ГЕНО-ТЕКСТ, ФЕНО-ТЕКСТ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 

 

Франц. geno-texte, рнЁмо-ТЕХТЕ. Термины поэтики Ю. Кристевой, созданные по аналогии с биологическими понятиями гено­типа и фенотипа. «То, что мы смогли назвать гено-тексто-м, ох­ватывает все семиотические процессы (импульсы, их рас- и сосре­доточенность), те разрывы, которые они образуют в теле и в эко­логической и социальной системе, окружающей организм (предметную среду, доэдиповские отношения с родителями), но также и возникновение символического (становления объекта и субъекта, образование ядер смысла, относящееся уже к проблеме категориальности: семантическим и категориальным полям). Сле­довательно, чтобы выявить в тексте его гено-текст, необходимо проследить в нем импульсационные переносы энергии, оставляю­щие следы в фонематическом диспозитиве (скопление и повтор фонем, рифмы и т. д.) и мелодическом (интонация, ритм и т. д.), а также порядок рассредоточения семантических и категориальных полей, как они проявляются в синтаксических и логических осо­бенностях или в экономии мимесиса (фантазм, пробелы в обозна­чении, рассказ и т. д.)... Таким образом, гено-текст выступает как основа, находящаяся на предъязыковом уровне; поверх него рас­положено то, что мы называем фено- текстом... Фено-текст — это структура (способная к порождению в смысле генеративной грамматики), подчиняющаяся правилам коммуникации, она пред­полагает субъекта акта высказывания и адресат. Гено-текст — это процесс, протекающий сквозь зоны относительных и времен­ных ограничений; он состоит в прохождении, не блокированном двумя полюсами однозначной информации между двумя целост­ными субъектами» (Kristeva:1974, с. 83-84).

Соответственно определялся и механизм, «связывавший» гено-и фено-тексты: «Мы назовем эту новую транслингвистическую организацию, выявляемую в модификациях фено-текста, семио­тическим диспозитиеом. Как свидетель гено-текста, как при­знак его настойчивого напоминания о себе в фено-тексте, се­миотический диспозитив является единственным доказательством того пульсационного &&отказа, который вызывает порождение текста» (там же, с. 207).

И само «означивание», имея общее значение текстопорождения как связи «означающих», рассматривалось то как поверх­ностный уровень организации текста, то как проявление глубин­ных «телесных», психосоматических процессов, порожденных пульсацией либидо, явно сближаясь с понятием &&хоры: «То, что мы называем «означиванием», как раз и есть это безграничное и никогда не замкнутое порождение, это безостановочное функцио­нирование импульсов к, в и через язык, к, в, и через обмен комму­никации и его протагонистов: субъекта и его институтов. Этот ге­терогенный процесс, не будучи ни анархически разорванным фо­ном, ни шизофренической блокадой, является практикой структурации и деструктурации, подходом к субъективному и социаль­ному пределу, и лишь только при этом условии он является насла­ждением и революцией» (там же. с. 15).

Постструктуралистская и постмодернистская критика заимст­вовала у Кристевой эти понятия в сильно редуцированном виде: «гено-тип» просто стал обозначать все то, что гипотетически «должно» происходить на довербальном, доязыковом уровне, «фено-тип» — все то, что зафиксировано в тексте. Сложные представления Кристевой о «гено-тексте» как об «абстрактном уровне лингвистического функционирования», о специфических путях его «перетекания», «перехода» на уровень «фено-текста», насколько можно судить по имеющимся на сегодняшний день ис­следованиям, не получили дальнейшей теоретической разработки, превратившись в ходячие термины, в модный жаргон современ­ного критического «парлерства».