Россия землевладельческая : История экономики России - Хомелянский Б. Н. - Гусейнов Р. : Книги по праву, правоведение

Россия землевладельческая

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 
РЕКЛАМА
<

Вот теперь мы можем вернуться к русским собственникам и владель­цам земли и рассмотреть их эволюцию с экономической точки зрения, то есть с точки зрения производственных отношений.

Процесс "окняжения" и — позже — "обояривания" общинных зе­мель также оказался длительным, как и процесс закрепощения крес­тьян. Начался он в IX веке, но скажу сразу, что в России так и не стал всеобщим принцип "нет земли без сеньора", который победил во Франции еще в XII веке. В России всегда находилась (и сейчас находится) «ничейная» земля которую при крайней необходимости можно захватить на основании "заимки". Вольная, захватная форма трудового землевладения — характерная черта русской аграрной исто­рии.

Уже в XI—XII веках наблюдается рост княжеского и боярского вот­чинного хозяйства. Вотчина — это наследственная частная земельная собственность княжеско-боярского сословия Руси. Вотчинные земли за­селены крестьянскими общинами, обязанными различными повинностя­ми в пользу собственников земли. При этом большинство крестьян — смердов — остается лично свободными.

Формы мобилизации земель в руках князей и бояр отличаются мно­гообразием: от простых захватов в ходе войн и насильственного от­торжения земли у "провинившихся" общинников до присвоения "вы­морочных" земель свободных смердов. Например, "Русская правда" го­ворит о том, что если у смерда нет сыновей, то его землю наследует князь. Если у смерда есть дочери, они наследуют лишь часть земель­ного наследства, остальное все равно переходит к князю. Если же дочь — замужняя женщина, то она не получает ничего. Личная воля завещателя в XI веке ничего не значит. Князь пока рассматривается как всеобщий "отец" (именно так переводится первоначальный смысл слова "князь" на русский язык), а все княжество как единый боль­шой семейный союз, где отец — верховный собственник всей недви­жимости. Другой формой приобретения земли становится доброволь­ная отдача земли князю или боярину в обмен на защиту от притяза­ний других претендентов. Таким образом и возникала российская фор­ма вассалитета. В любом случае крестьяне попадали в различные фор­мы зависимости от землевладельца и обязаны были рентными плате­жами, преимущественно натуральными: собственным трудом или про­дуктами, частью своего урожая. В ранних периодах эта рента собира­лась князем бессистемно и не нормировано в виде сакральных подно­шений и дани во время "полюдья" — объезда покорных племенных образований. Князь Игорь попытался ввести своей волей нетрадици­онные поборы и поплатился за это жизнью. Его жена Ольга, пример­но наказав виновников смерти мужа, восстановила в 946 году старин­ный обычай дани, но с фиксированными нормами.

К моменту распада Киевской Руси* князья уже давно раздавали в наследственную собственность вотчины своим приближенным из при­своенного ранее земельного фонда. В удельный период эта практика участилась.

Быстро росла и земельная собственность православной церкви пре­имущественно за счет пожалований князей, бояр, дружинников и даже крестьян, в том числе и на "помин души". Этот процесс начался со второй половины XI века и продолжался практически в течение всего периода раздробленности. Нелишне напомнить, что монастыр­ские и архиерейские церковные земли тоже были населены крестья­нами.

К середине XII века князья не вполне строго, но различают "воло­сти", в которых они выступают в качестве главы правящей феодаль­ной иерархии земельных собственников, и земли собственные, "отчины", подобные европейскому домену, в которых они становятся не­посредственными Землевладельцами*. Этот перелом произошел при правлении суздальского князя Всеволода Большое Гнездо (1176— 1212), фактического верховного правителя Руси. До него княжества считались общим достоянием княжеского рода, а их непосредственные правители — временными владельцами по очереди. Очередь по лествичному обычаю шла ломаной линией: от старшего брата к младшему бра­ту, потом к старшему племяннику, младшему племяннику, снова к младшему дяде и т. д. Всеволод изменил регламент владения: теперь княжество передавалось от отца к сыну как наследственное владение по личному распоряжению владельца. Это был переворот. Если рань­ше княжеские владения назывались волостями или наделками, что оз­начало временное владение, то теперь — вотчинами и уделами, то есть постоянным и наследственным владением**. Таким образом ликвидиро­валось последнее наследие родового строя — собственность княжеско­го рода. Теперь удел стал рассматриваться как собственность самого князя, а не его рода. После смерти Всеволода его владения распались (по его же распоряжению) на 5 уделов, а при внуках — на 12.

Окняжение общинных земель продолжалось и позже — в XIV и XV веках. Иван I Калита (1325—1340) и Василий II Темный (1425—1462) добрались до "черных" (принадлежащих свободным общинам) земель Северо-Востока Руси. Иван Калита не только присоединял, но и поку­пал земли удельных князей. Земля становилась товаром, что тоже спо­собствовало ее мобилизации в княжеских руках.

Именно сосредоточение огромных массивов земли в руках отдельных, прежде всего Великих Московских, князей и позволило приступить к дей­ствительно феодальной форме распоряжения ею—к раздаче в условное держание. Пионером и в этой области стал Иван I. Сохранился доку­мент, из которого следовало, что некто Борис Ворков будет владеть селом на основании службы князю***. Так в России, на 600 лет позже, чем в Западной Европе, появилась бенефициальная форма условного зем­левладения.

Это обстоятельство постепенно привело к тому, что в зависимость от службы на собственника земли — единственной устойчивой формы собственности в дотоварном мире — попадают не только крестьяне, но и все слои населения, даже привилегированные. Прав был М. М. Спе­ранский, когда писал: "Вместо всех пышных разделений свободного народа русского на свободнейшие классы дворянства, купечества и проч., я нахожу в России два состояния: рабы государевы и рабы по­мещичьи. Первые называются свободными только по отношению ко вторым, действительно же свободных людей в России нет, кроме ни­щих и философов****".

К концу XIV столетия в России сложились две формы земельной собственности.

1. Вотчина (европейский аналог — аллод). Земля находится в пол­ной безусловной собственности владельца. Источник возникновения: заимка, сохранившаяся с древнейших времен; пожалование от князя; купля и мена; давность владения (не менее 15 лет). Основной субъ­ект — боярин, князь.

2. Поместье (европейский аналог — бенефиции). Земля передается вышестоящим по иерархической лестнице феодалом в условное владе­ние нижестоящему за службу без права отчуждения. Имущественные права ограничены. Основной субъект — помещик, дворянин.

Особый случай — служилая вотчина: земля переданная князем за особые заслуги своему служилому вассалу в наследуемое владение.

Условное землевладение до Петра I не стало абсолютно господству­ющим, хотя в XV — XVI веках распространилось повсеместно. Массо­вый прилив в Москву служилых князей и бояр — тому доказательство. В первой половине XV века обычными стали договорные грамоты, по которым "младшие" князья лишались своих владений, если переходи­ли на службу к другим князьям. Во второй половине XV века сложился и обычай срочности пожалований в виде поместий (от 2 до 15 лет). Но появились и наследственные поместья, если сын наследовал должность отца, например, тысяцкого (европейский аналог — феод). Характерно, что подобно тому, как крестьянин не имел права покидать своего бо­ярина или дворянина, сам служилый князь, боярин или дворянин не имел права покидать службу вышестоящему князю. Иван III требовал от своих вассалов "крестоцеловальную запись" об отказе от "отъезда". В 1504 году он прямо запретил "отъезд" служилых бояр и князей. Если служилый феодал умирал без наследников, его имущество возвраща­лось великому князю.

XVI век — это время относительной победы поместной системы. Естественно, что служилые феодалы предпочитали оброк барщине. Об­рок пока оставался натуральным, а не денежным. В 40-х годах в неко­торых княжествах (Тверском, например) у помещиков сосредоточива­лось пахотной земли больше, чем у вотчинников, в 2,5 раза. Тогда же

Русские бояре


начался перевод крестьян на денежный оброк, что свидетельствует о не­котором развитии товарно-денежных отношений.

Бурный рост поместного условного землевладения начался при Иване Грозном (1533—1584). В условном землевладении царь видел ору­дие борьбы с сепаратизмом удельных князей. В 1550 году царь особым указом отобрал 1050 детей боярских, своих "лучших слуг", и раздал им поместья в московском уезде. В 1555 году был образован и специ­альный Поместный приказ, ведавший служилым землевладением. Дво­ряне становились привилегированным сословием в противовес боярам. В 1557 году им была дана специальная льгота: пятилетняя рассрочка по всем долгам. Царь попытался было снизить для них ссудный процент (с обычных 20 до 10), но это ему не удалось.

 

Царь Иван IV

Грозный

В 1562 году произошло собы­тие, которое лишало вотчинников их былой свободы: служилые кня­зья не могли без разрешения царя свободно распоряжаться даже вот­чинами, продавать их, передавать по наследству, в качестве придано­го и отписывать на монастыри.

Окончательная победа над ста­рой родовой аристократией была одержана в 1565 году с помощью опричнины. Это была, если можно так выразиться, большевистская победа: старых родовых землевла­дельцев, частью истребив за

 

непо­корство, согнали с их вотчин, переселили в другие места, превра­тив в помещиков, а их земли раз­дали новым служилым людям. Но царь не знал, что быстрые револю­ционные методы изменения форм собственности всегда приводят к кризису в экономике. К 70-м годам XVI века страна была ввергнута в жесточайший экономический кри­зис. Большая часть уездов москов­ского центра пришла в запустение. Половина поселений превратились в пустоши. Крестьяне бежали на юг и, что удивительно, на север страны. Не климат, а свобода при­влекает их. Правильная паровая трехпольная система в земледелии вновь сменяется первобытной пе­реложной. "Вывоз", а фактически воровство крестьян друг у друга стали обычной нормой поведения русских феодалов. Не помогали и указы о "заповедных летах", зап­рещавшие переход крестьян от одного владельца к другому.

В год загадочной смерти Ивана Грозного* страна была окончатель­но разорена. В московском уезде не засевалось 5/6 пашни. По всей стра­не прокатилась волна народных выступлений. Не помогло и "обеление" (освобождение от податей) в 1591 году части пашни служилых людей царем Федором Ивановичем. Отчаянные попытки Бориса Годунова (1598—1605) спасти положение (вплоть до выдачи народу продуктов питания и денег из царской казны) не принесли результата. В стране разразился ужасающий голод. Началось первое в истории России Смутное время (1605—1613). Успокоение, пришедшее в страну вместе с избранием на царство в 1613 году Михаила Романова (1613—1645), позволило российской эко­номике довольно быстро оправиться от потрясений кризиса, иност­ранной интервенции и дворцовых переворотов. Восстановилось дворян­ское землевладение, причем первые Романовы предпочитали помогать и давать привилегии мелким служилым дворянам. В 1642 году царь Ми­хаил окончательно запретил принимать в холопы разорившихся дво­рян и детей боярских. В 1649 году Алексей Михайлович (1645—1676) в массовом порядке роздал малоземельным дворянам оброчные земли из государственного фонда. В результате правительственной помощи бо­лее 80 % всех служилых земель сосредоточились в руках рядовых мел­копоместных дворян.

    Царь Михаил Романов

Однако уже во второй половине XVII века не очень заметно, но на­стойчиво проявилась тенденция превращения условного земельного владе­ния в наследуемое и отчуждаемое владение. Это происходило и по воле царя, и путем обмена поместья на вотчину, и, судя по всему, "явоч­ным порядком" при попустительстве властей. Во всяком случае, во вто­рой половине века средние размеры поместий сокращались (примерно на 18 %), а средние размеры вотчин возросли (почти на 62 %!)*. С 1674 года само правительство стало продавать из казны поместья в вотчину. Стала очевидной и другая неприятность: хозяйство на поместной земле велось из рук вон плохо.

В результате мы можем констатировать: в России период феодализма, хотя бы частично напоминающий классические его формы, был недолог. Я датирую этот период в связи с развитием условных форм землевла­дения с середины XIV века до середины XVII века**.

Что же было дальше? При регентстве Софьи в 1684 году наследо­вание поместья уже меньше связывалось с государственной службой: поместье делилось между сыновьями, даже если они не достигли слу­жебного ранга отца. Петр I (1682—1725) пытался спасти дворянские поместья от измельчания своим указом 1714 года о единонаследии, од­новременно запретив отчуждать дворянскую недвижимость. Младшие дворянские дети устремились в столицы в поисках служилых мест, но очень скоро обнаружилось, что мест этих не очень много. Попытки в 1714 и 1715 годах ввести денежное жалование чиновникам вместо по­местного оклада успеха не принесли: денег в казне как всегда не хва­тало.

Не удалась попытка Петра сделать двадцатипятилетнюю службу для дворян обязательной (1714). В 1722 году Петр ввел положение о "шель­мовании" — гражданской казни и конфискации имущества — дворян, отказывающихся от службы. Табель о рангах, принятая в том же году, должна была способствовать вливанию "свежей крови" в дворянский организм. Но тщетно. "Увиливания" от службы стали обычным делом. Были случаи, когда дворянские недоросли записывались в купеческое сословие, только бы не служить. Отступления от петровской полити­ки недолго заставили себя ждать.

 Уже в 1730 году Анна Иоанновна отменила указ о единонаследии: уж больно ограничивались права дворян; они даже для уплаты долгов и помощи родственникам не могли продать свое недвижимое имуще­ство. Правда, она еще пыталась заставить всех дворян служить мерами сугубо российскими: например, издала в 1737 году указ об обязатель­ном образовании дворянских детей и подготовке их к службе с шест­надцатилетнего возраста. Если к 16 годам дворяне оказывались необу­ченными, то их определяли в матросы или солдаты и учили насильно. Совсем уж неграмотных, неспособных к гражданской службе, отсыла­ли в войска рядовыми солдатами*. Строгости не помогали, и Петр III 18 февраля 1762 года Манифестом о вольности дворянской освободил дворян от обязательной службы. Поместья, в связи с этим, потеряли ус­ловный характер и стали обычной частной собственностью, отчуждае­мой и наследуемой независимо от службы.

Это был признак кризиса российского феодализма. Эффективность помещичьего хозяйства, основанного на крепостном труде, оказалась столь низкой, что уже тогда, при Екатерине II (1762—1796), вопрос об освобождении крестьян стал злобой дня. Во всяком случае, об этом достаточно свободно писалось в "Трудах" Вольного экономического общества в год его открытия (1765).

Надо было пережить несколько кризисных ситуаций и массовых го­лодовок, чтобы решиться на подготовку отмены крепостного права. В первой половине XIX века положение настолько усугубилось, что кре­постным стало не по силам выплачивать положенные налоги. Напро­тив, правительство стало часто выплачивать пособия на прокормле­ние голодающих крепостных. Есть свидетельства о том, что были сде­ланы неудачные попытки завести общественные запашки с целью по­полнения запасных хлебных магазинов*. Но коллективный труд оказался еще менее эффективным, земля плохо обрабатывалась, а урожаи едва возмещали семена**.

Кстати сказать, общинное землевладение вовсе не означает стремле­ния крестьян к общему пользованию землей. Общинность в большинстве случаев они понимали как общее право на наделение каждого домохозя­ина отдельным участком земли. Обработка сообща и деление продук­тов "по труду" никогда не были в обычае русского крестьянина. Об­щественные работы , особенно когда они производились по указанию начальства, вызывали у крестьян отвращение и исполнялись только по принуждению***.

Первым симптомом неизбежных перемен было разрушение дворян­ской монополии на землю. В 1801 году Александр I (1801—1825) предо­ставил право всем свободным гражданам покупать незаселенную землю вне городов (то есть сельскохозяйственные угодья без крестьян). Есть свидетельства, что не только купцы, чиновники и государственные крестьяне становились землевладельцами, но даже крепостные ухитрялись становиться собственниками скупленных феодальных угодий****, возможно, что и через подставных лиц.

В 1803 году по Указу о вольных хлебопашцах помещики получили право отпускать на волю крестьян целыми имениями, наделив их зем­лей. Бесславна была судьба этого указа. Во-первых, помещики не очень были настроены дать волю своим бесплатным работникам, ведь в Рос­сии земля была дешева, а рабочая сила дорога. За 20 лет после указа волю получили всего 0,3 % крепостных (47 тысяч человек)*****. Во-вторых, и сами крестьяне не очень стремились на волю. Во многих монографи­ях и учебниках упомянут так называемый "парадокс Якушкина ", опи­санный им самим. Будущий декабрист И. Д. Якушкин решил освобо­дить своих крестьян, правда, без земли. Но крестьяне отказались от та­кой свободы и после схода сказали своему барину: "Ну так, батюш­ка, оставайся все по-старому: мы ваши, а земля наша"******. Русские крес­тьяне оказались мудрее своего образованного владельца, они поняли, что нельзя создать островок свободы в море всеобщего рабства.

Очередной удар по дворянской земельной собственности по­пытался нанести выдающийся рус­ский реформатор М. М. Сперанс­кий в годы царствования Алексан­дра I. В феврале 1812 года в пред­виденье неминуемой войны с На­полеоном, он ввел прогрессивный подоходный налог с дворянских имений. Налоговая ставка по ны­нешним временам была божеской: от 1 до 10 % годового дохода. Но дворяне не стерпели такого"наглого" посягательства на их на­логовый иммунитет со стороны "поповского сына". Сопротивле­ние было отчаянным. Ни разу каз­на не собрала планируемой суммы налога, недоборы были столь ог­ромны, что смысл в налоге исче­зал. В 1819 году он был

 

М.М.Спе-ранский

 

отменен*.

Путь к освобождению крестьян был долог и тернист. Царизм на этот раз решил отказаться от привычного для России "революционного" стиля: сначала сделать, а потом думать. Крестьянская реформа готовилась неспеша и основательно. Сначала в 1816—1819 годах были осво­бождены без земли крепостные крестьяне Эстляндии, Курляндии и Лифляндии (около 825 тысяч человек). Затем, после восстания декаб­ристов, Николай I (1825—1855), намереваясь хоть как-то гарантиро­вать крестьянское землепользование, устанавливает минимальный раз­мер крестьянского надела: 4,5 десятины**. Он же запрещает продажу крестьян без семьи и без земли "на вывоз", а также отдачу их в арен­ду на заводы.

В 30-е годы, которые считаются временем беспросветной реакции, продолжались некоторые послабления в отношении крепостных крес­тьян. Появились факты чрезвычайного обогащения крепостных пред­принимателей, находящихся на оброке. Некоторые помещики даже от­давали свои имения в аренду собственным крепостным. В 1848 году кре­стьяне получают официальное право приобретать недвижимое имуще­ство, в том числе землю. "Земледельческий журнал" с удивлением от­мечал в 1832 году, что крестьяне начали носить сапоги, менять по три картуза в год, пить чай и заводить самовары***.

В 1837 году была сделана попытка реформировать управление госу­дарственными крестьянами с перспективой облегчить их агротехничес­кое, экономическое и финансовое положение (реформа П. Д. Киселе­ва, министра государственных имуществ). В ходе реформы впервые было применено переселение малоземельных крестьян в заволжские районы страны.

В 1840 году право на волю получили посессионные рабочие. Сразу на 103 посессионных фабриках закон был применен, и владельцы по­ловины посессионных предприятий перешли на наемный труд*.

Но на этом фоне еще более вопиющим стало положение массы кре­постного крестьянства. Крестьяне убегали и вымирали в буквальном смысле слова. За период с 1836 по 1851 год число помещичьих кресть­ян сократилось на полмиллиона человек (всего же в 1835 году крепос­тных было около 22,5 млн. человек)**.

Большой общественный резонанс вызвало предание суду в 1848 году предводителей дворянства двух уездов за допущение жестокого обращения помещиков с крепостными крестьянами. С 1838 по 1853 год было взято в опеку 592 имения за жестокость помещиков по отноше­нию к крестьянам. Все шло к одному — к освобождению крестьян.

Дело быстро продвинулось после позорного поражения России в Крымской войне 1853—1856 годов***. Александр II (1855—1881) впер­вые же месяцы своего правления заявил по поводу отмены крепост­ного права: "Лучше, чтобы это произошло свыше, нежели снизу". Сигнал был подан. Шесть лет готовилась реформа. И — свершилось:

19 февраля 1861 года крепостное право было отменено. В России нача­лась новая эпоха.