§ 2. РАЗВИТИЕ В ФОРМЕ СТИПУЛЯЦИИ ОТНОШЕНИЙ ПОРУЧИТЕЛЬСТВА

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 

1. Стипуляция допускала присоединение или к кре­дитору, или к должнику еще других лиц, притом либо в качестве самостоятельных кредиторов или должников, либо в качестве добавочных (акцессорных).

В форме добавочной стипуляции на стороне долж­ника в Риме устанавливалось поручительство (adpro-missio). Поручительством назывался договор, которым устанавливалась добавочная (акцессорная) ответствен­ность третьего лица (поручителя) за исполнение должни­ком данного обязательства.

После того как кредитор задал должнику вопрос и получил на него совпадающий ответ, он обращался к другому лицу (которое должно выступить в качестве по­ручителя) с вопросом: «обещаешь ли дать то же самое?» (т.е. то, что только что обещал должнику), а поручитель отвечал: «обещаю».

В качестве добавочного (к главному) обязательство поручителя существовало лишь постольку, поскольку существовало главное обязательство (обеспечиваемое по­ручительством), притом в размере, не превышающем размера главного обязательства.

 

2. Поручительство было в Риме распространенной формой обеспечения обязательств. Отчасти тому спо­собствовало несовершенство римского залогового права;

но прежде всего здесь сказывались, как и вообще в праве, социально-экономические условия римского общества. Бедняк, нуждавшийся в кредите, не мог обеспечить кре­дитора установлением залогового права, так как не распо­лагал свободным имуществом, которое можно было бы заложить, и должен был прибегать к поручительству. Бо­гатые рабовладельцы не прочь были выступать в качестве поручителей, потому что, оказывая нуждающимся в пору­чительстве лицам эту услугу, они таким путем ставили их в зависимость от себя, приобретая и лишние голоса при выборах, и иные возможности лучшего использования своего влияния. Кроме того, оказывая такого рода «услу­гу» бедняку, богатый поручитель фактически умел возна­градить себя также в форме прямой эксплуатации долж­ника, за которого он ручался.

3. Назначение поручительства как средства обеспе­чения должнику возможности получить необходимый кредит естественно требовало предоставления поручите­лю каких-то правовых средств для возмещения понесен­ных поручителем затрат, если ему приходилось удовле­творять кредитора. Право поручителя, уплатившего кре­дитору по обязательству главного должника, переложить эту сумму на главного должника носит название «право регресса». Для осуществления права регресса служил иск из того юридического основания, по которому было ус­тановлено поручительство (обычно главный должник за­ключал с поручителем договор поручения, которым про­сил его выступить в качестве поручителя: иском из этого договора и пользовались для осуществления права рег­ресса). Если в стипуляции, служившей для установления поручительства, вопрос и ответ выражались с помощью глагола sponsio (обещаю), то для осуществления регресса поручитель имел еще иск на основании закона Публилия (вероятно, III в. до н.э.); по этому закону уплаченная поручителем сумма взыскивалась им затем с главного должника в двойном размере.

^аоо

4. Классическое римское право, подчеркивая доба­вочный (акцессорный) характер поручительства, не при­знавало, однако, за поручительством субсидиарного ха­рактера, т.е. не считало ответственность поручителя за­пасной, вспомогательной, наступающей лишь при не­возможности для кредитора получить удовлетворение с главного должника. Напротив, кредитору, не получив­шему в срок исполнения по обязательству, предоставля­лось на его усмотрение обратить взыскание или на глав­ного должника, или на поручителя.

Институт поручительства был изменен 4-й Новеллой (гл. I) императора Юстиниана (535 г.). Названным зако­ном Юстиниана поручителю было предоставлено benefi-cium excussionis sive ordinis (буквально: льгота, позво­ляющая стряхнуть с себя первоочередную ответствен­ность, или льгота, состоящая в очередности ответствен­ности).  На основании 4-й  Новеллы Юстиниана поручитель, против которого кредитор предъявлял иск, не попытавшись взыскать с главного должника, мог вы­ставить возражение против иска с требованием, чтобы

кредитор в первую очередь обратил взыскание на главно­го должника.

глава II. ЛИТТЕРАЛЬНЫЕ (ПИСЬМЕННЫЕ) КОНТРАКТЫ

1. Литтеральным контрактом назывался договор, ко­торый должен был совершаться на письме (litterae — письмо): «litteris fit obligatio», т.е. «обязательство возника­ет посредством записи, письма».

Древнереспубликанский письменный контракт за­ключался посредством записи в приходо-расходные кни­ги, которые велись римскими гражданами (самый поря­док ведения этих книг и записей в них в точности не из­вестен). Литтеральный контракт представлял тогда собой обязательство, по существу не впервые возникавшее, но заменявшее собой (обновлявшее) обязательство, уже су­ществовавшее ранее на другом основании (например,

201

 

задолженность на основании купли, найма и т.п.) или на другом лице (долг Тиция переписывался на Люция).

Запись делалась, разумеется, на основании соответ­ствующего соглашения сторон, иначе не могло бы быть речи о договоре. Вероятно, записи в книге кредитора из­вестной суммы как уплаченной должнику соответствова­ла запись в книге должника той же суммы как получен­ной от кредитора: в этом и выражалось их соглашение.

Таким образом, литтеральный контракт в более древней форме можно определить как договор, заклю­чавшийся посредством записи в приходо-расходную кни­гу кредитора или существовавшего до того долга данного должника или долга другого должника, переводимого на данного на основании соответствующего соглашения сторон.

Из приведенного определения либерального кон­тракта вытекает вопрос, делалась ли при этой записи ка­кая-нибудь оговорка о том, что данное обязательство должно собою заменить такое-то предыдущее и что по­следнее в связи с записью прекращается. Если нет, то какими средствами предупреждалось дублирование обя­зательства, как предупреждалась возможность двойного взыскания (и по первоначальному обязательству, послу­жившему основанием для записи, и по новому, возник­шему вследствие записи)? В дошедших до нас источни­ках римского права никакого материала для ответа на поставленные вопросы мы не находим.

2. В классический период приходо-расходные книги утратили значение, по-видимому, в связи с вошедшими в практику более простыми и удобными формами записи долгов. С утратой значения приходо-расходных книг пре­кратилась и практика старых литтеральных контрактов.

Зато стали все больше входить в употребление заимст­вованные из греческой практики долговые документы — синграфы и хирографы. Синграфы излагались в третьем лице («такой-то должен такому-то столько-то»); такой документ составлялся в присутствии свидетелей, которые подписывали его вслед за тем, от чьего имени он состав-

202

лялся. Эта форма письменных обязательств получила широкое распространение на почве процентных займов, заключавшихся между римскими ростовщиками и про­винциалами.

В императорский период синграфы стали менее употребительным видом письменного обязательства; на первый план выступили хирографы. Хирографы излага­лись в первом лице («я, такой-то, должен такому-то столько-то») и подписывались должником.