§ 7. Международно-правовой статус субъектов Российской Федерации : МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО - Бирюков П.Н. : Книги по праву, правоведение

§ 7. Международно-правовой статус субъектов Российской Федерации

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 
РЕКЛАМА
<

Как известно, Конституция СССР 1977 г. признавала союзные республики субъектами международного права. Украина и Белорус­сия были членами ООН, участвовали во многих международных до­говорах. Менее активными участниками международных отношений были другие союзные республики, конституции которых предусмат­ривали возможность заключения международных договоров, обмена представительствами с иностранными государствами. С распадом СССР бывшие союзные республики обрели полную международную правосубъектность, и проблема их статуса как самостоятельных субъ­ектов международного права отпала.

Однако процессы суверенизации, охватившие новые независи­мые государства, поставили вопрос о правосубъектности бывших национально-государственных (автономные республики) и админи­стративно-территориальных (области, края) образований. Особую значимость эта проблема приобрела с принятием новой Конституции РФ 1993 г. и заключением Федеративного договора. Сегодня о своей международной правосубъектности заявили некоторые субъекты Российской Федерации.

Субъекты РФ пробуют самостоятельно выступать в международ­ных отношениях, заключают соглашения с субъектами зарубежных федераций и административно-территориальными единицами, обме­ниваются с ними представительствами и закрепляют соответствую­щие положения в своем законодательстве. Устав Воронежской облас­ти 1995 г., например, признает, что организационно-правовыми фор­мами международных связей области являются общепринятые в меж­дународной практике формы, за исключением договоров (соглаше­ний) межгосударственного уровня. Принимая участие в международ­ных и внешнеэкономических отношениях самостоятельно или с дру­гими субъектами РФ, Воронежская область открывает на территории иностранных государств представительства для представления инте­ресов области, которые действуют в соответствии с законодательст­вом страны пребывания.

Нормативные акты некоторых субъектов РФ предусматривают возможность заключения ими международных договоров от своего имени. Так, ст. 8 Устава Воронежской области 1995 г. устанавлива­ет, что частью правовой системы области являются международные договоры Воронежской области. Нормы аналогичного содержания зафиксированы в ст. 6 Устава Свердловской области 1994 г., ст. 45 Устава (Основного закона) Ставропольского края 1994 г., ст. 20 Ус­тава Иркутской области 1995 г. и др. уставах субъектов РФ, а также в конституциях республик (ст. 61 Конституции Республики Татар­стан).

Более того, в некоторых субъектах РФ приняты нормативные акты, регулирующие процедуру заключения, исполнения и прекра­щения договоров, например, принят закон Тюменской области «О международных соглашениях Тюменской области и договорах Тю­менской области с субъектами Российской Федерации» 1995 г. Закон Воронежской области «О правовых нормативных актах Воронежской области» 1995 г. устанавливает (ст. 17), что органы государственной власти области вправе заключать договоры, являющиеся норматив­но-правовыми актами, с органами государственной власти РФ, с субъ­ектами РФ, с иностранными государствами по вопросам, представля­ющим их общий, взаимный интерес.

Однако заявления субъектов РФ о своей международной дого­ворной правоспособности еще не означают, по моему глубокому убеждению, наличия этого юридического качества в действительнос­ти. Необходим анализ соответствующих норм законодательства.

Федеральное законодательство не решает пока этого вопроса.

Согласно Конституции РФ (п. «о» ч. 1 ст. 72), координация меж­дународных и внешнеэкономических связей субъектов РФ относится к совместному ведению РФ и субъектов Федерации. Однако Консти­туция прямо не говорит о возможности субъектов РФ заключать соглашения, которые являлись бы международными договорами. Не содержит таких норм и Федеративный договор.

Федеральный закон «О международных договорах Российской Федерации» 1995 г. также относит заключение международных дого­воров РФ к ведению РФ. Установлено, что международные договоры РФ, затрагивающие вопросы, относящиеся к ведению субъектов Фе­дерации, заключаются по согласованию с соответствующими органа­ми субъектов. При этом основные положения договоров, затрагива­ющих вопросы совместного ведения, должны направляться для вне­сения предложений в соответствующие органы субъекта федерации, которые, однако, не имеют права вето на заключение договора. О договорах субъектов Федерации в законе 1995 г. ничего не говорится.

Следует учитывать и тот факт, что ни Конституция РФ, ни Феде­ральный конституционный закон «О Конституционном Суде Россий­ской Федерации» от 21 июля 1994 г. не закрепляют норм о проверке конституционности международных договоров субъектов Федера­ции, хотя в отношении международных договоров РФ такая проце­дура предусмотрена.

В ст. 27 Федерального конституционного закона «О судебной сис­теме Российской Федерации» от 31 декабря 1996 г., устанавливающей компетенцию конституционных (уставных) судов субъектов РФ, в числе правовых актов, которые могут быть предметом рассмотрения в этих судах, международные договоры субъектов РФ также не названы.

Пожалуй, единственная норма федерального законодательства, свидетельствующая о наличии у субъектов РФ элементов договорной правоспособности, содержится в ст. 8 Федерального закона «О госу­дарственном регулировании внешнеторговой деятельности» 1995 г., согласно которой субъекты РФ имеют право в пределах своей компе­тенции заключать соглашения в области внешнеторговых связей с субъектами иностранных федеративных государств, административ­но-территориальными образованиями иностранных государств.

Однако положения о признании за субъектами РФ некоторых элементов международной правосубъектности закреплены во многих договорах о разграничении полномочий.

Так, Договор Российской Федерации и Республики Татарстан от 15 февраля 1994 г. «О разграничении предметов ведения и вза­имном делегировании полномочий между органами государствен­ной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан» предусматривает, что органы госу­дарственной власти Республики Татарстан участвуют в междуна­родных отношениях, устанавливают отношения с иностранными го­сударствами и заключают с ними соглашения, не противоречащие Конституции и международным обязательствам Российской Феде­рации, Конституции Республики Татарстан и настоящему Договору, участвуют в деятельности соответствующих международных орга­низаций (п. 11 ст. II).

В соответствии со ст. 13 Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Рос­сийской Федерации и органами государственной власти Свердлов­ской области от 12 января 1996 г. Свердловская область вправе высту­пать самостоятельным участником международных и внешнеэконо­мических связей, если это не противоречит Конституции РФ, феде­ральным законам и международным договорам РФ, заключать соот­ветствующие договоры (соглашения) с субъектами иностранных фе­деративных государств, административно-территориальными обра­зованиями иностранных государств, а также министерствами и ве­домствами иностранных государств.

Что касается практики обмена представительствами с субъектами иностранных федераций, то это качество не является главным в ха­рактеристике международной правосубъектности, однако заметим, что ни в Конституции, ни в законодательстве РФ данный вопрос пока никак не урегулирован. Указанные представительства открываются не на основе взаимности и аккредитуются при каком-либо органе власти субъекта зарубежной федерации или территориальной едини­цы. Эти органы, являясь иностранными юридическими лицами, не имеют статуса дипломатических или консульских представительств и на них не распространяются положения соответствующих конвенций о дипломатических и консульских сношениях.

То же самое можно сказать и о членстве субъектов РФ в между­народных организациях. Известно, что уставы некоторых междуна­родных организаций (ЮНЕСКО, ВОЗ и др.) допускают членство в них образований, не являющихся независимыми государствами. Од­нако, во-первых, членство в этих организациях субъектов РФ пока не оформлено, и, во-вторых, этот признак, как уже говорилось, далеко не самый главный в характеристике субъектов международного права.

Учитывая вышеизложенное, можно сделать следующий вывод:

хотя в настоящее время субъекты РФ не обладают в полной мере всеми элементами международной правосубъектности, тенденция развития их правосубъектности и оформления их в субъекты между­народного права налицо. На мой взгляд, этот вопрос требует решения в федеральном законодательстве.


<