Общество с рыночной экономикой

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 

Мои читатели, несомненно заметили, что в своих попытках опре­делить законную область исследования экономической науки я до сих пор тщательно избегал всякого упоминания о рыночной эконо­мике. Причина этого заключается в том, что, если мы расширим рамки нашего исследования и включим в него последние двести лет человеческой истории, картина станет совершенно иной в настоя­щее время экономический аспект можно без труда обнаружить во всех сферах общественной жизни.

Это связано с двумя крупными изменениями, представление о которых ассоциируется у нас с именами Вебера и Маркса. "Веберовский" аспект заключается в резком изменении социального этоса, что проявилось в самых различных формах — становление эти­ки приобретательства, распространение "товаризованного" взгляда на социальные отношения, в привычке сводить потребительную стои­мость к меновой. "Марксистский" аспект связан с возникновением новых институциональных условий общественной жизни, в кото­рых на передний план вышли подрядные отношения, особенно в области трудового найма, и значительно возросла роль основного капитала. Перемены первого рода привели к торжеству принципа максимизации, который из подспудной мыслительной установки превратился в осознанный принцип нового образа мышления. Пере­мены второго рода обусловили возникновение такого способа коор­динации трудовых усилий, которому нет аналога ни в первобытных, ни в командных обществах.

Помимо других исторических изменений, эти перемены создали условия, которые, казалось бы, оправдывают сформулированные Хиршлайфером имперские притязания экономической науки. Новый этос открыто ставит на первое место соображения выгоды и издержек, и, хотя заранее точно предсказать поведение, диктуемое оптимизацией полезности, по-прежнему невозможно, на первый взгляд имеются основания полагать, что нормальное рыночное по­ведение само по себе является обобщающим выражением подобных мыслительных установок. Вслед за Смитом, который сказал, что "увеличение богатства" есть простейший путь, которым большин­ство людей может улучшить своё положение, представляется впол­не разумным предположить, что поведение в соответствии с прин­ципами спроса и предложения есть первое приближение к макси­мизации полезности.

Аналогичным образом положительные и отрицательные стиму­лы, спонтанно возникающие из взаимодействия "приобретателей", мобилизуют и распределяют труд совершенно иным образом, чем это происходило в первобытных или командных обществах, за ис­ключением разве пограничных областей последних. Рыночный спо­соб социальной координации не отменяет необходимость социали­зации: где бы ни жил человек — в Нью-Йорке, пустыне Калахари или Древнем Египте, — он должен научиться жить в этом мире; не отменяет он и необходимость субординации — современный чело­век учится подчиняться диктату рынка точно так же, как древние учились подчиняться старейшинам и сенешалям. Тем не менее та­кое решение проблемы поддержания социального порядка, которое дает рынок, не имело реально работающих аналогов ни в одном из дорыночньгх обществ. В обществе с рыночной экономикой роль ме­ханизмов социализации и подчинения приказам в управлении по­ведением не только намеренно принижена, причём принижена до такой степени, что, случись это в первобытном или командном об­ществе, само их сохранение было бы поставлено под угрозу; та струк­тура социальной деятельности, которая возникает под воздействи­ем рыночных стимулов и санкций, порождает такую динамику, ко­торая не имеет никаких аналогов в предшествующих укладах. Древ­ние империи возникали и исчезали, но экономического цикла они не знали. Таким образом, точно так же, как новый этос обеспечивал базис, придающий логике выбора конструктивную значимость, так и новая институциональная динамика делает возможным уникаль­ный, чисто "экономический" способ мобилизации труда.

Так почему же я так насторожённо отношусь к утверждению о том, что экономика даёт нам "универсальную грамматику", во вся­ком случае, применительно к рыночному обществу, где роль её неос­порима? Чтобы ответить на этот вопрос, нам потребуется чётко раз­граничить понятия "социальный порядок" и "социальная система". Забегая несколько вперёд, я должен сказать, что, по моему мнению, экономическая наука действительно имеет огромное значение для изучения рыночной системы, но, когда её пытаются применять для анализа социального порядка, которому эта система служит, она превращается в ловушку для простаков и источник иллюзий.