Вехи

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 
РЕКЛАМА
<

Политическая революция большевиков победила быстро и относи­тельно легко, но ее гарантом, по мысли В. И. Ленина и его последо­вателей, могла стать лишь революция социально-экономическая. Но как конкретно проводить

* "Чем больше мы углубляемся в историю, тем в большей степени индивиду­ум, а следовательно, и производящий индивидуум, выступает несамостоятельным, принадлежащим к более обширному целому. Лишь... в "гражданском обществе" раз­личные формы общественной связи выступают по отношению к отдельной лич­ности просто как средство для ее частных целей, как внешняя необходимость. Од­нако эпоха, которая порождает эту точку зрения — точку зрения обособленного одиночки,— есть как раз эпоха наиболее развитых общественных... связей".— Маркс К.,ее — не знал никто. В арсенале большевиков не было практического опыта такого рода преобразований, поэтому опереться можно было только:

— на теоретический багаж марксизма;

— на сугубо прагматические решения с целью сохранения власти;

— на усиленную социальную пропаганду и демагогию. Отдадим должное большевикам: с задачей они справились блестя­ще, делая с Россией, в зависимости от ситуации, что хотели. И — ска­жем откровенно — делали таким образом, что большинство граждан советской России верило, что так и нужно делать.

Впрочем свой прагматизм Ленин не очень-то и скрывал: "Нам наши противники не раз говорили, что мы предпринимаем безрассудное дело насаждения социализма в недостаточно культурной стране. Но они ошиблись в том, что мы начали не с того конца, как полагалось по теории (всяких педантов*), и что у нас политический и социальный переворот оказался предшественником тому культурному перевороту, той культурной революции, перед лицом которой мы все-таки теперь стоим"*. Не скрывал Ленин и того, что именно конкретная социаль­но-политическая ситуация в данном месте в данное время толкнула его и его партию к взятию власти, к изгнанию классовых противников, к организации Советского государства с тем, чтобы потом на этой базе начать догонять другие народы.

Но эта гонка была крайне тяжелым делом. Во-первых, наличные производительные силы были "не на ходу", не функционировали мно­гие промышленные предприятия, железные дороги. К лету 1918 года было закрыто 37 % промышленных предприятий в 33 губерниях, в стране оставалось всего 15 млн. пудов хлеба, надвигался голод. Во-вто­рых,— и это особенно важно для всей нашей истории — пролетарская революция произошла в крестьянской стране, как ни парадоксально зву­чит само сочетание этих слов. В 1913 году рабочие в России составляли 14,6 % самодеятельного населения, а крестьяне (без сельской буржуа­зии) — 66,7 %**. Само крестьянство было неоднородным. Летом 1918 года сам В.И. Ленин считал из 15 млн. крестьянских хозяйств — 10 млн. бедняцкими, около трех миллионов середняцкими. "Кулацкие" хозяй­ства составляли 13,5 % или около 2 млн. хозяйств***. Подчеркнем важ­ный момент: в первые годы Советской власти процесс "окрестьянивания" населения продолжался. В 1924 году в стране оставалось 10,4 % рабочих, доля крестьян поднялась (без "кулаков") до 76,7 %****. В том же году в деревне среди самодеятельного населения к пролетариату отно­силось 9,7 %, бедноте — 25,9, середнякам — 61,1 и "кулакам" - 3,3%*****.

Вот в такой стране и в неспокойной политической обстановке предстояло сохранить точки индустриальной модернизации, развить производительные силы настолько, чтобы суметь обороняться от вне­шних опасностей и даже попытаться догнать далеко ушедший по пути индустриальной цивилизации Запад. В многоукладной и полуразрушен­ной России это можно было сделать, как всегда, только за счет ее граждан, за счет неисчислимых социальных жертв.

 

История экономики России прошла несколько этапов, различных по протяженности во времени и существенно различающихся по со­циально-экономическому содержанию и направлениям экономической политики.

ПЕРВЫЙ ПЕРИОД (ноябрь 1917 — март 1918 года) по степени на­сыщенности социально-экономическими преобразованиями не имеет аналогов. Советская власть относительно легко и быстро победила по всей стране. Главный исторический вопрос экономики России — аг­рарный — решался в буржуазно-демократическом духе. Был принят

эсеровский вариант Декрета о земле (25 октября 1917 года) с урав­нительным землепользованием социализированной земли. К сожале­нию, долго продержаться на буржуазно-демократическом этапе в де­ревне не удалось. Обострившийся продовольственный вопрос, отре­занные контрреволюцией от Советской республики самые хлебные районы страны, волна крестьянских мятежей, с одной стороны, эк­сцессы пролетарского давления на среднее крестьянство, на коопе­рацию, пренебрежение местных советов нуждами повседневной хо­зяйственной жизни крестьянства - с другой, привели к тому, что летом 1918 года и в деревне началась, так сказать, "Октябрьская революция", внешним проявлением которой стали подмена социали­зации земли ее национализацией и создание в июне 1918 года комите­тов бедноты. Компромисс с деревней был разрушен.

Одновременно создавались новые органы управления экономикой. Новые организационные формы создавались с неимоверной быстро­той, но при этом забывалась необходимость использовать уже суще­ствующие переходные формы отношений и соответствующие им ин­ституты. Так, первоначально советская власть не предполагала массо­вой национализации частной собственности. Именно поэтому 14 (27) ноября 1917 года был введен рабочий контроль. Но эта компромисс­ная мера оказалась неэффективной в обстановке полнейшей хозяй­ственной анархии. Тогда новая власть организовала центральный орган государственного управления народным хозяйством: 5 (18) де­кабря 1917 года был образован ВСНХ. Образование ВСНХ Ленин свя­зывал с "действительным созданием единого хозяйственного плана"*, что было в то время абстрактной, сугубо рассудочной установкой.

Экономико-организационное творчество первых руководителей хо­зяйственного "фронта" было обильным, декреты издавались без осо­бого плана, "классовая интуиция" во многом заменяла теоретические разработки, которых просто не было. Ю. Ларин, один из руководящих работников ВСНХ, например, не без тщеславия признавался в ста­тье, посвященной годовщине этого органа, что иной раз издавал на­роднохозяйственные декреты сам, без согласования с Президиумом ВСНХ и Совнаркомом**.

Правительство очень часто переходило зыбкую границу между объективной необходимостью и "революционной" вседозволенностью в экономике. Но в мужестве, организационной цепкости, определен­ной гибкости и в экономическом воображении деятелям той эпохи нельзя отказать.

Очень скоро стало ясно: экономическое строительство не может долго опираться на "классовую интуицию" и на простые марксист­ские схемы. Необходимо было хоть какое-то теоретическое обоснование экономической политики. В. И. Ленин пишет свою программную работу "Очередные задачи Советской власти"***.

Начался ВТОРОЙ ПЕРИОД (весна и лето 1918 года) — самый ко­роткий, но очень емкий этап экономической истории советской Рос­сии.

"Обобществление производства на деле" — вот центральный пункт ленинской программы этого периода. Национализация промышленно­сти, стихийно начатая по инициативе местных советов с середины но­ября (по старому стилю) 1917 года, принципиально соответствовала ленинскому пониманию социализма. Но в марте 1918 года большевис­тская партия смещает центр тяжести экономической работы и проти­вопоставляет старым приемам национализации "методы постепенного перехода"*. Национализация продолжалась, но принимала более орга­низованный характер. Декрет от 29 июня 1918 года вносил в процесс национализации определенный порядок и систему. Дело в том, что на­ционализация до этого момента слабо сочеталась с организацией уче­та и контроля над всем тем общественным богатством, которое оказа­лось в руках советов.

Программа весны 1918 года была довольно сдержанной. Организа­ция "всенародного учета и контроля"**, борьба с "мелкобуржуазной стихией" (эвфемизм Ленина, означавший в переводе "крестьянство") в блоке с "государственным капитализмом", использование "буржуаз­ных специалистов" в народном хозяйстве, борьба за дисциплину труда и новые формы соревнования в труде, установление новых организа­ционно-управленческих отношений — вот основные хозяйственные проблемы, разрешение которых привело бы к повышению производи­тельности труда в стране. Выдвинутые в "Очередных задачах Совет­ской власти", они нашли законодательное отражение в декрете ВЦИК от 29 апреля 1918 года, принятого, кстати, в упорной борьбе с "ле­выми коммунистами".

Таким образом, весной 1918 года государство сделало попытку осу­ществить переход к новым общественным отношениям "с наибольшим ...приспособлением к существовавшим тогда отношениям, по возмож­ности постепенно и без особой ломки"***. Но эта программа экономи­ческой целесообразности не была реализована.

Начались гражданская война и иностранная интервенция и вместе с ними ТРЕТИЙ ПЕРИОД (середина 1918 года — 1920 год) — жут­кий этап "военного коммунизма". "Военный коммунизм"— политика эк­страординарная, результат того порочного круга, о котором писал В. И. Ленин в "Великом почине": для устранения голода необходимо было повышение производительности труда, но, чтобы поднять произ­водительность труда, нужно было спастись от голода. Выйти из этого кру­га советское правительство смогло только методами чрезвычайными.

Неверно думать, что большевистское правительство без раздумий решилось на крайние меры. Первые заметки Ленина о необходимости введения продовольственной разверстки относятся к маю — июню 1918 года, когда резко обострилось продовольственное положение****. Но законодательно продразверстка, как одна из экономических мер в си­стеме "военного

Отъезд продотряда

коммунизма", была оформлена лишь 11 января 1919 года. Правда, еще в марте 1919 года Ленин надеялся, что все образу­ется, что можно будет вернуться к компромиссной политике и по от­ношению к крестьянству, и даже по отношению к бывшим помещи­кам, которых можно будет привлечь в качестве специалистов и даже допустить в коммуны* (наивность или демагогичность этого предполо­жения бесподобны!).

Система мер "военного коммунизма" делала невозможными нор­мальные рыночные отношения. Безусловная национализация всей част­ной собственности в городах, чрезвычайные меры борьбы со спекуляцией и саботажем, жесткая централизация всего хозяйственного управления посредством главков, натурализация экономических связей и уравнитель­ность натуральных выплат за обязательный труд — вот обстановка той поры. Увы, задачи укрепления собственной власти в тот момент стави­лись выше задач экономического возрождения. Но попробуйте поста­вить себя на место большевиков той поры. Разве вы поступили бы не так же? Раз уж власть оказалась в ваших руках...

На два важнейших негативных последствия "военного коммунизма" обратим особое внимание.

— В сфере экономики эта политика лишала крестьян хозяйственной заинтересованности, крестьянское хозяйство мертвело, а это делало проблематичным и дальнейшее развитие промышленности.

— В сфере идеологии практика "военного коммунизма" породила левокоммунистическую иллюзию (и соответствующую большевистскую литературу**), что возможен непосредственный переход к коммунисти­ческому производству и распределению. Характерно, что в годы граж­данской войны понимание "военного коммунизма" как временной и экстраординарной меры не находило отражения ни в большевистской, ни в оппозиционной литературе. О чрезвычайности подобной политики сам В. И. Ленин стал говорить лишь в самом конце 1920 года в период перехода к нэпу. А тогда, в разгар войны, программа, выработанная весной 1918 года, даже не вспоминалась.

Я хотел бы восстановить справедливость в одном тонком вопросе. Был ли нэп неким "озарением вождя", толчком для которого послу­жил кронштадский мятеж (февраль — март 1921 года)? Или Ленин и раньше думал о необходимости сменить экономическую политику? Второе предположение более точно отражает ситуацию.

Уже в октябре 1920 года, хотя война еще не кончилась, Ленин выдвигает задачу организации правильных экономических взаимоотно­шений города и деревни*. В ноябре он вновь подчеркивает необходи­мость дать крестьянам взамен хлеба соль, керосин и хотя бы в неболь­ших размерах мануфактуру, без чего "о социалистическом строитель­стве не может быть и речи"**. С декабря В. И. Ленин стал проводить аналогии между хозяйственным положением страны весной 1918 года и периодом завершения гражданской войны, напоминая, что резолю­ция ВЦИК от 29 апреля 1918 года, которая переносила все внимание на хозяйственное строительство, не была отменена и остается зако­ном***. Еще в ноябре 1920 года Ленин задумывается о переходе к про­дналогу, а 4 февраля 1921 года объявляет о приостановке разверстки в 13 губерниях России****. Через 4 дня он пишет черновой набросок тезисов о переходе к продовольственному налогу и разрешении продажи излишков в местном хозяйственном обороте*****. Идея нэпа действительно "витала в воздухе". Кронштадский мятеж лишь ускорил дело******.

Этот нюанс был замечен некоторыми вдумчивыми исследователя­ми и в 20-х годах. Так, крупный экономист той поры В. П. Сарабьянов в работе 1923 года сделал весьма тонкое наблюдение, выделив неболь­шой, но очень характерный "переходный период" между "военным коммунизмом" и нэпом. Это период примерно с середины 1920 года до Х съезда партии большевиков (март 1921 года), когда местные орга­ны власти "нелегально", скрытно начинают оказывать сопротивление излишней опеке центра, сознательно срывают централизм заготовок и распределения, потихоньку начинают торговать, нарушать жесткую тарифную политику, выдавая премии рабочим. С точки зрения систе­мы "военного коммунизма" это были нарушения установленного по­рядка, но с точки зрения ближайших перспектив — знамения време­ни, показывающие, что закономерные процессы все равно так или иначе пробивают себе дорогу*******.

Х съезд РКП(б) ознаменовал начало ЧЕТВЕРТОГО ПЕРИОДА со­ветской социально-экономической истории (с марта 1921 по, пример­но, 1928 год) — этапа новой экономической политики.

Вводя нэп "всерьез и надолго"*, Ленин вовсе не отказывался от строительства социализма, но он очень быстро преодолел левокомму-нистические иллюзии. "Нужна гораздо более длительная подготовка, более длительный темп"**,— вот главный урок из истории предшеству­ющего развития. Вопросом вопросов оставались взаимоотношения про­летарской власти с крестьянством. Теперь Ленин ставит проблему без обиняков: "интересы этих двух классов различны, мелкий земледелец не хочет того, чего хочет рабочий", следовательно, необходима комп­ромиссная система*** "сожительства" с мелкими земледельцами, без участия которых невозможно восстановление народного хозяйства и дальнейшее развитие страны.

Проследим за логикой развития новой экономической политики.

— Политический расчет большевиков в тот период требовал удов­летворения чаяний крестьян — основной массы населения. А главным требованием крестьян было восстановление свободного товарного оборо­та продуктов. Поэтому нэп — это политика восстановления товарно-денежных отношений в "коммунистической" стране.

— Но поскольку промышленность государственного сектора в то время мало что могла предложить крестьянам в обмен на их продук­цию, в городе пришлось дать значительную свободу частному капита­лу. Частный капитал действительно восстанавливался, но восстанов­ление его было вынужденным следствием компромисса с крестьян­ством, а не с самим капиталом. До самой своей кончины Ленин счи­тал русскую буржуазию злейшим врагом большевистской власти. Не без оснований считал.

— Новая экономическая политика — это политика реформистско­го типа. Это период государственного капитализма при Советской вла­сти, когда ни в коем случае не снижался уровень государственного контроля над рыночными силами, но рыночные силы зачастую оказы­вались сильнее государства. Поэтому рано или поздно обязательно встал бы вопрос — "кто — кого".

— Чтобы быть готовым снова вернуть себе "утраченные" позиции*, Советская власть одновременно с нэпом начала формировать плановые органы. В феврале 1921 года была учреждена Государственная плано­вая комиссия (Госплан). В первое время в Госплане были сосредоточе­ны лучшие силы экономистов-ученых. В. А. Базаров, Н. Д. Кондрать­ев, В. Г. Громан не противопоставляли план рынку. Напротив, они считали, что рынок и рыночная информация могут служить индика­торами верности или неверности принятых плановых решений. Резуль­таты сочетания макроэкономического планирования и развертывания рыночных сил были замечательными: в отличие от нынешней рефор­мы, в то время, при всех срывах и кризисах, экономика демонстриро­вала высокий темп роста. Только за один 1926/27 финансовый год при­рост промышленной продукции составил 18 %. В том же году были пре­одолены довоенные рубежи потребления пищевых продуктов, эконо­мика была практически восстановлена.

— Поскольку рынок немыслим без стабильной денежной системы, в 1922—1924 годах была проведена эффективная денежная реформа, позволившая эмитировать новую советскую валюту — червонец, пол­ностью обеспеченный золотом, драгоценными металлами, иностран­ной валютой (на 25 %) и высоколиквидными товарами (на 75 %). Гос­банк свободно обменивал новые банкноты на иностранную валюту по твердому курсу. Одновременно воссоздавалась нормальная кредитная система, появилась сеть акционерных банков, страховых компаний, других финансовых институтов.

— В 1925 году нэп утвердился и в деревне: была разрешена аренда земли и найм рабочей силы. Характерно, что и того и другого требова­ла беднейшая часть деревни. Ведь именно бедняки отдавали свою зем­лю в тайную аренду и тайком же подрабатывали в хозяйствах своих бо­гатых соседей.

Казалось бы,— все идет хорошо, экономическая целесообразность восторжествовала, безработица сократилась. Живите и радуйтесь! Но не тут-то было.

В 1928 году начался ПЯТЫЙ ПЕРИОД (1928—1985 годы) — са­мый длительный этап государственного социализма. Но это — осо­бый разговор.