§ 3. ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ ДОЛЯ БЛИЖАЙШИХ РОДСТВЕННИКОВ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 

1. В древнейшую эпоху завещатель пользовался неогра­ниченной свободой распоряжаться своим имуществом. По законам XII таблиц «uti legassit super pecunia tutelave suae rei ita ius esto» (как домовладыка распорядится относи­тельно своего имущества, так пусть и будет). Но по мере разложения старой патриархальной семьи, с одной сто­роны, и утраты былой простоты и строгости нравов — с

288

другой, завещатели стали осуществлять эту неограничен­ную свободу завещательных распоряжений так, что иму­щество иной раз передавалось по завещанию совершенно посторонним и даже случайным лицам, а ближайшие родственники завещателя, в значительной мере способ­ствовавшие своей деятельностью образованию наследст­венного имущества, ничего из него не получали. В связи с этим постепенно появились ограничения завещательной свободы, разросшиеся затем в право некоторых наслед­ников по закону на так называемую обязательную долю в наследстве, т.е. на то, чтобы и в случае составления за­вещания им было обеспечено (кроме особых исключи­тельных случаев) получение некоторого минимума из наследства.

2. По древнейшему цивильному праву, для завещате­ля было установлено лишь то ограничение, что своих sui heredes (т.е. непосредственно подвластных) он не должен был обходить в своем завещании молчанием: он должен или назначить их наследниками, или прямо лишить их наследства, хотя бы и не указав никакого уважительного для того основания. В древнейшую эпоху завещание со­ставлялось в народном собрании; поэтому можно было рассчитывать на то, что лишить наследства самых близ­ких людей без всякой уважительной причины завещате­лю помешает страх перед общественным мнением. Ли­шение наследства подвластных сыновей должно было совершаться поименно в отношении каждого; дочерей можно было и не называть по имени («все прочие мои подвластные лишаются наследства»). Несоблюдение из­ложенных правил в отношении сына влекло за собой ни­чтожность завещания и открытие наследства по закону (ab intestate). При несоблюдении этих правил в отноше­нии дочери, внука, внучки завещание сохраняло силу, но неправильно обойденные в завещании лица «прирастали» к назначенным в завещании наследникам, т.е. вместе с ними участвовали в наследовании.

3. Жизнь показала, что формальное требование, об­ращенное к завещателю, или назначить ближайших род-

19-6506

289

 

ственников наследниками, или прямо лишить их наслед­ства не ограждает законных интересов названных лиц. Вследствие этого в практике суда, в компетенцию кото­рого входили споры о наследстве (так называемого цен-тумвирального суда), было установлено, что наиболее близких родственников недостаточно просто упомянуть в завещании, но необходимо и завещать им известный ми­нимум (обязательная доля). Если завещатель не исполнял этого требования, наследник, имевший право на такую обязательную долю и ее не получивший, мог предъявить особый иск querela inofficiosi testamenti, т.е. жалобу на то, что завещание нарушает нравственные обязанности. В случае основательности иска суд предполагал, что заве­щатель умственно ненормален, в силу чего завещание признавалось недействительным.

Круг лиц, за которыми признавалось право на обяза­тельную долю, был претором расширен, а именно, по­мимо sui heredes, право на обязательную долю было при­знано также и за эманципированными детьми. В класси­ческий период право на обязательную долю принадлежа­ло еще более широкому кругу наследников, а именно нисходящим и восходящим родственникам завещателя — безусловно, полнородным и единокровным братьям и сестрам завещателя — при условии, если наследником в завещании назначено лицо опороченное (persona turpis). Размер обязательной доли определялся сначала одной четвертью той доли, какую получило бы данное лицо при наследовании по закону. При Юстиниане (Nov. 115) размер обязательной доли стали определять более гибко:

если бы при наследовании по закону данное лицо полу­чило не менее четверти наследства, то обязательная доля исчислялась в размере одной трети от этой законной до­ли; если же при наследовании по закону лицо получило бы менее четверти, то обязательная доля равнялась поло­вине того, что лицо получило бы по закону.

Если обязательная доля не оставлена по уважитель­ной причине, завещание сохраняло полную силу. Уважи­тельность причины устанавливалась в классический пе-

290

риод по усмотрению суда; Юстиниан дал исчерпываю­щий перечень оснований для лишения обязательной до­ли; например, причинение опасности жизни завещателя, вступление дочери, не достигшей 25 лет, в брак против воли родителей и т.д.

4. Последствием предъявления названного выше ис­ка («о нарушении завещателем нравственных обязанно­стей») в классическом праве была не полная недействи­тельность завещания, а только в той мере, в какой это необходимо для удовлетворения жалобщика, т.е. для то­го, чтобы он получил обязательный минимум.

Если имеющих право на обязательную долю в кон­кретном случае несколько человек или в завещании на­значено несколько наследников, оспаривание должен был вести каждый из обойденных против каждого из на­следников в отдельности; если, например, предъявлен иск только к одному из двух наследников, назначенных в завещании, то в отношении второго наследника завеща­ние сохраняло силу.

Если завещатель не совсем лишал своего ближайше­го наследника обязательной доли, а только назначал ему ее не в полном размере, заинтересованному лицу давался иск о «дополнении законной доли».