Глава 5. Права человека и интересы государства: конфликт?

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 
РЕКЛАМА
<

Коллизия сия содержится в самом часто упоминаемом в течение

последних полстолетия международно-правовом документе –

Уставе ООН. С одной стороны он провозглашает права человека

(п. 3 ст.1), а с другой – подтверждает безусловный

государственный суверенитет (п. 7 ст. 2).

В раздумьях об ответе на вопрос, вынесенный в заголовок, можно

прийти к определенным выводам. Соотношение этих двух

феноменов имеет структурные корни. Речь идет о

правосубъектности государств и индивидов. Теоретиками было

сломано немало копий в полемике о субъектах международно-

правовых отношений. Оставим право заниматься вопросом

первородства курицы и яйца специалистам и попробуем

объективно описать реальность. Вот те факты, против которых

трудно возражать:

1. Права и интересы обоих субъектов закреплены в

международном праве.

Среди самых известных юридически, морально и политически

значимых документов, закрепляющих права человека

универсального характера, называемых в совокупности

Международной хартией прав человека:

- Всеобщая декларация прав человека;

- Международный пакт об экономических, социальных и

культурных правах;

- Международный пакт о гражданских и политических правах;

- Факультативный протокол к Международному пакту о

гражданских и политических правах;

- Второй Факультативный протокол к Международному пакту о

гражданских и политических правах, направленный на отмену

смертной казни.

Собственно, юридически обязательными являются только

Международные пакты с Протоколами и то при условии их

ратификации. Кроме того, указанные в договорах права человека,

как правило, инкорпорированы в национальное законодательство в

нормах конституций и законов.

Остальные акты, характеризующиеся огромным многообразием и

максимальной детализацией, носят юридически необязывающий

характер и, следовательно, лишь декларируют желаемое

положение дел. Тем не менее, нельзя отрицать их значимости,

поскольку именно в силу факультативности они максимально

приближены к идеальной форме обеспечения прав человека. Они

же вдохновляют элементы гражданского общества, в первую

очередь, общественные правозащитные организации на изменения

существующей далекой от идеальной ситуации. Из наиболее

узловых:

- Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой

дискриминации;

- Минимальные стандартные правила обращения с

заключенными;

- Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или

унижающих достоинство видов обращения и наказания;

- Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в

отношении женщин;

- Конвенция о правах ребенка;

- Конвенция о статусе беженцев;

- Женевская конвенция о защите гражданского населения во

время войны;

- Конвенция о предупреждении преступления геноцида и

наказании за него.

В.С. Верещетин и Р.А. Мюллерсон признали, что договоры о

правах человека «содержат обязательства государств не только

перед другими государствами-участниками, но и перед своими

гражданами».1 В.А. Карташкин, развивая эту мысль, считает, что

«заключая международные соглашения по правам человека,

государства добровольно отказываются от части своих суверенных

прав в этой сфере и передают их международным органам,

которые наделяются полномочиями «вмешиваться» в их

внутренние дела».2

Международно-правовая база, обеспечивающая интересы

государств, вне всякого сомнения, гораздо более эффективна.

Элементами этой базы являются:

А. Глава VII Устава ООН, регламентирующая применение

принудительных мер при наличии угрозы миру, нарушения мира

или акта агрессии.

Б. Создание отдельного органа – Совета Безопасности, решения

которого юридически обязательны для исполнения всеми

государствами. Отнесение к его компетенции рассмотрение любых

случаев, могущих привести к международному спору или

конфликтной ситуации.

В. Закрепление права государства на индивидуальную и

коллективную самооборону (ст. 51 Устава ООН).

Г. Существование региональных соглашений и организаций для

разрешения вопросов, относящихся к поддержанию

международного мира и безопасности (ст. 52 Устава ООН,

уставные документы Организации Североатлантического Договора

(НАТО), Организации Американских Государств, Организации по

Безопасности и Сотрудничеству в Европе и пр.).

Д. Существование дву- и многосторонних договоров, регулирующих

вопросы совместной деятельности государств по обеспечению

собственных интересов.

2. За государствами закреплено безусловное право на

самооборону. Ст. 51 Устава ООН оговаривается, что все попытки

исключить принцип nemo judex in causa sua в отношении

государств, ни в коей мере не затрагивают «неотъемлемого права

на индивидуальную или коллективную самооборону, если

произойдет вооруженное нападение». При этом за ответными

действиями вплоть до самых радикальных в случае угрозы силой

или акта агрессии de facto признается давно отмененный статус

casus belli.1 Только об уже принятых мерах, государства должны

сообщить Совету Безопасности.

Индивид в большинстве случаев лишен возможности

самостоятельно защищать свои права. Тот факт, что индивид

пользуется определенными правам (даже неотъемлемыми и

принадлежащими ему от рождения), по мнению некоторых авторов,

есть ни что иное, как соизволение государства, в котором он

проживает. Человек «пользуется плодами» межгосударственного

сотрудничества, пишет И.И. Лукашук, осуществляя

соответствующие права на основе национального права,

закрепившего результаты этого международного сотрудничества.2

Более того, по утверждению Ю.М. Колосова и В.И. Кузнецова,

«никакие ссылки на необходимость защиты прав человека не могут

оправдать попыток нарушить такие принципы, как уважение

государственного суверенитета…».3

3. При установлении гарантий защиты того или иного права

государства всегда учитывают собственный интерес и защищают

его, нередко даже более интенсивно.

Например, в ст. 13 Международного пакта и гражданских и

политических правах в развитие положений о свободе

передвижения и праве выбора местожительства, указывается:

иностранец, законно находящийся на территории какого-либо

государства, может быть выслан только во исполнение решения,

вынесенного в соответствии с законом, и, если императивные

соображения государственной безопасности не требуют иного,

имеет право на предоставление доводов против своей высылки…

Как видно, в качестве детерминанта права на выбор

местожительства Пакт определяет не вполне ясно

сформулированные «императивные соображения государственной

безопасности». Таким образом, государствам предоставляется

полная свобода трактовки понятия «государственная

безопасность», что неоднократно делалось (например, в СССР) и

делается (например, в Ираке), а следовательно, и возможность

самовольного сужения сферы свободы передвижения и права на

выбор местожительства в конкретном случае.

Подобной свободы толкования международно-правовой нормы

можно было вполне избежать, если конкретизировать круг лиц

(например, должностные лица другого государства – сотрудники

дипломатических и консульских учреждений и пр.) и

обстоятельства (например, обвинение в совершении преступления

против государственной власти, общественной безопасности и

общественного порядка).

4. Реализация государствами системы защиты собственных

интересов очень часто приводит к грубым, массовым,

неизбирательным нарушениям прав человека. Приведем здесь

пример использования государствами военных санкций.

Санкции несут в себе несколько целей, главной из которых

является кара за совершение тяжкого международного

преступления. Кара эта может быть реализована невоенными

способами (например, эмбарго на оружие, нефтепродукты,

замораживание счетов за рубежом, прекращение финансовых

отношений, полная экономическая блокада) и «воздушными,

морскими или сухопутными силами» (ст.42 Устава ООН). Однако

любое принуждение влечет за собой причинение ущерба. Этот

ущерб, как показывает практика, может заключаться в огромных

миграциях населения, массовом голодании, убийствах, ином

насилии, вспышках инфекционных заболеваниях.

В случае же применения вооруженной силы последствия

оказываются гораздо существеннее. Именно эти наиболее

уязвимые группы населения, которые, как правило, не имеют

никакого отношения к действиям правительства и ни в чем перед

международным сообществом не виноваты, страдают более всего.

Интересны в этой связи воспоминания о корейской войне

дипломата В.А.Тарасова, работавшего с 1950 по 1988 год в

представительствах СССР в Корее, КНР, Сомали, Кении. «То, что

случилось с Синыйджу, трудно было предположить: город был

буквально стерт с лица земли... Как оказалось, американские

самолеты безжалостно обливали город по окружности морем

напалма, и затем методически квартал за кварталом сметали все

живое. Вокруг лежала выжженная и мертвая земля, местами

покрытая изморозью после холодной ночи... Все погибли. Судьбу

Синыйджу разделили почти все маленькие и большие населенные

пункты Северной Кореи».1 Напротив, представители

государственной власти зачастую не претерпевают ровным счетом

никаких неблагоприятных последствий своих действий.

Итак, какие же проблемы на практике возникают у гражданского

населения в ходе вооруженного конфликта как основания

применения санкций, а также при введении самих военных санкций

в ответ на этот конфликт, являющихся по сути тем же

вооруженным конфликтом. Эти проблемы можно разделить на

несколько групп: медицинские; проблемы, связанные с

невозможностью получения начального образования, с

недостаточным питанием, с противопехотными минами; проблемы,

связанные миграцией населения, с привлечением детей-

подростков в качестве солдат.

«В качестве одного, отнюдь не самого впечатляющего примера, -

пишет профессор Г.И.Морозов, - можно назвать следующий: в

число экономических санкций против Ирака включено... детское

молоко, поскольку возможно его использование при производстве

средств массового уничтожения».2

Что касается медицины, то только в Мозамбике в период с 1981 по

1988 годы вооруженный конфликт унес 450.000 детских жизней; в

Сомали, по данным ВОЗ, уровень смертности вырос до 25 раз.

Наиболее высокие показатели смертности в лагерях для

беженцев.1

Диарея - одно из наиболее распространенных заболеваний. В

Сомали в 1992 году по разным оценкам от 23 до 50% смертей

наступило в результате заболевания диареей. Также постоянной

спутницей вооруженных конфликтов является холера. Самые

крупные очаги заражения холерой были в Бангладеш, Кении,

Непале, Сомали и Заире. В Ираке «около 4.500 детей младше пяти

лет ежемесячно умирают от голода и болезней», сообщает Филипп

Хеффинк, иракский представитель ЮНИСЕФ. В целом война Ирака

с Ираном (1980-1988), война в Персидском заливе в 1991 г. и

применение санкций привело к страданиям 10 миллионов иракских

детей.

Для детей, в особенности маленьких, много проблем со здоровьем

вызывает недостаточное питание. До войны в Югославии на душу

населения приходилось до 140% ежедневной нормы продуктов

питания. После начала войны ситуация резко ухудшилась, хотя ей

было далеко до сомалийской, где половина детей в некоторых

регионах страдали от недоедания. Больший вред недоедание

приносит детям младше трех лет. Это приводит к пониженному

росту и весу впоследствии. Недостаточное питание ослабляет

детский организм в борьбе против болезней, приводит к более

тяжелым последствиям заболеваний. Кроме того, оно оказывает

пагубное влияние на их умственное развитие.

Любой вооруженный конфликт приводит к миграции населения. В

ходе широкомасштабных военных действий миграция приобретает

массовый характер. К началу 80-х гг. в мире было 5.7 миллиона

беженцев. К концу 80-х гг. их число возросло до 14.8 млн., а в

настоящее время цифра составляет 27.4 млн. человек. По данным

ООН, число лиц, переменивших место жительства в пределах

своей страны в связи с вооруженным конфликтом составляет 30

млн. человек. Почти половина беженцев и перемещенных лиц

составляют дети. В процессе миграции миллионы детей теряют

свою семью, подвергаются атакам и грабежам со стороны

вооруженных групп, голодают и болеют.

Санкции часто приводят к дефициту ресурсов, недостойному

распределению продовольствия, медикаментов, ослабляют

возможность системы здравоохранения сохранять качество

питьевой воды, атмосферного воздуха и лекарств. Так как эти

проблемы как бы распределяются на все население в целом, то в

первую очередь они ударяют по наиболее незащищенным слоям.

Политическая элита, имея средства и возможности, обычно

находит то, в чем они нуждаются, в то время как основная часть

населения борется за выживание. Кроме того, если взрослые могут

достаточно продолжительное время выдерживать трудности и

лишения, дети обладают меньшей сопротивляемостью и с трудом

переносят постоянный дефицит. На Гаити после 1991 года,

например, цены на основные продукты питания выросли в пять

раз, а доля голодающих детей выросла с 5 до 23%.

Ирак с 1990 года перенес, пожалуй, самый обширный режим

санкций, когда-либо применявшийся. Для того чтобы смягчить

воздействие на уровень здоровья и питания, Совет Безопасности

принял Резолюцию 706 (1991) о разрешении использования

замороженных иракских счетов для закупки продовольствия и

медикаментов, подчеркивая, что эти товары должны приобретаться

и распределяться под наблюдением ООН. Иракское правительство

признало эти условия неприемлемыми и приступило к обсуждению

их лишь в 1995 году. Тем временем, ситуация продолжала

ухудшаться. В течение последних 5 лет, детская смертность

выросла в три раза. Программа «нефть в обмен на

продовольствие», предложенная в Резолюции 986 (1995) Совета

Безопасности предоставляла возможность ослабить негативное

влияние санкций на детей. В соответствии с этой программой, все

доходы, полученные от продажи нефти должны были

расходоваться на гуманитарные и гражданские цели.

5. Джеральд фон Глан небезосновательно утверждает, что

большинство индивидов не имеют возможности защитить свои

права, обращаясь в международные судебные органы.1 Наделение

индивида процессуальными правами и возможностью обжаловать

в судебном порядке действия государства и, следовательно,

вступать с ним в международно-правовые отношения закреплено

только на региональном уровне, например, в рамках Европейской

системы защиты прав человека. О ней пойдет речь в отдельной

главе этой книги.

В рамках универсальной системы защиты прав человека

эффективной судебной защиты прав человека не существует.