§ 2. Функции международного права во внутригосударственной сфере

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 

Способность норм современного международного права выполнять, с учетом отмеченных особенностей, те же регуля­тивные функции, на которые ориентированы нормы внутриго­сударственного права, используется в правовой системе Рос­сийской Федерации (ранее — в правовой системе Союза ССР) в целях их согласованного, совместного применения. В нашем за­конодательстве содержится немало предписаний, согласно ко­торым тот или иной порядок деятельности определяется, те или иные отношения регулируются, а компетентные органы ру­ководствуются, с одной стороны Конституцией, законами, ины­ми актами органов Российской Федерации, а также теми зако­нами СССР или их отдельными нормами, которые продолжают действовать на территории Российской Федерации, поскольку они не противоречат российскому законодательству, с другой стороны, международными договорами Российской Федерации и воспринятыми ею в порядке правопреемства международны­ми договорами СССР.

В качестве примеров такого рода назовем ст. 436 ГПК РСФСР, ст. 32 УПК РСФСР, ст. 305 Таможенного кодекса РФ, ст. 4 Закона РФ "О федеральных органах налоговой полиции", ст. 15 Закона РФ "О внешней разведке", согласно которым по­рядок отношений органов и должностных лиц с соответствую­щими органами и должностными лицами иностранных государств определяется законодательством Российской Федерации и ее международными договорами. В ряде законов имеются специ­альные статьи, посвященные правовым основам деятельности того или иного ведомства и называющие в связи с этим как Конституцию, законы и иные нормативные акты, так и между­народные договоры (ст. 3 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" 1995 г.). Согласно ч. 2 ст. 2 Федерально­го конституционного закона "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации" от 26 февраля 1997 г. Упол­номоченный в своей деятельности руководствуется Конститу­цией РФ, настоящим Законом, законодательством РФ, а также общепризнанными принципами и нормами международного пра­ва, международными договорами РФ.

Согласно ст. 4 Федерального закона "Об органах федераль­ной службы безопасности в Российской Федерации" 1995 г. этот орган в своей деятельности, специфика которой вполне понят­на, руководствуется не только Конституцией РФ и другими федеральными актами, но также нормами международного права и международными договорами РФ, регулирующими отноше­ния в сфере охраны государственной границы, территориаль­ного моря, континентального шельфа и исключительной эконо­мической зоны РФ. Имеются, однако, и такие законы (напри­мер, ст. 4 Закона "О милиции" 1991 г.), где подобный перечень ограничен внутригосударственными актами, хотя на практике соответствующим органам приходится руководствоваться и международными договорами. Непоследовательность проявля­ется порой и в том, что в акте о каком-либо ведомстве (органе) содержится немало конкретных положений о применении ме­ждународных договоров данным ведомством (органом), а в ста­тье о правовой основе его деятельности называются только рос­сийские акты. Таковы, например: Положение о Министерстве культуры Российской Федерации от 6 июня 1997 г., Положение о Министерстве Российской Федерации по атомной энергии от 29 апреля 1997 г.

Особо заметен такой пробел в Положении о Министерстве иностранных дел Российской Федерации, утвержденном Ука­зом Президента РФ от 14 марта 1995 г. Это Министерство в своей деятельности не может не руководствоваться междуна­родными договорами, прежде всего при решении таких обозна­ченных в ст. 4 задач, как защита прав и интересов граждан и юридических лиц РФ за рубежом, обеспечение дипломатиче­ских и консульских отношений РФ с иностранными государст­вами и т. д., а также при осуществлении функций, закреплен­ных в ст. 5. Между тем согласно ст. 2 Положения правовую основу деятельности МИД составляют исключительно акты РФ (международные договоры не упомянуты).

Идея согласованного регулирования четко выражена во многих законодательных актах, посвященных определенным видам деятельности. Так, в преамбуле Закона РФ "Об образо­вании" в редакции от 13 января 1996 г. сказано, что образова­ние в Российской Федерации осуществляется в соответствии с законодательством РФ и нормами международного права. В Законе РФ "О товарных знаках, знаках обслуживания и наиме­нования мест происхождения товаров" от 23 сентября 1992 г. предусмотрено, что правовая охрана товарного знака предос­тавляется на основании его государственной регистрации в по­рядке, установленном настоящим Законом, или в силу между­народных договоров Российской Федерации (ст. 2). Согласно ст. 5 Закона "Об иностранных инвестициях в РСФСР" от 4 июля 1991 г. отношения, связанные с иностранными инвестициями, регулируются настоящим Законом, иными действующими на территории России законодательными актами и международ­ными договорами. Закон РФ "О Государственной границе Рос­сийской Федерации" от 1 апреля 1993 г. совершенно закономер­но содержит особенно много ссылок на международные догово­ры. В частности, ч. 2 ст. 7 определяет, что режим Государствен­ной границы устанавливается настоящим Законом, другими за­конодательными актами и международными договорами Рос­сийской Федерации.

Таким образом, взаимодействие правовых систем проявля­ется в согласованном регулировании отношений, относящихся к совмещенному предмету регулирования.            

Принципиальное значение имеет разграничение понятий: право государства как совокупность создаваемых данным го­сударством, его органами правовых норм и правовых актов и право, применяемое в государстве, как совокупность всех пра­вовых норм, всех правовых актов, которые подлежат реализа­ции в сфере внутригосударственных отношений и (или) могут действовать в пределах юрисдикции соответствующего государ­ства и компетенции его органов. Второе понятие шире первого, поскольку охватывает — наряду с национальным правом (основным компонентом) —применимые международные нормы, международные договоры, заключенные или признанные дан­ным государством, а также отдельные нормы права иностран­ных государств в случаях, предусмотренных национальными законами или международными договорами.

Естественно, что для такого применения нормы, принадле­жащие к различным правовым системам, должны обладать юридической совместимостью*. При взаимодействии националь­ных норм (собственных норм данного государства) и междуна­родных норм это достигается их согласованием в процессе раз­работки, когда внутригосударственные правовые категории, принципы, нормы принимаются во внимание при подготовке международных договоров, а внутригосударственное законода­тельство приводится в соответствие с вступившими в силу международными договорами. Использование норм иностранного права осуществляется с учетом оговорки об их неприменении, если это противоречит основам национального правопорядка (публичному порядку).

* Современный период характеризуется значительными усилиями по уни­фикации ряда областей национального законодательства взаимодействую­щих государств. Один из примеров— Соглашение в рамках СНГ о принци­пах сближения хозяйственного законодательства государств — участни­ков Содружества от 9 октября 1992 г. Устав СНГ (ст. 20) ориентирует госу­дарства-члены на устранение противоречий между нормами национально­го законодательства.

В связи с рассмотрением проблем разграничения понятий "право государства" и "право, применяемое в государстве" тре­буют уточнения два вопроса — об источниках права и о квали­фикации нормативных комплексов, рождающихся и действую­щих на межсистемной основе.

В некоторых изданиях можно встретить утверждения, что международные договоры относятся к категории специфиче­ских источников внутригосударственного права (например, ад­министративного, трудового и уголовно-процессуального пра­ва). По сути дела, к такому же результату приходят сторонни­ки концепции "трансформации", отстаивая идею "перевода нор­мы международного права в норму национального права*, пе­ревоплощения международных договоров в национальные за­коны. Сама природа понятийного аппарата обусловливает "при­вязку" определенных правовых категорий к соответствующей правовой системе. Каждая правовая система, имеет свои источ­ники, которые обладают способностью выполнять присвоенные им функции в рамках другой правовой системы не переходя в нее, сохраняя "прописку" в собственной правовой системе.

* Зивс С. Л. Источники права. М., 1981. С. 226.

Что же касается нормативных комплексов, рождающихся и действующих на межсистемной основе, обладающих качест­вами регулятивной совместимости, то нам не кажется оправ­данным их восприятие сквозь призму традиционных представ­лений о таких стабильных нормативных образованиях, как "пра­вовой институт" или "отрасль права", поскольку эти категории, как и источники права, принадлежат соответствующей право­вой системе. Мы разделяем мнение, что "нормы международ­ного и национального права не могут составлять объективно существующую единую совокупность норм, поскольку по своей социальной и юридической природе — это различные и особые системы права"*.

 


* Международное воздушное право. Кн. 1 / Отв. ред. А. Л. Мовчан. М., 1980. С. 17—18. Сравните с другим мнением: "Многие институты международно­го права... являются общими одновременно и для внутригосударственного права. Они как бы сливаются, переходят друг в друга". (Тилле А. А., Швеков Г. В. Сравнительный метод в юридических дисциплинах. М., 1978. С. 198—199.)

Предпринимаемые попытки конструирования "межсистем­ных отраслей" или "межсистемных институтов" кажутся ис­кусственными и игнорирующими то обстоятельство, что при надлежащие к различным правовым системам нормы взаимо­действуют как нормативный комплекс не в статическом состоя­нии, а в правоприменительном процессе, причем в целях реше­ния конкретной задачи, урегулирования конкретного правоот­ношения. Такие группы разносистемных норм, состыкованные в определенных ситуациях, могут быть обозначены как правоприменительные комплексы.

В нашей практике типичными являются двусоставные правоприменительные комплексы — из норм национального зако­нодательства и норм международных договоров.

Вместе с тем получили распространение и трехсоставные правоприменительные комплексы, включающие помимо назван­ных норм и нормы иностранного права.  Так, при решении во­просов двойного гражданства подлежат применению нормы ст. 3 Закона РФ "О гражданстве Российской Федерации", нор­мы международного договора между Российской Федерацией и иностранным государством, допускающего и регламентирующего статус двойного гражданства, если такой договор заключен, а также нормы законодательства соответствующего иностранно­го государства. Точно так же конкретный акт выдачи лица для привлечения к уголовной ответственности или для исполнения приговора требует применения в совокупности норм уголовного и уголовно-процеесуального законодательства как запрашиваю­щего, так и запрашиваемого государства и норм договора о пра­вовой помощи, заключенного соответствующими государст­вами.