<span lang=RU>ПОСТМОДЕРНИСТСКАЯ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ : ПОСТМОДЕРНИЗМ.Словарь терминов - Ильин И.П. : Книги по праву, правоведение

ПОСТМОДЕРНИСТСКАЯ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 
РЕКЛАМА
<

 

Франц. SENSIBILITE POSTMODERNE, англ. POSTMODERN SENSIBILITY, нем. postmoderne sensibilitat. Термин &&постструктурализма и &&постмодернизма; специфическая форма мироощущения и соответствующий ей способ теоретической рефлексии, характерные для научного мышления современных литературоведов постструктуралистско-постмодернистской ориентации. Возникновение понятия постмодернистская чувствительность связано с фактом пе­реосмысления постструктуралистских теорий как отражения по­стмодернистского менталитета, ставшим предметом серьезного обсуждения среди западных философов и культурологов с середи­ны 80-х годов. Под постмодернистской чувствительностью пони­мают два рода явлений. Первым ее аспектом называют ощущение мира как хаоса, где отсутствуют какие-либо критерии ценностной и смысловой ориентации, мира, отмеченного, по утверждению теоретика постмодернизма И. Хассана, «кризисом веры» во все ранее существовавшие ценности. Первым провозвестником этой «эры пришествия нигилизма» является Ф. Ницше с его работой «Воля к власти», созданной в 1883—1888 гг. Теперь же, сто лет спустя, отмечает Хассан, «большинство из нас с горечью призна­ют, что такие понятия, как Бог, Царь, Человек, Разум, История и Государство, некогда появившись, затем канули в Лету как прин­ципы несокрушимого авторитета; и даже Язык — самое младшее божество нашей интеллектуальной элиты — находится под угро­зой полной немощи, — еще один бог, не оправдавший надежд» (Hassan:1987, с. 442).

В художественном сознании эта форма постмодернистской чувствительности привела к убеждению, считает голландский ис­следователь Д. Фоккема, что любая попытка сконструировать «модель мира» (в направлении чего двигалось искусство модер­низма), с точки зрения художников-постмодернистов, абсолютно бессмысленна, как бы она ни оговаривалась или ограничивалась &&эпистемологической неуверенностью. Постмодернисты пола­гают в равной мере невозможным и бесполезным пытаться уста­навливать какой-либо иерархический порядок или какие-либо сис­темы приоритетов в жизни. Если они и допускают существование модели мира, то основанной лишь на «максимальной энтропии», на «равновероятности и равноценности всех конститутивных эле­ментов» (Fokkema:1986. с. 82-83). Фактически на уровне компози­ции постмодернистский взгляд на мир выразился в стремлении воссоздать хаос жизни искусственно организованным хаосом принципиально фрагментарного повествования. Согласно англий­скому теоретику Д. Лоджу (Lodge: 1981), главное свойство текстов подобного типа заключается в том, что на уровне повествования они создают у читателя «неуверенность» в ходе его развития. Американский критик А. Уайлд (Wilde:1981) выделяет другой существенный   их   признак   —   специфическую   форму «корректирующей иронии» по отношению ко всем проявлениям жизни (&&пастиш).

Другим аспектом постмодернистской чувствительности, наибо­лее ярко проявившимся в сфере теории критики, является особая «манера письма», характерная не только для литературоведов, но и для многих современных философов и культурологов, которую можно было бы назвать «метафорической эссеистикой». Речь идет о феномене &&поэтического мышления. Связанный с кри­зисом рационализма и отождествлением его с «духом буржуазно­сти» (традиция, восходящая в основном к аргументации М. Вебера), этот феномен обязан своим теоретическим оформле­нием прежде всего М. Хайдеггеру и его попытке обосновать свой отход от традиционной «классической модели западного философствования» авторитетом философско-эстетических представлении восточного происхождения (Heidegger: 1962). Особую роль в сис­теме доказательств позднего Хайдеггера играет поэтический язык художественных произведений, восстанавливающий своими на­мекающими ассоциациями «подлинный» смысл «первоначального слова». Ученый прибегает к технике словесно выраженного «намека», т. е. к помощи не столько дискурсивно, логически обос­нованной аргументации, сколько литературных, художественных средств, восходящих к платоновским диалогам и диалогам восточ­ной дидактики, как они применяются в индуизме, буддизме и в чаньских текстах, где раскрытие смысла понятия идет (например в дзэновских диалогах-«коанах») поэтически-ассоциативным путем.

Немецким философом были восприняты даосские рассуждения об «истинной мудрости» как об отсутствии профанического зна­ния, стиль философствования по ту сторону логического мышле­ния, любовь к парадоксу, интуитивизм, техника намека и гротеск­ной мысли, раскрытие смысла при помощи поэтических ассоциа­ций, метафорически, и главное — представление об особой роли искусства как наиболее верного пути осмысления глубинных онто­логических и психологических связей человека с миром вещей и миром идей.

Именно опора на художественный метод мышления стала формообразующей и содержательной доминантой той модели «поэтического мышления», которая легла в основу постмодернистической чувствительности. «Это мышление, — отмечает амери­канский исследователь Д. Хэллибертон, — вызвало интерес не только у его (Хайдеггера — И. И.) коллег-философов Т. Адорно, О. Беккера, Ж. Дерриды, М. Дюфренна, М. Фуко, К. Ясперса, Э. Левинаса, М. Мерло-Понти и Ж.-П. Сартра, но и у таких культурологов, как М. Бензе, у социологов, таких как А. Шютц и Л. Гольдман, у писателей, таких как М. Бланшо, А. Мачадо, Дж. Ноллсон, О. Пас и У. Перси» (Halliburton:1981, с. VII). Хайдеггер как никто другой спровоцировал огромное коли­чество дискуссий «о взаимоотношениях между философскими и литературными проблемами, между тем, что мы называем метафи­зическими, эпистемологическими или онтологическими вопросами, с одной стороны, и, — с другой, проблемами художественной презентации, формы и содержания, эстетической ценности» (там же, с. VIII). Особо отмечено влияние Хайдеггера на оформление литературной и эстетической практики США и Великобритании, на      деятельность      представителей      американского &&деконструктивизма: П. де Мана, Р. Палмера, У. Спейноса и многих других.