§ 2. ВОЛЯ И ВЫРАЖЕНИЕ ВОЛИ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 

1. Для совершения договора (как и всякой сделки) недостаточно, чтобы лица, его совершающие, имели ре­шение воли установить определенные правоотношения. С внутренним решением лица, пока оно не получило выражения вовне, не могут связываться юридические последствия, так как подобного рода внутренние волевые процессы остаются неизвестными для окружающих и их никто не может принять в соображение в своих деловых отношениях. Воля должна быть выражена (изъявлена) вовне. Формы выражения воли мыслимы различные:

слово, письмо, жест (например, утвердительное или от­рицательное наклонение головы), в известных случаях — молчание. Римский юрист говорит: «... кто молчит, не считается безусловно согласившимся, но вместе с тем он и не отрицает»; бытовая поговорка «молчание есть знак согласия» в области права не всегда применима. Нако­нец, воля может быть выражена с помощью так называе­мых конклюдентных действий, т.е. таких действий, из которых можно сделать вывод, заключить (concludere), что лицо желает совершить известную сделку; например, лицо, призываемое к наследству, не делает заявлений ни о принятии наследства, ни об отказе от него; но оно ре­монтирует дом, входящий в состав наследства, заключает договоры найма с квартирантами и т.д., — словом, ведет себя как наследник; из этих действий данного лица, ко­торые сами по себе имеют свое самостоятельное значе­ние, можно сделать вывод, что лицо принимает наслед­ство. Равным образом получение процентов за после­дующее (после срока платежа занятой суммы) время оз­начает отсрочку платежа (D. 2.14. 57).

Для некоторых сделок закон предписывал совер­шенно определенный способ выражения воли; такие сделки называются формальными (например, манципа-ция, nexum и пр.). Другие сделки не были связаны с оп­ределенной формой; стороны могли выражать свою волю тем или иным способом по своему усмотрению (напри­мер, консенсуальные контракты); такие сделки называ­ются неформальными.

163

 

2. Может случиться, что воля выражена лицом так неудачно, что внешнее ее выражение (или волеизъявле­ние) — слово, письмо — оказалось не соответствующим внутреннему решению, тому намерению, которое было у данного лица. Тогда возникают вопросы: чему придать преимущественное значение — воле или ее внешнему вы­ражению, и можно ли признать договор состоявшимся.

Древнейшее римское право при толковании догово­ров исходило из того, что выражено вовне; исследование подлинной воли лица не производилось. Но в классиче­ский период стала преобладать та точка зрения, что внешнее выражение воли (слово, письмо) не должно иметь исключительного значения и вытеснять из поля зрения лица, истолковывающего договор, подлинное на­мерение, подлинную мысль лица, которую оно хотело в данном случае выразить. Эта новая точка зрения привела сначала к такому выводу, что при расхождении воли и ее внешнего выражения никакого юридического результата вообще не получается: то, что стороны выразили (id quod dictum est), не соответствует их подлинным намерениям, а то, что они имели в виду и хотели выразить (id quod actum est), то не выражено. Однако затем возобладала та точка зрения, что если из всех обстоятельств дела можно заключить, что сделанное сторонами изъявление воли не соответствует их подлинной воле, причем содержание подлинной воли можно установить, то договор должен толковаться не по букве, а по скрывающейся за буквой мысли.

3. Больше трудностей представляет вопрос в тех слу­чаях, когда расхождение между внутренней волей и ее внешним выражением имеет место в волеизъявлении од­ной из сторон, причем другой стороне это расхождение оставалось неизвестным.

Тогда приведенный вывод о преимущественном зна­чении подлинной воли по сравнению с ее внешним вы­ражением приходит в столкновение с другим соображе­нием. Именно другая сторона в договоре выразила свою волю, полагаясь на выражение воли первой стороны и не

164

подозревая, что оно не соответствует подлинной воле лица. Если безоговорочно признать, что волеизъявление первой стороны должно пониматься в соответствии с подлинным содержанием ее воли, второй стороне может быть причинен ущерб, ею не заслуженный.

Этот вопрос встает при наличии заблуждения (error). Под заблуждением понимается неправильное представ­ление лица о фактических обстоятельствах (как неведе­ние фактов, так и неправильное представление о них), которое побудило заблуждающегося сделать данное воле­изъявление.

Из казуистики римских юристов, относящейся к сделкам, заключенным под влиянием заблуждения, мож­но сделать вывод о том, что решение вопроса о юридиче­ских последствиях заблуждения (в отношении, по край­ней мере, возмездных договоров) должно было в основ­ном зависеть от того, можно ли поставить в вину данно­му лицу то, что оно выразило вовне не ту волю, которую имело на самом деле. Если расхождение между волей и ее внешним выражением получилось по вине выражав­шего волю, он считается связанным таким содержанием воли, как могла понять его другая сторона. Если же это расхождение получилось без вины лица, выразившего волю, оно может добиваться того, чтобы не быть связан­ным внешним (неправильным) выражением воли. Имела ли по римскому праву другая сторона право на возмеще­ние в какой-либо мере ущерба, понесенного ею от такого исправления первой стороной сделанного ею волеизъяв­ления, точно установить еще не удалось.

Важное значение имеет существенность заблужде­ния. Заблуждение может относиться к самому характеру сделки (error in negotio); например, лицо дает по догово­ру другому лицу денежную сумму на хранение, а полу­чающий деньги ошибочно полагает, что деньги даются ему взаймы. В этом случае не возникает ни договора хранения, ни договора займа за отсутствием соглашения (вместо consensus получился dissensus, недоразумение).

Заблуждение может относиться к личности контр­агента (error in persona). Значение такому заблуждению

165

 

придается лишь тогда, когда по характеру сделки важны личные качества контрагента; например, заблуждение в личности покупателя имеет значение при купле-продаже с отсрочкой или рассрочкой платежа и совершенно без­различно при купле-продаже за наличный расчет. Во втором примере сделка сохраняет полную силу, несмотря на заблуждение в личности покупателя; в первом приме­ре продавец имеет право ее оспорить.

Существенным является также заблуждение в пред­мете (error in corpore); например, если продается один земельный участок, а покупатель по заблуждению счита­ет, что покупает другой участок, договора не возникает (но если лицо ошибается только в названии предметов, так что внешне стороны как будто выражают волю в от­ношении различных предметов, а по существу они имеют в виду один и тот же предмет, то договор вполне дейст­вителен).

По вопросу о заблуждении в свойствах предмета ис­точники имеют богатую казуистику, на основе которой в литературе римского права нередко делается такое обоб­щение: если свойство вещи, относительно которого лицо находится в заблуждении, таково, что оно заставляет признать вещь совсем другой, чем имелось в виду, отно­сящейся к другой категории, то нужно признать договор несостоявшимся (например, покупалась ваза как золотая, а на самом деле она бронзовая); если же заблуждение касается лишь сортности, добротности вещи и т.п. (куп­лена вещь как золотая, а она только позолоченная, т.е., по словам римского юриста (D. 18.1.45), некоторое коли­чество золота в ней есть), то сделка действительна, а за­блуждавшееся лицо может требовать удовлетворения пу­тем уменьшения покупной цены и т.п.

Несущественным признавалось заблуждение в моти­вах заключения договора (поскольку мотив не введен в договор в качестве условия). Соображения, которые при­вели лицо к известному решению, не включенные в со­держание сделки, не могут учитываться другой стороной;

поэтому в интересах устойчивости деловых отношений

166

нельзя допустить оспаривание заключенного договора на том основании, что расчеты лица, выразившего волю, не оправдались.

4. Воля лица должна быть выражена в договоре соз­нательно и свободно, без какого-либо постороннего дав­ления. Такого свободного выражения воли нет, когда имеет место обман, насилие, принуждение.

Dolus, соответствующий русскому термину обман, имел в римском праве несколько значений. В качестве обстоятельства, опорочивающего выражение воли в дого­воре, dolus понимался как умышленное введение кого-либо в заблуждение с намерением вызвать волеизъявле­ние, причиняющее ущерб лицу, совершающему такое волеизъявление.

Республиканские римские юристы считали необхо­димым условием признания dolus применение какой-либо machinatio, ухищрения; позднее сюда стали отно­сить всякое поведение (как активное, так и молчание), которое вселяет неправильные представления у контр­агента, побуждающие его совершить данное волеизъяв­ление.

Договор, совершенный под влиянием обмана, не яв­лялся абсолютно ничтожным: он вызывал юридические последствия, но лицу, выразившему волю под влиянием обмана, давались средства для того, чтобы лишить дого­вор силы. Это лицо получало иск (actio doli) для того, чтобы лишить договор силы и взыскать с того, кто при­бегнул к обману, причиненные убытки. Присуждение по actio doli влекло за собой бесчестье (infamia); поэтому такой иск заменялся каким-либо другим, если классовые соображения не допускали такого тяжелого последствия (обманутый — человек незнатный и бедный, humilis, a обманщик — представитель знати); точно так же actio doli не давалась против родителей, патронов и т.п. Во­обще actio doli считалась субсидиарным (запасным) ис­ком, т.е. она давалась лишь в тех случаях, если потер­певший не имел в своем распоряжении другого иска; по общему правилу, потерпевший получал иск из того дого-

167

 

вора, который заключен под влиянием обмана. Если бы лицо, допустившее обман, или его правопреемник сами предъявили иск из договора, заключенного под влиянием обмана, потерпевшему давалась exceptio doli. Наконец, потерпевший мог просить претора о восстановлении в первоначальное положение (restitutio in integrum), т.е. уничтожение заключенной сделки.

5. Принуждение к заключению договора может выра­зиться в физическом насилии (это бывает редко; напри­мер, выводят рукой лица его подпись) или (чаще) в пси­хическом давлении, угрозах (metus). На угрозу можно было ссылаться в целях опорочения заключенного дого­вора лишь в тех случаях, когда угроза являлась противо­законной (не имела, например, значения угроза обратить принудительное взыскание на имущество данного лица), реальной (т.е. угрожающий действительно мог привести угрозу в исполнение) и по содержанию представлялась для подвергающегося угрозе важным злом.

Сделка, совершенная под влиянием угроз, сама по себе считалась в римском праве действительной (coactus tamen volui, говорили римские юристы (D. 4.2.21.5, Pau-lus), что значит: хотя и под давлением, под принуждени­ем, но все-таки я волю выразил). Но поскольку выраже­ние воли в данном случае состоялось против желания лица, выразившего волю, ему предоставлялись правовые средства для оспаривания сделки. Подобно тому, как при обмане, договор, заключенный под влиянием принужде­ния, можно было оспорить или с помощью иска, выте­кающего из договора, или с помощью специального иска — actio quod metus causa. Этот последний иск предъявляется в первую очередь к лицу, применившему принуждение (в размере ущерба), а также к каждому третьему лицу, к которому перешло имущество, добытое путем принуждения (в размерах обогащения этого третьего лица). При отказе ответчика по иску доброволь­но удовлетворить требование истца присуждение произ­водится в четверном размере. Против иска лица, приме­нившего принуждение, потерпевшему давалась exceptio

168

metus. По просьбе потерпевшего претор, разобрав дело, давал также restitutio in integrum (см. разд. II, § 5, п. 3).