_ 30. Работы по истории международного права и дипломатии : Материалы к истории литературы международного права в России (1647-1917) – В.Э. Грабарь : Книги по праву, правоведение

_ 30. Работы по истории международного права и дипломатии

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 
РЕКЛАМА
<

 

Особенно много работ в этом периоде посвящено истории международного права. Особое место занимают работы по истории русской дипломатии.

 

1. Работы по истории международного права

 

Бибиков П.С. Среди исторических работ настоящего периода на первом месте стоит работа Петра Сергеевича Бибикова*(784) "Очерк международного права в Греции" (М., 1852). Это его диссертация на степень магистра.

"Отдельные народы, - говорит автор в предисловии к своей книге, - чувствуют стремление сблизиться между собою и составить одно целое"; "многие, даже знаменитые ученые, сомневаются в существовании международного права у древних, приписывая его зарождение новейшему времени". Убежденный в противном, он задумал исследовать проявление "общечеловеческого начала" "в международном праве у греков и римлян, как образованнейших народов древняго мира". Настоящее исследование является первой частью задуманной им работы. Вторая часть не последовала за первой.

В книге имеется пять глав. В первой автор говорит об отношениях победителей к покоренным, имея в виду, что "большая часть греческих государств исторического времени происхождением своим обязана завоеванию". В главе второй, "вступив в собственную область международного права", автор рассматривает "сношения отдельных граждан одного государства с гражданами чужаго государства или с целым чужим государством, отношения, основывавшиеся или на одностороннем признаваемом праве, или на обоюдном договоре".

Глава третья посвящена "частным и общим греческим союзам": религиозным, религиозно-политическим и чисто политическим. "Не смотря на желание отдельных частей Греции сохранить свою отдельность, эти союзы постоянно стремились к соединению их". Он подробно останавливается на политических союзах: фессалийском, беотийском, дорийском, на гегемониях и на союзах этолийском и ахейском.

В главе четвертой речь идет об отношениях греков к варварам: "греки, - говорит он, - с одной стороны, по чувству народности, резко отделяются от варваров, а с другой - по частному интересу, входят с ними в торговые сношения и даже в союзы против соотечественников". Отдельно рассматриваются отношения торговые и отношения политические.

Наибольший интерес представляет заключительная пятая глава - посольства и обычаи войны. Автор признает существование у греков представления о неприкосновенности послов, оспаривал высказанное Озербрюггеном противоположное мнение. Он констатирует наличие у греков целого ряда обычаев войны, не разделяя в этом отношении мнения большинства современных ему исследователей международного права. Он не знал о существовании работ по истории международного права (Robert Ward, Putter, Muller-Iochmus), которые могли бы помочь ему и подкрепить его выводы о существовании международного права у народов древности.

К исследованию, как принято в диссертациях, присоединены "Положения". Их 12. Приведу некоторые из них. 1. Международное право было у греков. 2. Религиозный элемент не есть единственный в греческом международном праве. 3. Знание отношений победителей к покоренным необходимо для понятия греческого международного права. 7. Через всю греческую историю проходит борьба двух начал: обособления и обобщения. 10. Ахейский и этолийский союзы представляют более совершенную форму для греческих союзов. 11. Борьба двух начал в Греции объясняет противоречия в отношениях греков к варварам.

Обстоятельный отзыв о книге Бибикова дал официальный оппонент В.Н. Лешков. Его отзыв опубликован в "Москвитянине"*(785). Лешков сомневается, "действительно ли начала, образовавшияся в Греции, могут быть названы законами народного права". Из отношений Греков между собой и с варварами, полагает он, "немного могло образоваться правил и начал международнаго права". Подробнее об его отзыве будет сказано при рассмотрении его работ.

Краткий, но весьма интересный отзыв о работе Бибикова появился в "Отечественных Записках"*(786). Анонимный рецензент, в противоположность Лешкову, вполне разделяет мнение автора о существовании международного права в древности. "Автор, - говорит он, - присоединяется к мнению тех ученых, которые не ограничивают истории международного права тем временем, когда полагаются первыя основы существующего теперь в Европе международного права: (с Вестфальского мира 1648 г. - В.Г.), а берут его в более широком объеме и ищут зарождения теперешних понятий о международном праве во времена гораздо - более древния", желая "проследить их, начиная с времени самаго слабаго их явления".

"С большим удовольствием, - продолжает рецензент, - встретили мы этот простой и здравый взгляд на предмет в сочинении г. Бибикова". "Можно ли утверждать, что международное право существует лишь тогда, когда признается между всеми государствами: Очевидно, что оно уже существует, когда его признают хотя бы только два самостоятельныя, независимыя государства. А греческие города имели все признаки таких государств". "Бибиков имел полное право говорить о международных отношениях в древней Греции". "Автора можно упрекнуть только в том, что он недостаточно обратил внимание на изменения, происходившия с ходом истории, как в понятиях греков о международном праве, так и в действительных международных отношениях". Рецензент указывает, что вопрос полнее и лучше изложен и книге Мюллера-Иохмуса, посвященной истории международного права в древности.

Не прошло и года, как в тех же "Отечественных Записках" появилась другая рецензия, тоже анонимная, но диаметрально противоположного направления. Этот рецензент держится мнения Лешкова об отсутствии международного права у древних греков и вообще относится к работе Бибикова отрицательно.

"Нам, - говорит он, - показался весьма странным набор предмета, сделанный автором. Конечно, Греция имела некоторыя понятия о международных сношениях, как их имеет теперь и Китай. В древности не было и не могло быть общей жизни народов. Собственно древней истории нет: Совместнаго существования народов, как равных, самостоятельных деятелей общечеловеческой жизни, нет в древнем мире; поэтому там не могло быть и общества народов, а могла существовать только всемирная монархия, в древнем мире не было ни общенароднаго, ни международнаго права, а были только кое-какие случайныя столкновения и сношения между народами".

Рецензент упрекает автора, что "он ничего не говорит о понятии греков об обладании морем:" и предлагает ему не гоняться "за призраками общенародного права", а написать исследование "о какой-либо эпохе действительнаго существования этого права:"*(787).

Отзыв о работе Бибикова дала и "Библиотека для чтения"*(788), отзыв в общем благоприятный.

Дестунис С.Ю. (1782-1848). Спиридон Юрьевич Дестунис*(789) поселился в Петербурге в 30-х годах и занялся изучением международного морского права. Составленный им обзор был просмотрен и одобрен М.М. Сперанским. В 1841 г. Дестунис представил его в Министерство народного просвещения, где его тоже одобрили, признав "первой и еще единственной в России" работой, и предложили расширить, дав историческое обозрение трактатов. Дестунис не взялся за эту работу и в 1846 г. напечатал свою работу под заглавием "Изложение понятий разных народов о власти над морем"*(790).

Народы древности, говорит автор, пользовались мореходством для пиратских целей; "пиратия" приносила прибыль и славу. Тир, Афины, Спарта устанавливали свое господство на море. Пиратство продолжалось и в римскую эпоху до конца республики, при Помпее. Но уже в договоре Рима с Карфагеном 380 г. пиратство запрещается вдоль берегов Африки; с установлением господства Рима на Средиземном море оно совсем прекращается. Императоры называли себя "владыками земли и моря". Стоики, уже исходя из представления о троякого рода соединениях людей: общины, государства и вселенной, различали вещи общественные, публичные и общие. Следуя им, римские юристы признавали море "общим для всех, как воздух", а император Антонин формулировал это так: "я владыка вселенной, закон - моря". Смысл этих слов, по мнению Дестуниса, таков: "все, относящееся до мореплавания, должно быть разбираемо по праву народному; :это право должно быть законом для всех членов великаго семейства, котораго отец, царь и законодатель есть Бог" (с.98). "Признавая народное право господствующим законом между Государствами независимыми, - продолжает автор, - мы думаем притом, что это не исключает власти одного государя над морем: ибо если бы все государства уступили добровольно одному кому-либо права свои на море, без всякого ограничения, то и тогда можно бы сказать, что народное право условное господствует над морем" (с.99).

С падением Римской империи среди варварских народов снова появляется пиратство. Борьба с пиратством дает основание Венеции и другим государствам устанавливать свою власть над прилегающим морем. Он оспаривает доводы защитника прав Венеции на Адриатическое море Фра Паоло.

Автор говорит далее о власти Генуи над Лигурийским морем (с.118), Турции - над Черным морем (с.119 и сл.), Англии - над окружающими ее морями (с.124-129), Франции - над Средиземным морем (с.129-131), Испании и Португалии - над океаном, сокрушенной совокупными силами Голландии и Англии (с.131-138), Швеции - над Балтийским морем (с.139-140), Дании - над Зундом (с.141).

В конце своей работы (с.141-142) автор останавливается на положении, которое в вопросе власти над морем занимала Россия. Она всегда отстаивала свободу моря. В письме Феодора Иоанновича королеве английской Елизавете в 1587 г. сказано: "И тое Божью дорогу, Окиан море, как можно переняти и уняти и затворити". Декларация вооруженного нейтралитета 1780 г. провела в жизнь эти начала.

"Нет сомнения, - заключает автор свою работу, - что когда-нибудь закон, Народное Право будет царствовать на морях" и осуществится изречение Антонина, что "закон есть обладатель моря".

Демис Л.Н. Леонид Николаевич Демис*(791) - автор мало известной, небольшой, но весьма содержательной работы "Обозрение трактатов о морском торговом нейтралитете. Составил Л. Д. С.-Петербург: 1854"*(792). В ней всего 78 страниц текста и 12 страниц приложений. Содержание его таково: 1) определение нейтралитета; 2) право войны; 3) пределы права войны; 4) договоры о нейтралитете; 5) нейтралитет в XIII, XIV и XV вв.; 6) о нейтралитете в XVI и XVII вв.; 7) трактаты XVIII столетия. Последний раздел занимает более двух третей всего сочинения и обильно документирован. Здесь много внимания обращено на роль России в защите прав нейтральной торговли. Автор приводит полностью декларацию Петра I от 28 июня 1719 г., провозглашавшую свободу торговли нейтральных держав с Швециею, за исключением контрабанды. Россия, говорит он, "осталась верною правилам Петра Великаго и в последствии". В договоре с Англиею 2 декабря 1734 г. в ст.2 признана свобода торговли с врагами той или другой из договаривающихся стран, исключая контрабанды и сношений с блокированными местами. Россия совместно с Швецией Декларациею 26 апреля 1758 г. оградила свободу торговли всех наций в Балтийском море. Акт этот автор считает "началом морского вооруженного нейтралитета". Декларация была подкреплена конвенциею с Швецией 9 марта 1759 г. "о содержании обоюдных флотов на Балтийском море для защищения торгов и мореплавания от каперов"; к ней присоединились Франция и Дания. Оба акта и приступление Франции и Дании к конвенции с Швецией напечатаны в приложениях (N 2 и 3). В договоре с Англиею 20 июня 1766 г., в ст.10, возобновлено указанное выше постановление ст. 2 договора 1734 г.

Автор подробно останавливается на Декларации Екатерины II о морском вооруженном нейтралитете 28 февраля 1780 г. и на последующем ходе событий, - заключении договоров, подтверждающих начала, провозглашенные в Декларации Екатерины II. Он доводит свой обзор только до французской революции 1789 г.

Хороший отзыв о работе Демиса дает Н. Г. Чернышевский*(793).

 

2. Работы по истории международного права в России

 

Погодин М.П. (1800-1875). Изучая историю науки международного права в России во второй четверти XIX в., нельзя пройти мимо столь характерной для своего времени по своим воззрениям личности, какой был историк Михаил Петрович Погодин*(794). Биография его и работы в области изучения русской истории хорошо известны, и на них останавливаться не приходится. Но оригинальные воззрения его, его скептический взгляд на международное право на общем фоне славянофильских идей не обращали на себя внимания исследователей, хотя знакомство с ними интересно по тому влиянию, которое они оказали на русскую науку международного права, направив ее на изучение прошлого русской дипломатии, в которой он выдвигал ее самобытные черты. "Мы, - заявлял он уже в своей вступительной лекции в сентябре 1832 г., - не отдавали должной справедливости нашей старинной дипломатии, потому что по какому-то странному предубеждению не смели сравнивать наших дельцов с западными министрами; но, откинув блестящия имена, я не знаю, в чем и много ли уступят им наши Щелкаловы, Власьевы, Годуновы, Украинцовы, Алмазовы", наши "связи и договоры" представляют "училище для негоциаторов, в котором они найдут много опытов и любопытных сведений"*(795). Влияние его славянофильских идей ясно заметно на его младшем современнике В.Н. Лешкове - одном из виднейших представителей науки международного права в России в середине XIX в., одно время занимавшем кафедру "общенародного" права в Московском университете.

Высказывания Погодина по международному праву случайны, сделаны мимоходом, в отзыве на книгу или в журнальной заметке на текущее событие.

Начну с вопроса, стоящего на грани международного права, с вопроса о политическом равновесии. Вот что он говорит о нем*(796). Под этим понятием разумеют "такое соразмерное распределение сил в Европейских государствах, при котором оне не опасны одно другому", но "нет еще безмена, на котором бы можно развешивать государства без значительных походов, настоящих и будущих". Силу государства учесть нельзя. В Европе происходят вечные колебания: "государства качаются подобно маятникам, - и никакой политик не осмелится утвердить, что теперь оне пришли в центр своей тяжести, находятся в надлежащем равновесии и навсегда должны остаться в нынешнем политическом положении". "Действовали ли когда-нибудь Европейския государства, имея в виду равновесие? Нет, - хотя многие писатели и утверждают противное:" Европейские государства всегда действовали, руководствуясь не соображениями равновесия, а одними лишь эгоистическими соображениями. "Не отвлеченная мысль о равновесии, а государственный эгоизм, который с просвещением уменьшается: был главною пружиною:"; "и практическая дипломация и теоретическая история должны умолкнуть о равновесии, которое до сих пор было у всех на языке, а не на уме: предлог этот обветшал".

Те же взгляды Погодин высказывает и в своей рецензии на книгу В.Н. Лешкова о нейтралитете, делая попутно замечания и о международном праве*(797).

Высказав свое пренебрежительное мнение об иностранных работах, в особенности немецких, он следующим образом формулировал свой взгляд на нейтралитет: "Что касается до рецензента, то он по-русски думает о соблюдении неутралитета, вот как: Во 1-х, ни правомернаго неутралитета, ни заботы о политическом равновесии, ни законнаго народнаго права на деле, в практике, в Европе не существует: все государства действуют смотря по своим обстоятельствам, отношениям и выгодам, в ту или в другую минуту, - не думая вовсе ни об каких отвлеченных и теоретических законах истории и права.

Во 2-х, ученые, сидя в кабинетах, отыскивают тайную, невидимую связь, развитие, идею, систему в действиях государств и народов, находят ее, и облекают в форму науки и предлагают на удивление, в поучение любознательным собратиям.

То есть: люди делают одно, а Бог из их действий производит другое". Славянофильство и связанное с ним возвеличение всего русского является характерной чертой мировоззрения Погодина. Лешков в своей работе указал на договор 1353 г. между Англией и Португалией, как на первый договор о морской торговле. "И почему, - заявляет Погодин, - не упомянуть о договоре Смоленского Князя Мстислава Давидовича с Ригою 1229 г.? Неужели стыдно? Ах вы немцы!

Там есть даже статья, в роде неутралитета" (иностранный купец не обязан принять участие в войне).

"Мне кажется, что даже статьи из Олегова и Игорева договора с Греками были бы здесь не не кстати".

Ко всему иностранному Погодин относится с чувством неприязни и недоверия. Больше всего достается немцам и немецкой науке. "Посмотрите, - говорит он о Лешкове, - с каким успехом выбивался он, помощию здравого ума своего, из лабиринта немецких определений, разделений и подразделений, и как ясно представляет, в чем дело: Мы посоветуем ему позабыть теперь иностранныя руководства с их схоластикою, переработать по своему, отбросить всю логомахию, или злоупотребление отчетливости, дурную сторону Немецкого знания, педантизм, несносный для русскаго толка, который по своей природе терпеть не может пересыпать из пустаго в порожнее, и любит плавать без балласта, даже ученаго"*(798). Погодин ставит Лешкову на вид пользование им иностранными словами. "Язык, - говорит он, - ясен, точен, крепок, но не без грехов, на некоторых строках. Множество иностранных слов... - продолжает он не без остроумия, - под союзным флагом, но с враждебными арматорами и каперами, не имея никаких цертификатов, беззаконной контрабандою, путем факта, вторглись в священную гавань Русского слова, и нарушили неутралитет его территориума. Вон их, вон - хотя бы путем принуждения:" Заключая свою рецензию, Погодин, пожелав автору успеха, выразил вместе с тем желание, чтобы авторы диссертаций на докторскую степень в будущем "выбирали предметы, имеющие к нам непосредственное отношение".

Андреевский И.Е. (1831-1891). Сын врача, Иван Ефимович Андреевский*(799) окончил Петербургский университет в 1852 г., там же защитил магистерскую диссертацию в 1854 г. и в следующем году был назначен доцентом, а в 1857 г. - профессором полицейского права в том же университете; с 1883 по 1887 г. был ректором.

Из многочисленных работ Андреевского только две имеют отношение к международному праву: его диссертация на магистра государственного права "О правах иностранцев в России" и его диссертация для получения доцентуры "О договоре Новагорода с немецкими городами и Готландом, заключенном в 1270 г." (СПб., 1855).

Полное заглавие первой работы таково: "О правах иностранцев в России до вступления Иоанна III Васильевича на престол Великого Княжества Московского. - Разсуждение, представленное Юридическому Факультету Имп. С. Петербургскаго Университета кандидатом Юридическаго Факультета, разряда Наук Юридических Иваном Андреевским для получения степени магистра Государственного Права. - С. Петербург: 1854".

В введении к своей книге автор дает краткий обзор ограничений, которым подвергались иностранцы в Западной Европе до конца 17-го века, и говорит 1) о судьбе военнопленных, 2) об ограничениях при въезде (Wildfangiatus), 3) о береговом праве и 4) об ограничениях в наследственном праве (ius albinagii).

Юридическое положение иностранцев в России автор делит на две эпохи: до Иоанна III и после него, останавливаясь в своем исследовании лишь на первой из них. В отделе I он говорит о правах, предоставленных всем иностранцам: 1) право приезда и выезда (с.31-33), 2) право свободного отправления веры и богослужений (с.33-34), 3) право вступать в княжескую службу (с.34-35), 4) право заниматься всякого рода промыслами и торговлею (с.35-36), 5) право собственности и владения (с.36), 6) право вчинять иск (с.37-38), 7) права в делах уголовных (с.38-40), 8) подсудность (с.40-41.). Отдел II автор посвящает "особенным правам некоторых иностранцев".

К диссертации, как было принято в университетах, приложены "Положения", в которых выдвинуты некоторые более спорные вопросы общей темы автора о положении иностранцев в России до Ивана III.

Вторая работа Андреевского посвящена истории и анализу Договора Новгорода с немецкими городами и Готландом, заключенного в 1270 г.

Работа состоит из введения и четырех глав. В введении автор говорит "о торговых сношениях Новагорода с Немецкими городами" с XI до XIII века (с.1-4). Содержание четырех глав следующее: I. "Необходимость заключения в XIII столетии договора между Новым городом и Немецкими городами" (с.4-6). II. "Отношение договора 1270 г. к собственным законам Немецких купцов, изображенным в скрах, и к памятнику 1209-1270 г., ея заключающему в себе условия договора между Новгородцами и Немцами" (с.6-15). III. "Издание, ученое обрабатывание, время и подлинность договора 1270 г." (с.15-18). IV. "Текст договора 1270 г." (с.18-35).

В книге имеется два приложения: 1. "Новгородския скры" (с.30-94) и II. "Указатель письменных памятников, свидетельствующих о сношениях Новгородцев и Новгородской Немецкой конторы с Немецкими городками" (с.95-106).

Обстоятельный отзыв о приведенных выше работах Андреевского дал известный знаток истории русского права, профессор Дерптского университета И.Е. Энгельман в "Отечественных Записках"*(800). Он признает достоинства обеих работ. По поводу первой - об иностранцах (с.1-8) - он высказывает мнение, что гранью в истории положения иностранцев в России следовало бы установить царствование Петра I. Недостаток работы он видит в смешении факта и права, находит неудовлетворительной главу о правах ганзейских купцов в Новгороде (с.84-107) и оспаривает мнение автора, будто в Москве было "много" врачей-иностранцев.

Большая часть его рецензии (с.8-30) посвящена работе Андреевского о договоре Новгорода с немецкими городами. Что касается перевода договора 1270 г. и Новгородской скры на русский язык, то он признает его "добросовестным и тщательным"; неверности в нем объясняются суеверным переводом оригинала на верхненемецкий язык.

Иной отзыв о работах Андреевского дан был в "Современнике" Н.Г. Чернышевским*(801). Отзыв резко отрицательный. О первой работе он замечает, что она "не имеет особеннаго ученаго значения"; автор наделяет иностранцев в древней Руси всеми правами, "какия только при новейшем развитии гуманности и терпимости даются иноземцам". Вторую работу рецензент называет компиляцией, говорит, что оригинальный текст договора 1270 г. перепечатан из книги Саргориуса о Ганзе, а в русском переводе повторены ошибки немецкого. Автор, заключает рецензент, должен был "избрать для своего сочинения предмет, более знакомый".

О первой работе Андреевского в "Отечественных Записках" был помещен, помимо отзыва проф. Энгельмана, еще другой - анонимный*(802). Рецензент признает, что автор "внимательно пересмотрел источники русской истории для извлечения фактов, относящихся к предмету его изследования, добросовестно воспользовался такими новыми трудами по русской истории вообще и по русскому праву в частности", но, говорит автор, не удерживается от положительных ответов и в тех случаях, когда нельзя сказать ничего верного.

Обстоятельный отзыв об обоих сочинениях Андреевского был помещен также и в "Московских Ведомостях", в двух номерах, за подписью Н-л П-в (Нил Попов?)*(803). Рецензент ставит автору в упрек неточное определение понятия иностранца, отсутствие сравнения с Западом ("не видно, откуда истекает у автора его положение о большей гуманности тех начал, которыми руководствовались наши предки") и отсутствие разработки теоретической стороны вопроса, который "всем своим содержанием принадлежит к сфере права вообще и международного в особенности", а решение этого вопроса "обещало наиболее пользы для науки"; "объясняя с юридической точки зрения факты исторические, он дает иногда читателю повод думать, что он возводит эти факты на степень чисто юридических явлений".

По поводу второй работы Андреевского М. Н. Капустин*(804) говорит, что автор выполнил "задачу свою добросовестно", что он восстанавливает текст старого памятника и определяет его содержание с большою точностью.

Особенно много работ настоящего периода посвящено истории русской дипломатии. Это - обзоры дипломатических отношений и трактатов России, работы о деятельности ее дипломатов, ряд исследований о сношениях ее с отдельными иностранными державами. В этом же периоде были изданы сборники трактатов и др. памятников дипломатических отношений России.

 

3. Работы по истории дипломатии России

 

Доброклонский С. Первый опыт истории русской дипломатии принадлежит историку Доброклонскому: в 1830 г. в Москве появилась его "Краткая история Российской дипломатии".

Автор ясно сознавал трудность предпринятого им дела. Эпиграфом к своей книге он избрал слова Горация: "Conamur tenues grandia", "слабые, мы пытаемся создать великое". "Опыт сей, излагающий начало и постепенное развитие внешней политики Российской, - говорит он в предисловии, - должен возбудить любопытство юных моих соотечественников", которые, "не имея до сего времени ни одного сочинения, которое бы означило ход и направление Российской дипломатии, не могли иметь основательного понятия о могущественном влиянии России на Европу:" "Занимаясь дипломатиею из любви и должности, - продолжает он, - :издатель: признается, что представляет только слабую основу того плана, которой желал привести в исполнение:", и надеется, "что первый опыт Истории Российской Дипломатии имеет право на снисходительность просвещенных мужей, коим известны трудности предстоящия тому, кто первый осмеливается писать о внешней политике". "Счастливым почту себя, - заканчивает он свое предисловие, - ежели сей опыт: возбудит любопытство занимающихся политическими науками, или возродит высокую мысль издать Историю Российской Дипломатии в надлежащей полноте".

Изложению истории русской дипломатии предпослано "Введение" (с.1-28), в котором дается общая история дипломатии в древности и средние века и в новое время и говорится о пользе дипломатии.

Историю русской дипломатии автор делит на два периода: Московский - с Ивана III до Петра I и Петербургский - с Петра I до Николая I. Несколько страниц (с.29-35) посвящены времени до Ивана III. Начиная с Ивана III изложение идет по царствованиям, причем Московскому периоду отведено всего 22 страницы, а Петербургскому - 90. Дипломатия Ивана III умещается на двух страницах, дипломатия Ивана IV - на четырех, дипломатия же Павла I потребовала 8 страниц, на одну страницу меньше, чем дипломатия Екатерины II. По мере приближения к современным автору событиям язык его становится все восторженнее, превращаясь в дифирамбы Павлу I и Александру I. Павла он ставит в один ряд с Екатериной II. Он говорит о ненависти Павла ко всему несправедливому, о том, что "мелкие разчеты политики обыкновенной не занимали высокую душу Павла I", "пламеневшаго любовию к славе любимой им России". Александру I посвящено 55 страниц. О нем автор говорит, что он "видел, что Наполеон презирает права народов и святость договоров с ним заключенных, и роился всеми силами содействовать возстановлению государственной независимости", когда Наполеон "вознамерился ниспровергнуть порядок вселенныя, и Югом покорить Север"; "сей мудрый блюститель независимости государственной: явил себя достойным представителем прав человечества", "развернул обширные планы свои - как величайший политик". "Он искал средств вернейших для счастия Европы и: составил священный договор для ограждения народов и царей от притязания буйственности и властолюбия". Так характеризует он, без всяких на то оснований, реакционный акт Священного союза.

Анонимный рецензент, современник автора, дал книге Доброклонского следующую оценку. Признав, что она, "как первый опыт в своем роде, без сомнения достойна внимания", он видит главный ее недостаток в том, что автор "пишет более похвальное слово Русской политике, нежели Историю Русской дипломатии. Пристрастие, никогда и ни в чем неизвинительно, тем более в науке, принадлежащей к Истории, следственно, имеющей основанием безстрастную истину. Он не отдает никакого отчета и в источниках того, что пишет: это другая ошибка, едва ли извинительная". Рецензент считает, что современный историк должен иметь "взгляд несколько подальновиднее взгляда старых наших историков, сочинителей хронологических известий в месяцесловах, или политических известий в газетах - разумеется не русских"*(805).

Погодин отзывается о книге следующим образом: "как первый опыт у нас, как труд, это сочинение заслуживает всякую похвалу"; автор "показал нам, что должно понимать под наукою "История дипломатии", но находит, что "введение очень не удовлетворительно", "хвалить безусловно все - значит не отличать достойнейшаго от достойнаго, лучшаго от хорошаго"*(806).

Восемь лет спустя Доброклонский, имея, быть может, в виду упрек упомянутого выше рецензента из "Московского телеграфа", в отсутствии указаний на источники, составил "Указатель трактатов и сношений России с 1462 по 1826" (М., 1838).

Во "Введении" автор объясняет цель, которую он преследовал, издавая свое сочинение. Собрания трактатов Дюмона, Руссо, Мартенса и других "не вполне удовлетворяют любознательности", говорит он. "Просвещенный Россиянин с потерею времени и труда иногда не отыскивает договора, заключеннаго Россиею с иностранною державою, напечатаннаго, но скрытаго в многочисленных и редких книгах трактатов разных государств". "Дипломат должен восходить от последних договоров своего Государства до начальных сношений: должен ознакомиться со всеми изданиями и сочинениями, где напечатан и как напечатан договор". Изложив в кратком очерке историю издания трактатов в Западной Европе с XV в. и в России со времени Петра I, автор указывает характер и значение своего груда для дипломатов. "Изложить хронологически Трактаты и другия Дипломатическия акты, означить время, место, содержание и замечательныя статьи, указать книгу, где помещен договор и как, вкратце или полно, в лучшем списке или переводе, значит дать настольную книжку теоретическим и практическим дипломатам, кои не всегда могут иметь при себе обширную библиотеку, и должны очень часто терять драгоценное время в приискивании трактатов".

И действительно, книга его была для своего времени весьма ценным подспорьем для историков и дипломатов, давая хронологический перечень договоров, заключенных Россиею с иностранными державами, начиная с 1462 и кончая 1825 г., с аннотациями к каждому из них, в которых излагались обстоятельства, при которых они были заключены, краткое их содержание и указание изданий, где они напечатаны. Договоры излагаются по отдельным царствованиям - от Ивана III и до Александра I. Последний договор - конвенция с Пруссией 1825 г. о торговле и судоходстве.

Один из современных автору рецензентов его книги ставил ему в вину недостаток "внутренней связи, которая бы сообщала сочинению какой-нибудь характер и индивидуальную занимательность"*(807). Упрек этот едва ли заслужен автором, который ставил себе задачу дать в руки читателя справочник и ничего более. Эту задачу он выполнил добросовестно.

Кайданов И.К. (1780-1843). Сын дьячка Иван Кузьмич Кайданов*(808) был воспитанником Киевской духовной академии, по окончании которой он поступил в Петербургский главный педагогический институт. Он окончил его в 1807 г. и был отправлен за границу, где провел три года (1808-1811). По возвращении Кайданов защитил магистерскую диссертацию и был назначен профессором Царскосельского лицея (Пушкин был его слушателем); он приобрел известность своими учебниками по истории, из которых один выдержал 16 изданий.

Три года спустя после появления первой из указанных работ Доброклонского, И.К. Кайданов выпустил книгу, по заглавию почти тождественную с нею, а именно: "Краткое изложение дипломатии Российскаго двора" (СПб., 1833). Посвящение императору Николаю I датировано 10 апреля 1832 г. По-видимому, он работал над этой книгой в то же самое время, что и Доброклонский над своей.

В "Предуведомлении" автор заявляет, что "дипломатия принадлежит к числу важнейших наук", имея в виду сумму пользы, которую она приносит, охраняя "внешнюю безопасность государств". "Воин усмиряет неприятелей; дипломат предписывает им законы: Воин мечем своим остеняет свое отечество; перо дипломата, действуя в тишине, зиждит и утверждает благоденствие народов".

Не имея доступа к оригинальным государственным актам, говорит автор, он "отыскивал материалы, потребные для составления таковой книги, в иностранных и отечественных сочинениях", но появление "Полного собрания законов Российской империи", в котором напечатан официальный текст трактатов, дало ему возможность проверить собранные раньше материалы.

Автор заканчивает "Предуведомление" указанием на задачи, которые он ставил себе при составлении книги. "Сие, издаваемое мною сочинение, - говорит он, - не заключает в себе какой-либо теории дипломатии, или правил и предначертаний: каким образом должно вести переговоры с иностранными державами и входить с ними в сношения. И составил его преимущественно на законах Истории: что было (quid fuit?) и статики: в каком состоянии предмет находится (quo in statu res est?), а не на основании тех из политических наук, кои представляют предметы таковыми, каковыми они должны быть (quomodo res esse debet?). Следовательно, читатели увидят в сей книге не теоретическую, но практическую часть дипломатии Российскаго двора". Однако он, "прежде изложения какого-либо трактата, излагал политическия произшествия, предшествовавшия оному трактату, или причины, приуготовившия оный, а по изложении содержания всякаго главнейшаго трактата указывал на следствия онаго для России". "Я не излагал, - продолжает он, - вполне трактатов, договоров и конвенций; но извлекал из них только главное, существенное"; внесены в сочинение "не все дипломатическия действия... но только главнейшия из них, имевшия какое-либо влияние на политическую жизнь и судьбу России".

Поручая свой труд "суждению просвещенных своих соотечественников", автор просит их помнить слова Ганиля, что "в новых науках даже посредственность полезна".

Книга состоит из двух частей: в первой излагаются события начиная с царствования Михаила Федоровича и кончая временем Петра III (1613-1762 гг.), во второй - начиная временем Екатерины II и кончая царствованием Александра I (1762-1825). По существу, мы имеем дело с изложением в хронологическом порядке заключенных Россиею трактатов, с необходимыми к ним пояснениями. Начинается изложение со Столбовского мирного договора с Швецией. Содержание первых договоров: Столбовского 1616 г., Деулинского перемирия 1618 г. и Вяземского мирного договора 1634 г. - дается лишь в общем изложении, начиная же с Кардисского трактата 1661 г. изложение договоров идет постатейно. Вводные пояснения к каждому из договоров очень обстоятельны и дают достаточно полную картину политической обстановки, приведшей к заключению договора.

"Краткое изложение дипломатии Российского двора" заканчивается подробным (на 12 страницах) анализом постановлений акта Венского конгресса 1815 г., изложением акта Священного союза 1815 г., трактата о Ионических островах 1815 г., акта Аахенского конгресса 1818 г. и рассказом о восстании греков 1821 г. и революции в Испании 1822 г. О Веронском конгрессе 1822 г. в книге не упоминается.

Можно согласиться с общей характеристикой трудов Кайданова, данной автором его биографии в "Русском биографическом словаре": "самостоятельнаго освещения фактов Кайданов не был в состоянии дать; его собственные воззрения не отличаются глубиною или силою мысли".

Терещенко А.В. (1806-1865). В 1837 г. появилась трехтомная работа Александра Васильевича Терещенко*(809): "Опыт обозрения жизни сановников, управлявших иностранными делами в России" (СПб., 1837). Терещенко имел предшественника в лице управлявшего Архивом Министерства иностранных дел А. Ф. Малиновского, составившего в 1816 г. сочинение под названием: "Биографические сведения о управлявших в России иностранными делами министрах"*(810), но оно осталось в рукописи. Сочинение это было доведено только до времен канцлера гр. М.И. Воронцова, т. е. до половины XVIII в. Терещенко использовал его и дополнил, доведя свое исследование до царствования Николая I. Но главная заслуга его заключается в том, что он снабдил свой рассказ ссылками на источники, чего не было у Малиновского. Изложение Терещенко неравномерно, на что указывает он сам: "В сочинении моем, - говорит он, - встретятся места, где описания важных событий не имеют полноты и даже, иногда, слишком отрывочны; тогда как происшествия, не столь важныя инде изложены с подробностями, может быть, уже ненужными". Это зависело от источников, которыми он располагал.

Сочинение свое автор посвятил потомку двух видных дипломатов, генерал-фельдмаршалу гр. М.С. Воронцову. В "Предисловии" автор указывает, что "у нас доселе нет и кратких, не говорю уже подробных, жизнеописаний мужей, обезсмертивших себя на дипломатическом поприще".

"Опыт" Терещенко распадается на три части, каждая из которых составляет особый том. В первой части помещены "сановники, управлявшие иностранными делами до учреждения звания канцлеров", во второй - Канцлеры, в третьей - Вице-канцлеры.

В пространном введении автор дает общий очерк управления иностранными делами в России. Он говорит о том значении, которое имели дьяки в дипломатических делах, и дает о них краткие сведения. Перед нами проходят: Дмитрий Митяй, Юрий Траханиот, Иван Висковатов, Роман Олферьев, Андрей и Василий Щелкаловы, Сутупов и Власьев, Телепнев, Андросов и Третьяков, Граматин, Матюшкин, Лихачев и Грязев, Данилов, Львов, Чистой, Иванов, Ордин-Нащокин и его преемники. В заключение автор дает исторический очерк учреждений, ведавших иностранными делами: Посольского приказа, Коллегии и Министерства иностранных дел (с.19-26).

В первой части помещены жизнеописания "сановников, управлявших иностранными делами до учреждения звания канцлеров", а именно: А.Л. Ордина-Нащокина (с.31-70), А.С. Матвеева (с.71-121), В.С. Волынского (с.122-128), кн. В.В. Голицына (с.129-179) и гр. Ф.А. Головина (с.180-221). В конце части помещены примечания, в которых приводятся также и книги, русские и иностранные, послужившие автору пособиями при составлении им вышеприведенных жизнеописаний (с.223-283).

Вторая часть (том) посвящена канцлерам: гр. Г.И. Головкину (с.1-48), кн. А.М. Черкасскому (с.49-62), гр. А.П. Бестужеву-Рюмину (с.63-100), гр. М.И. Воронцову (с.101-108), гр. Н.И. Панину (с.109-142), гр. И.А. Остерману (с.143-165), кн. Л.А. Безбородко (с.166-197), гр. А.В. Воронцову (с.198-202), гр. Ф.В. Ростопчину (с.203-224), гр. Н.П. Румянцеву (с.225-274) и кн. В.П. Кочубею (с.275-282). Примечания занимают с.284-343.

В третьей части даны жизнеописания вице-канцлеров: барона П.П. Шафирова (с.1-51), гр. А.И. Остермана (с.52-132), гр. М.Г. Головкина (с.133-138), кн. А.М. Голицына (с.139-140), гр. Н.П. Панина (с.141-145), С.А. Колычева (с.146-148), кн. А.Б. Куракина (с.149-157) и гр. К.В. Нессельроде (с.158-198). Примечания занимают с.199-221.

О книге Терещенко имеется пространный отзыв в ЖМНПр, 1838. Т.17. Отд.IV. С.462-478.

 

4. Работы, касающиеся дипломатических сношений с Англией

 

Крымская война дала повод нашим исследователям выступить с рядом статей, касающихся истории сношений России с Англией, стоявшей во главе коалиции, выступившей против России. Большая часть этих статей раскрывает эгоистическую политику Англии, выдвигавшей мотивом своего участия в коалиции защиту политического равновесия в Европе. Говоря о работах по истории международного права, мы указали на ряд сочинений по вопросам морской нейтральной торговли, часть которых острием своим тоже была направлена против Англии.

Из работ по истории дипломатических сношений с Англией можно указать прежде всего на "Обзор сношений между Англиею и Россиею в XVI и XVII столетиях" (СПб., 1854).

Автором этой анонимно изданной работы был А.Б. Лакиер*(811). В задачу автора входило "показать, какой характер имели всегда сношения России с Англиею, показать, что в то время, как цари наши руководствовались началами чести и откровенности, английское правительство имело лишь корыстолюбивые виды" (с.66). Нынешняя война, говорит автор, "несмотря на все прикрытия настоящей цели ея ведения охранением равновесия Европы от какого-то воображаемого нарушения, ведется только по купеческому разсчету" (с.2).

В "Отечественных Записках"*(812) была напечатана рецензия на эту работу. Автор, говорит рецензент, доказывает, что Англия, в период до изгнания англичан из России при Алексее Михайловиче, "при всех тогдашних сношениях с Россиею, имела в виду исключительно свои торговые выгоды, для увеличения которых старалась уничтожить нашу заграничную торговлю с другими европейскими народами и даже захватить в свои руки внутреннюю торговлю Московского государства". "Это справедливое мнение, - прибавляет рецензент, - принятое всеми нашими историками, развивается в брошюре ясно и основательно".

Другая работа по этим вопросам - статья "Союзы с Англией", напечатанная в "С.- Петербургских ведомостях"*(813) анонимно, старается "доказать и объяснить, что каждый народ, который вступит в какой-либо союз с Англией, совершит измену к самому себе", ибо "английская политика всегда была политикой вампира", и "государственные люди Англии: не могут носить другой одежды, кроме кожи хамелеона". "Не Россия, а Англия должна быть названа нарушительницею общаго мира: Из английских фабрик посылалось оружие всем революционерам земного шара".

В заключение надо сказать несколько слов о работе Ивана Васильевича Вернадского (1821-1884) "Политическое равновесие и Англия" (М., 1855; СПб., 1877 - работа была переведена на немецкий язык): "В настоящее время, - говорит автор, - когда так много говорят о политическом равновесии: не бесполезно дать себе отчет в том, кого должно по справедливости обвинять в нарушении этого равновесия. Западные политики обыкновенно взводят эти обвинения на наше отечество; но в течение настоящаго столетия Россия заботилась едва ли не более других о поддержании этого начала. Иными началами внешней политики руководствовалась Англия" (с.3-4). Доказательству этой мысли и посвящена работа Вернадского*(814).

 

5. Сборники трактатов

 

С 1830 г. начало выходить "Полное собрание законов Российской империи", в котором помещались законодательные акты, начиная с Уложения царя Алексея Михайловича; в него включались и договоры, заключенные Россией с иностранными державами.

Первым специальным сборником договоров было "Собрание трактатов, конвенций и других актов, заключенных Россией с Европейскими и Азиатскими державами, а также и с Северо-Американскими Соединенными Штатами. Санкт-Петербург, в Морской типографии 1845 года". Через два года вышло "Дополнение к Собранию трактатов, конвенций и других актов" (СПб., 1847). В обоих сборниках договоры напечатаны с преамбулами и ратификациями. Продолжением этих сборников было изданное уже в следующем периоде "Прибавление к изданному в 1845 и 1847 годах Собранию трактатов" и т.д. (СПб., 1858).

До этого в Гельсингфорсе в 1850 г. Финляндским Сенатом издан был "Свод трактатов и других актов, заключенных между Российской империей и иностранными державами и действующих при исходе 1849 года".

В 1851 г. вышел в Петербурге первый том "Памятников дипломатических сношений древней России с державами иностранными". В рассматриваемом периоде вышло всего три тома: первый - в 1851 г., второй - в 1852 г. и третий - в 1854 г. Издание предпринято было императорской канцелярией на казенный счет, ибо оно требовало расходов, нести которые частным лицам было не под силу; между тем правительство всячески поощряло занятия отечественной историей, отвлекавшие мысль от современных философских и политических вопросов*(815). Ряд памятников дипломатических сношений России был уже издан по частной инициативе Н.И. Новиковым в его "Древней Российской вивлиофике"*(816). Канцлер Н.П. Румянцев, собравший вокруг себя в начале XIX в. кружок русских историков, мечтал о систематическом издании этих памятников. Мечта его теперь осуществилась: такое систематическое издание и представляют "Памятники дипломатических сношений".

"Памятники" содержали в себе так называемые "статейные списки", т.е. отчеты московских послов о выполнении возложенных на них поручений, и записи о приеме, переговорах и отпуске иностранных послов в Москве. Вышедшие десять томов заключают в себе сношения с Римской империей и с папской курией. В изданных в рассматриваемый период томах помещены сношения с Римской империей: в т.I - с 1488 по 1594 г., в т.II - с 1594 по 1631 г., в т.III - с 1632 по 1660 г.

Издание было восторженно встречено всей общественностью. Журналы как консервативного направления, так и либерального поспешили ознакомить своих читателей с содержанием вышедших первых томов: в "Журнале Министерства народного просвещения" отчет о них дает А.Б. Ланиер, в "Москвитянине" - В. Н. Лешков*(817) и историк права, профессор Московского университета И. Д. Беляев, в "Современнике" - адъюнкт Петербургского университета В.А. Милютин*(818), в "Сыне отечества" и в "Отечественных Записках" - анонимные авторы (т.I и II) и С.М. Соловьев (т.III). Отзывы все пространные, с изложением содержания "Памятников"; все авторы отмечают важное значение издания*(819).

Первому тому "Памятников" предпослано обширное "Введение" (с.I-XXV). В нем дается 1) "описание приемов, действий и отпусков иностранных послов в России" и 2) "описания отправлений и отчетов о действиях наших послов в иностранных государствах". Изложение было задумано "по эпохам и царствованиям", но план этот пришлось оставить и принять другой, - изложение по государствам, начав с европейских государств.

В дальнейшем дается исторический очерк Посольского приказа, который до 1667 г. был под управлением не бояр, а дьяков с различными названиями: "дьяк и печатник", "думный дьяк", "печатник и посольский дьяк". Начиная с Ордина-Нащокина Посольский приказ управлялся боярами: Матвеевым, Волынским, Голицыными Василием и Алексеем, Головиным, при котором он переименован в "Посольскую канцелярию". Речь идет затем о подьячих и их обязанностях (с.VII), о переводчиках и толмачах, которых было соответственно 50 и 70 (с.VIII), об отправлении и приеме послов (по Котошихину, с.VIII-IX), о ведомстве Посольского приказа (служащие, торговые иноземцы, иностранная почта, молодые люди, отправляемые за границу для обучения, военнопленные и другие - с.X), о рангах послов (с.XI-XII), о подарках, кормах и жалованье, о наказах послам и грамотах к иностранным государям (с.XII), о приеме в иностранном государстве (с.XIII), о посольских съездах (с.XIV), о приеме иностранных послов в России, переговорах с ними, приглашениях к царскому столу и "отпуске" их (с.XV-XXIII), о скреплении договоров крестным целованием (с.XXIV).

"Памятники дипломатических сношений" касались сношений России с Римской империею. Наряду с ними издавались и другие памятники дипломатических сношений. Укажу на следующие: 1. "Список со статейного списка: стольника: Василия Михайлова сына Тяпкина и дьяка Никиты Зотова" посольства в Крым*(820) в 1681 г. для заключения Бахчисарайского договора.

2. "Описание посольства, отправленного в 1659 году от царя Алексея Михайловича к Фердинанду II-му Великому Герцогу Тосканскому". М., 1840 (с гравюрой, изображающей прием посольства, и двумя снимками со статейного списка)*(821). Посольством правили Василий Богданович Лихачев и дьяк Иван Фомин. Работа принадлежит известному историку А. Дм. Черткову (1789-1858). Вступительная статья посвящена вопросу о международных сношениях России в царствование Алексея Михайловича; перечислены отправки посольств в европейские и азиатские государства.

3. "Статейный список о посольстве Ильи Даниловича Милославского и дьяка Леонтия Лазоревского в Царьград в 7150 году"*(822) и "Наказ данный стольнику Илье Даниловичу Милославскому и дьяку Леонтию Лазоревскому при отправлении послами в Царьград"*(823). Посольство было отправлено царем Михаилом Федоровичем в 1643 г. к турецкому султану Ибрагиму. Статейный список посольства Милославского разработан профессором Московской духовной академии С.К. Смирновым*(824).

4. "Статейный список приезда и пребывания в России английского посла Елизара Флетчера" в 1588-1589 г.*(825)

5. Языков Д. Русское посольство во Францию и Испанию 1687 года*(826). Автор излагает статейный список посольства кн. Я.Ф. Долгорукова, кн. Я.Е. Мышецкого и дьяка Кирилла Алексеева к "королям Французскому Лудовику и Шпанскому Карлусу в великех и полномочных послех"*(827).

6. "Подлинныя свидетельства о взаимных отношениях России и Польши: собрал и издал Павел Муханов". Москва, 1834. В этом сборнике помещены интересные документы: 1) "Описание въезда польских послов с Мариной Мнишек в Москву в 1606 году" (с.189-204); 2) "Переговоры, веденные польскими послами и русскими боярами по убиении перваго Самозванца" (с.205-220) и 3) "Протест поляков по убиении перваго Самозванца, о задержании их в Москве" (с.220-236).

7. "Переписка пап с Российскими Государями в XVI веке, найденная между рукописями в Римской барбериниевой библиотеке. Издана с переводом актов с латинского на русский язык". СПб., 1834. Акты изданы известным археологом, придворным протоиереем Иваном Ивановичем Григоровичем с копий, присланных из Рима канцлеру гр. Н.П. Румянцеву в 1825 г.

8. Le Prince Emmanuel Galitzin. La Russie du XVII-e siecle dans ses rapports avec l'Europe Occidentale. Recit du voyage de Pierre Potemkin: Paris, 1855. "Статейный список стольника Потемкина и дьяка Румянцева во Францию и Испанию (1667 и 1668 гг.)" был опубликован еще Новиковым в "Др. Р. вив.". "Тайный наказ" посольству напечатан в "От. зап.", 1850 г.

9. Чижов Ф. Список и краткое содержание всех грамот и вообще всех бумаг, заключающих в себе сношения России с Венецианскою республикою (1580 и 1796 )("Чт.", 1846. N 4. С.51-58).

10. "Договор о мире, заключенный между Россиею и Швециею у Тявзина 18 мая 1595 года" (ЖМВНд, 1840. N 9. Ч.37).

 


<