§ 3. ДОГОВОРЫ СТРОГОГО ПРАВА (STRICTI IURIS) И ОСНОВАННЫЕ НА ДОБРОЙ СОВЕСТИ (BONAE FIDEI)

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 

1. В древнереспубликанском праве формализм ха­рактеризовал не только процедуру заключения, но также и толкование содержания заключенного договора и при­менение его. Это выражалось конкретно в культе букваль­ного текста договора подобно тому, как при толковании закона в древнейшем праве следовали культу буквы зако­на. При толковании и закона и договора основное значе­ние придавалось не тем мыслям, какие вложил законода­тель в данную норму или которые хотели выразить сторо­ны в своем договоре, а букве закона или договора.

В этом смысле договоры древнереспубликанского римского права носили название negotia stricti juris, сдел­ки строгого права. Строгость древнейших договоров именно в том и выражалась, что сторона не могла ссы­латься на намерение вложить в договор совсем не то со­держание, какое вытекало из буквального смысла дого­вора. Равным образом нельзя было ссылаться ни на ка­кие обстоятельства, которые делают несправедливым из­вестное требование, если оно было предъявлено другой стороной в полном соответствии с точным текстом дого­вора. Даже позднее, с появлением формулярного процес­са, только в том случае, если по просьбе ответчика пре­тор включал в формулу иска специальную эксцепцию, в которой прямо указывались упомянутые обстоятельства, судья (при рассмотрении споров по таким договорам) принимал их во внимание. Строго формально решался в отношении negotia stricti iuris вопрос, заключен ли дого­вор или нет; так же формально, по букве договора, опре­делялось и его содержание; в этом виде договор подле­жал исполнению.

2. С развитием экономики, с изменением на основе вновь складывающихся производственных отношений понятий о праве старый культ слова стал отходить в об­ласть предания. Сначала при толковании закона переста­ли слепо и грубо формально придерживаться буквы за-

157

 

кона, а стали вникать в его смысл. А затем и в области договоров на букву стали смотреть как на средство выра­зить известную мысль и в соответствии с этим стали ис­ходить не только из того, quod dictum est (что сказано), но из того, quod actum est (к чему была направлена воля действовавших лиц, буквально — «что сделано»). Парал­лельно с отходом от формального толкования договора по его буквальному содержанию допустили при спорах, возникающих из договоров, ссылки на такие обстоятель­ства, которые делали требование из договора, формально правильное, по существу не заслуживающим защиты ввиду явной недобросовестности истца. Римские юристы в таких случаях говорили, что договор истолковывается по доброй совести: отсюда и сами договоры, допускав­шие такое толкование, стали называться negotia bonae fidei, а вытекающие из них иски — actiones bonae fidei.

Более новые категории договоров — реальные и консенсуальные (за исключением договора займа, mu-tuum) — были договорами bonae fidei.