§ 1. РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА НАСЛЕДОВАНИЯ ПО ЗАКОНУ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 

1. Как было указано выше (гл. I, § 2 настоящего раз­дела), древнейшая известная нам римская система насле­дования по закону (относящаяся к эпохе законов XII таблиц) исходила из семейной общности имущества и

291

 

агнатского родства. В соответствии с этим законы XII таблиц признают первоочередными наследниками ab in­testate непосредственно подвластных наследователя (де­тей, внуков от ранее умерших детей и т.п. при условии, если они к моменту открытия наследства не вышли из-под власти домовладыки). Эти наследники называются «своими» (heredes sui), а вместе с тем «необходимыми» (neces-sarii) в том смысле, что они получают наследство независимо от их воли принять наследство. Если после наследователя не оставалось «своих наследников», к на­следству призывался ближайший по степени агнатский родственник (agnatus proximus).

Если ближайший агнат не принимал наследства, то оно не переходило ни к следующему по степени родства, ни к кому-либо другому, а становилось выморочным, т.е. действовал принцип однократности призвания к наследст­ву. Это выражалось афоризмом: «в наследовании по за­кону (т.е. по закону XII таблиц) не допускается successio, преемство», между наследниками разных степеней или категорий. Только в том случае, если после наследовате­ля не осталось и агнатов, к наследству призывалась тре­тья группа наследников — gentiles, члены одного с насле-додателем рода.

2. По мере развития хозяйственной жизни — и на ее базе всех вообще сторон общественной жизни — патри­архальная семья разлагалась.

На смену семейной собственности пришла индивиду­альная частная собственность. В связи с этим система наследования, построенная на принципе агнатского род­ства, утратила свое основание. «Живой голос народа» — преторский эдикт — уловил новые требования жизни и, не производя радикальной реформы, придал все-таки известное значение родству по крови (когнатскому), ко­торое в изменившихся условиях стало важнее агнатского. Именно претор обеспечивал владение наследственным имуществом (bonorum possessio), соблюдая следующую очередность. На первом месте он поставил детей (liberi);

категория liberi отличалась от sui heredes древнерес-

292

публиканского права тем, что в состав liberi входили также эманципированные дети. Претор употреблял здесь (нередко применявшийся им и в других случаях) прием фикции, а именно: он предписывал судье предположить, что эманципация не повлекла за собой capitis deminutio minima. Претор учитывал при этом, что эманципирован­ные дети со времени эманципации работали, так сказать, на себя; в их пользу шли и всякие приобретения по сделкам. Напротив, дети, оставшиеся под властью домо­владыки приобретали все для него, так что известная доля наследства представляла собой результат их дея­тельности. Поэтому претор, давая bonorum possessio оди­наково всем детям — как подвластным, так и эман-ципированным, — установил требование, чтобы эманци­пированные дети при разделе наследства присоединили к нему и то имущество, которое они приобрели после эманципации (так называемая collatio bonorum).

Вторую (по очереди) группу наследников в претор-ском эдикте составляли legitimi, т.е. лица, которые имели право наследования по законам XII таблиц, другими сло­вами, агнатские родственники. В третью очередь претор­ский эдикт призывает cognati, кровных родственников (до шестой степени включительно) в порядке близости (к наследодателю) по степени. Наконец, на четвертом месте претор предоставляет наследство по закону пережившему супругу — мужу или жене.

Помимо включения в круг законных наследников кровных родственников и пережившего супруга, претор провел еще одно новшество: он установил преемство призвания между наследниками разных классов и степе­ней. Именно, если призываемое к наследству лицо не принимало наследства, наследство теперь не становилось выморочным; оно открывалось следующему по очереди кандидату.

3. Императорское законодательство обеспечило окончательную победу за преторскими принципами на­следования как более отвечавшими потребностям жизни. Сначала (еще в период принципата) были введены час-

293

 

тичные дополнения к правилам наследования: за мате­рью признали предпочтительное перед агнатами право наследования после детей, и обратно, дети получили та­кое же право наследования после матери.