§ 19. Время и временность

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 
РЕКЛАМА
<

Нужно пробиться сквозь расхожее понимание времени к той

временности, в которой коренится бытийное устроение Dasein и

которой принадлежит расхожее понимание времени. Сначала

нам предстоит удостовериться в том, что представляет собой

расхожий способ понимать время. Что подразумеваем мы под

временем в естественном опыте и понимании? Хотя мы посто_

янно считаем посредством времени или ему самому ведем счет,

даже не измеряя его явно с помощью часов, хотя мы сами отданы

во власть времени как неизбывной обыденности—при этом не_

важно, потерялись ли мы в нем или оно нас теснит, хотя время

для нас привычнее самого привычного в нашем существовании

(Dasein), оно становится, тем не менее, чужим и загадочным,

стоит нам только попытаться разъяснить его хотя бы в границах

повседневного разумения. Известны слова Августина по этому

поводу. Quid est enim ‘tempus’? Quis hoc facile breviterque explica_

verit? Quis hoc ad verbum de illo proferendum vel cogitatione conpre_

henderit? Quid autem familiarius et notius in loquendo conmemora_

mus quam ‘tempus’? Et intellegimus utique, cum id loquimur, intelle_

gimus etiam, cum alio loquente id audimus.—Quid est ergo ‘tempus’?

Si nemo ex me quaerat, scio; si quaerenti explicare velim, nescio:

fidenter tamen dico scire me, quod, si nihil praeteriret, non esset prae_

teritum tempus, et si nihil adveniret, non esset futurum tempus, et si

nihil esset, non esset praesens tempus1. «Что же такое время, кто су_

меет разъяснить это просто и кратко? Кто ухватил его мыслью,

дабы вести о нем речь? Есть ли что_нибудь более знакомое и бо_

лее привычное из того, что мы упоминаем в наших речах, чем

время? И мы всякий раз понимаем его, когда бы мы о нем ни го_

ворили; мы понимаем его также и тогда, когда слышим, как о

нем говорит кто_то другой. Что же это такое—время? Если никто

не выспрашивает у меня об этом, я знаю [ответ]; когда же я дол_

жен разъяснить его спрашивающему, я не знаю. Однако я говорю

с уверенностью: если бы ничто не преходило, то не было бы ника_

кого прошедшего времени, если бы ничто не наступало, не было

бы никакого будущего времени, если бы ничего не было в нали_

чии, не было бы никакого настоящего времени». Симпликий, неоплатоник, говорит: __ ___ ______ _____ __ _______ ___ _______

_____ !_ __ __ _           ___        _______             ___2. «Итак, что же такое время, на

этот вопрос, пожалуй, и мудрейший едва ли смог бы найти от_

вет». Было бы лишним искать дальнейших подтверждений труд_

ности постижения и интерпретации времени. В этих трудностях

нас убеждает любая предпринятая нами самими попытка прояс_

нить, что мы в естественном понимании подразумеваем под вре_

менем, [попытка] установить в чистоте и незамутненности, что

под временем следует понимать. Поначалу мы оказываемся без

всяких ориентиров.Мыне знаем, куда нам следует смотреть, где

искать и находить то, что называют временем. Из этого затруд_

нительного положения вызволяет прежде всего следующий ход.

Расхожее понимание времени было в философии очень скоро

высказано в понятиях. Стало быть, в отчетливых понятиях вре_

мени мы получаем в свое распоряжение некий оттиск феномена

времени. Феномен времени больше не ускользает от нас цели_

ком и полностью, если только мы придерживаемся некоторой

[его] понятийной характеристики. Однако, даже если время,

схваченное в понятии времени, становится более постижимым,

мы сохраняем за собой возможность не отказываться от всякого

рода методической осторожности и критики в отношении этого

завоевания. Ведь именно потому, что феномен времени так труд_

но ухватить, вопрос о том, во всем ли соразмерна [самому] фено_

мену времени та интерпретация времени, что кристаллизовалась

в традиционном его понятии, остается нерешенным. Но даже

если бы она и оказалась таковой, предстояло бы еще разобрать

вопрос, постигает ли эта, пусть даже соразмерная, интерпрета_

ция времени сам феномен в его исходном устроении или же рас_

хожее и подлинное понятие времени схватывает лишь некий че_

кан времени, который и в самом деле ему присущ, но не ухваты_

вает время в его истоке.

Только если принять в расчет все эти оговорки, можно пору_

читься, что из критического разбора традиционного понятия

времени удастся извлечь пользу для понимания феномена вре_

мени. Поскольку для понимания фундаментально_онтологического рассмотрения [предмета], решающее условие состоит в

том, чтобы позволить увидеть феномен времени в его исходной

структуре, не имело бы никакого смысла просто взять на заметку

какое_то определение времени или несколько его определений,

дабы с определением времени в руках дожидаться удобного слу_

чая. Мы нуждаемся поначалу во всесторонней ориентации в фе_

номене времени при помощи традиционных его понятий. Но

потом следует спросить, каким образом те интерпретации вре_

мени, из которых эти понятия возникли, сами отчетливо усмат_

ривают феномен времени, в какой мере при этом исходный фе_

номен времени предстает взору и в какой мере возможно совер_

шить восхождение от этого ближайшим образом данного фено_

мена времени к исходному времени.

Чтобы дать общее представление о предмете, мы разобьем

§ 19 на разделы: а) «Исторические указания относительно тради_

ционного понятия времени и характеристика лежащего в его ос_

нове расхожего понимания времени»; б) «Расхожее понимание

времени и восхождение к исходному времени».