а) Истинность как выявление. Раскрытие и размыкание как способы выявления

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 
РЕКЛАМА
<

Мы восприняли от Аристотеля один примечательный тезис об

истинности логоса, высказывания, который с тех пор закрепил_

ся в традиции. Согласно этому тезису, истинность высказывания

____ ___ __     __          __ — не среди вещей, но ___ __         ___        _, в рассудке, in

intellectu, как говорит схоластика. Действительно ли этот тезис

Аристотеля имеет силу и в каком смысле он оказывается состоя_

тельным,мысможем решить, только если получим прежде в свое

распоряжение удовлетворительное понятие истины. Тогда мож_

но будет показать, как возможно, что истина не есть сущее,

встречающееся среди прочих наличных вещей. Если даже исти_

на и не встречается как наличное [сущее] среди наличного, то

тем самым еще не решено, не может ли она составлять некоторое

определение бытия наличного, бытия_в_наличии. Покуда этот

вопрос не прояснен, положение Аристотеля о том, что истин_

ность не находится «среди» вещей, остается двусмысленным. Но

в такой же мере двусмысленной остается и позитивная часть его

тезиса, согласно которой истина должна находиться в рассудке.

Издесь нужно спросить: что означает, что «истина есть в рассуд_

ке»? Должно ли это означать, что она есть нечто наподобие пси_

хического процесса? В каком смысле истина должна быть в рас_

судке? Как есть сам рассудок? Выясняется, что мы вновь возвра_

щаемся к вопросу о способе бытия рассудка, понимания как дея_

тельного отношения Dasein, т. е. к вопросу об экзистенциальном

определении самого Dasein. Без этого мы не сможем ответить на

вопрос, в каком смысле истина есть, если она есть в рассудке,

принадлежащем бытию Dasein.

Обе стороны аристотелева тезиса двусмысленны, так что воз_

никает вопрос, в каком смысле этот тезис можно удерживать?

Мыувидим, что ни негативная, ни позитивная часть тезиса в той

форме, которую придает им наивная и привычная интерпрета_

ция, несостоятельны. А тем самым сказано, что истина некото_

рым образом принадлежит вещам, хотя она и не есть нечто [на_

ходящееся] среди самих вещей как наличное. И наоборот, исти_

на — не в рассудке, если под рассудком подразумевается некий

процесс, относящийся к наличному психическому субъекту. От_

сюда вытекает следующее: истина не налична среди вещей, од_

нако она и не «случается» в некотором субъекте, но лежит, и это

следует понимать почти дословно, посредине, «между» вещами и

Dasein.

Если воспринимать тезис Аристотеля чисто внешне, как его

обычно и воспринимают, то это приводит к невозможным постановкам вопроса. Ведь тогда говорят: истина — не в вещах, стало

быть она не в объектах, а в субъекте. В итоге остается только ска_

зать: истина в некотором смысле есть определение души, нечто,

находящееся внутри, нечто имманентное в сознании. Возникает

проблема: как может нечто имманентное, находящееся в созна_

нии, соотноситься с трансцендентным вовне, в объектах. Такая

постановка проблемы непоправимо вытесняется в сферу безна_

дежных [ходов мысли], поскольку при такой постановке вопроса

уже невозможно будет получить ответ, ведь сам вопрос постав_

лен с ног на голову. Следствия этой безнадежной постановки во_

проса обнаруживаются в том, что подобная теория вынуждена

прибегать ко всевозможным выдумкам: видят, что истина не в

объектах, но и не в субъектах, в результате приходят к некоему

третьему царству смысла, к выдумке, которая столь же сомни_

тельна, как средневековые спекуляции об ангелах. Если мы хо_

тим избежать этой невозможной постановки вопроса, остается

единственная возможность—поразмыслить над тем, что мог бы

представлять собой этот субъект, «внутри» которого нечто такое,

как истина, должно обладать собственным существованием.

Мы спрашиваем в первую очередь: что означает, что некото_

рое суждение истинно? Чтобы найти ответ, нужно вернуться к

определению высказывания, которое было уже дано: высказы_

вание есть сообщающе_определяющее показывание. Черта, на_

званная последней,— показывание — первична, и она означает

следующее: высказывание позволяет видеть то, о чем в нем идет

речь, посредством определяющей предикации; оно делает то, о

чем идет речь, доступным. Это предикативное показывание но_

сит общий характер выявляющего позволения встретиться [с су_

щим]. Понимая сообщаемое высказывание, слушающий на_

правлен не на слова, но и не на значения или психические собы_

тия, происходящие в том, кто сообщает, но с самого начала—на

сказываемое сущее как таковое, на сущее, которое должно пред_

стать перед ним, понимающим высказывание, в своем специфи_

ческом так_бытии, в той мере, в какой высказывание со своей

стороны соразмерно вещи. Показывание имеет характер выявле

ния, и лишь поскольку показывание выявляет, оно может быть

определением и сообщением. Это выявление, которое и есть основная функция высказывания, образует ту черту (Charakter), ко_

торую обычно называют истинностью.

В соответствии с вещным содержанием сущего, о котором де_

лается высказывание, и в соответствии со способом бытия пред_

мета высказывания подчиненный ему способ выявления разли_

чен. Выявление наличного, например, природы в самом широ_

ком смысле слова, мы называем раскрытием (Entdecken). Выяв_

ление того сущего, которое есть мы сами, мы называем не рас

крытием, но размыканием, распахиванием (Erschließen, Aufschließen).

Терминология в определенных границах всегда про_

извольна. Но дефиниция истинности как выявленности, откры_

тости — вовсе не произвольное приватное изобретение, она

лишь позволяет артикулировать ту вразумительность феномена

истины, каким обладали еще греки, как в дофилософском, так и

философском понимании, хотя, быть может, не во всех отноше_

ниях изначально и эксплицитно. Уже Платон явно говорит, что

функция логоса, т. е. высказывания, есть _______, делать откры_

тым, выявлять; Аристотель, имея в виду греческое выражение

для истины, говорит с большей проницательностью:             _________.

_             __          ____ означает быть скрытым,                подразумевает privativum,

так что                 __________ означает следующее: извлекать нечто из его

сокрытости, делать открытым, явным. Истина означала для гре_

ков: изымать из сокрытости, раскрывать, выявлять. Конечно,

интерпретация этого феномена не во всех отношениях грекам

удалась. Поэтому существенные начинания, связанные с этим

пониманием истины, не смогли взять верх, но — в силу причин,

в которые мы не станем вдаваться,— попали во власть преврат_

ного толкования, так что сегодня в традиции исконный смысл

греческого понимания истины совершенно скрыт.

Мы попытаемся внимательнее вникнуть в понимание фено_

мена истины. Истинность означает выявленность. Тем самым

мы охватываем как модус раскрытости, так и модус разомкнуто_

сти: выявление сущего, которое не вот_суще (daseiend), и выяв_

ление сущего, которое есть мы сами.Мысхватываем истинность

в совершенно формальном смысле как выявление, так что при этом

она еще не скроена по мерке определенного сущего и его спосо_

ба быть. Истинность как выявление оказывается способом бытия

самого Dasein, его экзистенции. В той мере, в какой Dasein экзистирует, а это означает, согласно сказанному ранее, в той мере, в

какой способ бытия сущего таков, что оно есть в мире, Dasein ис_

тинно, т. е. для него вместе с выявленным миром всегда выявле_

но, распахнуто, раскрыто сущее. Раскрытость наличного коре_

нится в том, что Dasein как экзистирующее всегда уже соотно_

сится с миром, который разомкнут. Экзистируя, оно понимает

нечто такое, как свой мир, и вместе с разомкнутостью своего ми

ра оно одновременно выявлено для самого себя.Мы уже слышали,

что эта саморазомкнутость Dasein, его самопонятность, понача_

лу приобретенная фактично, присваивается на пути самопони_

мания, отправляющегося от вещей, вещей, некоторым образом

уже открытых, при которых Dasein как экзистирующее пребыва_

ет. Поскольку сущности Dasein принадлежит эта его разомкну_

тость и заодно с этим раскрытость внутримирового сущего, мы

можем сказать: Dasein экзистирует в истине, т. е. в выявленности

самого себя и сущего, с которым оно соотносится. Только потому,

что Dasein, экзистируя, по сути уже пребывает в истине, оно мо_

жет заблуждаться, и только поэтому возможно сокрытие, загора_

живание и замыкание сущего.

Истинность есть выявление, выявление есть способ действия

(Verhaltung) некоего Я, стало быть, как говорят, истинность есть

нечто субъективное. Мы возразим: разумеется, «субъективное»,

но в смысле правильно понятого субъекта, субъекта как экзисти_

рующего, т. е. Dasein, сущего в мире. Теперь мы понимаем, в ка_

кой мере аристотелев тезис: истинность не находится среди ве_

щей, но — в рассудке ___ __  ___        _, справедлив. Мы видим и в ка_

кой мере он не справедлив. Если рассматривать рассудок и

мышление как психический процесс понимания в некоторой

наличной душе, тогда невозможно понять, что должна означать

фраза: истина случается в сфере субъективного. Если же, на_

против, рассматривать __        ___        так, как этот феномен и следует

рассматривать,— в его апофантической структуре, как выяв_

ляющее показывание чего_то, тогда видно, что рассудок — как

выявляющее показывание чего_то — в самом себе, согласно

своей структуре, определен истинностью как выявлением.

Мысль как свободное дело (Verhaltung) человека, будучи выяв_

лением, пребывает в возможности в полной мере дотянуться до

уже данного наперед сущего или промахнуться. Истинность высказывания заключена в его структуре, поскольку высказы_

вание само по себе есть дело Dasein, каковое как экзистирую_

щее определено истинностью.