Популярное за неделю

{featured_books}
Расходомеры Купить Ставрополь
sps26.ooo
adhdportal.com

§ 3. ЗАЩИТА ВЛАДЕНИЯ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 

1. В отличие от держания владение пользовалось са­мостоятельной владельческой защитой. Характерная чер­та владельческой защиты заключалась в том, что в про­цессе о владении не только не требовалось доказательст­ва права на данную вещь, но даже и не допускалась ссылка на такое право. Для того чтобы получить защиту владения, необходимо установить факт владения и факт его нарушения. В источниках римского права эта мысль выражена с явным преувеличением: «между собственно­стью и владением нет ничего общего» (D.41.2.12.1). Пре­увеличение здесь в том, что нормально вещью владеет тот, кому она принадлежит на праве собственности; в этом смысле в большинстве случаев между владением и собственностью общее есть.

Поскольку во владельческом процессе доказывались только факты, а вопрос о том, кому принадлежит право на владение данной вещью оставался в стороне, владель­ческий процесс являлся, с одной стороны, более легким в отношении доказывания претензии (доказать право

101

 

собственности на вещь нередко представляет большие трудности); с другой стороны (в силу той же причины), владельческая защита имела только предварительный (или провизорный) характер: если в результате спора о владении вещь присуждалась не тому, кто имел на нее право, то этот последний мог затем предъявить свой соб­ственный иск (виндикацию). Если ему удавалось дока­зать право собственности (а не только факт владения), он мог истребовать вещь от фактического владельца.

Владельческая защита, построенная на выяснении одних только фактов (владения и его самоуправного на­рушения), вне зависимости от вопроса о праве на владе­ние данной вещью, называлась поссессорной (possessor-ium); защита прав, требующая доказательства наличия у данного лица права, называлась петиторной (petitorium).

2. В литературе римского права является спорным вопрос: как объяснить основание, по которому государст­во оказывало защиту владельцу, не проверяя правомер­ности его владения и даже не позволяя другой стороне в процессе ссылаться на свое право владеть данной ве­щью? Среди разных точек зрения, выражавшихся по данному вопросу, следует отметить две, пользующиеся наибольшим признанием.

Одно объяснение' сводится к следующему. Совпаде­ние в одном лице и собственника и владельца встреча­лось в жизни настолько часто, что можно было предпо­лагать (пока не доказано иное), что, кто владеет вещью, тот и собственник, и обратно — раз у данного лица нет вещи во владении, следовательно, ему не принадлежит и право собственности. Исходя из нормального, постоянно наблюдаемого в жизни совпадения в одном лице вла­дельца и собственника, государство в целях наилучшей защиты собственника облегчало его положение как вла­дельца тем, что охраняло владение, не требуя доказатель-

Представители этой точки зрения: — германский ученый: Иеринг. •Об основании защиты владения (русский перевод 1883 г.); в русской литературе: Муромцев С.А. Очерки общей теории гражданского права (1877 г.); его же. Гражданское право древнего Рима (1883 г.).

102

ства права собственности и не позволяя затягивать про­цесс ссылкой ответчика на его право собственности. Ес­ли же в отдельном конкретном случае оказывалось, что вещь находилась в незаконном владении лица, которое получило защиту благодаря указанной особенности вла­дельческого процесса, то претендующему на эту вещь лицу предоставлялась возможность прибегнуть к пети-торному процессу, доказать свое право собственности и истребовать вещь. Это объяснение во многом соответст­вует нормам римского права: владельцами по римскому праву могли быть только те же лица, которые были спо­собны приобретать право собственности; предметами владения признавались только вещи, на которые могло быть право собственности (нельзя владеть публичной до­рогой, общественным театром и т.п.).

Другое, часто встречающееся объяснение сводится к тому, что упрощенная владельческая защита была одной из мер борьбы с самоуправством'. Фактически сложив­шиеся отношения не должны нарушаться по усмотрению отдельных лиц, считающих, что вещи могут находиться во владении не тех, кто ими фактически обладает, а в их вла­дении. Изменение фактического положения вещей воз­можно только через посредство суда, т.е. путем предъяв­ления иска. Если же лицо посягало на чужое фактическое владение помимо суда, государство ограждало владельца, даже если он и не имел права на владение. Это объясне­ние можно было бы признать удовлетворительным, на­пример, для современного буржуазного права, не разли­чающего «владельцев» и «держателей». Но применительно к римскому праву оно не соответствует его особенности, выражающейся в том, что значительные массы фактиче­ских обладателей вещей, но являющихся только держате­лями, не пользовались владельческой защитой.

При этом объяснении остается без ответа вопрос, почему самоуправное посягательство на обладание ве-

' Представители этой точки зрения: Savigny. Das Recht des Besitzes. 1 изд., 1803; в русской литературе: Покровский И.А. История римского

права, 1917.

103

 

щью держателя (например, хранителя вещи, арендатора и т.п.) является менее опасным и не дает этому фактиче­скому обладателю вещи основания получить скорую и облегченную защиту.

Таким образом, более правдоподобным объяснением основания поссессорной защиты в римском праве надо признать первое из изложенных.

3. Владение защищалось не исками (actiones), a интердиктами (см. разд. II, § 5, п. 2). ;

Владельческие интердикты давались или для того, чтобы защитить от самовольных посягательств на вещь владельца, еще не утратившего владения, т.е. чтобы удер­жать за ним владение (это — interdicta retinendae posses-sionis, интердикты «об удержании владения»), или же для того, чтобы вернуть утраченное владение (interdicta recu-perandae possessionis, интердикты «о возврате владения»).

Классическое право знало два интердикта, направ­ленных на удержание владения: interdictum uti possidetis для защиты владения недвижимостью, и interdictum utrubi для защиты владения движимой вещью. Interdictum uti possidetis назван так по начальным словам преторской формулировки интердикта: «как вы теперь владеете.., так и должно остаться, я (претор) не позволю применять на­силие, направленное на изменение существующего владе­ния». По интердикту uti possidetis защита обеспечивалась не всякому владельцу, а только тому, кто владеет недви­жимостью, «пес vi пес clam пес precario ab adversario». Это значит, что владельческая защита недается тому, кто за­хватил недвижимость силой (vi) от того, кто является дру­гой стороной в процессе (ab adversario), не дается, далее, защита тому, кто захватил недвижимость тайно (clam) по отношению к другой стороне — противнику в процессе;

наконец, не получает защиты тот, кто получил недвижи­мость от противника в процессе в пользование до востре­бования (precario, D.43.27, l.pr.).

Таким образом, если незаконный захватчик недви­жимости просил защитить его владение от посягательств не того лица, у которого он незаконно захватил эту не­движимость, а от посягательств со стороны какого-то

третьего лица, то незаконный захватчик получал защиту с помощью интердикта uti possidetis. Если же его против­ником в процессе был как раз тот, в отношении кого у него имеется один из трех названных пороков владения (получение вещи vi, clam или precario), то по интердикту uti possidetis недвижимость присуждалась во владение другой стороне.

В последнем случае исход дела был таков, что ин­тердикт, предъявленный одним лицом для удержания своего владения, приводил к возвращению владения дру­гой стороне в процессе. Это необычно для гражданского процесса; гражданский процесс вообще кончается или присуждением в пользу истца, или отказом в иске, но не присуждением в пользу ответчика, как в данном случае.

Поэтому интердикт uti possidetis называют «двой­ным» в том смысле, что хотя здесь есть, конечно, заяви­тель, инициатор процесса, но нет истца и ответчика; ка­ждая сторона может оказаться на положении ответчика. Interdictum utrubi также получил название по начальному слову интердикта: «где (utrubi, т.е. у кого из сторон) вещь...» и т.д. Интердиктом utrubi защищалось владение движимыми вещами. Защита давалась тому, кто за по­следний год провладел вещью больше времени, притом получил вещь в отношении другой стороны без тех же пороков, которые служили препятствием для защиты и по предыдущему интердикту (D.43.31.1). Таким образом, и utrubi был интердиктом «двойным»; процесс и в этом случае мог закончиться закреплением владения не за тем, кто предъявил интердикт, а за другой стороной.

При Юстиниане давался единый интердикт для удер­жания владения, а именно uti possidetis, как для защиты владения недвижимыми, так и движимыми вещами.

К другой категории владельческих интердиктов, а именно интердиктов для возврата владения (recuperandae possessionis), относились интердикты unde vi и de precario. Interdictum unde vi дается юридическому вла­дельцу недвижимостью, насильственно (vi) лишенному владения. В процессе по интердикту unde vi не допуска-

104

 

лась не только ссылка ответчика на свое право собствен­ности, но даже и ссылка на то, что лишившийся вследст­вие насилия владения недвижимостью сам приобрел вла­дение vi, clam или precario в отношении ответчика. В случае подтверждения факта насильственного отнятия у истца недвижимости ответчик по интердикту unde vi присуждался к возвращению истцу недвижимости со всеми плодами и приращениями (за время после отнятия владения) и к возмещению убытков (D.43.16.6 и др.).

При Юстиниане interdictum unde vi был распростра­нен и на случай самовольного захвата недвижимости в отсутствие владельца (С. 8.4.11).

Interdictum de precario давался лицу, предоставивше­му свою вещь другому в так называемое прекарное поль­зование, т.е. в бесплатное пользование до востребования, если лицо, взявшее вещь на этих условиях, не возвраща­ло ее по первому требованию. Этот интердикт не являлся последовательно поссессорным, так как в случае его предъявления ответчик мог выставить в качестве возра­жения не только ссылку на невозможность вернуть вещь, наступившую помимо вины ответчика, но также и ссыл­ку на то, что в данное время ответчик — уже собствен­ник вещи (D.43.16.2. рг. 4, § 3 и др.).

4. Добросовестный владелец помимо интердиктов имел еще специальное средство защиты — actio in rem Publiciana. Этот иск давался лицу, владение которого от­вечало всем требованиям, необходимым для приобрете­ния вещи по давности, за исключением лишь истечения давностного срока (см. ниже, гл. III, § 3,п. 4). Для того чтобы дать такому владельцу защиту, претор включал в форму иска предписание судье предположить, что истец провладел давностный срок и, следовательно, приобрел право собственности.

Таким образом, actio Publiciana служит примером «иска с допущением фикции» (см. разд. II, § 4, п. 5).

Поскольку actio Publiciana предполагала добросове­стность владения истца, а также законный способ при­обретения владения (не приведший к приобретению пра-

106

ва собственности только в силу некоторого обстоятельст­ва, например потому, что отчуждатель вещи сам не имел на нее права собственности), этот иск нельзя назвать владельческим (поссессорным) средством защиты; скорее это средство защиты права (так называемое петиторное средство).

Добросовестный владелец получал защиту по actio Publiciana только против недобросовестных владельцев, но не против собственника или такого же, как и истец, добросовестного владельца. Actio Publiciana давалась также для защиты так называемого «преторского собст­венника» (об этом см. ниже, гл. III, § 1, п. 5).