§ 7. ДОГОВОР ТОВАРИЩЕСТВА (SOCIETAS)

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 

1. Договором товарищества (societas) назывался дого­вор, по которому два лица или несколько лиц объединялись для достижения какой-то общей хозяйственной цели (ра­зумеется, не противоречащей праву).

Найденные в 1933 году новые фрагменты Институ­ций Гая подтвердили высказывавшееся ранее в качестве предположения мнение, что societas в Риме возникла на

246

почве семейной общности имущества главным образом среди сонаследников, объединявшихся для совместной охраны своего имущества и управления им (недаром в источниках говорится, что «товарищество содержит в се­бе как бы право братства»).

2. Договором товарищества создавалась в той или иной мере имущественная общность.

Общность имущества могла быть установлена по до­говору в самых разнообразных размерах и формах. Участ­ники договора товарищества могли установить общность всего имущества. Тогда образовывалось право общей соб­ственности всех лиц, участвующих в товариществе, на все их имущество, при том не только на имеющееся при за­ключении договора, но и на все последующие приобрете­ния, не исключая случайных («ex fortuna»).

Возможна была, однако, и общность более ограни­ченная. Участники договора могли лишь сделать вклады на общее дело деньгами, другими имущественными цен­ностями, а также услугами. Равенство вкладов не явля­лось необходимым, но при отсутствии в договоре специ­альных указаний оно предполагалось.

При этом договором могло быть предусмотрено, что вклады составляют общую собственность всех участников товарищества; но не было препятствий и к тому, чтобы каждый из товарищей сохранил индивидуальное право собственности на имущество, вносимое в качестве вкла­да, и только передал его в общее пользование для целей товарищества.

Большим распространением пользовалась так назы­ваемая societas quaestus — особая форма договора това­рищества, при которой члены товарищества объединяли имущество, предназначенное для определенной про­мышленной деятельности; в общее имущество должны были тогда входить и приобретения, какие получаются в результате общей деятельности (но не случайные поступ­ления). Эта форма товарищеского соединения была на­столько распространенной, что если договор товарищест­ва заключался без указания конкретной его разновидно-

247

 

сти, то предполагалось, что установлена именно societas quaestus.

3. Существенным в содержании договора товарище­ства являлось также участие товарищей в прибылях и убытках. Равенство долей участия товарищей в общем деле не было необходимым, но при отсутствии в догово­ре иных указаний доли участия товарищей предполага­лись равными.

Допускалось заключение договора товарищества и на таких условиях, когда отдельный товарищ участвует в прибылях в большей доле, а в убытках — в меньшей до­ле. Но, как правило, должна быть равномерность в рас­пределении между всеми участниками товарищества и положительных и отрицательных результатов деятельно­сти товарищества.

Во всяком случае недопустимым признавался такой договор, по которому на одного из участников товарище­ства возлагалось исключительно несение убытков без ка­кого-либо участия в прибылях от ведения общего дела, а другому — представлялись одни только доходы; такой договор товарищества принято было называть львиным товариществом (D. 17. 2. 29. 2, намек на известную бас­ню Эзопа, в которой лев, проведя совместно с ослом охоту, при дележе добычи все доли забрал себе).

Таким образом, более подробно договор товарищест­ва можно определить следующим образом. Договор това­рищества — это такой договор, по которому двое или не­сколько лиц объединяются для осуществления известной общей дозволенной хозяйственной цели, участвуя в общем деле имущественным вкладом или личной деятельностью, или сочетанием имущественного взноса с личными услугами с тем, что прибыль и убытки отведения общего дела рас­пределяются между всеми товарищами в предусмотренных договором долях, а при отсутствии в договоре указаний — поровну.

Срок в договоре товарищества не является сущест­венно необходимым: товарищество могло быть установ­лено как на определенный срок, так и без срока. В по-

248

следнем случае не устанавливалось, конечно, пожизнен­ной связанности сторон: за каждым из товарищей при­знавалось право одностороннего, с соблюдением извест­ных условий, отказа от договора.

4. Societas в римском праве не признавалась само­стоятельным носителем прав и обязанностей (юридиче­ским лицом). Если иногда римские юристы и говорили об имуществе товарищества, то этим они не имели в ви­ду сказать что-либо большее, чем имущество всех това­рищей; субъектами прав и обязанностей являлись только сами socii.

5. Права и обязанности членов товарищества в отно­шении друг друга (внутренние отношения).

Каждый товарищ должен был внести для общего де­ла условленный вклад. Если вклад состоял в оказании услуг, товарищ должен был их выполнять.

Риск случайной гибели вещей, вносимых в качестве вкладов по договору товарищества, ложился на всех това­рищей: в отношении индивидуальных вещей — с момента за­ключения договора, а в отношении вещей, определенных родо­выми признаками, — с момента их передачи.

Равным образом и риск случайных потерь и убыт­ков, поступающих при ведении товарищеского дела, также несли все товарищи совместно.

Каждый из товарищей должен был относиться к об­щему делу, а следовательно, и к интересам других това­рищей заботливо и внимательно. Относительно степени заботливости, требуемой от каждого товарища, в Диге-стах есть указание Гая, что требование, предъявлявшееся к каждому участнику товарищества относительно необ­ходимой заботливости и осмотрительности, было не­обычное (D. 17. 1. 72).

При других договорах от контрагента требуют или соблюдения поведения «хорошего хозяина», или, по крайней мере, заботливости обыкновенного, «среднего человека», но то и другое на основе отвлеченной мерки, т.е. подходя с точки зрения некоторого наблюдаемого вообще поведения людей той или иной категории. В

249

 

противоположность этому в договоре товарищества пове­дение товарища определяли, пользуясь конкретной мер­кой — тем уровнем заботливости, на котором фактиче­ски находится данное конкретное лицо. Товарищ не должен относиться к общему делу и к общему имуществу хуже, чем к своим делам и имуществу: проявлять diligen-tia quam suis rebus adhibere solet (заботливость, какую он имеет обыкновение применять к своим делам), что рав­нозначно выражению «отвечать за culpa in concrete».

При таком масштабе товарищ, ведущий свои дела беззаботно и небрежно, не отвечал перед другими това­рищами, если и к общему делу он относился с обычной для него беззаботностью. Гай оправдывал такой масштаб ответственности тем, что, объединяясь для общей хозяй­ственной цели, товарищи должны знать, с кем они объе­диняются; если они принимают в свой состав лицо, не­радиво ведущее свои собственные дела, они сами вино­ваты в неосмотрительности и нет оснований приходить

ним на помощь.

Само собой разумеется, что за dolus каждый товарищ отвечал безусловно, как и всякий другой (D. 17. 2. 45). Каждый из товарищей был обязан получаемые при веде­нии общего дела денежные суммы, вещи и т.п. не при­сваивать себе, а относить (в соответствии с договором) на общий счет для распределения между всеми товари­щами. Сообразно с этим каждый товарищ имел право требовать от других товарищей, чтобы и издержки, поне­сенные им, и обязательства, в которые ему пришлось вступить при ведении общего дела, не оставались на нем одном, но также были распределены между всеми в соот­ветствии со смыслом договора.

Каждому из товарищей давался в отношении других товарищей иск — actio pro socio. Иск из договора това­рищества не только принадлежал к числу actiones bonae fidei, но и влек infamia (бесчестье) для того, кто присуж­дался по этому иску.

Такой характер иска объясняется тем, что договор товарищества предполагает исключительное взаимное

250

доверие его участников, а потому нарушение доверия ,в данном случае особенно недопустимо. Вместе'с тем при взыскании по actio pro socio товарищу-ответчику оказы­валось снисхождение: ему оставляли необходимые сред­ства для существования. Эта льгота (так называемое beneficium competentiae), вероятно, объясняется проис­хождением товарищества из семейных отношений.

6. Правовые отношения между товарищами и треть­ими лицами (внешние отношения).

Товарищество в римском праве не представляло со­бой юридического лица. Поэтому, выступая вовне по де­лам всех товарищей, отдельный товарищ действовал лич­но от себя, и все права и обязанности, вытекавшие из его действий, возникали в его лице: он становился и управомоченным, и обязанным. Только после того, как товарищ сдавал полученные им деньги и другие ценно­сти в общую кассу, контрагенты данного товарища могли предъявить иски и к другим товарищам, как обогатив­шимся от совершенной сделки.

7. В качестве договора, строго личного и основанно­го на взаимном доверии, договор товарищества прекра­щался, как только отпадало согласие всех товарищей на продолжение общего дела. Даже если товарищи прини­мали на себя взаимное обязательство не прекращать до­говора, такое обязательство не имело силы. Как только кто-либо из товарищей заявлял о своем отказе оставаться в товариществе, товарищество прекращалось.

Таким образом, специфически личный характер то­варищества приводил к тому, что договор прекращался односторонним отказом любого товарища оставаться в договорных отношениях. Однако если договор заключал­ся на определенный срок, а отказ товарища заявлен без достаточного основания, то отказавшийся товарищ (по словам классического юриста Павла, D. 1.2. 65. 6) осво­бождал другого товарища от обязанностей по отношению к себе, но себя не освобождал от обязанностей по отно­шению к другому товарищу. Павел пояснял это следую­щим образом: если после заявления об отказе от догово-

251

 

pa будет получена прибыль, отказавшийся товарищ в ней не участвует, но если будет убыток, соответствующая до­ля ляжет и на отказавшегося. Это место источников сле­дует понимать в том смысле, что Павел не имел в виду такое положение на весь срок договора; речь идет лишь о тех мероприятиях, которые уже были начаты и которые отказавшийся бросил на середине. Отказ от договора во­обще не должен быть заявлен несвоевременно: товарищ, не желающий продолжать договорные отношения с товари­щами, должен приурочить свой отказ к такому моменту, когда это связано с наименьшими невыгодами для дела.

Вследствие личного характера договорных связей между товарищами договор товарищества прекращался также смертью одного из товарищей. По римским воз­зрениям, такое же значение, как смерть лица, имеет capi-tis deminutio; с наступлением capitis deminutio одного из товарищей договор также прекращался.

Равным образом товарищество прекращалось и в случае несостоятельности кого-либо из товарищей.