в) Временная интерпретация экзистентно собственного и не собственного понимания : Основные проблемы феноменологии - Мартин Хайдеггер : Книги по праву, правоведение

в) Временная интерпретация экзистентно собственного и не собственного понимания

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 
РЕКЛАМА
<

Вопрос о возможности понимания бытия упирается в нечто та_

кое, что лежит по ту сторону бытия, в некое «по_ту_сторону».Мы

обнаружим и притом без помощи всяких уподоблений, что дела_

ет понимание бытия возможным, если спросим сначала: что де

лает возможным понимание как таковое? Один из существенных

моментов понимания — набросок; само же понимание принад_

лежит сущностному устроению Dasein. Мы продолжаем спра_

шивать об этом феномене и его возможности. Для этого мы

должны заодно вспомнить о том, что [было сказано] раньше: по_

нимание принадлежит фундаментальному устроению Dasein,

Dasein же основывается во временности. В какой мере эта по_

следняя есть условие возможности для понимания вообще? В ка_

кой мере набросок имеет основание во временности? Каким обра_

зом временность служит условием возможности для понимания

бытия? Действительно ли мы понимаем бытие сущего из време_

ни? Прежде всего мы предпримем интерпретацию понимания,

исходящую из временности, причем мы берем понимание как

онтическое, экзистентное понимание, пока еще не понимание

бытия. Мы спрашиваем далее, каким образом экзистирующее

отношение к сущему, к имеющемуся в наличии в самом широ_

ком смысле в качестве понимания имеет свое основание во вре_

менности, и каким образом, далее, понимание бытия, принадле_

жащее этому экзистирующему отношению к сущему, в свою оче_

редь, обусловлено временем. Основывается ли возможность и

структура различия бытия и сущего во временности? Должна ли

онтологическая дифференция истолковываться темпорально?

В какой мере экзистентное понимание определено времен_

ностью? Мы уже слышали ранее, что временность есть равноис_

ходное экстатически_горизонтальное единство будущего, быв_

шего и настоящего. Понимание представляет собой фундамен_

тальное определение экзистирования. Собственно_свою экзи_

стенцию, т. е. такое экзистирование Dasein, в качестве которого

Dasein есть оно само в своей (и из своей) самой собственной, им

самим выбранной возможности, мы называем решимостью. Ре_

шимость имеет свою собственную временность.Мыпопытаемся

кратко продемонстрировать это только в одном определенном отношении, но, впрочем, весьма существенном. Если собствен_

но_свое экзистирование — решимость — имеет основание в оп_

ределенном модусе временности, то решимости принадлежит

некоторое определенное настоящее. Настоящее означает как

экстатически_горизонтальный феномен настояние, вовлечение

чего_то в настоящее. В решимости Dasein понимает себя из сво_

ей самой собственной способности быть. Понимание—исходно

наступающее, поскольку оно подступает к самому себе, отправ_

ляясь от выбранной возможности. В подступании_к_себе Dasein

также уже вступило во владение собой как таким сущим, како_

вым оно всегда уже было. В решимости, т. е. в понимании себя из

самой собственной способности быть, в этом подступании к са_

мому себе из самых собственных возможностей, Dasein возвра_

щается к тому, что оно есть и вступает во владение собой как та_

ким_вот сущим. В возвращении к самому себе оно вновь прив_

носит (holt wieder) себя вместе со всем тем, что оно есть, в свою

самую собственную выбранную способность быть. Временной

модус, в котором оно есть бывшее тем_то и бывшее так_то, мы

называем воспроизведением (Wiederholung)69. Воспроизведение—

это собственный модус, в котором Dasein было, т. е. есть бывшее

(gewesen ist). Решимость временит себя как воспроизводящее

возвращение к самому себе из некоторой выбранной возможно_

сти, в которой Dasein, подступая к себе, забежало вперед. В экс_

татическом единстве воспроизводящего забегания вперед или пред

варения, т. е. в этом бывшем и будущем, лежит некое специфическое настоящее. Если настояние ближайшим образом и по пре_

имуществу пребывает при вещах, увязает в самом себе и [,вовле_

кая вещи в настоящее,] позволяет вещам увлечь себя за собой,

чтобы раствориться в том, на чем оно настаивает,— если настоя_

ние чаще всего от самого себя бежит, в себе теряется, так что быв_

шее превращается в забывчивость, а будущее в ожидание непо_

средственно настающего, то [особое] настоящее, присущее ре_

шимости, удерживается в специфическом будущем (предваре_

нии) и бывшем (воспроизведении). Удерживаемое в решимости

и из нее проистекающее настоящее мы называем мгновением ока.

Поскольку мы подразумеваем под этим заголовком, что фено_

мен, о котором он извещает, имеет экстатически_горизонталь_

ный характер, то сказанное означает: мгновение ока есть вовле_

чение в настоящее такого присутствующего, которое, принадле_

жа решению, размыкает70 ситуацию, на которую решимость ре_

шилась. В мгновении ока — как экстазисе — экзистирующее

Dasein, решившись, отстраняется к всегда уже фактично опреде_

ленным возможностям, обстоятельствам, случайностям ситуа_

ции поступания. Мгновение ока, происходя из решимости,

вглядывается прежде всего и единственно в то, что решающе в

ситуации поступания. Оно — модус решившегося экзистирова_

ния, в котором Dasein как бытие_в_мире вглядывается в мир и

удерживает его в поле зрения. А поскольку Dasein как бы_

тие_в_мире есть также со_бытие с другим Dasein, подлинное эк_

зистирующее бытие_друг_с_другом должно первично опреде_

ляться из решимости каждого в одиночку. Только из решитель_

ного обособления (Verеinzelung) и в нем Dasein становится соб_

ственно свободным и открытым для Ты. Бытие_друг_с_другом—

не назойливая попытка Я втереться в доверие к Ты, проистекаю_

щая из взаимной беспомощности и желания друг за друга спря_

таться. Напротив, экзистирующее «вместе» и «друг_с_другом»

имеют основание в подлинном обособлении каждого в одиноч_

ку, которое определено настоянием как мгновением ока. Быть

одиноким или обособленным не значит упорствовать в своих

приватных желаниях, но—быть свободным для фактичных воз_

можностей той или иной экзистенции.

Из сказанного должно быть ясно, по меньшей мере, одно:

мгновение ока присуще исходной и исконной временности

Dasein и представляет собой первичный и собственно_свой мо_

дус настоящего как настояния. Ранее мы уже слышали, что на_

стояние выговаривает себя в «теперь», т. е. что «теперь» как вре_

мя, в котором сущее выходит навстречу, происходит из исходной

временности. Поскольку «теперь» всегда происходит из настоя_

щего, это означает, что «теперь» производно от мгновения ока.

Поэтому феномен мгновения ока не может быть понят из «те_

перь», как пытался думать Киркегор. Хоть он и вполне понимает

мгновение ока в его существенных чертах, тем не менее, ему не

удается выявить специфическую временность мгновения ока.

Вместо этого он отождествляет мгновение ока с «теперь» [как

моментом] расхожим образом понятого времени. Исходя из это_

го, он конструирует парадоксальные отношения «теперь» к веч_

ности. Феномен мгновения ока не может быть понят из «теперь»

даже тогда, когда мы берем «теперь» в его полной структуре. Уда_

ется только показать, что если Dasein как решительное настоя_

ние выговаривает себя в «теперь», то именно здесь и прежде все_

го здесь «теперь» заявляет о своей структуре. Мгновение ока есть

пра_феномен исходной временности, тогда как «теперь»—толь_

ко феномен производного времени.Уже Аристотель видел фено_

мен мгновения ока, _ ____ , и очертил его в VI книге «Никомахо_

вой этики», но опять же так, что ему не удалось установить взаи_

мосвязь между специфическими чертами временности этого

_             ____, и тем, что он знает как время 1____2 в остальных случаях.

Принадлежащее временности Dasein настоящее не имеет ха_

рактера мгновения ока постоянно, т. е. Dasein экзистирует не по_

стоянно как решительное, более того, ближайшим образом и по

преимуществу оно нерешительно, отрешено от своей самой соб_

ственной способности быть, т. е. определено в способе набрасы_

вания своих возможностей первично не из самой собственной

способности быть. Временность Dasein временит себя не посто_

янно из его собственно_своего будущего. Это непостоянство эк_

зистенции, то, что она нерешительна, все же не означает, что

Dasein по временам недостает будущего; это говорит только об одном: сама временность в отношении своих различных экста_

зисов, в особенности—экстазиса будущего, переменчива. Нере_

шительное экзистирование вовсе не есть не_экзистирование,

так что именно нерешительность характеризует повседневную

действительность Dasein.

Поскольку мы пытаемся вывести на передний план экзисти_

рующий способ соотноситься в повседневности с сущим, с тем,

что дано ближайшим образом, мы должны обратиться к повсе_

дневному, не_своему, нерешительному экзистированию и спро_

сить, какими чертами обладает временность не собственносвоего

понимания себя. Dasein есть бытие_в_мире, поскольку оно как та_

ковое фактично экзистирует; оно — бытие_при внутримирном

сущем и со_бытие с другим Dasein. Dasein понимает себя бли_

жайшим образом и по преимуществу из вещей. Другие — ближ_

ние—только тогда рядом, когда они не находятся в непосредст_

венной близости, до которой можно достать рукой. Они стано_

вятся понятными в их присутствии рядом из вещей и вместе с ве_

щами. Вспомним, как было у Рильке: натыкаясь на уцелевшую

стену снесенного дома, мы встречаем и наших ближних — его

жителей. И помимо всякого членораздельного экзистентного

отношения Dasein к другому, наши ближние, с которыми мы ка_

ждый день имеем дело, уже рядом.Мытвердо запомним это, од_

нако в поле зрения нашего исследования впредь будут только на

личные и подручные вещи.

Исходя из вещей, мы понимаем самих себя в смысле самопо_

нимания повседневного вот_бытия (Dasein). Понимать себя из

вещей обихода означает набрасывать собственную способность

быть на выполнимое, настоятельное, необходимое, целесооб_

разное, присущее делам повседневной деловитости. Dasein по_

нимает себя из способности быть, которая определена через уда_

чу и неудачу, исполнимость и неисполнимость в обиходе. Так

Dasein приходит от вещей к себе. Оно ожидает своей собствен_

ной способности быть как бытийной способности такого суще_

го, которое покинуто на милость вещей [и зависит от] того, что

вещи дают и в чем они отказывают. Способность быть набрасы_

вают как бы сами вещи, т. е. обхождение с ними, значит, первич_

но ее набрасывает не Dasein из самой своей самости, хотя Dasein,

как оно есть, всегда экзистирует как обхождение с вещами. Не собственное понимание себя из вещей, хоть и имеет характер

подступания_к_себе, характер наступающего, будущего, это —

не собственносвое будущее; мыобозначаем его как ожидание (Gewärtigen).

Лишь поскольку Dasein пребывает (в описанном смыс_

ле) в ожидании своей способности_быть, исходя из вещей, о ко_

торых оно печется или которые его заботят,— только в силу этого

ожидания оно может чего_то дожидаться (erwarten) от вещей или

дожидаться, когда истечет им срок. Ожидание должно заранее

уже выявить некую окрестность, из которой оно может чего_то

дожидаться. Ожидание (Gewärtigen), стало быть, не есть некий

видоизмененный способ дожидаться [чего_то от вещей] (Erwar_

ten), но наоборот, последний имеет основу в первом. Когда мы в

обиходе теряем себя в вещах и при вещах, мы находимся в ожи_

дании нашей способности быть, как она определяется из подат_

ливости или неподатливости вещей, которые нас заботят. Тут

мы, собственно, не возвращаемся к самим себе в некотором соб_

ственно_своем наброске в направлении нашей самой собствен_

ной способности быть. В этом заключается еще одно: мы не вос_

производим то сущее, каковым мы были, мы не перенимаем са_

мих себя у себя в нашей фактичности. То, что мы есть (а в этом

всегда заключено то, чем мы были), лежит некоторым образом

позади нас, забытое. Ожидая нашей собственной способности

быть от вещей, мы уже забыли фактичное Dasein в его былом. За_

бывание (das Vergessen) — не утрата, не недостача или «неявка»

какого_то воспоминания, так что вместо воспоминания и вовсе

ничего нет, но забывание есть собственный позитивно экстати_

ческий модус временности. Экстазис забывания чего_то имеет

характер отстранения от самого собственного бывшего и именно

так, что это отстранение от... замыкает то, от чего забывание от_

страняется. Тем, что забывание замыкает бывшее — а в этом

своеобычность экстазиса забывания,— оно замыкает себя для

себя самого. Для забывания характерно то, что оно забывает себя

самого. В экстатической сути забывания заключено то, что оно

забывает не только забытое, но и само забывание. Отсюда для

расхожего дофеноменологического разумения возникает види_

мость, будто забывание — вообще ничто. Забвение (Vergessen_

heit) — элементарный модус временности, в котором мы и есть

ближайшим образом и по преимуществу наше собственное былое. Но, таким образом, оказывается, что бывшее не может быть

определено из расхожего понятия прошлого. Прошедшее — это

то, о чем мы говорим: его больше нет. А бывшее это—модус бы_

тия, определение того способа, каковым Dasein есть как экзи_

стирующее. Вещь, которая сама по себе не временна—чье бытие

не определяется через временность, но которая только случается

во времени, никогда не может стать бывшей, поскольку она не

экзистирует. Бывшим может быть лишь то, что в себе самом

определено будущим (zukünftig); вещи суть, в лучшем случае,

прошлые. Пониманию себя из податливых окрестных вещей

принадлежит самозабвение. Только в силу исходного забвения,

что принадлежит фактичному Dasein, всегда имеется возмож_

ность удержать нечто такое, по отношению к чему Dasein только

что находилось в ожидании. Этому привязанному к вещам удер_

жанию соответствует, опять же, не_удержание, т. е.—забывание в

производном смысле. Отсюда понятно, что воспоминание стано_

вится возможным только на почве и из почвы исконно принад_

лежащего Dasein забвения, а не наоборот. Поскольку Dasein пре_

бывает в ожидании себя, исходя из исполнимого, постольку то, с

чем оно всякий раз так или иначе обходится, находится в его на_

стоящем. Понимание себя — равноисходно с наступающим и

бывшим — есть настояние. Вовлечение в настоящее преобла_

дающего в Dasein не_своего понимания будет нас впоследствии

занимать особо. В негативной форме можно сказать: настоящее

не собственно_своего понимания не имеет черт мгновения ока,

так как этот модус настоящего временит себя из не_своего буду_

щего. Не собственно_свое понимание имеет соответственно ха_

рактер забывающего и вовлекающего в настоящее ожидания.


<