого, где, в свою очередь, выделяется два основных этапа — выявле­ние генезиса (возникновения) этой целостности и этапов ее развития.

При рассмотрении генезиса предмета познающему субъек­ту необходимо:

1. Понять, что изучение его возникновения и последу­ющих фаз совершенствования и развития предмета не мо­жет даже начаться без понимания того, что это за предмет, каковы его качественная специфика, существенная опре­деленность.

2. Проанализировать предпосылки данного предмета, их виды и многообразие, механизм взаимодействия в процес­се его возникновения, роль каждого из них. Предпосылки — это совокупность элементов, процессов, явлений и т. п., которые создаются до и независимо от него, возникающего на их основе в качестве своеобразного продукта их взаимо­действия. Одни из них затем ассимилируются и становятся сторонами, моментами данного целого, результатами его бытия, конкретно-воспроизводимыми необходимыми фор­мами его жизнедеятельности. Другие способствуют (пре­пятствуют) его возникновению, не входя непосредственно в его состав, содержание. Различие между данными груп­пами предпосылок относительно.

3. Руководствуясь определенными объективными кри­териями, определить начало предмета как целостной систе­мы, т. е. тот отправной пункт, с которого развертывается его действительная история — как со стороны качества, так и со стороны количества (абсолютный и относительный его возраст). Наиболее общими критериями начала предмета (применяемыми в их единстве) являются: возникновение данной целостности как качественно своеобразной внут­ренне самостоятельной системы «снятых» и с данного мо­мента непрерывно воспроизводимых ее необходимых пред­посылок, которые стали ее элементами (объединенные в целое главным элементом); ее систематическое, достаточ­но прочное, устойчивое и широкое распространение; про­явление в определенной мере своей сущности в процессе самоформирования на основе своего собственного внутрен­него источника (прежде всего — основного противоречия).

4. Исследовать тот специфический этап истории уже возникшего предмета, когда происходит «становление сис­темы целостностью». Это становление есть переход от не­зрелого, слитного, сплошного целого, не расчлененного внутри себя на составные части, к органическому целому, развернувшему все свои свойства и моменты, многообра­зие и специфику содержания. Происходит сложный и кон­кретный переход от старого к новому, рост и укрепление нового, которое здесь является ведущей противоположнос­тью и обеспечивает дифференциацию всей целостности.

5. Постоянно иметь в виду, что создание предпосылок данной системы (в рамках предыдущей), ее начало, станов­ление и дальнейшее развитие невозможно понять без рас­смотрения развертывания, обострения и разрешения опре­деленных противоречий (основного — в первую очередь), которые лежат в основе всех этих процессов.

Изучая генезис предмета, познающий субъект должен избегать, в частности, таких методологических ошибок:

1. Пытаться выяснить возникновение предмета, не выя­вив (хотя бы в самых общих чертах) предварительно его специфические особенности, основные качественные ха-1 рактеристики и не ответив на вопрос: «что это за предмет?»

2. Смешивать предпосылки разных видов, не различать специфику каждого из них и их роль в генезисе предмета, не учитывать степень зрелости предпосылок и особенности механизма возникновения каждой конкретной целостности.

3. Смешивать предпосылки и законы первоначального генезиса какой-либо конкретной системы, когда ее нигде еще не было, с предпосылками и законами повторного ге­незиса аналогичной системы.

4. Выдавать отдельные элементы, «кусочки», компонен­ты данной системы за всю систему в целом, историю и законы предпосылок отождествлять с историей и законами самой развивающейся системы как качественно нового об­разования.

5. Недооценивать или совсем отвергать предпосылки предмета, полагая, что могут быть такие явления, которые возникают без предпосылок, из «ничего».

6. Механически распространять закономерности станов­ления данной целостности на всю ее историю, на все пос­ледующие этапы ее развития.

7. Действительную историю данного предмета расши­рять за счет его предыстории и включать в историю предме­та этап создания его предпосылок.

8. Отвергать тот факт, что в основе генезиса предмета (а затем и последующей его эволюции) лежат развитие, обострение и разрешение противоречий (прежде всего ос­новного противоречия).

9. Признавать развитие противоречий системы, но не их разрешение или понимать последнее неверно (см. об этом ниже).

При анализе этапов развития предмета познающему субъекту следует:

1. Изучив по возможности все качественно-своеобраз­ные этапы развития данной целостности, выделить среди них главные, необходимые, исследовать связь и различия между ними. Каждую из этих ступеней также следует рас­сматривать как определенную целостную систему, имею­щую специфическую структуру, свои «составляющие», эле­менты, связи и т. п., свои — но уже другого порядка — этапы развития и т. п.

2. В основание периодизации собственной истории предмета положить один или несколько признаков, когда этот предмет рассматривается на уровне явления (формаль­ная периодизация) и ее основное противоречие, когда си­стема изучается на уровне сущности (диалектическая пери­одизация). При переходе от первого — эмпирического уров­ня ко второму — теоретическому формальная периодиза­ция не отбрасывается полностью, а сохраняется в «снятом» виде, подчиняется диалектической периодизации, исходя из которой предмет необходимо изобразить как «соверша­ющее процесс противоречие». Главные формы, ступени развертывания этого противоречия (прежде всего основно­го) и будут главными этапами саморазвития данной целос­тности, необходимыми фазами ее истории.

3. Установить общие закономерности, которые действу­ют на всех этапах истории данного предмета, т. е. свой­ственны всей его истории в целом.

4. Найти специфические особенности каждой из ступе­ней развития данного явления и главное внимание сосре­доточить на их изучении, так как именно они определяют сущность, природу данной ступени.

5. Вскрыть внутреннее единство общего (свойственно­го всем ступеням истории предмета) и единичного (свой­ственного одной из его ступеней), выявить их глубокую имманентную диалектику, найти всю цепь посредствую­щих звеньев, через которые осуществляется взаимопере­ход общего и единичного и разрешается противоречие между ними.

6. Воспроизвести историю данной целостности в логи­ке понятий, ориентируясь не на внешний, поверхностный, а на внутренний, сущностный порядок ее самоформирова­ния в историческом развитии, выявить сущность за види­мостью, необходимое за массой случайностей.

Изучая этапы развития конкретного предмета, позна­ющий субъект должен избегать ряда методологических ошибок:

1. «Застревать» на уровне формальной (по отдельным признакам) периодизации, не подниматься до обнаружения основного противоречия предмета как основания его диалектической периодизации.

2. Полностью отвергать или, наоборот, слишком пре­увеличивать, абсолютизировать значение формальной пе­риодизации.

3. Смешивать главные, необходимые периоды истории предмета со второстепенными, случайными или последние выдавать за первые.

4. Закономерности высших (конкретных) ступеней раз­вития данного целого сводить к закономерностям низших (абстрактных) его ступеней.

5. Принципы низших фаз развития переносить механи­чески на высшие, применять их непосредственно для объяс­нения высших ступеней, игнорируя собственные законы последних.

6. Закономерности какой-либо одной ступени развития явления переносить на всю его историю или другие ступе­ни, игнорируя то общее, что свойственно всем периодам его истории.

7. Закономерности, присущие всей истории данной це­лостности, т. е. всем ступеням ее развития, распростра­нять на какую-либо одну из ее ступеней и, ограничиваясь только ими, отбрасывать специфические закономерности последней.

8. Не видеть целого ряда промежуточных звеньев, кото­рые связывают общее и единичное в историческом разви­тии данной целостности, растворять общие законы в спе­цифических или, наоборот, «разводить» их, считая, что они действуют совершенно самостоятельно и независимо друг от друга, — абсолютизировать (или, наоборот, игнориро­вать) либо те, либо другие закономерности.

9. Выражая этапы развития данной целостности в поня­тиях, механически копировать историю логикой, бездум­но, некритически, слепо «тащиться» (думая, что это и есть «конкретный» историзм) за поверхностно наблюдаемой, кажущейся последовательностью исторического саморазви­тия изучаемой целостности.

10. Смешивать периоды разных уровней и порядков, в частности, закономерности становления (переходного пе­риода) механически распространять на весь предмет в це­лом, на всю его историю.

Предвидение будущего — третье звено в цепи логичес­кой операции, два предшествующих звена которой состав­ляют анализ настоящего и исследование прошлого. При рассмотрении будущего познающему субъекту надо:

1. Понять, что оно есть необходимый результат прошлого и настоящего и его можно более или менее надежно пред­видеть только'тогда, когда глубоко и всесторонне изучены как предшествующее и современное состояние предмета, так и закономерности его изменения.

2. Проанализировать по возможности все имеющиеся тенденции, пути дальнейшего развития предмета, разоб­раться в их субординации, выделить среди них основную тенденцию и способствовать ее реализации, создав для это­го все необходимые условия.

3. При выявлении тенденций развития конкретного це­лого (или его этапа) брать данное целое (или его этап) в неразрывном единстве с их собственными, внутренне при­сущими им противоречиями. Выделить среди них главное, основное, проследить развертывание и разрешение его и всех других противоречий, ибо только так возникает новая, более высокая форма развития.

4. В самом общем виде, в соответствии с выявленными законами развития мысленно сконструировать контур, ма­кет, образ будущего данной системы по тем его единичным фрагментам («кусочкам», предпосылкам, «росткам»), ко­торые существуют в настоящем. А для этого нужно уметь найти и выделить из огромного числа других единичностей те «ростки», которые станут впоследствии компонентами будущей конкретно-исторической целостности.

5. Исходить из того, что при превращении в процессе развития бытия в форме настоящего в бытие в форме буду­щего те элементы, которые в первой системе взаимодействия были единичными, подчиненными, но соответство­вали общей основной тенденций развития, во второй сис­теме становятся всеобщими, необходимыми, определяю­щими «лицо» данной системы.

6. При экстраполяции на будущее процессов настояще­го и прошлого (на основе познанных законов данных про­цессов) учитывать допустимые пределы, в рамках которых можно проецировать в будущее указанные законы, возмож­ности изменения этих пределов и выбора определенных тен­денций из их спектра и т. д.

7. Способствовать прогнозной разработке альтернатив­ных вариантов развития данной целостности и выявлению наиболее оптимальных из них, обосновывать бесперспек­тивность остальных.

Исследуя тенденции развития предмета как целостной системы, его будущее, познающий субъект должен избе­гать, в частности, таких методологических ошибок:

1. Стремиться выявить тенденции развития этого цело­го, его будущее без знания его предшествующей истории (прошлого и настоящего) и законов изменения.

2. Пытаться обнаружить тенденции развития предмета без выявления и анализа всех тех противоречий, которые выводят его в будущее, или тем более скрыть, затушевать, «ликвидировать» объективно существующие в данном пред­мете противоречия при помощи определенных приемов.

3. Рассуждениями о будущем предмета подменять ана­лиз его современного состояния, «увиливать» от исследова­ния его настоящего бытия (где только и могут создаваться предпосылки будущего), прежде всего противоречий и за­кономерностей развития.

4. Игнорировать запрещающий аспект законов науки и пытаться вывести то, что ни при каких условиях в рам­ках будущего состояния данной целостности появиться не может.

5. Характеризовать будущее конкретного предмета (осо­бенно отдаленное) не в самых общих его чертах, а во всех его мельчайших деталях и второстепенных подробностях, не понимая неизбежной ограниченности, пределов любого предвидения, за которыми оно становится утопией, превра­щается в пустую, беспочвенную фантазию и прожектерство.

6. Чрезмерно погружаться в прошлое, застревать на от­

даленных от современной практики, «живой жизни» абст­

ракциях в ущерб анализу животрепещущих проблем насто­

ящего, уходить от поисков путей и форм его закономерного

перерастания в будущее.                •:>'

7. Подгонять реальную действительность под предвзя­тые, надуманные схемы и формулы ее будущего развития, и этот умозрительно сконструированный заманчивый об­раз навязывать жизни, игнорируя тот факт, что будущее вырастает из реальных противоречий настоящего.

Это — философский, диалектический принцип, имею­щий объективной основой реальные противоречия вещей, вытекающий из закона единства и борьбы противополож­ностей и сводящийся к следующим основным требованиям (предписаниям): а) выявление предметного противоречия как отношения определенных противоположностей; б) все­сторонний анализ одной из противоположных сторон дан­ного противоречия в «чистом» виде; в) исследование дру­гой противоположности в «чистом» виде и со всех сторон; г) рассмотрение предмета как единства (синтеза) противо­положностей в целом на основе знания каждой из них с выявлением ведущей в данных условиях противоположнос­ти; д) определение места данного противоречия в системе других противоречий предмета; е) прослеживание этапов развития данного противоречия; и) анализ механизма раз­решения противоречия как процесса и результата его раз­вертывания и обострения.

Диалектические противоречия в мышлении, отражающие реальные противоречия, необходимо отличать от так назы­ваемых «логических» противоречий, выражающих путаницу и непоследовательность мысли и запрещаемых законами формальной логики. Отмечая важную роль противоречия (тождества противоположностей) в развитии познания, Ге­гель справедливо подчеркивал, что «противоречие есть кри­терий истины, отсутствие противоречия — критерий заблуж­дения»1. Оно является необходимым моментом развития науки и тем самым делает ее живой и развивающейся.

История науки многократно и убедительно подтвердила данное гегелевское положение. Так, один из создателей квантовой механики, В. Гейзенберг, в этой связи писал: «Полезно вспомнить о том, что даже в самой точной науке, в математике, не может быть устранено употребление по­нятий, содержащих внутренние противоречия. Например, хорошо известно, что понятие бесконечности ведет к про­тиворечиям, однако практически было бы невозможно по­строить без этого понятия важнейшие разделы математи­ки»2, — как впрочем и всех других наук.

Уже на первом этапе познания противоречий (а затем и на последующих) нужно иметь в виду, что если в теорети­ческих определениях предмета обнаруживается противоре­чие, оно может иметь двоякую природу. Это либо «словес­ное, выдуманное» противоречие, т. е. «противоречие не­правильного рассуждения», либо отражение «живых проти­воречий живой жизни».

Устраняя первые противоречия, «избавляясь» от них (в чем велика роль соответствующего закона формальной логики), надо основное внимание уделять исследованию вто­рых. Причем «раздвоение единого» должно идти сначала по линии обнаружения и описания отношения противопо­ложностей на эмпирическом уровне, на поверхности, в виде их внешнего соотношения с тем, чтобы выйти к их внут­реннему, сущностному соотношению.

В ходе развертывания любого противоречия меняется характер соотношения составляющих его противоположностей. В самом общем виде здесь прослеживаются три основных этапа: а) преобладание взаимополагания противоположностей над их взаимоисключением, особенно в начале данного этапа; б) перевес второго момента над первым вплоть до резкого обострения полюсов противоречия (конфликт, кризис); в) разрешение данного противоречия и возникновение нового — кульминационный пункт всего процесса.      ;

Так, например, развертывание противоречия между ста­рой теорией и новыми фактами академик Н. Н. Семенов описывает следующим образом: «Вначале само противоре­чие в недрах старой теории выглядит достаточно общо и туманно. Ясно, что новый экспериментальный факт, ког­да и поскольку он понимается и осознается, противоречит старой теории, старым представлениям вообще; но далеко не ясно, где острие противоречия, где сосредоточено то узловое старое понятие, которое должно быть изменено. Постепенно — в результате новых экспериментов и уточне­ния самих старых понятий (раньше в таком уточнении не было нужды) — противоречие обостряется и суживается: в конце концов становится отчетливо ясным, какое именно старое понятие должно быть в первую очередь изменено. Противоречие достигает остроты предельно жестко сфор­мулированной антиномии»1. Последняя рано или поздно разрешается: возникает новое понятие, которое, будучи обычно качественной переформулировкой исходного поня­тия, одновременно становится «зародышевой формой» но­вой теоретической концепции.

А. Эйнштейн говорил, что все существенные идеи в науке родились в драматическом конфликте между реаль­ностью и нашими попытками ее понять, т. е. в процессе разрешения противоречия между этими полюсами. Харак­теризуя данный процесс, академик П. Л. Капица отмечал, что «наиболее мощные толчки в развитии теории мы наблюдаем тогда, когда удается найти неожиданные экспери­ментальные факты, которые противоречат установившим­ся взглядам. Если такие противоречия удается довести до большей степени остроты, то теория должна измениться и, следовательно, развиться. Таким образом, основным дви­гателем развития физики, как и всякой другой науки, яв­ляется отыскание этих противоречий»1 — с тем, чтобы пос­ледние — через сложную систему посредствующих звеньев — разрешить, а не «ликвидировать» или примирить их.

Неверно полагать, что если в предмете противоречие есть, то в мысли его быть не должно, ибо в этом случае мы ниче­го не узнаем о диалектике вещей и источниках их развития. Конечно, формально-логическая непротиворечивость тео­рии есть важное свидетельство правильности ее положений. Однако теория в ее целостности является истинной только тогда, когда в системе своих утверждений отражает проти­воречия самой действительности, что удостоверяется в ко­нечном счете лишь практикой.

Данное обстоятельство убедительно подтверждается ис­торией науки. Так, попытки осознать причину появления противоречивых образов, связанных с объектами микроми­ра, привели Н. Бора к формулированию принципа допол­нительности. Согласно этому принципу, для полного опи­сания квантово-механических явлений необходимо приме­нять два взаимоисключающих (дополнительных) набора классических понятий (например, частиц и волн). Только совокупность таких понятий дает исчерпывающую инфор­мацию об этих явлениях^как о целостных образованиях.

Н. Бор полагал, что микрообъект — ни корпускула, ни волна, ни их эклектическая смесь («с одной стороны — с другой стороны»). В принципе дополнительности выра­жается сложнейшее внутреннее соотношение противопо­ложных проявлений микрочастицы (а не их примирение и «нейтрализация»). Он есть своеобразный способ отражения реальных противоречий объекта в логике соответству­ющих понятий, доходящий до тождества (единства) про­тивоположностей. При создании Н. Бором принципа до­полнительности «...в центре его философской мысли всегда стояло стремление к идеальному пониманию мира, к един­ству, вмещающему в себя напряжение противоположнос­тей»1, к тому, чтобы выразить это единство концептуаль­ными средствами как можно полнее и глубже.

В. Гейзенберг обращает внимание на то, что при этом речь идет вовсе не о дуалистическом, но «о вполне едином» описании атомных явлений. Необходимо совмещать про­тивоположные утверждения, «не впадая в логическое про­тиворечие»2. Названная необходимость не «отменяет» того, что и в самой совершенно новой области знаний «един­ственным обязательным требованием является отсутствие логических противоречий...»3, как важного условия отраже­ния реальных противоречий объекта.

Следовательно, надо стремиться избегать «противоречий неправильного рассуждения», чтобы верно отразить проти­воречия реальной действительности. В последней логичес­кие противоречия отсутствуют, ибо они — результат нечет­кости, неряшливости, непоследовательности мышления, что является следствием нарушения важнейшего закона формаль­ной логики — закона исключения противоречий (закона не­противоречия). Это значит, что всякое рассуждение (тем более научное) должно быть последовательным, не допус­кать возможности «логических» противоречий, в чем указан­ный формально логический закон и должен помочь.

Таким образом, антиномия, т. е. противоречие в теоре­тических определениях, а не противоречие «терминологи­чески-семантического происхождения», «...разрешается не путем уточнения понятия, отражающего данную форму раз­вития, а путем дальнейшего исследования действительнос­ти, путем отыскания той другой, новой, высшей формы развития, в которой исходное противоречие находит свое фактическое разрешение»1. Тем самым происходит разви­тие, углубление знания, его конкретизация, все более пол­ное и адекватное отражение в теориях, концепциях и т. п. «живых противоречий живой жизни».

Основные искажения принципа противоречия (тожде­ства противоположностей), нарушения, отступления от него:

1. Противоречия «устраняются» из реальной действи­тельности на основании того, что будто бы нет ничего проти­воречивого. Однако устранить реальные противоречия не­возможно, так же, как нельзя «ликвидировать» материю, движение, время и т. п.

2. Если объективные противоречия и признаются, то тотчас «вытесняются» в субъективную рефлексию, объяв­ляются продуктом сознания и к тому же чем-то случай­ным, а значит, подлежащим «устранению». Последнее осу­ществляется при помощи фраз, чисто словесным путем.

3. Противоречия в теории, отражающие реальные про­тиворечия, «понижаются до путаницы», т. е. «сходу», без изучения их природы, без проверки на практике, объявля­ются «логическими» противоречиями — результатом неряш­ливости, непоследовательности мышления, субъективной погрешности.

4. Внутренние противоречия, противоречия в самой сущ­ности предметов, сводятся к внешнему противопоставле­нию полюсов в разных отношениях и (или) в разное время.

5. Сохраняются «хорошие» и отбрасываются «дурные» стороны противоречий, что означает по существу игнори­рование реальных противоречий как таковых, как «живого единства» соответствующих противоположностей.

6. Признание объективного противоречия и даже взаи­моисключения, борьбы противоположностей не доводится до признания его разрешения.

7. На основании того, что противоположности могут при определенных условиях превращаться друг в друга, полнос­тью стираются разграничительные линии, игнорируются качественные различия между ними.

8. Единство противоположностей либо превращается в их непосредственное, абсолютное тождество, полностью исключающее различие, либо из этого единства «изгоняет­ся» тождество составляющих его противоположностей, ос­тавляется лишь «борьба» между ними.

9. Осуществляется субъективистское, произвольное «со­здание» противоречий, искусственно объединяются эклек­тически сконструированные «противоположности» в «един­ство», ничего общего не имеющее с реальным единством действительных противоположностей.

10. Противоречия предмета просто перечисляются одно рядом с другим, но не выявляется их субординация, не выделяется главное, определяющее все другие его противо­речия, оно «растворяется» в многообразии последних.

11. Не подчеркивается — в определенных условиях — ведущая, решающая противоположность в данном проти­воречии, в конкретном единстве противоположностей.

12. «Раздвоение единого» понимается буквально как «рас­кол», т. е. как механическое, «топорное» разделение цело­го на две изолированные друг от друга части, лишь внешне связанные между собой или же полностью равнодушные друг другу.

13. Разрешение противоречия хотя и признается, но понимается как поверхностная смена, произвольная пере­становка, простая перемена мест составляющих его проти­воположностей без изменения их качества («перевертыва­ние ситуации»), скачка, восхождения и возникновения но­вого целого как нового единства противоположностей.

14. Если разрешение противоречия и признается, то понимается как примирение составляющих его противоположностей, как их «переход в нуль» (как их «нейтрализа­ция») опять-таки без перерыва постепенности, без возник­новения качественно новых форм развития с новыми про­тиворечиями.

15. Под разрешением противоречия понимается превра­щение всего, чего угодно во что угодно (и когда угодно), а не данного явления (при вполне конкретных условиях и в определенное время) в «свое другое», именно «в свое дру­гое», а не вообще в другое.

16. Разрешение противоречия, взаимопревращение про­тивоположностей трактуется как их прямой и непосредствен­ный (без целого ряда промежуточных звеньев) переход друг в друга, конкретные условия такого взаимоперехода игно­рируются.

17. На основании того, что в мире много противоречий и что они связаны друг с другом, игнорируются принципи­альные различия между качественно различными типами противоречий: основные ставятся на одну доску с неоснов­ными, внутренние подменяются внешними и т. п.

Диалектический метод не исчерпывается, разумеется, двумя рассмотренными принципами, а включает в себя так­же принципы объективности, всесторонности, конкретно­сти, восхождения от абстрактного к конкретному, детер­минизма, единства качественной и количественной опре-деленностей и ряд других1.