§ 5. Методический характер онтологии. Три компонента феноменологического метода : Основные проблемы феноменологии - Мартин Хайдеггер : Книги по праву, правоведение

§ 5. Методический характер онтологии. Три компонента феноменологического метода

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 
РЕКЛАМА
<

Конкретное проведение онтологических исследований в

первой и второй части открывает нам заодно возможность ви_

деть, каким образом и в какой манере эти феноменологические

исследования происходят. И это вынуждает нас задать вопрос о

методическом характере онтологии. Так мы попадаем в третью

часть лекций: научный метод онтологии и идея феноменологии.

Метод онтологии, т. е. философии вообще, замечателен тем,

что он не имеет ничего общего с методом какой_либо иной нау_

ки, поскольку все науки, будучи позитивными, занимаются су_

щим. С другой стороны, именно анализ истинностного характе_

ра бытия показывает, что и бытие как бы имеет основу в некото_

ром сущем, а именно — в Dasein. Бытие дано лишь тогда, когда

существует (existiert) понимание бытия, т. е. Dasein. Это сущее

претендует таким образом на некоторое исключительное поло_

жение в феноменологической проблематике. Оно заявляет о

себе в любых обсуждениях основных онтологических проблем и

прежде всего —в фундаментальном вопросе о смысле бытия во_

обще. Разработка этого вопроса и ответ на него нуждаются в об_

щей аналитике Dasein. Онтология имеет в качестве своей фунда_

ментальной дисциплины аналитику Dasein. Это означает заод_

но: онтология не позволяет обосновать самое себя чисто онтоло_

гически. Условие ее собственной возможности указывает на не_

кое сущее, т. е. —на онтическое: на Dasein. Онтология имеет он_

тический фундамент, что постоянно проявляется и в предшествующей истории философии и выражается, например, в том, что

уже Аристотель говорил, будто первая наука, наука о бытии, есть

теология. Возможности и судьбы философии, будучи творения_

ми свободы вот_бытия (Dasein) человека, находятся в плену его

экзистенции, т. е. временности и, тем самым, историчности,

причем в некотором более исконном смысле, чем любая другая

наука. Так что первая задача в рамках прояснения научного ха_

рактера онтологии — это удостоверение в ее онтическом фунда_

менте и характеристика этой фундированности.

Вторая задача — характеристика способа познания, осуще_

ствляющегося в онтологии как науке о бытии, что означает —

разработка методических структур онтологически_трансценден_

тального различения. Уже в ранней античности видели, что бытие

и его определения в некотором смысле лежат в основе сущего,

ему предшествуют, суть _______, нечто более раннее. Термино_

логическим обозначением для этой черты предшествования бы_

тия по отношению к сущему служит выражение a priori, априор_

ность, некое «раньше» (das Früher). Бытие как a priori есть рань_

ше сущего. По сей день смысл этого a priori, т. е. смысл «раньше»

и его возможности не прояснен. Ни разу не спросили, почему

бытийные определения и само бытие должны иметь эту черту бо_

лее раннего и каким образом это более раннее возможно. «Рань_

ше» — определение времени, но такое определение, которое не

лежит во временном порядке, измеряемом нами при помощи ча_

сов. Это такое «раньше», которое принадлежит «миру наизнан_

ку». Потому это «раньше», характеризующее бытие, схватывает_

ся расхожим разумением как более позднее (das Später). Только

интерпретация бытия из временности может сделать прозрач_

ным, почему и как этот характер более раннего, характер апри_

орности сопутствует бытию. Априорный характер бытия и всех

бытийных структур требует, соответственно, некоторого опреде_

ленного способа доступа к бытию и определенного способа по_

стижения бытия: априорного познания.

Главные компоненты, принадлежащие априорному позна_

нию, образуют то, что мы называем феноменологией. Феномено_

логия —это заголовок для метода онтологии, т. е. научной фило_

софии. Феноменология, если она себя правильно понимает,—

это понятие некоторого метода. Поэтому с самого начала исключено [такое положение дел, при котором] она высказывает неко_

торые определенные содержательные тезисы о сущем и пред_

ставляет некоторую так называемую точку зрения.

Какие представления о феноменологии имеют сегодня хож_

дение, причем отчасти повод к этому дает сама феноменоло_

гия — в это мы не хотим здесь вдаваться. Мы затронем только

один пример. Говорили,что моя философская работа представ_

ляет собой католическую феноменологию; вероятно, поскольку

я придерживаюсь убеждения, что и такие мыслители, как Фома

Аквинский или Дунс Скот, кое_что понимали в философии, воз_

можно, даже больше, чем нынешние философы. Однако поня_

тие католической феноменологии еще более абсурдно, чем по_

нятие протестантской математики. Философия как наука о бы_

тии основополагающим образом отличается по своему методу от

любой другой науки. Методическое различие между, скажем, ма_

тематикой и классической филологией не так велико, как разли_

чие между математикой и философией, соответственно —между

филологией и философией. Величину различия между позитив_

ными науками, к которым относятся математика и филология, и

философией вообще нельзя оценить количественно. В феноме_

нологии посредством феноменологического метода бытие

должно быть схвачено и постигнуто в понятии; при этом мы за_

мечаем, что, хотя феноменология пробудилась к жизни сегодня,

то, что она ищет и чего хочет, уже было живо в западной филосо_

фии с самого начала.

Бытие должно быть схвачено и тематизировано. Бытие все_

гда есть бытие сущего и поэтому становится доступным понача_

лу, только если в качестве исходной точки выбрано сущее. Тем

самым, постигающий феноменологический взгляд, хотя и дол_

жен быть направлен на сущее, но так, чтобы при этом бытие су_

щего могло быть выделено и тематизировано. Постижение бы_

тия, т. е. онтологическое исследование, хотя и приходит понача_

лу и с необходимостью всякий раз к некоторому сущему, потом

определенным образом от сущего уводится и возводится к его бы_

тию. Основную компоненту феноменологического метода в

смысле возведения исследующего взгляда от наивно схваченно_

го сущего к бытиюмыобозначаем как феноменологическую редук_

цию. Тем самым мы примыкаем в выборе слова, но не по существу дела, к центральному термину феноменологии Гуссерля. Для

Гуссерля феноменологическая редукция, которую он впервые

разработал в «Идеях к чистой феноменологии и феноменологи_

ческой философии» (1913), представляет собой метод возведе_

ния феноменологического взгляда от естественной установки

человека, прижившегося в мире вещей и людей, к трансценден_

тальной жизни сознания и его ноэтико_ноэматическим пережи_

ваниям, в которых объекты конституируются как корреляты соз_

нания. Для нас феноменологическая редукция означает возведе_

ние (Rückführung) феноменологического взгляда от какого бы то

ни было определенного схватывания сущего к пониманию бы_

тия этого сущего (набрасыванию в направлении способа несо_

крытости бытия)15. Как и всякий научный метод, феноменологи_

ческий метод растет и изменяется на основании проникновения

к самим вещам, с его помощью уже осуществленного. Научный

метод никогда не есть техника. Как только он становится тако_

вым, так сразу же отпадает от своей собственной сути.

Феноменологическая редукция как возведение взгляда от су_

щего к бытию —не единственная и даже не центральная компо_

нента феноменологического метода. Ведь это возведение взгля_

да от сущего к бытию требует заодно позитивного приведения

15 Быть может, требования руского синтаксиса делают не столь отчетливым важ_

ное отождествление: Хайдеггер характеризует понимание бытия как набрасыва_

ние в направлении способа его несокрытости или, буквально,— «набрасывание

на способ его несокрытости» (Entwerfen auf die Weise seiner Unverborgenheit). По

поводу понимания как набрасывания и смысла как «места» или «направления»,

т. е. «того, на что» (dasWoraufhin) набрасывает набросок, см. Бытие и время § § 31,

32. Современное русское «набросок» (беглая зарисовка, эскиз, очерк, написан_

ный вчерне или в общих чертах план действий), как и немецкое Entwurf, не сразу

позволяет расслышать «бросание_на». Сделать набросок можно на чем_то, но не

на что_то, хотя набросать можно и на чем_то и на что_то, а уж набросить только на

что_то. Для Хайдеггера важно совместить эти два топологических смысла, вы_

строив из них третий. Наконец, набросать можно последовательность шагов, ве_

дущих к некоторому, пусть смутному, но уже угадываемому, некоторым образом

осмотрительно усматриваемому результату. Как правило, я использую в переводе

выражение «набрасывать в направлении...», отдавая себе отчет в том, что никако_

го «направления» в оригинале нет. В. В. Бибихин переводит «das Woraufhin des

Entwurfs»: «в_видах_чего наброска». Unverborgenheit, «несокрытость» или «непо_

таенность», возникает в языке Хайдеггера как результат подражания внутренней

структуре греческого слова ________, «истина» (ср. Бытие и время § 44 b).— Примеч.

переводчика.

себя (Sichhinbringen) к самому бытию. Когда мы просто отводим

взгляд,— это только методически негативный способ действия

(Verhalten), который не только должен быть дополнен позитив_

ным [способом действия], но и явным приведением (Hinführen)

к бытию, т. е. направляющим ведением (Leitung). Доступ к бы_

тию открывается не так, как доступ к сущему:мыне просто обна_

руживаем бытие, но оно должно, как нам предстоит показать,

всякий раз быть вброшено в поле зрения при помощи свободно_

го наброска. Это набрасывание данного наперед сущего в на_

правлении бытия и его структур мы обозначаем как феноменоло_

гическую конструкцию.

Но и тут метод феноменологии не исчерпан. Как вы слыша_

ли, любое набрасывание бытия исполняется в редуктивном вос_

хождении (Rückgang), отталкивающемся от сущего. Сущее слу_

жит исходной точкой рассмотрения бытия. Эта исходная точка,

очевидно, всегда определена фактическим опытом сущего и кру_

гом возможностей опыта, которые всякий раз присущи фактич_

ному вот_бытию (Dasein), т. е. историческому положению фило_

софского исследования. Не во всякое время и не для каждого

[Dasein] все сущее и его определенные области доступны одина_

ковым образом, и даже когда сущее доступно в кругу опыта, ос_

тается вопрос, соразмерно ли оно понято в своем специфиче_

ском способе быть уже в наивном и расхожем опыте. Поскольку

Dasein согласно своей экзистенции исторично, возможности

доступа к сущему и возможности его истолкования в различных

исторических условиях различны, переменны. Взгляд на исто_

рию философии показывает, что уже в самом начале были от_

крыты многообразные области сущего: природа, пространство,

душа, но при этом они не могли быть постигнуты в своем специ_

фическом бытии. Уже в античности выделилось усредненное по_

нятие бытия, которое применялось для интерпретации любого

сущего, принадлежащего различным областям бытия, и его (су_

щего) способа быть, без того чтобы само это специфическое бы_

тие стало проблемой и могло быть очерчено. Так, Платон очень

хорошо видел, что душа и логос —это иное сущее по сравнению

с сущим, данным чувству, однако он не был в состоянии очертить

способ бытия такого сущего по отношению к иному сущему или

не_сущему. Напротив, для Платона, как и для Аристотеля, а впоследствии и для Гегеля,и уж подавно для тех, кто пришел после,

все онтологические исследования вращались в рамках усреднен_

ного понятия бытия вообще.Ито онтологическое исследование,

которое проводим теперь мы, определено своим историческим

положением, а заодно с этим —определенными возможностями

доступа к сущему и предшествующей философской традицией.

Состав основных философских понятий, почерпнутых из фило_

софской традиции, еще и сегодня настолько действенен, что его

воздействие едва ли можно переоценить. Отсюда вытекает, что

любой философский разбор, даже самый радикальный, пола_

гающий новое начало, пронизан перешедшими к нам понятия_

ми и, тем самым, перешедшими к нам горизонтами и точками

зрения, по поводу которых вовсе не установлено, что они под_

линно и изначально проистекают из той области бытия и того

бытийного устроения, на постижение которых они претендуют.

Поэтому понятийной интерпретации бытия и его структур, т. е.

редуктивной конструкции бытия, с необходимостью принадле_

жит некоторая деструкция, т. е. критический демонтаж (Abbau)

перешедших к нам понятий, которые мы поначалу поневоле вы_

нуждены применять, вплоть до тех истоков, из которых они по_

черпнуты. Только посредством деструкции онтология может фе_

номенологически обеспечить себе подлинность своих понятий.

Эти три основные компоненты феноменологического мето_

да — редукция, конструкция и деструкция — содержательно

взаимосвязаны и должны обосновываться в своей взаимной

принадлежности. Конструкция философии с необходимостью

есть деструкция, т. е. демонтаж предания, осуществляемый в по_

пятном движении к [истоку] традиции, что вовсе не означает от_

рицания традиции или вынесение суждения о ее ничтожности,

но наоборот, именно позитивное ее присвоение. Поскольку кон_

струкции принадлежит деструкция, философское познание по

своей сути есть одновременно в определенном смысле историче_

ское познание. Понятию философии как науки, понятию фено_

менологического исследования принадлежит так называемая

«история философии». История философии не есть произволь_

ный придаток в философской учебной индустрии, который слу_

жит только для того, чтобы позволить выбрать себе удобную и

легкую тему для государственного экзамена, или для того, чтобы однажды оглядеться и понять, как там оно было раньше. Исто_

рико_философское знание есть само по себе такое знание, в ко_

тором специфический вид исторического познания в филосо_

фии согласно своему предмету отличается от любого другого на_

учного исторического познания.

Так охарактеризованный метод онтологии позволяет очер_

тить идею феноменологии как научного метода философии. За_

одно с этим мы получаем возможность конкретнее определить

понятие философии. Так что рассмотрения [, которые будут про_

деланы в] третьей части вновь возвращают нас к исходной точке

лекций.