VI.2. Опека и попечительство

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 

Самостоятельность в сфере частного права и тем самым полноп­равность не были в римской юридической традиции обстоятельством безусловным и непреходящим. Признавалось, что существуют условия, при которых возможность активного участия в коммерческом обороте и в установлении вообще частноправовых отношений (то, что в поздней­шее время стало пониматься как дееспособность) ограничивается в пользу других лиц. Таким образом, римское право исходило из того, что могут быть субъекты с частичным или с ограниченным статусом. Такие огра­ничения правового положения лиц. происходили по поводу опеки или попечительства. Предметом опеки или попечительства могли быть толь­ко лица (personae), притом вполне говорить о законном содержании опе­ки и попечительства можно только в отношении лиц равнозначного граж­данского и сословного статуса.

(VI.2.1) Образование отношений опеки и попечительства.

Ус­тановление правового покровительства одного лица в отношении других, которые в силу традиции или прямых требований закона признавались нуждающимися в опеке, или «охраняющем управлении» (tutela от tueri — охранять, соблюдать), происходило в разных формах, определяемых толь­ко качеством лиц, нуждающихся в опеке или попечительстве. Историчес­ки первым видом опеки была обязательная опека домовладыки в отно­шении всех членов своей семьи и всех подвластных, которая по своему содержанию ничем не отличалась от обычных в римской семье различий между положением подвластных родственников и домовладыки как persona sui juris. В дальнейшем получила развитие завещательная опека, которая устанавливалась по завещанию домовладыки в отношении на­следника, если он не обладал необходимыми качествами, которые бы сде­лали его лицом «своего права». Еще позднее исторически возникает опе­ка наставленная, когда опекун назначался по решению уполномоченного на то магистрата в отношении лиц, признанных в этом нуждающимися по своим правовым или социальным качествам. Опека в отношении дру­гих лиц была неотъемлемым, свойством правового положения домовла­дыки в своей семье. Назначение опекуна во втором и в третьем видах образования опеки рассматривалось не только как право, но и развилось в своего рода общественную повинность (minus publicum). Нельзя было отказаться от принятия опеки иначе как представив веские и признаваемые традицией уважительными причины для этого. Участие магистратов в установлении опеки обеспечивало известную долю подконтроль­ности отношений по поводу опеки и попечительства со стороны публич­ной власти.

Формы «охраняющего управления» в главном различались по тому, в отношении кого устанавливались опека или попечительство.

Опека несовершеннолетних (tutela impuberium) устанавлива­лась временно, до достижения опекаемым лицом требуемого возрастно­го качества. В интересах опеки несовершеннолетние подразделялись на детей, подростков и юношество. Детьми (infantes) считались лица в воз­расте до 7 лет (условно: не говорящие); они не имели абсолютно никако­го участия в гражданском обороте, любое их волеизъявление было изна­чально ничтожно. Подростками (infantes majores) считались лица в возрасте от 7 до 12/14 лет (различия последней возрастной грани обус­лавливались разным временем наступления половой зрелости для дево­чек и мальчиков); они имели право совершать сделки чистого приобрете­ния без согласия и участия опекуна, однако других прав в распоряжении имуществом у них не было. Юношество (совершеннолетние — pubes) считалось до наступления возраста в 25 лет. Юноши находились под осо­бым покровительством закона, поскольку уже могли вступать в брак; для них предписывалось благожелательное попечительство, т.е. они сами должны испросить у властей себе попечителя (куратора), без участия ко­торого имущественные распоряжения их и любые сделки были недействительны. Но если куратор не был испрошен, то они обладали полной правовой самостоятельностью.

Опека над женщинами (tutela mulierum) устанавливалась по­стоянно и не зависела от наступления совершеннолетия женщины, но была уже по содержанию, нежели опека над детьми и подростками. Обязатель­ность наличия опекуна при женщине определялась, во-первых, общим ограниченным публично-правовым статусом лиц женского пола вне за­висимости даже от их сословного положения, во-вторых, считалась необходимой «в силу присущего женщине легкомыслия». Опекун обязан быть и при замужней, и при незамужней женщине, но его назначение осу­ществлялось во втором случае по личному пожеланию женщины (и, как правило, становилось формальным). Опекун не имел прав ни в отноше­нии личности женщины, ни над ее имуществом, но соучаствовал только в совершении тех юридических действий, которые нуждались в гарантии и в его утверждении по законам. Женщины не могли занимать обществен­ных должностей, не могли быть ни опекунами, ни попечителями. Но, в свою очередь, пользовались рядом традиционных правовых привилегий по причине «неразумности пола» (imbecilitas sexus): они могли ссылаться на неведение законов, им запрещалась ответственность за чужие долги. В этих вторых ситуациях, когда они требовались по условиям гражданс­кого оборота, и необходимо было участие и гарантия опекуна.

Попечительством (сurа) считался особый вид законной опеки (т.е. устанавливаемой только по решению властей) в отношении сумас­шедших и безумных (с. furiosi), а также расточителей (с. prodigi). Попе­чительство устанавливалось по решению магистрата, который исследо­вал психическое состояние и социальное поведение интересующего лица. В отношении безумных могло быть принято решение о полной их недеес­пособности — тогда попечитель полностью принимал на себя ведение дел и возможных судебных процессов опекаемого, но могло быть признано наличие «светлых промежутков» — тогда действия опекаемого, совершен­ные в эти промежутки, имели полную правовую силу. В отношении рас­точителей принималось решение об их ограниченной дееспособности, прежде всего в активном распоряжении их имуществами: они не могли совершать сделки отчуждения, заключать обязательства личного харак­тера и т.п., но они сохраняли все права по приобретению имущества, не­сли ответственность за причиненный их действиями вред и др.

(VI.2.2.) Требования к личности и действиям опекуна.

Опе­кунство или попечительство признавалось преимущественно мужской обязанностью (не говоря уже о подразумеваемом полноправии и граж­данском качестве лица). Опекуном или попечителем ни в коем случае не могли быть раб, вообще лицо более низкого сословного положения, жен­щина, иностранец; не могли быть несовершеннолетние, сумасшедшие или безумные, глухие, немые. В более позднее время допускалось, что в от­ношении несовершеннолетних может быть установлена опека матери или бабки со стороны отца. Опекун назначался не только для управления иму­ществом опекаемого, но и для воспитания его (если речь шла о несовер­шеннолетних); в случае опеки над девушками подразумеваемой обязан­ностью опекуна была выдача ее по достижении совершеннолетия замуж. В случае попечительства или опеки над женщинами обязанное лицо долж­но было в определенных границах надзирать и за общественным поведе­нием опекаемых. От опеки или от попечительства нельзя было отказать­ся без уважительных причин; такими были отправление государственных обязанностей, неграмотность, болезнь, возраст свыше 70 лет, ученые за­нятия, частые отлучки по общественным или государственным делам, изменение места жительства, занятость управлением казенными имени­ями. Нельзя было также брать на себя более трех опек. Опека не должна была осуществляться непременно лично; если уже был один опекун или попечитель — нельзя было брать второго, но допускалось, что могут быть вспомогательные опекуны или попечители, т.е. те, кто реально осуществ­лял исполнение воспитательных или управительных обязанностей, а фор­мально ответственным за опеку было другое лицо.

Опекун (или попечитель) не должен был обогащаться за счет имущества опекаемого лица, он не имел права отчуждать все имущество целиком, а также особые ценности, находящиеся в составе имущества. Он не мог быть участником сделок по поводу опекаемого имущества, одной из сторон, в которой был он сам: т.е. не мог от имени опекаемого дарить себе, продавать, сдавать в наем и т.п. Вместе с тем его расходы по управлению имуществом должны были награждаться за счет доходов с этого имущества, он имел право продавать имущество, признаваемое гиб­нущим, утрачивающим свою ценность и т.п. Требование о возмещении понесенных расходов или убытков могло быть предъявлено уже после освобождения от опеки или попечительства.

Опека или попечительство (исключая опеку над женщинами) прекращались с исчезновением условий для назначения опеки: если бе­зумный выздоровел, если расточитель исправился, если несовершенно­летний достиг необходимого возраста. Естественно конкретная опека прекращалась смертью опекуна или попечителя либо уменьшением его правоспособности по решению суда. Не вполне отрегулированным рим­ским правом был момент завершения опеки и обретения лицом (вновь или впервые) правовой самостоятельности: высвобождение из-под злоупотребительной опеки могло происходить только судебным порядком, но состоявшие под опекой или попечительством лица не имели полномо­чий сами возбуждать иск — единственным выходом был процесс, воз­буждаемый в интересах опекаемого третьим лицом, что не всегда было реально возможно.

Различные злоупотребления, совершенные опекуном или попечи­телем в процессе управления имуществами, также могли быть предметом взыскания и обратного требования со стороны опекаемого; существова­ли даже специального содержания иски. Предполагались общие имущественные гарантии опекуну за сохранение имущества подопечного. Рас­трата имущества рассматривалась как преступление и служила поводом к уголовному преследованию.