§ 3. Философия как наука о бытии : Основные проблемы феноменологии - Мартин Хайдеггер : Книги по праву, правоведение

§ 3. Философия как наука о бытии

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 
РЕКЛАМА
<

Итак, мы утверждаем: бытие есть подлинная и единственная

тема философии. Это не наша выдумка, но такое полагание темы

[философии] обрело жизнь вместе с началом самой философии в

античности и нашло свое грандиозное отражение в логике Геге_

ля. Сейчас мы утверждаем только, что бытие есть подлинная и

единственная тема философии. Это означает в негативной фор_

ме: философия не есть наука о сущем, но наука о бытии, или, как

говорит греческое выражение,— онтология. Мы понимаем это

выражение так широко, как только возможно, а не в том более

узком значении, которое оно имеет, скажем, в схоластике или же

в философии Нового времени у Декарта и Лейбница.

Разобрать основные проблемы феноменологии означает то_

гда не что иное, как обосновать это утверждение самой его осно_

ве, т. е. обосновать [положение о том], что философия есть наука

о бытии, и показать, каким образом она есть наука о бытии. А это означает: доказать возможность и необходимость абсолютной

науки о бытии и раскрыть ее характер по ходу самого исследова_

ния. Философия есть теоретически_понятийная интерпретация

бытия, его структуры и его возможностей. Она онтологична.

Мировоззрение, напротив, есть полагающее познавание сущего

и полагающая установка по отношению к сущему, оно не онто_

логично, но онтично. Формирование мировоззрения выпадает

из круга задач философии, поскольку философия в принципе

соотносится не с сущим. Философия отказывается от формиро_

вания мировоззрения не в силу какого_то изъяна, но по причине

превосходства, ведь она имеет дело с тем, что должно быть по

сути уже предположено в любом полагании сущего, в том числе и

мировоззренческом. Различие между научной философией и

мировоззренческой философией несостоятельно не потому, что,

как это казалось раньше, научная философия ставит формиро_

вание мировоззрения своей высшей целью и, значит, должна,

якобы, еще возвыситься до мировоззренческой философии, но

потому, что понятие мировоззренческой философии — попро_

сту бессмыслица. Ведь подобное понятие означает, что филосо_

фия как наука о бытии должна осуществлять определенное пола_

гание сущего и задавать определенную установку в отношении

сущего. Если хотя бы приблизительно раскрыть понятие фило_

софии и ее истории, то понятие мировоззренческой философии

оказывается чем_то вроде круглого квадрата. Но если один из

членов различия между научной и мировоззренческой филосо_

фией оказывается бессмыслицей, то и второй член, должно

быть, определен неадекватно. Если уж нам удалось усмотреть,

что мировоззренческая философия в принципе невозможна,

коль скоро она должна быть философией, то для характеристики

философии не требуется еще дополнительного различающего

прилагательного «научная». Что философия такова, заключено в

ее понятии. Что все великие философии, начиная с античности,

по сути понимали себя более или менее явно как онтологию и

искали себя в качестве таковой, можно показать исторически.

И точно так же можно показать, что эти поиски вновь и вновь

терпели крушение, и [понять], почему они должны были потер_

петь крушение. В лекционных курсах двух предыдущих семест_

ров по античной философии и по истории философии от Фомы Аквинского до Канта я проводил это историческое доказательст_

во. Мы не ссылаемся нынче на это историческое доказательство

сущности философии, которое имеет свой особый характер. На_

против, мы стремимся по ходу лекций обосновать философию из

нее самой, поскольку она есть творение человеческой свободы.

Философия должна из самой себя оправдать себя в качестве уни_

версальной онтологии.

Но поначалу положение: философия есть наука о бытии —

остается просто [необоснованным] утверждением. И соответст_

венно исключение формирования мировоззрения из круга задач

философии пока не оправдано. Мы привлекли это различие ме_

жду научной и мировоззренческой философией, чтобы растол_

ковать предварительно понятие философии и отделить его от

расхожего [понимания].Мырастолковывали и отделяли с наме_

рением обосновать выбор тех конкретных феноменологических

проблем, которыми будем в ближайшее время заниматься, и из_

бежать видимости полного произвола.

Философия есть наука о бытии. Мы будем понимать в даль_

нейшем под философией научную философию и не иначе. В со_

ответствии с этим все нефилософские науки имеют своей темой

сущее и именно таким образом, что оно для них как сущее всегда

дано заранее. Оно ими наперед положено, ими пред_положено,

оно для них positum. Все положения нефилософских наук, а так_

же математики, суть позитивные положения. Мы называем по_

этому все нефилософские науки в отличие от философии пози_

тивными науками. Позитивные науки занимаются сущим, т. е.

всякий раз определенными [его] областями, например, приро_

дой. Внутри этой области научная постановка вопроса снова вы_

краивает определенные отделы: природа как физически_мате_

риальная и безжизненная и природа как живая природа. Отдел

живого она членит на самостоятельные поля: мир растений, мир

животных. Другая область сущего — сущее как история, чьи от_

делы — история искусств, история государства, история науки,

история религии. Еще одна область сущего — чистое простран_

ство геометрии, которое выкроено из пространства окружающе_

го мира, открытого до всякой теории. Сущее этих областей нам

знакомо, хотя мы ближайшим образом и по преимуществу не в

состоянии отчетливо и однозначно отделить здесь одну область

от другой. Но мы вполне в состоянии в качестве предварительной характеристики — и этой характеристики с практической

позитивно_научной точки зрения уже довольно — всякий раз

назвать то сущее, которому в качестве [частного] случая случает_

ся попасть в данную область. Мы всегда можем как бы приме_

риться к определенному сущему из определенной области в ка_

честве примера. Подлинное расчленение областей осуществля_

ется исторически, а не по предварительному плану какой_то сис_

темы наук в меру соответствующей основополагающей поста_

новки вопроса в позитивных науках.

Мыв любое время и с легкостью можем наперед задать себе и

представить сущее из какой_то области. Мы в состоянии, как

обычно говорят, при этом нечто себе помыслить. Ну а как обсто_

ят дела с предметом философии? Можно ли представить себе не_

что наподобие бытия? Не закружится ли от такой попытки голо_

ва?Идействительно, поначалумыбеспомощны и хватаем пусто_

ту. Сущее — это нечто. Стол, стул, дерево, небо, тела, слова, по_

ступки. Сущее — пожалуй, но бытие?.. Нечто такое, как бытие,

изымает себя [из этого ряда] как ничто. Вот и человек такой ве_

личины, как Гегель, сказал: бытие и ничто — одно и то же. Что

же, философия как наука о бытии —наука о ничто? Нужно при_

знать в этой исходной точке нашего рассмотрения без всякого

лукавства и прикрас, что под [именем] бытие я ближайшим об_

разом не могу ничего себе помыслить. Но, с другой стороны, так_

же твердо установлено, что мы постоянно мыслим бытие. Это

происходит всякий раз, когда мы бесчисленное множество раз

на дню говорим, вслух или про себя: то и это есть так_то и так_то,

а это не (есть) так, а это было или будет. В каждом употреблении

глагола мы уже помыслили бытие и всякий раз как_то уже поня_

ли. Мы понимаем непосредственно: heute ist Samstag («сегодня

суббота»), die Sonne ist aufgegangen («солнце взошло»)10. Мы понимаем «ist» («есть»), которое употребляем в речи, но не пости_

гаем его в понятии. Смысл этого «есть» остается для нас закры_

тым. Это понимание [глагола] «есть» и тем самым бытия вообще

настолько само собой разумеется, что в философии смогла рас_

пространиться одна до сего дня неоспоримая догма, будто бы_

тие —простейшее и самоочевиднейшее понятие; это понятие не

может быть определено и не нуждается в определении. При этом

ссылаются на здравый смысл. Но всякий раз, когда здравый

смысл превращается в последнюю инстанцию для философии,

она должна отнестись к этому с недоверием. Гегельговорит в со_

чинении «О сущности философской критики вообще»: «Филосо_

фия по своей природе — нечто эзотерическое, сделанное для

себя, а не для толпы, не способное приспособить себя к толпе; она

только потому философия, что прямо противопоставлена рассуд_

ку и, тем самым, в еще большей степени — здравому смыслу, под

которым разумеют ограниченность рода человеческого местом и

временем. По отношению к здравому смыслу мир философии в

себе и для себя есть некий мир наизнанку»11. Притязания и мерки

здравого смысла не могут заявлять претензию на какую_либо зна_

чимость и не могут представлять собой некую инстанцию для

принятия решения о том, что есть и что не есть философия.

А что если бытие — самое запутанное и самое темное поня_

тие? Что если привести бытие к понятию — настоятельнейшая

задача философии, за которую она постоянно заново берется?

Сегодня, когда философствуют, будто в пляске св. Витта, так

варварски, как, пожалуй, не философствовали ни в один из пе_

риодов духовной истории Запада; сегодня, когда, несмотря на

это, во всех закоулках провозглашается возрождение метафизи_

ки, совершенно забыли о том, что говорит Аристотель в одном из

своих важнейших исследований, в «Метафизике»: ____ ___ ____ ___

______ __ ____ ____ ____ _____ ______     ____ ka__ ___ˆ _______          _____ ___ ___

____ _______ _____ ____ __ _______12. «Исстари и ныне, и присно, и посто_

янно искомое, то, обо что всегда разбивается поиск,— это во_

прос, что есть бытие». Если философия —наука о бытии, то на_

чальным, конечным и основным ее вопросом оказывается вопрос: что означает бытие? Исходя из чего вообще следует пони_

мать нечто подобное? Как вообще возможно понимание бытия?


<