§ 1. ПОНЯТИЕ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ И РАЗВИТИЕ ЭТОГО ИНСТИТУТА В РИМЕ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 

1. Римское право было системой права, построенно­го на начале частной собственности.

Индивидуальной собственности отдельного гражда­нина исторически предшествовала общественная собст­венность племени, родового объединения, семьи.

2. В развитии римского права особенно большое значение имело право собственности на землю.

Земля с самого начала римской истории стала сосре­доточиваться в руках патрициев, а плебеи-земледельцы страдали от малоземелья. Можно считать установлен­ным', что борьба плебеев с патрициями представляла со-

См.: Машкш Н.А. История древнего Рима. М., 1949. С. 127.

 

бой в первую очередь именно борьбу за землю и лишь наряду с этой борьбой шла борьба за расширение поли­тических прав плебеев.

В республиканский период одновременно существо­вали и государственная, общинная, и частная собствен­ность на землю.

Развитие рабовладения, а также ростовщичества имело последствием преимущественное развитие частной собственности. В руках богатых патрициев сосредоточи­вались большие земельные владения (латифундии). В ча­стности, богатые патриции увеличивали свое землевладе­ние путем захвата земель за счет ager pablicus. Завоева­тельные войны очень расширили этот государственный земельный фонд. Земля из состава ager publicus формаль­но могла быть получена только во временное пользова­ние, но каждым гражданином. Однако фактически эту землю захватывали только богатые, так как только у них были средства, необходимые для освоения земли. К тому же ввиду влияния этих людей государство не отбирало у них землю и временное пользование превращалось в право собственности.

Параллельно с образованием крупных землевладений (латифундий) шло обезземеление мелких крестьян. Крупное землевладение, пользовавшееся дешевым раб­ским трудом, производило настолько дешевый хлеб, что мелкое крестьянское хозяйство не могло с ним конкури­ровать. К тому же на рынке стал появляться дешевый заморский хлеб. Кроме того, именно крестьянство выне­сло на себе тяжесть продолжительных войн; в крестьян­ском хозяйстве в результате войн наблюдалось и сокра­щение рабочих рук, и запустение земель. Сколько-нибудь развитого кредита в Риме не было. Поэтому для мелкого, да и среднего крестьянства не было другого пу­ти, кроме продажи своей земли богатым людям и пре­вращения в пролетариев (в понимании того времени пролетарий — неимущий, который не может дать госу­дарству ничего, кроме proles, своего потомства, который живет на помощь от государства в виде бесплатной раз-

108

дачи хлеба и т.п. или на подачки от богачей, которым пролетарии продавали свой голос на выборах).

3. Для обозначения права собственности в Риме пользовались термином dominium, а примерно с конца республиканского периода — также proprietas. Термин dominium обычно дополняется словами ex iure Quiritium, т.е. по праву квиритов, римских граждан; этим добавле­нием обозначали, что право собственности (главным об­разом на землю) первоначально принадлежало римскому народу, а затем в виде права частной собственности — римским гражданам. Право квиритской собственности было недоступно для перегринов и не распространялось на провинциальные земли.

4. Земли вокруг Рима, а затем — вообще италийские, равно как рабы и скот, служившие для обработки земли, были наиболее ценными в хозяйстве римского крестья­нина, были его основными средствами производства. На­званные важнейшие вещи носили наименование res man-cipi (этот термин происходит от слов manus — рука и capio — беру, однако, как видно из названных категорий res mancipi, нельзя сказать, что это такие вещи, которые можно забрать в руки; manu capere означало «захватить своей рукой», своевольно; видимо, в самые отдаленные времена происходил односторонний захват этих вещей).

Другие вещи, кроме перечисленных, назывались res пес mancipi. Практическое значение этого деления вещей состояло в том, что приобретение права собственности на вещь, принадлежавшую к числу res mancipi, не могло происходить путем неформальной передачи такой вещи собственником другому лицу; для этой цели требовалось совершение либо манципации, т.е. торжественного обря­да, предполагавшего наличие передаваемой вещи или ее символа (например, комка земли как символа земельного участка) и состоявшего в произнесении особых формул в присутствии пяти свидетелей и весовщика, взвешивании на весах металла и пр., либо in iure cessio (буквально — «уступка на суде»), т.е. посредством мнимого судебного спора.

109

 

Формы mancipatio и in hire cessio имели место во всех отраслях частного права (включая и право семей­ное). В этих формальностях, которые требовались при отчуждении res mancipi, некоторые исследователи усмат­ривают общественный контроль, т.е. пережиток эпохи общественной собственности, а отсюда делают вывод, что право индивидуальной собственности на res mancipi возникло позднее, чем на другие вещи. Однако в сохра­нившихся источниках познания римского права нет на­дежных данных для суждения о происхождении деления вещей на res mancipi и res пес mancipi1. Введение такого сложного обряда, как манципация, некоторые исследова­тели объясняют тем, что римский законодатель в интере­сах сохранения крепкого крестьянского хозяйства стре­мился сложной формой отчуждательной сделки преду­предить легкомысленное отчуждение самого необходимо­го в хозяйстве имущества.

Ко времени абсолютной монархии различие res man­cipi и res пес mancipi отпало. Составители кодификации Юстиниана даже произвели соответствующие изменения классических текстов (интерполяции, см. выше, разд. I, § 5, п. 6); например, слово mancipatio заменили словом traditio, означавшим неформальную передачу вещи.

5. Когда римское общество утратило прежний патри­архальный характер, когда хозяйственная жизнь стала более развитой, оборот более оживленным, подвижным, соблюдение сложных форм манципации и in iure cessio стало крайне затруднительным. Нередки стали такие слу­чаи, когда при отчуждении res mancipi вещь просто (без всяких формальностей) передавалась отчуждателем (на­пример, продавцом) приобретателю (покупателю). Одна­ко по цивильному праву получалось, что, поскольку не исполнена ни манципация, ни in iure cessio, вещь (не­смотря на ее передачу и даже несмотря на уплату приоб­ретателем покупной цены) продолжала оставаться в соб­ственности отчуждателя (продавца).

' См • Diosdi Gyorgy Ownership in ancient and preclassical Roman law Budapest, 1970. P. 56.

110

Такой вывод не соответствовал принципам дейст­вующего права, так как приводил к тому, что продавец, получивший за проданную и переданную вещь ее цену, мог истребовать вещь обратно от покупателя, а возмож­ность подобного результата нарушала прочность деловых отношений, вселяя неуверенность и подрывая стимулы к совершению приобретательных сделок. Положение было исправлено без отмены цивильного требования сложных формальных способов приобретения res mancipi, а в по­рядке регулирования претором дела защиты частных прав. Именно в тех случаях, когда отчуждатель вещи, не смущаясь тем, что он сам же эту вещь продал и передал приобретателю, предъявлял, опираясь на сохранившееся за ним формально право квиритской собственности, свой собственнический иск (виндикацию) об истребовании вещи, претор по просьбе приобретателя вещи (ответчика) приходил к последнему на помощь. Именно он включал в формулу иска эксцепцию, что вещь должна быть при­суждена истцу лишь при том условии, если она не была им продана и передана ответчику; поэтому такая эксцеп-ция называлась exceptio rei venditae et traditae; другое ее название exceptio doli, т.е. возражение о том, что истец, предъявляя свою виндикацию, поступает недобросовестно.

Таким образом, претор защищал приобретателя ве­щи от виндикационного иска собственника. Однако по­ложение приобретателя продолжало оставаться непроч­ным; он мог утратить вещь при таких обстоятельствах, что защитить свои интересы в порядке владельческого интердикта было невозможно, а собственнического иска он предъявить не мог, так как по цивильному праву соб­ственником оставался отчуждатель вещи. Поэтому при­обретателю, не оформившему приобретения права собст­венности, преторский эдикт предоставил особый иск — actio in rem Publiciana. В формуле этого иска претор предлагал судье удовлетворить иск, если окажется, что, провладей истец установленный давностный срок (см. ниже, § 3, п. 4), он стал бы квиритским собственником данной вещи, т.е. в формулу вводилась фикция (как буд-

111

 

то истец провладел давностный срок); следовательно, ' этот иск являлся одним из примеров actio ficticia.

Actio Publiciana в этом случае давалась против любо­го лица, у которого оказывалась вещь (абсолютная защи­та). Разумеется, если вещь попадала во владение квирит-ского собственника и приобретателю приходилось предъ­являть свою actio Publiciana к квиритскому собственнику, последний выставлял против иска ссылку на свое кви-ритское право (exceptio iusti dominii). Однако претор обессиливал это возражение, давая истцу реплику, что «вещь продана и передана».

В итоге оказывалось, что лицо, приобретшее вещь без соблюдения требуемых формальностей, получало все­стороннюю защиту как в случаях, когда ему приходилось выступать в качестве ответчика, так и в тех случаях, ко­гда он должен был выступать истцом. Вследствие этого хотя приобретатель вещи (при указанных выше обстоя­тельствах) и не становился собственником, но вещь прочно закреплялась в его имуществе, in bonis; отсюда пошло обозначение данного отношения термином «бо-нитарная», или «преторская», собственность (другой пример подобного рода отношения см. в разд. VIII, гл. I, § 1, п. 2, о наследственном праве).

6. Параллельно с развитием бонитарной собственно­сти создался особый институт (в конце республиканского периода) — право собственности перегринов (получив­ших особые иски в эдикте praetor peregrinus) и право собственности на земли в провинциях'. С развитием оборота эта пестрота видов права собственности стала неудобной.

Различие права собственности квиритов и перегри­нов смягчалось по мере ассимиляции ius civile и ius gen­tium (см.: Введение, § 1, п. 5); различие права собствен­ности на италийские земли и земли в провинциях теряло свое значение в связи с представлением ius Italicum про­винциальным городам, с одной стороны, и с распростра-

' См Андреев М Н Римско частно право София, 1971 С 204 112

нением земельного налога (vectigal), первоначально взи­мавшегося только с провинциальных земель, на земли италийские, с другой стороны. Постепенно сглаживалась разница между квиритской и бонитарной собственно­стью, равно как утрачивало значение деление вещей на res mancipi и res пес mancipi. В результате получалось единое (по выражению классиков марксизма — абст­рактное) право частной собственности, перешедшее в последующие эксплуататорские формации.

7. Не всякая вещь могла быть предметом права част­ной собственности; наряду с этим не всякая вещь, при­надлежащая лицу на праве частной собственности, могла быть предметом распоряжения или, как нередко выра­жаются, быть предметом оборота. Так, например, теку­щая вода (aqua profluens), как вечно изменяющаяся в своем составе, воздух (атмосфера), как не поддающийся исключительному (обособленному) обладанию по своей беспредельности, не состояли ни в чьей частной собст­венности, являлись res omnium communes («общими всех вещами»), разумеется, до тех пор, пока не произошло «обособление»; вода, взятая из реки в бочку, составляла обычный предмет частной собственности. Такие вещи, как яды, а в римских условиях — запрещенные книги, находясь в частной собственности граждан, не могли быть предметом оборота. Обе эти категории вещей, т.е. те вещи, которые не могут быть предметом права част­ной собственности, и те вещи, которые не могут быть предметом распоряжения (оборота), охватывались одним общим наименованием res extra commercium (вещи, изъ­ятые из оборота); остальные вещи в противоположность изъятым из оборота назывались вещами, находящимися в обороте, res in commercio.

Кроме названных выше примеров вещей, изъятых из оборота, к этой категории относились также; res divini iuris — вещи, предназначенные служить религиозным целям (храмы, жертвенники) или вообще признаваемые священными (городские стены, могилы и др.); res publi-сае — государственные вещи, предназначенные служить

113

8-6506

 

государственным целям (например, крепости, тюрьмы и т.д.), в том числе и такие, на которые установлено обще­ственное пользование, usus publicus: публичные дороги, публичные реки, театры и т.п. (D.I 8.1.6 pr.).

Res publicae не только не состояли в собственности граждан; они не предмет частной собственности и Рим­ского государства или римской общины. Публичные вещи были изъяты из частной собственности и из част­ного оборота. Это сказывалось, между прочим, в том, что, если римский магистрат сдавал такую публичную вещь в аренду, отношение рассматривалось не как сделка частного права, а как административное распоряжение.