§ 15. Боден *(77)

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 

 

 Основателем этого нового учения о государстве явился Жан Боден (15301596), впервые установивший понятие суверенитета как отличительного признака государства. Его Six livres de la republique, 1576 *(78)

 надолго определили общее направление политических учений, выдвинув в понимании государства на первый план начало не множества, а единства, не взаимной зависимости, а одностороннего и безусловного господства надо всем в государстве властвующей воли.

 Государство Боден определяет, как правое управление многими хозяйствами или семействами и тем, что у них общее с суверенною властью (Republique est un droit gouvernement de plusieurs mesnages, et de ce qui leur est commun, avec puissance souveraine). Оно есть прежде всего правое управление, отличаясь этим от шайки воров или разбойников. С такими шайками нельзя заключать союзов, вступать в соглашения, вести войну, заключать мир. На них не распространяются общие законы войны (с. I, 1). Затем государство предполагает непременно несколько семейств, по крайней мере три, так как коллегия не может состоять менее чем из трех членов. Простая совокупность отдельных личностей не может составить государства, потому что, если они не будут соединены в семейства, они вымрут, а народ, составляющий государство, никогда не умирает. Семейства, составляющие государство, должны быть соединены подчинением одной суверенной власти. Без власти семейства не могут составить государства, так же, как доски, не скрепленные вместе, не составляют корабля. Если государство состоит всего из трех семейств, власть может принадлежать или одному из них, или двум, или даже всем трем сообща. Но ко всему этому требуется еще, чтобы у семейств, составляющих государство, было нечто общее: саг се n'est pas Republique s'il n'y a rien de public. Однако, с другой стороны, нельзя, как этого хотел Платон, сделать все имущество общим. Иначе государство перестало бы быть государством, общим делом, ибо, когда нет ничего частного, не может быть и общего.

 Суверенитет (I, 8) есть абсолютная и постоянная власть государства (la souverainete est la puissance absolue et perpetuelle d'une Republique). Это власть постоянная, потому что, если кому дана будет абсолютная власть на определенное время, с истечением срока полномочия он станет опять только подданным; а во время пользования властью он не может назваться суверенным правителем, будучи только носителем и стражем власти (depositaire et garde de cette puissance), покуда это угодно народу или государю, всегда остающимся суверенными властителями, точно так же, как и собственник, ссудивший свою вещь другому, остается все-таки собственником. Абсолютность суверенитета означает, что суверенная власть предоставляется вне каких бы то ни было условий и ограничений.

 На земле после Бога нет ничего более великого, как суверенные государи, установленные Им как бы в качестве Его наместников, чтобы повелевать прочими людьми. Не уважающий государя не уважает Бога. Поэтому необходимо выяснить отличительные признаки суверенитета, и Боден указывает их пять.

 Первый признак суверенитета есть власть давать законы всем вообще и каждому в частности и притом без согласия на то ни высшего, ни равного, ни низшего. Но, может быть, нам возразят, что и каждый частный человек устанавливает законы в форме обычаев, имеющих силу, равную с законом: если суверен есть господин закона, частные лица - господа обычаев. Боден устраняет это возражение, утверждая, что обычай не может отменить закона, а законы отменяют обычаи, и потому обязательная сила законов и обычаев одинаково зависит от суверена. Властью законодательной объемлются собственно все вообще атрибуты суверенитета. Но так как слово "закон" слишком общее, то лучше в частности определить отдельные атрибуты суверенитета.

 Вторым его атрибутом служит власть мира и войны; третьим - право назначения должностных лиц; четвертым - право суда в последней инстанции; наконец, пятым - право помилования.

 Все эти атрибуты суверенитета не могут быть вовсе отчуждаемы и не могут быть потеряны давностью, что ясно из того, что даже на государственную собственность не распространяется сила давности, тем более на суверенитет.

 Осуществление функций власти может быть лишь временно и условно поручаемо должностным лицам, но в присутствии суверена они теряют все свою власть и в отношении к подданным, и в отношении друг к другу, как звезды блекнут перед солнцем и все реки теряют свою силу, изливаясь в море (III. 6).

 Что касается форм правления, Боден признает только три: монархию, аристократию, демократию. Смешанную форму правления он считает невозможной (II, 1), так как атрибуты суверенитета неделимы (les marques de la souverainete sont indivisibles).

 Демократию Боден определяет (II, 7) как такое государство, где большинство народа имеет суверенную власть, и поясняет это таким примером, что, когда народ разделен на 35 колен, восемнадцать из них повелевают и дают законы прочим семнадцати. Аристократия (II, 6) есть властвование меньшинства. Монархия - властвование одного. Суверен только тот, кто может повелевать всем. Но если бы царей было два равных по власти, каждый из них не мог бы повелевать другому. Поэтому порознь ни один из них не был бы суверенен, а суверенитет принадлежал бы обоим им вместе, и это, очевидно, было бы частной формой олигархии - дуархией.

 Из всех форм правления самая естественная и лучшая - монархия. Обратимся мы к человеку, мы видим, что в нем над всем господствует разум; во вселенной точно так же над всем властвует Бог; на небе - солнце; и у животных, образующих общество, бывает один правитель.

 При этом Боден считает необходимым, чтобы монархи были наследственные, а не избирательные, иначе в обществе установляется анархия.

 Но надо различать суверенитет и управление (gouvernement). Управление и в монархии может принимать различные формы: быть аристократическим, когда государь дает должности только знатным, лучшим или богатым, или демократическим, когда доступ к должностям открывается всем безразлично. Подобные различия систем управления возможны точно так же и в аристократии и в демократии.

 По способу осуществления власти все государства, независимо от различия форм правления, могут быть законными, вотчинными (seigneuriale) или тираническими. Законное государство то, где подданные повинуются законам суверена, а суверен - законам природы, сохраняя за подданными естественную их свободу и собственность. Вотчинное - где суверен, сделавшись силою оружия обладателем имуществ и людей, правит ими, как отец семейства семьей. В тиранических государствах суверен, презирая естественные законы, распоряжается свободными людьми как рабами и их собственностью как своей (II, 2).

 Установив это различие между устройством государства и порядком управления, Боден признает лучшим государством такое, где суверенитет принадлежит монарху, а управление имеет аристократический и демократический характер. Он называет такие государства королевскими монархиями, monarche royale. В них устройство простое, а управление сложное и умеренное, однако без всякого смешения трех форм правления (1'estat de monarchie sera simple, et le gouvernement compose et tempere, sans aucune confusion des trois republiques). Благодаря этому в королевской монархии осуществляется высшая форма справедливости - справедливость гармоническая, представляющая сочетание справедливости дистрибутивной, или геометрической, и справедливости коммутативной, или арифметической, свойственных каждая в отдельности аристократии и демократии.

 Справедливость, по определению Бодена, есть правое распределение наград и наказаний и того, что принадлежит каждому, как его право (le droit partage des loyers et des peines et de ce qui appartient a chacun en termes de droit). Такое распределение не может быть совершено иначе, как посредством пропорции равенства и подобия вместе (d'egalite et de similitude ensemble), истинной гармонической пропорции, на которую до сих пор никто еще не обращал внимания. Греки знали только геометрическую и арифметическую справедливость: богатые и знатные стремились к первой, бедные и простые - к последней. Аристотель полагал, что надо в разных случаях применять и ту, и другую: арифметическую, когда идет дело о частном имуществе и репрессии правонарушений; и геометрическую, когда делят общее имущество или завоеванные земли; но гармонической справедливости не знали ни греки, ни римляне.

 Для объяснения особенностей справедливости, основанной на гармонической пропорции *(79), Боден останавливается прежде всего на законах о браках. Законы, допускающие браки только между сходными, знатных со знатными, бедных с бедными, рабов с рабами, основаны на геометрической пропорции; законы, допускающие браки между всеми без всякого ограничения - на арифметической; гармоническая же справедливость допускает браки и между неравными, но с некоторыми ограничениями, так, чтобы несходство, различие брачующихся взаимно восполняли их недостатки, как это получается, напр., при браке бедного дворянина с богатой мужичкой. И вообще, в отличие от геометрической справедливости, соединяющей сходных, гармоническая ставит между двумя мудрецами - безрассудного, между враждующими - миролюбца, между флегматичными - пылкого. Только при этом условии получится мелодическая гармония, которой нельзя достигнуть, группируя людей по геометрической или арифметической пропорции, которые отличаются от гармонической, как кипящая и ледяная вода от теплой.

 Управление, руководимое геометрической справедливостью, не может быть прочным, потому что оно не устанавливает связи и согласия великих с малыми; еще менее устойчиво управление, основанное на арифметической справедливости без приурочения к разнообразию места, времени, личностей.

 Мудрый царь должен править гармонически, соединяя, перемешивая (entremelant) знатных и простых людей, богатых и бедных, с тем, однако, чтобы знатные имели некоторое преимущество над простыми в суде и войске, чтобы богатым оказывалось предпочтение в таких назначениях, которые дают больше почета, чем выгоды, а бедным - в дающих больше выгоды, тогда все будут довольны.

 Как из разнообразных звуков слагается сходная гармония, так и в государстве образуется гармонический порядок из сочетания добрых и злых, богатых и бедных, мудрых и безумных, сильных и слабых.