д) Различные интерпретации бытия в смысле копулы и отсутствие радикальной постановки проблемы

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 

В ходе обзора толкований «есть», которое называют копулой, мы

видели, что в этом феномене переплелось множество различных

определений: во_первых, что бытие есть что_бытие (Гоббс),

во_вторых, что оно означает существование (Милль), далее, что

«есть» представляет собой то самое, о чем судит побочная мысль

в суждении и в чем фиксируется истинность суждения (Лотце),

что, как сказал уже Аристотель, это бытие означает бытие_ис_

тинным и что, далее, это «есть» выполняет функцию связыва_

ния. Характерные определения копулы таковы: [1] «есть» выра_

жает бытие как чтойность, essentia; [2] «есть» равно существова_

нию, existentia; [3] «есть» означает «быть_истинным» или, как се_

годня еще говорят, «иметь силу» (gelten), наконец, [4] «есть» вы_

ражает бытие как функцию связи и, тем самым, представляет со_

бой уведомление (Anzeige) о предикации.

Мы должны спросить: верно ли, что все эти различные ин_

терпретации «есть» случайны, или они возникают из определен_

ной необходимости? Почему же не удается не просто свести все

эти определения воедино и унифицировать каким_то внешним

образом, а понять их как необходимые, исходя из некоторой ра_

дикальной постановки проблемы?

Давайте еще раз оглянемся на весь ход наших исторических

реконструкций наиболее характерных способов работать с про_

блемой связки. Мы видели, что Гоббс стремился предложить

крайне номиналистическую интерпретацию предложения, со_

ответственно,— высказывания, в то время как Милль распро_

странял номиналистическую теорию только на предложения,

которые он называл словесными предложениями, дефиниция_

ми. В этих предложениях «есть» значит ровно следующее: «сло_

во, играющее роль субъекта, означает...» «Есть», согласно Мил_

лю, имеет значение бытия только в предложениях, названных

акцидентальными, или действительными, высказываниями, в

тех, что высказывают нечто о сущем. Но мы обнаружили, что и

словесные предложения, разъясняющие значения, необходимо

связаны со знанием вещей, а потому и с отношением к сущему.

Предпринятое было Миллем разделение не удается провести до

конца, он сам в ходе исследования вынужден выйти за пределы своего номинализма. Этот факт важен не только в отношении

теории Милля, но и в отношении номинализма вообще. Здесь

обнаруживается, что невозможно последовательно придержи_

ваться номинализма как теории. Для теории копулы Лотце ха_

рактерно, что ее автор пытается включить значение, подразуме_

ваемое связкой «есть», в структуру предложения за счет того, что

говорит: каждое суждение есть, собственно, двойное суждение,

состоящее из главной и побочной мысли. Главнаямысль фикси_

рует содержание суждения, побочная мысль есть суждение о

первом, причем в этом втором суждении высказывается, что

первое истинно или ложно. Эта теория суждения Лотце перепле_

тается с неокантианским толкованием познавания как деятель_

ности суждения, и отсюда возникает определенное понимание

объективности объектов, а вместе с ним и понимание «быть» как

«быть содержанием истинного суждения». То, о чем судит сужде_

ние, отождествляется с тем, с чем суждение соотносится, с пред_

метом. Быть тем, о чем судят,— то же самое, что быть предметом;

предметность, истинное суждение и смысл отождествляются.

Чтобы испытать наше понимание этой взаимосвязи, давайте

устроим проверку следующим образом: возьмем на пробу не_

сколько предложений и проинтерпретируем их в смысле разных

теорий. Осуществляя эту проверку, мы должны иметь в виду пре_

жде всего феноменологический анализ, который нам предстоит

в следующих параграфах. Мы выбираем для этого совершенно

тривиальные предложения.

«Небо (есть) голубое». Гоббсинтерпретирует это предложение,

согласно своей теории, так, что оба слова «небо» и «голубое» соот_

носятся с одной и той же вещью.Спомощью этой вещи, res, выра_

жается возможность связывания этих слов, поскольку в этом «не_

что», с которым слово_субъект и слово_предикат единообразно

соотносятся, получает выражение что_бытие. «Небо голубое» с

необходимостью интерпретируется Гоббсомтак, что в этом пред_

ложении высказывается что_бытие некоторого предмета.

Милль, напротив, настаивал бы на том, что в этом предложе_

нии высказывается не только что_бытие в смысле содержатель_

ного определения субъекта, но заодно также говорится: небо

есть голубое, есть наличная вещь, если можно так выразиться,

«небо налично таким_то и таким_то образом». Высказано не только что_бытие, essentia, но заодно с ним esse, в смысле бытия

в наличии, existentia.

Следущий пример: «Солнце есть». Это предложение теория

Гоббсавообще не позволяет интерпретировать, тогда как Милль

ввел бы это предложение в качестве основного примера предло_

жений, высказывающих существование, esse, existentia. «Солнце

есть» означает: оно имеется в наличии, существует.

Предложение «Тело (есть) протяженное» Гоббсдолжен сразу

же в соответствии со своей теорией интерпретировать как такое

предложение, которое выражает что_бытие. Но и Милль увидел

бы в нем эссенциальное предложение, которое ничего не гово_

рит о существовании, о наличии тела, но выражает лишь следую_

щее: сущности, идее тела необходимо принадлежит протяжен_

ность. Но поскольку Милль рассматривал бы это эссенциальное

предложение как словесное и в соответствии с этим оно означа_

ло бы только одно: слово «тело» значит протяженность, нам сле_

довало бы тут же спросить: в какой мере это значение «значит»

нечто подобное? Что это — некоторая произвольная констата_

ция? Происходит ли так, что я фиксирую некоторое значение и

говорю, что оно имеет такое_то и такое_то содержание? Или же

это словесное предложение говорит, согласно Миллю, нечто о

некотором вещном содержании и при этом так, что безразлично,

существует это содержание или нет? «Тело (есть) протяжен_

ное» — в определенном смысле аналитическое суждение, но не

словесное. Это аналитическое суждение, которое по поводу ре_

альности тела, в смысле Канта, по поводу его realitas, дает неко_

торое реальное определение. Здесь «есть» имеет значение esse в

смысле esse essentiae, но никоим образом не выполняет только

такую функцию, которую имеет в виду Милль, подставляя вме_

сто «есть» «означает».

Четвертый пример, взятый из Милля, звучит так: «Кентавр

(есть) выдумка поэтов». Согласно Миллю это предложение чис_

то словесное. Для него оно — пример того, что имеются предло_

жения, которые не высказывают никакого бытия в смысле суще_

ствования. Если мы посмотрим поближе на это предложение, то

окажется, что в нем, конечно, высказано нечто такое, что есть

кентавр. Но это что_бытие, высказанное о кентавре, выражает

именно некий способ его бытия. Наше предложение хочет сказать: такие вещи, как кентавр, имеются в наличии как вообра_

жаемые. Это предложение — предложение о существовании.

Бытие_в_наличии в самом широком смысле должно здесь подра_

зумеваться, чтобы это предложение в его ограничивающей фор_

ме и значении вообще могло быть понято. Оно хочет сказать:

кентавры существуют не действительно, но суть лишь выдумки

поэтов. Это предложение опять же не словесное; но «есть» в нем

не означает и «существует» в смысле бытия_в_наличии [в узком

понимании], оно выражает определенный модус бытия.

Каждое из этих предложений, которые мы привели в качест_

ве примеров, содержит еще одно определение в своем «есть», по_

скольку во всех предложениях как выговоренных заодно выска_

зана и их истинность. В этом причина того, что Лотце натолк_

нулся на теорию побочных мыслей. Как связана истинность с

«есть», как единство высказывания собирает воедино различные

значения «есть», должен выявить позитивный анализ предложе_

ния в той мере, в какой мы можем провести его на этой стадии

нашего рассмотрения.

Чтобы удержать совокупность различных интерпретаций ко_

пулы, сформулируем коротко [следующие положения]:

Первое: Бытие в смысле [копулы] «есть» не имеет самостоятель_

ного значения. Это тезис Аристотеля: _____                ______ ______________

____, оно значит нечто только в связывающем мышлении.

Второе: Это бытие означает, согласно Гоббсу, «быть основа_

нием» связуемости объекта и предиката.

Третье: Бытие означает что_бытие («быть» значит «быть

чем_то»), esse essentiae.

Четвертое: «Быть» в так называемых словесных предложени_

ях тождественно «означать», или же, напротив, оно значит «су_

ществовать» в смысле «иметься в наличии», esse existentiae

(Милль).

Пятое: Бытие означает высказываемую в качестве побочной

мысли истинность или ложность.

Шестое: Бытие_истинным—это, и здесь мы возвращаемся к

Аристотелю, выражение сущего, которое есть только в мышле_

нии, но не среди вещей.

Подводя итог, мы скажем: В «есть» заключено следующее:

3. Быть_как, 4. Быть_истинным. Бытие сущего означает:

Что_бытие, как_бытие, бытие_истинным. Поскольку каждое су_

щее определено посредством «что» и «как» и как сущее выявля_

ется в своем что_бытии и как_бытии, копула с необходимостью

многозначна. Эта многозначность, однако, не есть недостаток,

но лишь выражение в себе многообразной структуры бытия суще_

го и, следовательно,— понимания бытия вообще.

Вопрос о бытии в смысле копулы в нашем изложении ориен_

тирован на высказывание и его истинность, точнее — на фено_

мен связи слов. Характеристика «есть» как копулы — совсем не

случайное наименование, но выражение того, что интерпрета_

ция этого обозначенного как копула бытия, ориентирована на

выговоренное, на высказывание, артикулированное в форме по_

следовательности слов.

Следует спросить: соответствует ли эта характеристика «есть»

как копулы онтологическому смыслу бытия, выраженного с помо_

щью «есть»? Можем ли мы сохранить традиционный подход к

вопросу о «есть», не коренится ли путаница, связанная с пробле_

мой копулы, в том, что это «есть» с самого начала характеризуют

как копулу и все дальнейшие постановки проблем направляют

именно по этому пути?